Второй шанс бабы Маши

– Возвращайся, коли тебе там не повезет, – напутствовала меня Люся.

Но мы обе понимали, что этого не случится. Оттого расставание вышло горьким.

Обоз не останавливался, чтобы принять новых «пассажиров», поэтому Люся помахала конному сопровождающему и, когда он приблизился, договорилась обо мне.

Затем мы обнялись, и на прощание она прошептала:

– Не доверяй никому.

После чего резко развернулась и ушла к лесу.

Глава 15

Отдав две монетки, я пристроилась к пешим обозникам. Рядом со мной шли мужчина и женщина, лет сорока, навьюченные мешками, ровно как и я. Изможденные, покрытые с головы до ног слоем дорожной пылью, вспотевшие и слегка вонючие.

Я хотела было познакомиться, завести с ними легкий разговор, но получила в ответ только злобные взгляды.

Осмотрелась по сторонам. Пеших шло много, возможно, два десятка. И все с одинаковым выражением лица. Жара и усталость брали свое. Единственные, кому все было нипочем, – это стайка детей. Плохо одетые, в деревянных башмаках-колодках, а то и босиком, они бегали вокруг телег и нас, пешеходов, смеялись, подбирали камушки с земли или ветками колотили по дороге, добавляя дополнительные облака пыли.

Со мной никто не разговаривал, хоть я и предприняла еще пару попыток заговорить. А посему принялась разглядывать окрестности. Та самая дорога, по которой мы тащили свои уставшие ноги, состояла из смеси песка и мелких камней. А вокруг, сколько хватало глаз, редкие пролески, поля и одинокие селения.

Никаких тебе столбов и проводов, окутывающих пространство, словно кокон. Сколько хватает взгляда – нетронутая человеком природа.

На небе – только яркое солнце, ни одного облака. Нет следов от пролетающих самолетов, как и их самих.

Вскоре справа показалось вытянутое, словно веретено, озеро с невероятно синей водой. Вокруг него живописно раскинулись деревья, напоминающие пирамидальные тополя. Они были разбросаны хаотично, но так даже интереснее. Сочная зелень травы оттеняла зеркало воды, а пригорок за озером, будто мягкая, пушистая спина неведомого животного, дополнял образ. К озеру вела петлистая дорога, и я зажмурилась в надежде, что мы пойдем по ней, но не случилось.

Жара. Она немного отступала, когда наш путь пролегал через редкий лес. Из него веяло прохладой, правда, из-за небольшого размера деревьев тень не дотягивалась до дороги. Так что приходилось идти под раскаленным солнцем, где даже ветерка не ощущалось. Это было самым изматывающим.

Часа через четыре пути я серьезно задумалась о том, чтобы пересесть на телегу. Да, доплатить придется восемь монет, но здоровье дороже. Я молода и полна сил, но пить на такой жаре хотелось нестерпимо, а воды я не запасла. И с каждым шагом мешок становился все тяжелее. Ноги почернели от грязи и пыли.

И я стала прикидывать. Вот через два дня я приду в Топру. Люся сказала, что это не столица, но приличный по величине город. И что? Уставшая, грязная, ни одной мысли в голове. А ведь придется молниеносно осваиваться, в первую очередь искать ночлег. И желательно, чтобы он был не в самых бедных кварталах. А значит, придется побегать, чтобы до наступления темноты его найти. Ночью Люся советовала на улицу не соваться, потому что из всех щелей выползали криминальные элементы. Грабили задержавшихся путников, могли и снасильничать женщин. Мне того не надо. И монеты несколько потеряли свою ценность при этом размышлении.

– Эй, можно с вами поговорить?

Обоз тем и отличался от одиноких путников, что его сопровождали вооруженные охранники. Именно за безопасность и брали плату. Охрана регулярно объезжала вокруг обоза, зорко глядя в сторону подозрительных пролесков или подступающих вплотную к дороге холмов.

И, выбрав момент, я обратилась к одному из охранников.

– Чего тебе? – неприязненно отозвался мужчина, возрастом чуть за тридцать, с лохматой черной бородой и шрамами от оспин на лице.

– Хочу продолжить путь в телеге. Монеты имеются.

Тот смерил меня взглядом, затем перевел взгляд на телеги, что медленно катились перед нами.

