Пепел страниц моей души: Начало

Но каждый раз, когда внутри вспыхивал очередной протест, в голове звучал холодный ответ:Ты его заложница. В его доме.Ты ничего не можешь сделать.

Злость сменилась отчаянием.Что мне делать? Что?

Ответа не было.

Слёзы подступили, но я резко замотала головой.

Нельзя. Нельзя плакать. Нельзя жалеть себя.Я сжала кулаки, ногти больно впились в ладони — это помогало удержаться от слабости.

Собрав всё, что осталось от сил и гордости, я вернулась в комнату, подошла к кровати и села.Феодора по-прежнему стояла тихо, словно тень, но её взгляд теперь был мягким, сочувствующим.

— Мисс Лана... — начала она, но я подняла руку, прерывая.

— Я останусь здесь, — сказала я твёрдо. — У меня нет ни малейшего желания надевать это.

— Господин будет недоволен, мисс Лана.

— Мне плевать на его мнение, — в голосе уже не было ни злости, ни ярости. Только усталость и пустота. — Пусть засунет его себе куда-нибудь подальше.

— Хорошо, — кивнула Феодора и вышла.

Сидя на краю кровати и уставившись в стену, я чувствовала, как меня разрывает изнутри. Страх и отчаяние плотно сжались вокруг моего сердца, а осознание того, в каком ужасном положении я оказалась, давило сильнее, чем сама реальность.

Я — игрушка в руках избалованного мальчишки.

Что у него в голове? Что он собирается делать со мной дальше?

Ответ я знала... но не хотела принимать. Я изо всех сил гнала от себя самые страшные мысли.

Пальцами я теребила край полотенца, плотно обёрнутого вокруг моего тела. Оно было для меня куда безопаснее, чем та красная «одежда», которую пытались мне всучить.

За дверью послышались тяжёлые, уверенные шаги.По позвоночнику прошла ледяная дрожь.Я резко вскочила, прижала руки к груди и замерла, глядя на дверь.

Через мгновение она распахнулась, и в комнату вошёл он — Неймор.

Спокойно. Медленно. Так, словно ничего особенного не произошло. Только еле заметная тень раздражения скользнула по его лицу.

— Тебе нужно отдельное приглашение, Ланивея? — произнёс он бархатным голосом, в котором играла язвительная издёвка.

— Служанка передала, что ты не хочешь надевать одежду, что тебе принесли, — продолжал он, прогуливаясь по комнате, его взгляд не сводился с меня. — Я ожидал хотя бы каплю благодарности за твоё спасение. А ты воротишь нос, как маленькая принцесса!

Он резко повернулся ко мне и вскинул руки в стороны — театрально и с откровенным вызовом.

Я скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то укрыться от него, но это было невозможно. Я чувствовала, как он внимательно разглядывает меня, и от этого становилось мерзко. Его взгляд проникал так глубоко, что казалось, от него невозможно скрыть ни одной мысли, ни одного чувства.

Да, я привыкла к его надменности. Да, в колледже он нередко позволял себе колкости — но там он всегда вымещал злость на Томаса, а меня зацеплял лишь «по касательной», не затрагивая глубже. Если мы оставались одни, он просто проходил мимо. Я была невидима, пустым местом для него.

Но сейчас всё было иначе. Его внимание было направлено только на меня. Острое, сверлящее. Я чувствовала, как это пронзает меня. И это задевало куда сильнее, чем все его издёвки вместе взятые.

— Или это всего лишь предлог?.. — протянул он, хищно прищурившись.Медленная, опасная ухмылка тронула его губы, и он двинулся ко мне.— Тебе хочется поиграть? — тихо спросил Неймор, подходя всё ближе — гораздо ближе, чем мне хотелось бы.

Я отступила назад, пока не упёрлась ногами в кровать — дальше отступать было некуда.Его близость давила. До меня донёсся знакомый запах его парфюма, и сердце забилось так сильно, что вот-вот готово было вырваться из груди. Я мысленно умоляла его остановиться, просто остановиться и не делать этого шага.

— Я не хочу с тобой играть, Неймор, — торопливо произнесла я. Слова путались, но я всё равно продолжала говорить, надеясь, что это его остановит.— Если тебе нужны игры... сними проститутку! Ты достаточно богат. Можешь позволить себе самую восхитительную девушку!

Его взгляд впился в меня, но он остановился. Всё ещё стоял совсем рядом, однако следующего шага так и не сделал. Между нами оставалось лишь крошечное расстояние, за которое я цеплялась как за последнюю защиту.

