Повелители Стихий: Восстание Тифона

Лео выбрал место рядом с тихим, тщедушным парнем в очках, который, не обращая ни на кого внимания, яростно что-то конспектировал в огромный, потрёпанный блокнот. Яна же, не глядя ни на кого, прошла к самым задним рядам, где было почти пусто, и села у окна, откуда открывался вид на озеро. Она достала из сумки тонкую, изящную тетрадь в чёрном переплёте и открыла её на первой странице.

Лео тем временем осматривался. Аудитория была непохожа на обычные классы. Свет в неё падал не только из окон, но и как-то изнутри самого потолка, создавая мягкое, рассеянное, слегка зеленоватое освещение, будто они находились на лесной поляне в солнечный день. И неспроста – с самого потолка, откуда-то из вентиляционных решёток или специальных ниш, свисали живые лозы плюща и других, незнакомых Лео растений. Они переплетались между собой, создавая живой, дышащий ковер. Воздух был свеж, пахнет влажной землёй, мхом и цветами. На стенах между стеллажами с книгами висели старые, потускневшие от времени карты и генеалогические древа известных родов потомков Повелителей.

– Привет, – тихо сказал Лео своему соседу, стараясь быть дружелюбным. – Я Лео. А тебя как зовут?

Парень в очках резко поднял голову. Его глаза за стёклами были полны раздражения.

– Захлопнись, ефли я из-за тебя не уфпею плочитать эту глафу до конца лекции, то я кину ф тебя этой зе книгой, позолник! – прошипел он с легкой шепелявостью и снова уткнулся в свой фолиант с греческими буквами на обложке.

– Окей, окей, спокойно, чувак, – Лео поднял руки в защитном жесте и отвернулся.

У доски Шаан, расправив плечи, начал своё «выступление».

– Кхм, так вот, – начал он, стараясь говорить максимально серьёзно. – Когда я был на этом… крайне серьёзном, жизненно опасном задании в конце прошлого семестра, мы, можно сказать, находились на волоске от гибели. Ситуация была критическая. Но я, используя навыки, полученные на тренировках, и, конечно, врождённое чувство долга, героически защитил своих раненых товарищей от полчищ чудовищ, которые напали на нас из засады…

Он начал расхаживать, жестикулировать. Лео закатил глаза, Яна прикрыла лицо ладонью, опустив голову так низко, что её вишнёвые волосы скрыли лицо.

– …Их было, не побоюсь этого слова, сотня! Они накинулись на меня со всех сторон! А я – раз! И вправо, одгого! Влево другого! Снова вправо и влево! Прямо как Бэтмен в новом сиквеле, только без костюма, но с тем же драйвом!

Шаан настолько вошёл в роль, что, изображая размашистый удар, не рассчитал силу и траекторию. Его кулак, описав дугу, с громким треском врезался не в воображаемого противника, а в ту самую огромную грифельную доску. Деревянная панель, толщиной в несколько сантиметров, не выдержала удара, усиленного подсознательным применением силы. Послышался сухой хруст, и в доске образовалась внушительная дыра, из которой посыпалась меловая крошка.

Шаан замер, рука всё ещё была занесена для удара. Он медленно обернулся, уставился на дыру, затем на преподавательницу, на класс. На его лице застыла глупая, виноватая улыбка.

– …И снёс ему голову, – закончил он слабым голосом. Потом почесал затылок. – Эм… простите. Не рассчитал силу. С энтузиазмом.

В классе на секунду воцарилась гробовая тишина, а затем взрыв хохота. Даже у некоторых зубрил дрожали плечи. Миссис Авгеропулос смотрела на него через очки. Её лицо было непроницаемым.

– Это вы будете объяснять директору, горе-артист, – наконец произнесла она без тени улыбки. – И, само собой, возместите стоимость ремонта из вашего карманного довольствия. А теперь садитесь. И, пожалуйста, постарайтесь не разрушать больше школьное имущество в порыве творческого вдохновения.