– Восемь монет, и давай свой мешок. Я закину его на телегу, а ты ее догоняй. Там и будет твое место до самой Топры.

После чего монеты и моя поклажа перекочевали к нему, и он помчался вперед. Мне оставалось лишь внимательно наблюдать и считать, сколько телег он обогнал, прежде чем скинуть мой мешок. Пять! Пять телег и еще столько же рядов пеших. И все это по жаре и в пыли. Но надо признаться, что без мешка идти стало значительно легче.

И я припустила нагонять вожделенную телегу. Дался мне этот марш-бросок не просто. Но самое обидное – стоило мне поравняться с телегой, как весь обоз начал сворачивать с дороги. Вот и привал. Зачем я так торопилась?

Мы прибыли в небольшую деревню. Буквально десять дворов и вдоль дороги крохотный постоялый двор. Двухэтажный дом, на первом этаже которого располагалась, судя по запаху прогорклого жира и кислятины, таверна. А второй состоял из комнат для ночлега. Сам постоялый двор оказался без изысков. Первый этаж сложен из светлого камня, стыки потрескались, кое-где виднелись дыры, чуть не в палец толщиной. Второй этаж был деревянный, с узкими окнами, сейчас плотно закрытыми ставнями.

Ночлег здесь платный, поэтому предназначался для господ, что перемещались в каретах. Остальные устраивались возле телег или под ними, а если повезет и хозяин окажется добрым, то пустит под навес рядом с конюшней.

Слева и справа от постоялого двора виднелись ровные площадки, вот на них и устраивался на ночлег наш обоз.

Пока подходили уставшие в дороге путники, я направилась рассматривать подсобные помещения, что располагались за постоялым двором. Большая площадка, в центре которой расположен колодец. А по кругу сараи, конюшня, сваленные части телег, сломанные бочки и прочий хлам. Из сараев доносилось кудахтанье и другие голоса животных.

А вокруг царила суета. По мере прибытия новых людей поднимался переполох. Выстроилась очередь за водой у колодца. Она мешала поставить кареты, и разразилась небольшая перепалка. Наконец распрягли лошадей и чистили их тут же, а те… ну им же не объяснили, что гадить можно только в специально отведенных местах.

А из таверны выбежали шустрые молодые девушки и лихо растолкали всю очередь, набрав по два деревянных ведра воды.

Пожалуй, у колодца мне делать нечего. Пить, конечно, хотелось нестерпимо, но сейчас за такую просьбу могут и ударить. Поэтому лучше я поищу компанию, с кем в складчину можно сварить кашу.

– Ты чего здесь? – окликнул меня охранник. Тот самый с оспинами. – Тележным разрешили ночевать под навесом.

Он кивнул в сторону конюшен, куда заводили лошадей.

– Ты здесь не топчись, иди лучше занимай место у котелка, а то голодной останешься. Первый раз, что ль? – он окинул меня взглядом и подкрутил ус.

– Агась. Ну я побежала. – Мне внимание охраны ни к чему.

– Беги, беги, – со смешком ответил рябой.

Глава 16

Телеги расставили ближе к постоялому двору. А чуть поодаль развели костры. С одной из телег всем раздавали приличных размеров котелки и палки-рогатины, на которые их подвешивают над костром.

Вскоре я нашла, к кому примкнуть, чтобы сварить кашу на всех. Отсыпала своей крупы и вдоволь напилась воды, что успели принести.

Каша варилась, я ходила вокруг, предлагая свою помощь, и в итоге мне поручили, после того как все поедят, помыть чан. К этому времени уже наступила темнота, и я решила воспользоваться этим, чтобы помыться. Хотелось бы целиком, только как это устроить среди большого скопления людей?

Попросила ведро и, набрав воду, спряталась за телеги. Чистую нижнюю рубаху заготовила заранее. Моя была потная и грязная, не хочу в такой спать. Оглянулась по сторонам и, скрыв себя от посторонних глаз своим даром, разделась. Ух! Холодная вода вначале обожгла, и я, не сдержавшись, охнула.

– Кто здесь прячется? – почти сразу раздался окрик.

Как не вовремя принесло охрану! Я стою совершенно голая и закрытая своим даром. Только вот звуки-то никуда не денешь. Замерла, затихла, но охранник не собирался сдаваться.

– А ну, выходи, ворюга! Не то кнутом полосну промеж глаз.