И именно в эту паузу меня предало собственное сознание. Воспоминание вспыхнуло внезапно.

Тот давний момент...Когда он стоял ко мне так же близко.Когда от этой близости не хотелось бежать.

Когда я смущалась. Краснела. Теряла дар речи.

Я попыталась вытолкнуть это из головы, загнать глубже, уничтожить — но было поздно. Щёки вспыхнули, лицо запылало так сильно, что стало жарко. Конечно, он это заметил. Скрыть такое было невозможно. И от этого стыд начал просачиваться под кожу, разъедая изнутри.

Эта слабость... ещё один повод для его издёвок.

— Лана, поверь, — Его губы растянулись в злой улыбке. — куда приятнее иметь свою личную проститутку.

Его слова попали в самое больное место, подтверждая то, о чём я сама боялась думать. О том, зачем я ему на самом деле нужна.

— А знаешь... меня даже заводит то, как ты смущаешься. Как краснеешь. Как пытаешься строить из себя недотрогу. — он сделал короткую паузу, наблюдая за мной.— Но я знаю... на самом деле... тебе это понравится.

Понравится? Как он вообще смеет говорить мне такое?

Одной его фразы хватило, чтобы гнев вспыхнул, как сухая трава от искры. Я понимала, что он специально провоцирует меня, но сдержаться уже не могла.

— Да что ты вообще о себе возомнил, чёртов подонок... — прошипела я сквозь зубы.

Внутри наконец сорвало последнюю преграду.

— Ты больной извращенец, — процедила я, глядя ему прямо в глаза. — Я ненавижу тебя.

Мне казалось, ещё немного — и между нами действительно полетят искры.

— Катись ты и твой конченый господин в ад... и горите там вместе хоть целую вечность.

Слова сами вырывались, острые, как лезвия. И, кажется, он действительно не ожидал такого — усмешка исчезла с его лица. Он резко шагнул вперёд, схватил меня за полотенце прямо на груди и рывком притянул к себе.

Я обеими руками вцепилась в его запястье. Ещё одно движение — и полотенца нет, и всё... далее он может сделать всё что угодно. Злость мгновенно ослабла, уступив место волне паники. Я дёргалась, пытаясь вырваться, удержать ткань — но он был сильнее.

Секунда — и полотенце полетело вниз, бесшумно упав куда-то в сторону.

Я осталась совершенно голой.

Холод обжёг кожу, заставив тело покрыться мурашками. Ноги дрогнули так сильно, что я едва удержалась на месте. Я поспешно прикрыла грудь руками, но это выглядело жалко и бесполезно. Спрятаться таким образом всё равно было невозможно.

Я попыталась отвернуться, скрыться хотя бы так, но Неймор тут же схватил меня за талию и притянул обратно к себе. Каждое его прикосновение ощущалось слишком остро. Напряглось всё: живот, рёбра, дыхание. Он медленно наклонился к моему лицу. Его губы почти касались моих. Нас разделяли считаные миллиметры.

— Либо голой... Либо в шлюшьем наряде.

Голос — стальной и бесстрастный.

— И если ещё раз заговоришь со мной в таком тоне... — его пальцы больно впились в мою талию, так, что я вздрогнула всем телом, — отправлю тебя в подвал. К паукам.

Резко отпустив меня, он отвернулся, словно я была ненужной вещью. Даже не взглянул больше в мою сторону.

Дрожащими руками я схватила юбку и завернулась в неё, как в спасательный круг. Холодная ткань коснулась кожи, и чувство уязвимости стало ещё острее.

Тем временем Неймор направился к двери с таким видом, не оставлявшим ни малейших сомнений: своего он уже добился. По пути он небрежно поднял полотенце, давая понять, что и оно принадлежит ему.

— Даю тебе тридцать минут, — сказал он, повернувшись лишь на несколько секунду.Его голубые, ледяные глаза впились в меня, и я невольно сильнее стиснула юбку в руках.— И, Лана... привыкай. Здесь всё по моим правилам. Я всегда найду, как тебя приструнить.

Затем вышел, закрыв за собой дверь.

Я стояла, прижимая ткань юбки к груди, и одна-единственная мысль билась в голове: как можно быть настолько двуличным? Настолько лживым?