Шаан, красный как варёный рак, покачивая головой, побрёл к единственному свободному месту в первом ряду. Проходя мимо, он поймал на себе полный разочарования взгляд Лео и ехидную ухмылку Яны.

Когда страсти поутихли, миссис Авгеропулос взяла мел и, обходя зияющую дыру, вывела на уцелевшей части доски тему: «ДРЕВНИЕ МИФЫ: ПРАВДА ИЛИ ВЫМЫСЕЛ?»

– Итак, начнём, – сказала она, обернувшись к классу. – Вопрос, который веками волнует не только смертных историков, но и нас, наследников этой самой истории. Мифы. Что это? Красивые сказки, придуманные для объяснения мира, или что-то большее? Мисс Кинг, – её взгляд устремился на задние ряды, – что вы думаете по этому поводу?

Яна, которая уже снова уткнулась в телефон, ловким движением убрала его в карман и подняла голову. Её лицо было спокойным, голос ровным и четким.

– И правда, и вымысел, миссис Авгеропулос.

– Разверните свою мысль.

– Мифов множество, и в своей основе большинство из них имеет какую-то реальную, пусть и сильно искаженную временем и пересказами, основу. Но мы, обладая доступом к архивам и будучи… частью этой истории, не можем утверждать со стопроцентной уверенностью даже, казалось бы, установленные факты. Например, мы не знаем наверняка, действительно ли Персей убил Медузу Горгону, просто отрубив ей голову. Или что Зевс был настолько похотлив, как его описывают, и спал со всеми, кто ему приглянулся, превращаясь для этого в животных и природные явления.

На последней фразе в классе снова поднялся сдержанный шум и хихиканье, особенно среди парней.

Шаан, не унимаясь, пожал плечами и громко заметил:

– Ну, я, например, полностью поддерживаю концепцию избирательности. Я вот не сплю со всеми, кто мне нравится. Только с особенными. Это вопрос вкуса.

Лео, облокотившись на спинку стула и полуобернувшись назад, добавил, глядя прямо на Яну:

– А есть, наоборот, такие люди, с которыми вообще не поладить, хоть тресни. И дело даже не в мифологии.

– Это обычно происходит из-за тупых и самоуверенных парней, не способных понять ничего, что выходит за рамки их примитивного эго, – парировала Яна, не моргнув глазом. Её голос стал острее.

– Дело не в интеллекте, – парировал Лео, чувствуя, как знакомое раздражение подкатывает к горлу. – А в сложном характере, который некоторые оправдывают, считая себя не такими как все.

Яна вздёрнула бровь. Злость, тёплая и густая, медленно поднялась где-то в глубине груди. Её пальцы непроизвольно сжали край стола. Какой же он невыносимый, самодовольный…

– Да ты и сам не подарок, – выдохнула она, стараясь сохранить холодный тон. – Вечно ноющий и увиливающий от ответственности по любому поводу.

– Но именно я спас тебе жизнь, – бросил Лео, и в его голосе прозвучала не гордость, а скорее, усталое напоминание. – Или ты уже успела забыть ту тварь?

Она усмехнулась – сухо, беззвучно.

– И именно ты стал причиной, по которой эту жизнь пришлось спасать, когда мою ногу порезал Всадник. Если бы не твоя гениальная идея вернуться, он бы не стал целиться в тебя, а я бы не ринулась спасать твою задницу.

В аудитории воцарилась напряженная тишина. Шёпот прокатился по рядам: «Всадник? Тот самый Всадник?» Даже миссис Авгеропулос нахмурилась.

– Вместо того чтобы хвастаться своим единственным подвигом, ты мог бы просто сказать «спасибо», за то что мы спасли твою жизнь, – закончила Яна, и её слова повисли в воздухе, острые и неоспоримые.