И действительно, в свете костров было видно, как он вытащил из-за пояса кнут и, размахнувшись, щелкнул им в воздухе. А сам начал идти в мою сторону.

– Не надо кнутом. Я с обозом еду. Спряталась подальше от глаз, чтобы помыться, – жалобно произнесла в ответ, но защиту не сняла.

А сама ускорилась, как только могла, быстро плеская на себя воду. И не такая она холодная показалась.

– Хм, к ночи, што ль, готовишься?

Да что ты будешь делать! Это тот самый рябой охранник. Вот угораздило. Голос его поменялся с предостерегающего на заигрывающий. Напридумывал себе невесть чего.

– Испачкалась в дороге сильно, вот и отмываюсь, – как можно нейтральнее ответила я.

Быстро натянула на мокрое тело свежую рубаху. Сейчас еще сарафан сверху, и можно снимать защитный полог.

– Так чего не позвала? Уж как я тебе помог бы, – рябой спрятал кнут и, подкручивая ус, подходил все ближе. Нас разделяла одна телега. А я, как на грех, запуталась в сарафане.

– Сама справлюсь. Не нужна мне твоя помощь.

Наконец я натянула сарафан, ура! Сразу сняла защиту и занялась мытьем колодок.

– Вот ты где прячешься! Вечно с вами, бабами, так, – рябой подскочил и силой прижал меня к себе.

Его руки проворно прошлись по моему телу, я и ахнуть не успела, как оказалась обездвиженной, а нахал уже пытался завалить меня на ближайшую телегу.

Н-на! Я ударила его коленом в пах. И судя по ослабевшей хватке – удачно. Затем вывернулась и, на ходу опрокинув ведро с водой, рванула к кострам.

– Стой, гадина! – послышался сдавленный рык.

Ага, как бы не так. Я неслась, лихо огибая телеги, и даже не чувствовала, как отбивала бока от них. А едва выбежала на слабо освещенную площадку, уткнулась в грудь ведущему обоза. Его я видела только издали, он всегда держался впереди и раздавал приказы остальным охранникам.

– Что здесь происходит? – поймал он меня за плечи и легонько так тряхнул.

– Ничего. Отошла вот помыться, а сейчас возвращаюсь.

Жаловаться бесполезно. Я одна, молодая девушка без сопровождения. Кто мне поверит?

Из-за телег выскочил рябой, но, увидев начальство, сник.

– А ты что здесь?

– Девка эта всю дорогу мне глазки строила, зазывала, а сейчас, раз – и по… – он красноречиво почесал причинное место.

– Был приказ к бабам в обозе не цепляться. Был?! – с угрозой в голосе начал главный, обращаясь к рябому.

– Так сама же она… – начал было тот, но его прервал на полуслове главный.

– Не первый раз это с тобой случается. Мне проблемы не нужны. Доедем до Топры, и ты разжалован. Коня и оружие сдашь – и иди на все четыре стороны.

– Но как же так… – вскинулся рябой, только главный его и слушать не стал. Повернулся и пошел к кострам.

– Гадина паршивая, из-за тебя работы лишился, – послышалось злобное шипение в спину, но я, обгоняя главного, уже неслась к своему костру.

Все потом. Сейчас главное – держаться поближе к людям. И надо придумать, где я буду прятаться ночью. Туда, где отведено, точно не пойду. Боюсь мести этого любвеобильного охранника. Вот ведь угораздило вляпаться!

Я обдумывала свое положение, пока глотала кашу вместе со всеми. Затем пока мыла чан возле колодца. И не придумав ничего другого, решила закрыться даром и ночевать в телеге.

Но к моменту, когда все расходились по местам, место было занято. Там уместился возница. Да и места не так чтобы много. Телега была загружена мешками.

Благо, дар меня скрывал от посторонних глаз, и я беспрепятственно прошла по окрестностям, подыскивая себе угол для сна. Пару раз видела рябого, он тоже рыскал по лагерю. Да когда уже он угомонится?

А места для сна не находилось. Спать под телегой категорически не хотелось. На пыльной дороге? Ладно бы на траве. Зря, что ли, мылась? Тогда я пошла внутрь харчевни, надеясь найти угол потемнее и там спрятаться. Но от вони и грязи меня замутило. Башмаки прилипали к липкому полу. Фу, уж лучше на улице. Прошла к навесу, в надежде найти там местечко, но возле него дежурил рябой, меряя шагами двор.