Перед глазами один за другим всплывали моменты, когда он улыбался мне, был заботлив — или лишь искусно притворялся, — как легко ему удалось обмануть меня, использовать просто ради развлечения, ради того, чтобы уязвить, унизить и возвыситься за мой счёт. Как искусно он носил свою маску, а я... как последняя дура, поверила ей, поверила его улыбке, поверила в него.

Сердце болезненно сжалось, и слёзы покатились по щекам — горькие, горячие. Я поспешно стирала их, с ожесточением пытаясь стереть вместе с ними и собственную боль.

Нет. Я не могу позволить себе снова это чувствовать. Не сейчас.

Я глубоко вдохнула, загоняя всё внутрь — в самый тёмный, самый дальний угол, туда, где это не сможет меня сломать.

И проклинала.

День, когда поступила в колледж.Пару, на которую опоздала.Стул, на который села рядом с ним.

И ту проклятую улыбку,из-за которой моё сердце тогда забилось быстрее.

Глава 4 Игра

Лана

Яркий свет пробился в тонкую щелочку между шторами и лёгким золотым отблеском озарил комнату. Лучи, играя на бордовой обивке кровати и одеяле, добирались до моих закрытых глаз, и я — с огромным нежеланием —выпорхнула из чудесной страны сновидений.Теплота в груди от доброго сна медленно угасла, и на её место вернулась боль потери.

— Я так надеялась, что это сон... — прошептала я себе под нос.— Почему... почему это просто не кошмар? — почти простонала.

Мне совсем не хотелось возвращаться в эту реальность. Хотелось снова закрыть глаза и провалиться в забытьё, где ничего из этого не существовало.

Уткнувшись лицом в подушку, я накрылась одеялом с головой. Что ждёт меня дальше? Смогу ли я сбежать отсюда? Что стало с моими близкими? Каждая из этих мыслей была слишком тяжёлой, чтобы позволить себе думать о ней.

Почему-то я была уверена, что впереди меня не ждёт ничего хорошего. Поэтому я просто лежала, прячась в постели.

За дверью послышались шаги. Сердце дёрнулось — только бы не Неймор. Его надменная физиономия с утра пораньше была последним, что я хотела бы видеть.

Дверь открылась. Кто-то тихо вошёл. По шагам я сразу поняла — это не он. И это напугало меня ещё сильнее, ведь я не знала, чего ожидать от своего «пребывания» здесь. Я сильнее вжалась в подушки, натягивая одеяло выше. Я была совершенно голой, и лишь тонкая ткань отделяла меня от посторонних глаз, от чужого мира, в который меня насильно втянули.

Приподняв край одеяла, я осторожно выглянула.

Передо мной стояла женщина средних лет в длинном чёрном платье и белом фартуке. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, ни одна прядь не выбивалась, и в руках она держала какие-то красные вещи.

Горничная.

Я молчала, наблюдая за ней из-под одеяла, не двигаясь. Любое лишнее движение могло выдать меня.

Она бегло осмотрела комнату, затем чуть прищурилась и перевела взгляд на кровать. Увидев, что я смотрю, она вежливо наклонила голову.

— Доброе утро, мисс Ланивея. Пожалуйста, вам нужно одеться и спуститься вниз. Господин Неймор ожидает вас, — Произнесла она, с таким спокойствием, будто всё происходящее было в порядке вещей.

— Можно просто Лана... — пробормотала я, машинально морщась. Моё полное имя неприятно резало слух, тянуло за собой ту холодную формальность, которую я всегда избегала.

Я стянула одеяло с головы, плотнее закуталась в полотенце и села на край кровати, прижимая его к себе.

— Как вас зовут?

— Моё имя Феодора, госпожа, — ответила она, глядя на меня мягко и безмятежно. — Я буду вашей прислугой. Вы можете обращаться ко мне по любому поводу.

— О нет, пожалуйста... — торопливо заговорила я, сама не заметив, как сбилась на спешку. — Я не госпожа. Прошу вас, Феодора, не называйте меня так. Зовите меня просто Лана. Я здесь не по своей воле и уж точно не похожа на... хозяев этого замка.

Даже мысль о том, что кто-то может поставить меня рядом с Неймором и его семьёй, вызывала неприятный холод. Они были бесконечно далеки от меня. Тёмные люди, в чьих сердцах давно не осталось ничего живого.

Феодора едва заметно улыбнулась и понимающе кивнула, но в её взгляде не было ни удивления, ни сочувствия — лишь спокойное принятие. Похоже, она уже слышала подобное не раз.

— Хорошо, мисс Лана. Одевайтесь, пожалуйста. Господин ждёт вас.