– Мисс Кинг! – голос преподавательницы прозвучал, как удар хлыста. – Вы совершенно недопустимо срываете занятие. Выйдите, пожалуйста, и придите в себя. Остыньте.

Яна, не сказав больше ни слова, резко встала. Её стул с грохотом отъехал назад. Она собрала свои вещи, не глядя ни на кого, и направилась к выходу. Дверь за ней захлопнулась с таким грохотом, что с полки упала небольшая бронзовая статуэтка с изображением совы – символа Афины.

Взбешенная, с тлеющим от унижения и гнева холодком внутри, Яна шла по безлюдному на этот час коридору. Её шаги отдавались эхом от полированного мрамора. Она сжимала ремешок сумки так, что костяшки пальцев побелели. Воздух вокруг неё слегка дрожал, заставляя колыхаться полы её куртки. До следующего занятия оставалось минут сорок. Идти в общую гостиную было нельзя – там наверняка кто-то есть. В свою комнату – далеко, лифт снова вызывать… Она просто шла, не разбирая пути, стараясь заглушить внутреннюю бурю.

Она свернула в крыло, где располагались медицинский кабинет и несколько исследовательских лабораторий. Здесь было тише, пахло антисептиком и озоном. И тут её слух уловил знакомый голос – низкий, бархатный, умеющий быть убедительным. Он доносился из-за полуоткрытой двери лаборантской. Маркус Блайт.

– …Послушай, Кай, я понимаю, что ситуация неприятная. Но если ты убедишь членов комиссии и, главное, тренера, что я не использовал способности во время соревнования, а ты сломал руку и ребра исключительно по своей собственной неуклюжести, врезавшись в бардюр… то я заплачу. Столько, что ты сможешь спокойно доучиться в частном училище Фэира и блестяще выпуститься оттуда. Ты ведь с самого начала хотел попасть именно туда, да?

Голос второго парня, должно быть, того самого Кая, звучал неуверенно:

– А какая гарантия, Маркус? Гарантия, что ты не обманешь меня, как только всё уладится?

– Может, я и кажусь тем ещё ублюдком, – произнес Маркус, и в его голосе зазвучала искренняя, почти дружеская убедительность, – но свои обещания, особенно подкрепленные взаимовыгодным соглашением, я выполняю. Я могу перевести часть суммы на твой счёт заранее. Это будет твоей гарантией. Идёшь на сделку?

Яна замерла, прижавшись к холодной стене. Её сердце забилось чаще. И в этот самый неподходящий момент у неё в кармане завибрировал телефон. Громко. Звук эхом разнёсся по пустому коридору.

Голоса в лаборантской смолкли.

– В общем, мы договорились, Кай. Убедишь всех – и я оплачу твоё обучение. А сейчас извини, мне надо проверить кое-что поинтереснее.

Шаги. Быстрые, решительные. Яна инстинктивно рванулась прочь, за угол, и в ту же секунду активировала свою способность. Воздух вокруг неё сгустился, завернул свет, и её фигура растворилась, слилась с фоном стены.

Он вышел из лаборантской, огляделся. Его взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по пустому коридору. Он сделал несколько медленных шагов.

– Нет, – тихо сказал он. – Меня такими детскими трюками не впечатлить.

И тогда его рука, быстрая, как удар кобры, впилась в, казалось бы, пустое пространство у колонны. Пальцы сжались. И невидимость рассеялась, как дым, под давлением его воли и силы. Яна материализовалась, прижатая к холодному камню, его рука сжимала её горло не смертельно, но достаточно сильно, чтобы перехватить дыхание.

– Кх… убери руки, – выдохнула она, пытаясь отстраниться.

Маркус лишь ослабил хватку на миллиметр, но не отпустил. Его лицо было близко. Он внимательно изучал её черты, и в его глазах светилось не злорадство, а скорее, научный интерес, как у хищника, играющего с добычей.