А глаза уже слипались от усталости. В итоге я выбрала прижаться к колесу самой дальней телеги и так постараться вздремнуть. Днем в телеге нормально отосплюсь.

Глава 17

Всю ночь я спала с одним открытым глазом. То проваливалась в сон, то испуганно выныривала в реальность. Но едва забрезжил рассвет, была грубо обругана возницей телеги – он слезал и запнулся об меня.

От шума проснулись остальные, и, узнав, что причиной явилась я, еще и от них выслушала пару новых словечек.

В общем, утро не задалось. Начали разводить костры, готовить кашу. Я держалась возле людей, но время от времени спиной чувствовала прожигающие взгляды рябого.

После завтрака я помыла котел и свою тарелку. А еще озаботилась поиском кувшина в дорогу, чтобы набрать воды. В итоге пришлось раскошелиться на десять медяков, чтобы выпросить в харчевне видавший виды кувшин. Грабеж! Но вариантов не оставалось. К тому же главный дал команду на отъезд, и я еле успела набрать чистой воды и запрыгнуть в свою телегу.

Все! Сейчас можно спать до следующей стоянки. Попросила разрешение у возницы и улеглась между мешков, предварительно пристроив кувшин. И почти сразу провалилась в сон.

Трясет, конечно, и жара. Но мне, молодой и полной сил, все было нипочем. Если я и просыпалась от жары или от неудобного положения, то, перевернувшись на другой бок или попив воды, вновь проваливалась в сон.

Окончательно я проснулась, когда жара стала нестерпимой. Умыла лицо прямо в телеге и начала оглядываться по сторонам.

Мы проезжали мимо поля, на котором стайка детей пасла скотину – коров и коз. Овец ни одной не заметила. Но этому есть объяснение. Для хорошей шерсти требуется прохладный климат, а не такая вот жарища.

Коровы были ровно той же породы, что попадалась нам, когда мы с Люсей шли в деревню. Светло-песочного цвета, без единого темного пятнышка. А козы? Ничем не отличались от привычных мне. Мальчишки увлеченно что-то разглядывали в траве, коровы и козы щипали траву. В общем, все при деле.

За лугом шел небольшой холм, а на нем живописно раскинулась деревня. Крыши изб были крыты тростником, а жерди служили забором и отделяли участки друг от друга.

Я повернула голову в другую сторону, и у меня перехватило дух. Ровные ряды виноградных лиан тянулись от дороги вдаль. Каждый куст заботливо подвязан к палке, воткнутой в землю. Огромные темные листья тянулись к солнцу, но ни цветов, ни тем более гроздей я не увидела, сколько ни всматривалась.

Затем мы миновали небольшую речушку, в моем понимании просто ручей, и снова раскинулись до горизонта виноградники. Пролески сейчас встречались реже, а все пространство по обеим сторонам дороги покрывали виноградники.

Ноги затекли сидеть и лежать, и я, спрыгнув на ходу с телеги, пошла рядом, крутя головой по сторонам.

– А ну пошла!

Засмотрелась и не заметила приближения рябого со спины. А он, поравнявшись, пнул меня ногой в спину.

Больно-то как! Я схватилась за ушибленное место. Там даже что-то хрустнуло от удара. Вот гад! Надо что-то придумывать на ночь. Сдается мне, что одним пинком рябой не удовлетворится.

А что тут придумать? Только спрятаться от него, закрывшись даром. Да постараться хоть немного поспать. Но с этого момента я стала внимательно смотреть по сторонам. Может, у него дружки есть, что захотят мне отомстить за него? И самое главное – далеко не отходить от людей.

Вернувшись на телегу, я осведомилась у возницы, будет ли привал, и выяснила, что днем обоз делает одну остановку в самый солнцепек, чтобы дать лошадям отдых.

В целях налаживания отношений, я налила вознице воды и угостила сухарем из своих запасов. После чего мы разговорились.

– Далеко ль ты собралась, девица?

– В Топру, к родне отца. – «Легенду» сочиняла Люся.

– А чего одна?

– Отец давеча умер, а мачеха из дома выгнала. Куда податься? Вот и еду к родне.

– А звать тебя как?

– Мэри.