Она подошла ближе и протянула мне вещи.

Красная шёлковая ткань мягко скользнула по моим пальцам — и у меня сразу нехорошо ёкнуло внутри. Развернув одежду, я онемела: глаза расширились, щеки вспыхнули. Я не могла произнести ни слова. Только смотрела, хлопая ресницами.

Ярко-красный корсет с золотой застёжкой вдоль груди.Шёлковая юбка — короткая спереди, длинная и многослойная сзади: настоящий хвост, наверняка до самого пола.Миниатюрные прозрачные туфли на тонкой шпильке.И самое ужасное — не намека на бельё.

Меня ударило, как пощёчиной. Всё напряжение разом прорвалось наружу.

Да уж. Ещё бы пару красных перьев в волосы — и получилась бы прекрасная дешёвая проститутка из борделя.

Это было издевательство.Что он пытается этим сказать?Показать, что я — никто? Кукла? Игрушка?

Меня накрыло тошнотой. Я с отвращением швырнула одежду в сторону.

— Да пошёл ты, Неймор, — злобно, сквозь зубы прошипела я.

Вскочив, всё ещё закутанная в полотенце, я бросилась в ванную. Мне нужны были мои вещи — рваные, грязные, пропитанные чужой кровью... но родные. Но их не было.

— Чёрт... — выдохнула я, злобно уставившись на пустой пол.

— Мисс Лана, ваши вещи по приказу господина были уничтожены, —пояснила Феодора. — Он велел принести вам этот комплект одежды. Пожалуйста, наденьте его и спускайтесь.

Меня трясло.Я не хотела играть по его правилам, не хотела выглядеть посмешищем.Хотела придушить этого наглого блондина, этого извращенца.Что он вообще себе позволяет? За кого держит меня?

Но каждый раз, когда внутри вспыхивал очередной протест, в голове звучал холодный ответ:Ты его заложница. В его доме.Ты ничего не можешь сделать.

Злость сменилась отчаянием.Что мне делать? Что?

Ответа не было.

Слёзы подступили, но я резко замотала головой.

Нельзя. Нельзя плакать. Нельзя жалеть себя.Я сжала кулаки, ногти больно впились в ладони — это помогало удержаться от слабости.

Собрав всё, что осталось от сил и гордости, я вернулась в комнату, подошла к кровати и села.Феодора по-прежнему стояла тихо, словно тень, но её взгляд теперь был мягким, сочувствующим.

— Мисс Лана... — начала она, но я подняла руку, прерывая.

— Я останусь здесь, — сказала я твёрдо. — У меня нет ни малейшего желания надевать это.

— Господин будет недоволен, мисс Лана.

— Мне плевать на его мнение, — в голосе уже не было ни злости, ни ярости. Только усталость и пустота. — Пусть засунет его себе куда-нибудь подальше.

— Хорошо, — кивнула Феодора и вышла.

Сидя на краю кровати и уставившись в стену, я чувствовала, как меня разрывает изнутри. Страх и отчаяние плотно сжались вокруг моего сердца, а осознание того, в каком ужасном положении я оказалась, давило сильнее, чем сама реальность.

Я — игрушка в руках избалованного мальчишки.

Что у него в голове? Что он собирается делать со мной дальше?

Ответ я знала... но не хотела принимать. Я изо всех сил гнала от себя самые страшные мысли.

Пальцами я теребила край полотенца, плотно обёрнутого вокруг моего тела. Оно было для меня куда безопаснее, чем та красная «одежда», которую пытались мне всучить.

За дверью послышались тяжёлые, уверенные шаги.По позвоночнику прошла ледяная дрожь.Я резко вскочила, прижала руки к груди и замерла, глядя на дверь.

Через мгновение она распахнулась, и в комнату вошёл он — Неймор.

Спокойно. Медленно. Так, словно ничего особенного не произошло. Только еле заметная тень раздражения скользнула по его лицу.

— Тебе нужно отдельное приглашение, Ланивея? — произнёс он бархатным голосом, в котором играла язвительная издёвка.

— Служанка передала, что ты не хочешь надевать одежду, что тебе принесли, — продолжал он, прогуливаясь по комнате, его взгляд не сводился с меня. — Я ожидал хотя бы каплю благодарности за твоё спасение. А ты воротишь нос, как маленькая принцесса!

Он резко повернулся ко мне и вскинул руки в стороны — театрально и с откровенным вызовом.