– Хэй, Яна Кинг, – произнёс он почти ласково. – Единственная наследница великого главы Айры. У дочки, оказывается, есть привычка подслушивать чужие разговоры. Как у любопытной птички. А знаешь, что бывает с птичками, которые лезут не в свои дела? Им очень легко оторвать крылья.

Его хватка снова усилилась. Воздух перехватило. Яна попыталась скинуть его руку, но он был физически сильнее, а её способности контроля над воздухом давали сбой в таком близком контакте, под давлением его собственной, водной, подавляющей силы.

– Если… если ты это сделаешь… – она вынуждала себя говорить, хотя в глазах уже темнело, – у тебя будет больше проблем, чем просто отстранение от команды по лакроссу… Это может дойти… до увольнения твоего отца из Совета… А ты этого не хочешь…

Брови Маркуса слегка поползли вверх. Он задумался, но пальцы не разжимались.

– Интересный аргумент, – сказал он наконец. – Но недостаточный. Дай мне более весомый повод, чтобы я просто отпустил тебя и забыл этот инцидент.

Паника, холодная и липкая, начала подниматься изнутри. Она дёргалась, но это было бесполезно. Мысли метались. И тут из-за угла, словно тень, возникла фигура. Лео. В его руке был увесистый том в кожаном переплете, вероятно, выхваченный с ближайшей полки. Без лишних слов, с сосредоточенным лицом, он со всей силы кинул книгу в затылок Маркуса.

Раздался глухой, неприятный стук. Хватка ослабла. Маркус, глаза закатившись, бесшумно сполз по колонне на пол, потеряв сознание.

Лео тут же шагнул к Яне.

– Ты в порядке? – его голос был напряженным, быстрым. Он схватил её за плечи, осматривая шею, где уже проступали красные следы от пальцев.

Она откашлялась, потирая горло, и отстранилась от его прикосновения.

– Всё… всё в порядке. Спасибо. Теперь вали на урок.

– Я… я пришёл извиниться, – сказал Лео, не двигаясь с места. Он смотрел на неё, и в его глазах читалась неподдельная тревога, смешанная с упрямством. – В классе. Я действительно повёл себя как последний придурок. И мне жаль. Я не хотел… чтобы так вышло.

– Принято. Теперь иди, – она сделала шаг, но её нога подкосилась. Не от травмы, а от внезапно нахлынувшей слабости. Дрожь, которую она сдерживала, вырвалась наружу. Руки затряслись, дыхание стало сбивчивым, резким.

Лео тут же заметил перемену.

– Что с тобой? – его голос стал мягче.

– Ничего. Просто… паническая атака. Пройдёт.

– «Просто»? – он огляделся. – Так, нам надо уйти отсюда, пока он не очнулся.

Он взял её под локоть, уже не спрашивая разрешения, и почти потащил за собой в ближайшую открытую дверь – пустую, темную аудиторию для самостоятельных занятий. Яна, не сопротивляясь, позволила ему усадить себя на пол, прислонившуюся к стене под окном. Голова кружилась, в груди сжимался ледяной, тяжелый ком, мешающий дышать. Слезы наворачивались на глаза сами по себе, против её воли. Она пыталась сосредоточиться, но мысли путались, а дыхание становилось всё более прерывистым, поверхностным. За окном, в такт её внутренней буре, безветренное утро внезапно ожило: ветер завыл, ударил в стекло, заскрипели ставни.

Лео присел перед ней на корточки, не касаясь её.

– Часто у тебя такое бывает? – спросил он тихо, стараясь говорить спокойно.

– Не… не сказала бы… – она пыталась выговорить слова между судорожными вдохами. – Но у потомков воздуха… панические атаки… это не просто эмоции. Если мы теряем контроль… мы не контролируем и свою силу… и дыхание… оно…

Она не могла договорить. Ветер за окном взревел с новой силой, заставляя рамы дребезжать.

– Ладно, – сказал Лео, его голос прозвучал твёрже. – Значит, нужно вернуть контроль. Сосредоточься на чём-то другом. На чём-то хорошем. Вспомни что-то… что-то счастливое. Из детства.