– А я Дино. Катаюсь с обозом, перевожу кому что надобно.

На вид мужичку было лет сорок. Крепкий, лохматый, как все мы, покрыт толстым слоем пыли. Одет в серую рубаху, с жуткими разводами от пота на спине и под мышками.

– А чего к тебе Карло клеится? Обещала ему чегось? – Вот ведь, и этот заметил.

– Да ничего не обещала. Он напридумывал себе всякого, вчера приставал. А сегодня пнул в спину.

– Видел, видел. Ты это… держись ближе ко мне. Авось худого не сделает.

– Спасибо огромное. Я уже сама не рада от его внимания. Но поделать ничего не могу.

– Ну-ну, буде тебе. А вот и стоянка наша.

Я пригляделась – и правда, наш обоз сворачивал на изрядно вытоптанную поляну справа от дороги. А за ней виднелся даже не пролесок, скорее густой кустарник.

Первым делом я рванула в кустики по нужде. Но куда там. Весь обоз тоже кинулся справлять нужду. А меня уже припирало, воды-то я знатно напилась. Пришлось нагнуться, спрятаться за кустик и закрыть себя даром. Сейчас отойду на два метра и присяду.

Полегчало! Как же хорошо складывается моя новая жизнь! Я радовалась, пока не вышла из кустов и повернула, чуть не уткнувшись в двоих: своего возницу и рябого. Они, склонив головы друг к другу, о чем-то разговаривали. Вот это новость для меня!

Под прикрытием дара я тихонько подкралась к ним и услышала обрывок разговора. «Нет, деньги пополам. Меня тоже могут из обоза вышвырнуть, а с ней делай что захочешь». Эту фразу произнес возничий. После чего они оглянулись по сторонам и разошлись в разные стороны.

Глава 18

Я стояла, оглушенная увиденным и услышанным. Ничего себе, новая жизнь меня проверяет! Ох, не зря на прощание Люся дала совет – никому не доверять.

Но вскоре пришла здоровая злость. Ах, так! Подлые, мерзкие людишки, ну я вам устрою. До ночи жить мне отмерили? Вам же хуже. Полно времени для подготовки. И мало никому не покажется!

Открываться я не стала. Прошла следом за рябым. Мне нужно знать, кто еще будет участвовать в преступлении против меня, чтобы всем раздать возмездие. Но поиски заговорщиков ни к чему не привели.

Рябой прошелся по лагерю. Напоил свою лошадь. Отчитался перед начальником обоза об отсутствии происшествий и прилег на травку отдохнуть.

Я тихонько вернулась к своему мешку и, нащупав заветный мешочек, что Люся с собой дала, направилась к его лошади. У нее к седлу было привязано все походное добро. Меня интересовал бурдюк, к которому рябой время от времени прикладывался.

Лошадь была привязана к дереву буквально в пяти метрах от лежавшего на траве рябого. Помня, что мой дар на животных не действует, я прихватила с собой сухарик и на вытянутой ладони поднесла лошади. Она вначале навострила уши при моем приближением, потом принюхалась и одними губами взяла лакомство. А я, не теряя времени, вынула пробку из бурдюка. В нос ударил запах дешёвого пойла. Какая удача! А я переживала, как буду травки маскировать в воде. В выпивке, конечно, тоже не очень, но менее заметно.

Сколько сыпануть? Бурдюк по размеру небольшой, литра полтора. Поэтому двух щепоток будет достаточно. Готово. Слегка встряхнула бурдюк и с чувством глубокого удовлетворения пошла по своим делам.

Спрятавшись за кустами, я сняла дар. Вернулась за кувшином, чтобы долить в него воды. Благо, у ручья было многолюдно и опасность мне не грозила. Умыла лицо, шею и руки и вернулась на свое место.

Сейчас самое главное – не выдать себя перед возницей. То есть продолжать с ним мило беседовать. А уж я найду, как ему травки подсыпать. Вечером будем варить кашу в одном котелке. Усядусь рядом, а там… Не я на них напала – я всего лишь защищаюсь. Да и недолго осталось до Топры. Завтра днем я затеряюсь в городской толпе, и этот кошмар останется позади. Но слова Люси я запомню навсегда – верить никому нельзя.