Я скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то укрыться от него, но это было невозможно. Я чувствовала, как он внимательно разглядывает меня, и от этого становилось мерзко. Его взгляд проникал так глубоко, что казалось, от него невозможно скрыть ни одной мысли, ни одного чувства.

Да, я привыкла к его надменности. Да, в колледже он нередко позволял себе колкости — но там он всегда вымещал злость на Томаса, а меня зацеплял лишь «по касательной», не затрагивая глубже. Если мы оставались одни, он просто проходил мимо. Я была невидима, пустым местом для него.

Но сейчас всё было иначе. Его внимание было направлено только на меня. Острое, сверлящее. Я чувствовала, как это пронзает меня. И это задевало куда сильнее, чем все его издёвки вместе взятые.

— Или это всего лишь предлог?.. — протянул он, хищно прищурившись.Медленная, опасная ухмылка тронула его губы, и он двинулся ко мне.— Тебе хочется поиграть? — тихо спросил Неймор, подходя всё ближе — гораздо ближе, чем мне хотелось бы.

Я отступила назад, пока не упёрлась ногами в кровать — дальше отступать было некуда.Его близость давила. До меня донёсся знакомый запах его парфюма, и сердце забилось так сильно, что вот-вот готово было вырваться из груди. Я мысленно умоляла его остановиться, просто остановиться и не делать этого шага.

— Я не хочу с тобой играть, Неймор, — торопливо произнесла я. Слова путались, но я всё равно продолжала говорить, надеясь, что это его остановит.— Если тебе нужны игры... сними проститутку! Ты достаточно богат. Можешь позволить себе самую восхитительную девушку!

Его взгляд впился в меня, но он остановился. Всё ещё стоял совсем рядом, однако следующего шага так и не сделал. Между нами оставалось лишь крошечное расстояние, за которое я цеплялась как за последнюю защиту.

И именно в эту паузу меня предало собственное сознание. Воспоминание вспыхнуло внезапно.

Тот давний момент...Когда он стоял ко мне так же близко.Когда от этой близости не хотелось бежать.

Когда я смущалась. Краснела. Теряла дар речи.

Я попыталась вытолкнуть это из головы, загнать глубже, уничтожить — но было поздно. Щёки вспыхнули, лицо запылало так сильно, что стало жарко. Конечно, он это заметил. Скрыть такое было невозможно. И от этого стыд начал просачиваться под кожу, разъедая изнутри.

Эта слабость... ещё один повод для его издёвок.

— Лана, поверь, — Его губы растянулись в злой улыбке. — куда приятнее иметь свою личную проститутку.

Его слова попали в самое больное место, подтверждая то, о чём я сама боялась думать. О том, зачем я ему на самом деле нужна.

— А знаешь... меня даже заводит то, как ты смущаешься. Как краснеешь. Как пытаешься строить из себя недотрогу. — он сделал короткую паузу, наблюдая за мной.— Но я знаю... на самом деле... тебе это понравится.

Понравится? Как он вообще смеет говорить мне такое?

Одной его фразы хватило, чтобы гнев вспыхнул, как сухая трава от искры. Я понимала, что он специально провоцирует меня, но сдержаться уже не могла.

— Да что ты вообще о себе возомнил, чёртов подонок... — прошипела я сквозь зубы.

Внутри наконец сорвало последнюю преграду.

— Ты больной извращенец, — процедила я, глядя ему прямо в глаза. — Я ненавижу тебя.

Мне казалось, ещё немного — и между нами действительно полетят искры.

— Катись ты и твой конченый господин в ад... и горите там вместе хоть целую вечность.

Слова сами вырывались, острые, как лезвия. И, кажется, он действительно не ожидал такого — усмешка исчезла с его лица. Он резко шагнул вперёд, схватил меня за полотенце прямо на груди и рывком притянул к себе.

Я обеими руками вцепилась в его запястье. Ещё одно движение — и полотенца нет, и всё... далее он может сделать всё что угодно. Злость мгновенно ослабла, уступив место волне паники. Я дёргалась, пытаясь вырваться, удержать ткань — но он был сильнее.

Секунда — и полотенце полетело вниз, бесшумно упав куда-то в сторону.

Я осталась совершенно голой.

Холод обжёг кожу, заставив тело покрыться мурашками. Ноги дрогнули так сильно, что я едва удержалась на месте. Я поспешно прикрыла грудь руками, но это выглядело жалко и бесполезно. Спрятаться таким образом всё равно было невозможно.