– Не… не лучшие воспоминания, – выдохнула она, закрывая глаза.

– Тогда что-то другое. Любимую музыку. Вкус горячего шоколада. Чувство, когда летишь с горы на скорости. Или просто сосредоточься на звуке. На моём голосе. Посмотри на меня. Ты же сильная. Ты ведь справлялась с этим раньше. Дыши. Попробуй дышать со мной. Вдох… и выдох…

Он начал дышать медленно и глубоко, явно, чтобы она могла следовать его ритму. Его голос был настойчивым, но не давящим.

– Сосредоточься только на этом. Ты ведь всегда борешься. Я это видел. Так что это – просто ещё один вызов. И ты его приметешь. Спокойно. Всё пройдёт. Я здесь. Я…

Он продолжал говорить, тихим, монотонным потоком слов, заполняя пространство между её сбивчивыми вдохами. Он говорил о бессмысленных вещах – о том, как странно пахнет старыми книгами в библиотеке, о вкусе овсяного печенья в столовой, о том, как светилось озеро ночью. Говорил, чтобы отвлечь, чтобы дать ей точку опоры.

Постепенно, очень медленно, бушующий за окном ветер начал стихать. Его рёв сменился свистом, затем шуршанием, а потом и вовсе утих. Наступила тишина, нарушаемая только их дыханием – его ровным, её всё ещё неровным, но уже не таким срывающимся. Дрожь в её руках стала слабее. Она открыла глаза. Они были влажными, но ясными. Она смотрела на него, сидящего перед ней на полу в полумраке пустой аудитории.

Он замолчал. И в этой внезапной тишине что-то вибрировало в воздухе. Неловкость? Признательность? Что-то ещё, более сложное и непонятное. Он видел, как она пытается собраться, как в её взгляде, обычно таком холодном и отстраненном, промелькнуло что-то уязвимое, человеческое.

– Спасибо, – наконец тихо произнесла она. Её голос был хриплым, но твёрдым. – Я… справлюсь теперь сама.

Лео кивнул, медленно поднимаясь. Его собственное сердце всё ещё билось чаще обычного, но уже не от адреналина. От чего-то другого.

– Ладно, – сказал он просто. – Тогда, наверное, пойду. Надеюсь, урок ещё не закончился.

– Лео, – остановила она его, когда он уже повернулся к двери.

Он обернулся.

– Да?

Она смотрела на него несколько секунд, словно что-то обдумывая.

– Винсо… он обычно в это время в старой оранжерее, на восточном крыле. Кормит ястребов.

Лео кивнул снова, и на его лице появилась тень улыбки.

– Понял. Спасибо.

Он вышел, оставив её одну в тишине аудитории, где только пылинки танцевали в луче света, пробившемся сквозь облако. Яна прислонила голову к прохладному стеклу окна, закрыла глаза и просто дышала, слушая, как её сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. А где-то в глубине, под слоями льда и сарказма, что-то маленькое и тёплое пошевелилось, встревоженное его упрямой заботой и тем, как он смотрел на неё в ту секунду, когда ветер стих.

Глава 8 «Месть с привкусом крови»

Прозвенел резкий, мелодичный звук, напоминающий переливчатое кукование экзотической птицы, прокатился по всем коридорам Цитадели, возвещая об окончании занятия. Мгновенно тяжелые двери аудиторий распахнулись, выпуская наружу шумный поток студентов. Смех, обрывки споров о только что закончившейся лекции, шуршание страниц и сумок – всё это слилось в непрерывный, гулкий аккорд, наполняющий высокие сводчатые пространства. Лео оказался затянут в эту живую реку тел. Он пытался протиснуться к краю, к стене, но его толкали, задевали локтями. Он успел сфотографировать расписание, но ориентироваться в лабиринте идентичных мраморных коридоров было невозможно.