Время стоянки вышло, и наш обоз тронулся в дорогу. Самый пик жары. Воздух раскалился докрасна. Дышать совершенно нечем. Пот льет градом, и силы на исходе. Я давно уже заметила странность. Вот работаешь весь день не покладая рук, а к вечеру еще силы остаются. И совершенно другое дело, когда сидишь сложа руки. От безделья и время тянется неимоверно долго, а усталость такая, что к вечеру руки не поднимаются. Отчего так не понятно.

Пару раз мимо телеги проезжал рябой. Травки начали действовать под вечер. Как я поняла? Да он перестал мельтешить перед глазами. Все охранники не по разу появились, а этого нет.

Возница со мной более не разговаривал. Только напомнил, чтобы на ночлеге ближе к нему держалась.

И вот в опускающихся сумерках наш обоз въехал в деревню. Она была больше предыдущей. Дома стояли и на главной улице, по которой мы следовали, и виднелись далеко по левую и правую сторону от нее. Такие же мазанки с потрескавшимися стенами, что и в деревне, откуда меня выгнала мачеха. Оградой служил разномастный частокол. Между дорогой и домами полосой тянулся выгоревший на солнце лужок, где копошились в пыли куры, раскапывая лапами землю и добывая себе еду.

Возле домов располагались нехитрые завалинки, на некоторых из них дремали старики, а в пыли ползала детвора, гоняя кур и таща с земли что-то в рот. При нашем появлении деревенские оставили свои занятия и широко распахнутыми глазами рассматривали обоз. Для них, по всей видимости, его появление было настоящим событием и одним из главных развлечений.

Проехав с десяток домов, наш обоз начал сворачивать вправо на небольшую площадь. Из двухэтажного здания придорожной таверны показался лысоватый и пузатый мужичок. Он оценивающим взглядом мазнул по обозу и растекся в сальной улыбке, заметив господские кареты. Понятное дело, что мы, беднота, его совершенно не интересовали.

На другой стороне дороги, несмотря на позднее время, раскинулся крошечный рынок. И пока обоз тянулся на стоянку, я спрыгнула с телеги и пошла знакомиться с товарами.

– Молоко свежее. Вечерний надой, кружка за монетку. Купи, красавица, – босоногий пацан лет двенадцати настойчиво махал руками, подзывая к себе, и орал громче всех.

Молочная моя душа помчалась на его зов, не раздумывая. Раньше-то я и завтракала, и ужинала молоком, а сейчас даже вкус его забывать стала. Без лишних слов сунула пацану монету. Он залихватски плеснул молока в щербатую кружку и протянул мне. Осторожно, чтобы не расплескать вкуснятину, я поднесла к губам кружку, с густой пеной, что выпирала и норовила убежать.

Сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия. Или я настолько соскучилась по молоку, или оно здесь действительно вкуснее. А, понятно! Парень, не взбалтывая, одних сливок в кружку налил. Потому и вкус такой густой, насыщенный.

Пила я маленькими глоточками, повернувшись в сторону обоза. Потому как бдительность терять нельзя. Спина от удара до сих пор болела. И наверняка синяк уже растекся по ней.

– Еще кружку, красавица? – подмигнув, предложил мне продавец, когда я отдавала ему тару.

– Нет, благодарю, – я улыбнулась и совершенно счастливая направилась смотреть, что продают в других лавках.

А продавцы, такие же подростки, перекрикивая друг друга, зазывали посмотреть их товар.

– Колодки! Плати три монеты, и ходи как госпожа!

– Рубахи нательные!

– Овощи только что сорванные.

Мне ничего не приглянулось, да и костры уже разводили, чтобы варить ужин, поэтому я перешла дорогу и вернулась к своей телеге. Сейчас мне предстояло непростое занятие. Не каждый день от подлых людей спасаю свою жизнь. А если быть до концачестной – то вообще впервые.

Глава 19

Первым делом я нашла возницу, и, надо признаться, вовремя. Сумерки уже переходили в ночь.

– Ты где ходишь? Договорились же, чтобы рядом была, – озираясь по сторонам, выговаривал Дино.

Потащил меня к костру, где уже засыпали в котелок с кипящей водой крупу, и велел никуда не уходить. А сам куда-то направился, беспрестанно осматриваясь. Подельничка потерял? Рябой и правда как сквозь землю канул.

– Поганая болезнь его скрутила. Если до утра не оклемается, то отойдет к Всевышнему.