Я попыталась отвернуться, скрыться хотя бы так, но Неймор тут же схватил меня за талию и притянул обратно к себе. Каждое его прикосновение ощущалось слишком остро. Напряглось всё: живот, рёбра, дыхание. Он медленно наклонился к моему лицу. Его губы почти касались моих. Нас разделяли считаные миллиметры.

— Либо голой... Либо в шлюшьем наряде.

Голос — стальной и бесстрастный.

— И если ещё раз заговоришь со мной в таком тоне... — его пальцы больно впились в мою талию, так, что я вздрогнула всем телом, — отправлю тебя в подвал. К паукам.

Резко отпустив меня, он отвернулся, словно я была ненужной вещью. Даже не взглянул больше в мою сторону.

Дрожащими руками я схватила юбку и завернулась в неё, как в спасательный круг. Холодная ткань коснулась кожи, и чувство уязвимости стало ещё острее.

Тем временем Неймор направился к двери с таким видом, не оставлявшим ни малейших сомнений: своего он уже добился. По пути он небрежно поднял полотенце, давая понять, что и оно принадлежит ему.

— Даю тебе тридцать минут, — сказал он, повернувшись лишь на несколько секунду.Его голубые, ледяные глаза впились в меня, и я невольно сильнее стиснула юбку в руках.— И, Лана... привыкай. Здесь всё по моим правилам. Я всегда найду, как тебя приструнить.

Затем вышел, закрыв за собой дверь.

Я стояла, прижимая ткань юбки к груди, и одна-единственная мысль билась в голове: как можно быть настолько двуличным? Настолько лживым?

Перед глазами один за другим всплывали моменты, когда он улыбался мне, был заботлив — или лишь искусно притворялся, — как легко ему удалось обмануть меня, использовать просто ради развлечения, ради того, чтобы уязвить, унизить и возвыситься за мой счёт. Как искусно он носил свою маску, а я... как последняя дура, поверила ей, поверила его улыбке, поверила в него.

Сердце болезненно сжалось, и слёзы покатились по щекам — горькие, горячие. Я поспешно стирала их, с ожесточением пытаясь стереть вместе с ними и собственную боль.

Нет. Я не могу позволить себе снова это чувствовать. Не сейчас.

Я глубоко вдохнула, загоняя всё внутрь — в самый тёмный, самый дальний угол, туда, где это не сможет меня сломать.

И проклинала.

День, когда поступила в колледж.Пару, на которую опоздала.Стул, на который села рядом с ним.

И ту проклятую улыбку,из-за которой моё сердце тогда забилось быстрее.

Глава 5 Встреча

Неймор 2,5 года назад

Orion White - Afraid of the Dark

На улице стоял прохладный осенний день. Сквозняк свободно гулял по большому залу, принося с собой свежий воздух. Шла до ужаса скучная пара по Истории.

Старый профессор сидел за огромным громоздким столом, перелистывал потрёпанный учебник и своим монотонным, протяжным голосом читал параграф за параграфом. Его интонация была такой убаюкивающей, что весь поток проваливался в полусонное состояние: кто-то тихо перешёптывался, кто-то переписывался, кто-то уже откровенно дремал, не особо стесняясь, потому что даже преподаватель, кажется, давно смирился с собственной никчёмностью.

И именно за это я любил этот предмет.

Когда в колледже нужно было выбрать обязательный дополнительный курс, я остановился на Истории — хотя она мало кого интересовала, да и меня, если честно, тоже. Но здесь можно было спрятаться от вечной суеты колледжа, от нескончаемой болтовни «друзей». Обычно на других парах рядом со мной сидел кто-то из них — хотя кого я обманываю? Какая дружба? Люди, которые тебя боятся; люди, что поддакивают из зависти; люди, готовые исполнить любой мой приказ, потому что я — сын древнего рода магов. Они не друзья. Они — стая, которая держится рядом лишь из выгоды.

Даже те, кто был из таких же влиятельных семей, ничем особо не отличались — всё те же подхалимы, только одетые дороже и говорящие увереннее.

И чем я от них отличался? Разве что тем, что не получал удовольствия от своей власти. Наоборот — она меня тяготила. Иногда до тошноты.

Поэтому История стала моим единственным островком покоя. Здесь, в тишине и однообразном бормотании профессора, я мог проваливаться в свои мысли и рассматривать собственную жизнь со стороны, как чужую, не слишком приятную картину, на которую кто-то зачем-то повесил моё имя.