Наконец, ему удалось вырваться из основного потока, прислонившись к прохладной, гладкой поверхности стены. Он осматривался, надеясь увидеть знакомое лицо. Никого. И тогда его взгляд упал на неё. Она стояла в стороне, у одной из арок, ведущих в восточное крыло, словно ожидая свиты. Высокая, стройная, в идеально сидящем голубом костюме-двойке с короткой юбкой и с кожаной сумкой тончайшей выделки через плечо. Светлые волосы были уложены в сложную, но небрежно-элегантную причёску. Это была та самая девушка – Элла Блайт. Та, что пререкалась с Яной у лифта.

Лео внутренне поморщился. Подходить к кому-то, кто явно питает неприязнь к единственным людям, с кем он хоть как-то общался здесь, было плохой идеей. Но выбора не было. Пока он колебался, девушка сама заметила его оценивающий взгляд. Её тонкие, светлые брови слегка приподнялись, и по её лицу пробежала тень интереса. Она отделилась от стены и плавно приблизилась, её каблуки отстукивали чёткий ритм по мрамору.

– Привет, – её голос был сладким, мелодичным, отточенным. – Я тебя здесь раньше не видела. Ты, вероятно, новичок? Я Элла Блайт. – Она не протянула руку для рукопожатия. Вместо этого её кисть с изящными пальцами повисла в воздухе тыльной стороной вверх, ожидая традиционного для её круга знака уважения – лёгкого, почти церемониального поцелуя. Её взгляд был спокоен и уверен, в нём читалось ожидание.

Лео, с детства далёкий от подобных светских ритуалов, на секунду замер. Затем он грубо, по-мужски, схватил её протянутую кисть, встряхнул её и тут же отпустил, будто здоровался с не очень приятным соседом по гаражу.

– Да. Я Лео. Совсем тут недавно.

– Недавно? – Она слегка наклонила голову, её глаза, холодные и пронзительные, как льдинки, скользнули по его простому чёрному бомберу, затем ниже – ища значок. Его не было. – Забыл значок? Или ты… перевёлся к нам? С какого континента? С Зэлии? Или, может, с самого Айра?

Лео почувствовал, как его охватывает лёгкое раздражение от потока вопросов. Он пожимал плечами, чувствуя себя на допросе.

– Мне сказали, я «потерянный». Пока не совсем понял всю суть этого.

– «Потерянный»? – Слово было произнесено с такой лёгкой, едва уловимой ноткой брезгливого удивления, что по спине Лео пробежали мурашки. Она окинула его с ног до головы одним быстрым, оценивающим взглядом. Взглядом, которым смотрят на неуместный предмет мебели в идеально убранной гостиной. – Наверное, тебе тяжело находиться в такой… обстановке одному. И сразу на втором курсе.

Её лицо внезапно смягчилось, приняв выражение искреннего, почти материнского сочувствия. Она нежно положила руку на его плечо, тонкие пальцы слегка сжали ткань куртки. И в этот момент Лео ощутил, как на него обрушивается волна чужих взглядов. Парни, стоявшие в отдалении у фонтана, перестали смеяться. Их лица потемнели, челюсти и кулаки непроизвольно сжались. Девчонки из свиты Эллы, подошедшие только что, переглянулись и синхронно закатили глаза, бросая на Лео взгляды, полные презрительного сожаления.

Лео остался невозмутим. Он аккуратно, но твёрдо снял её руку со своего плеча.

– Спасибо за беспокойство. Но я прекрасно справлюсь.

В этот момент из толпы, расталкивая всех локтями с извиняющейся, но решительной улыбкой, появился Винсо. Его русые волосы торчали из-под шапки, а в руках он сжимал планшет и стилус.

– О, здоров, Лео! Как ты?

Облегчённая улыбка озарила лицо Лео. Он шагнул навстречу.

– Привет. Я в порядке. Как раз искал тебя.

Элла, наблюдая за этой сценой, медленно кивнула, будто сложный пазл наконец сложился. Уголки её губ растянулись в холодной, понимающей улыбке.

– Всё ясно. Ты в компашке Яны. А я-то думала, у тебя есть потенциал. Значит, тусишь с лузерами и грубиянкой. Жаль. Я ожидала большего. – Она взмахнула головой, и светлые пряди идеально завитых волос рассыпались по её плечам. Она развернулась, чтобы уйти.

– По мне, так неудачники – это те, кто треплется языком о других без всякой на то причины, – спокойно, но чётко бросил ей вслед Лео.

Она замерла, будто её ударили. Медленно, очень медленно она повернулась. Её глаза, широко раскрывшись, впились в него с таким изумлённым негодованием, что даже воздух вокруг, казалось, похолодел.

– Ты это… мне? – каждый слог был отточен, как лезвие. – Я, конечно, понимаю, что новички не сразу догоняют, кто есть кто в этом месте. Но не думала, что ты окажешься настолько тупым.

– Может, сначала проверишь мой ум, прежде чем нести такую чушь? – парировал Лео, чувствуя, как знакомое упрямство поднимается из груди. – Уверен, я легко сделаю тебя в любом вашем дурацком предмете, блонди.

На её лице появилась ухмылка – недобрая, заинтересованная.

– Вызов принят. Тогда выберу… урок стратегии и тактики. Через три дня. – Она произнесла это гордо, выпрямив спину.

– Элла, он ещё не знает толком своих способностей! Это нечестно! – вступился Винсо, его обычно мягкие глаза стали твёрже.

– Учитывая, что он посмел говорить со мной в таком тоне, это лишь цветочки, – холодно парировала она. – Не стоило бросать мне вызов.

Лео инстинктивно сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. Но Винсо крепко схватил его за локоть, удерживая на месте.

– Всё равно, преподаватель запретит Лео участвовать без базовой практики! Тут ты просчиталась.

– Хм, тот самый преподаватель, которого нанял мой отец? – её бровь изящно поползла вверх.

Винсо вздохнул, но не сдавался. В его глазах вспыхнула решимость.

– Тогда я поговорю об этом с самим Повелителем Света. Он рассудит.

Усмешка на лице Эллы стала шире.

– Не сможешь. Тебя не пустят к нему в начале семестра без веской причины. А твоя дружба с новичком – не причина.

– Уверена? – голос Винсо внезапно стал тише, но твёрже. Он перестал сутулиться. – Ты не единственная, у кого есть… преимущества в Цитадели, Элла.

Ухмылка сползла с её лица, как маска. Она вспомнила. Винсо, тихий, странный художник, был не просто потомком. Он был протеже, любимцем среди учеников Повелителя Света, Аполлона. Его работы висели в личных покоях некоторых наставников. О нём отзывались с необычным уважением. Она на мгновение замешкалась, её уверенность дала трещину.

– Пф… Не хочу больше тратить на вас время. – Она бросила им последний ледяной взгляд. – И больше не смей так со мной говорить, нахал.

С этим она развернулась, и её свита, как одно целое, двинулась за ней, увлекая за собой полкоридора любопытствующих взглядов.

Лео выдохнул, напряжение спало.

– Спасибо. Ты вовремя её остановил, а то я бы так и спорил с ней до посинения.

– Не за что. Ты сказал, искал меня? Что-то случилось? – Спросил Винсо, снова становясь привычным расслабленным парнем.

– Случилось, – мрачно произнёс Лео. Он огляделся, затем присел на корточки прямо посреди коридора. Закатив штанину спортивных брюк, он обнажил голень. На икре, сине-багровым, отчётливым пятном, красовался синяк. Но не простой. Отчётливо виднелся отпечаток – контуры пяти длинных, костлявых пальцев, будто кто-то с нечеловеческой силой впился ему в ногу. – Это появилось сегодня утром.