Эта ведьма - моя

— Калеб...

— Это неправда!

— Отвечай! — Она смотрела на него с отчаянной надеждой.

Калеб опустил глаза и тяжело вздохнул.

— Сначала так оно и было, но...

— Что «но»?! — вскрикнула Нина.

— Я осознал, что ты не просто инструмент для достижения целей твоей сестры. Что-то изменилось, но…

Вики смотрела на Калеба с презрением; она знала, что он может разлучить их, но не ожидала, что причиной станет она сама. От ярости, охватившей её, метка на руке разгорелась еще сильнее. Ей хотелось кричать от боли, но она лишь крепко сжала кулаки, заставляя себя терпеть.

Заметив состояние Вики, Алекс подошел к ней и вытянул её руку из-за спины. Он изучил метку, затем посмотрел на девушку; в его глазах читалось осознание: пути назад нет, и теперь всё станет в разы опаснее. Теперь даже не древние вампиры захотят завладеть этой силой. Как только она окажется в чужих руках, начнется кровавая война за власть.

Калеб переместился ближе к выходу, туда, где Алекс сжимал мою ладонь; едва заметив печать, он мгновенно побледнел, насколько это было физически возможно.

— Черт возьми, Вики, мы в глубокой заднице. Я полагал, у нас еще есть запас времени, но теперь нам жизненно необходим план, ведь Себастьян наверняка уже где-то поблизости и ощущает пробуждение твоей истинной мощи.

Вики высвободила руку из ледяной и мертвой хватки Алекса, бросив взгляд на охваченного ужасом Калеба, на несчастную и растерянную Нину, не понимающую сути происходящего, и на Алекса, чей нечитаемый, холодный взор был прикован исключительно к ней.

Пока я пыталась осознать масштаб катастрофы, Нина подошла ко мне и крепко сжала мою руку.

— Вики, что это? Откуда оно взялось?

Алекс взял на себя роль объясняющего.

— Это клеймо древнего ведьминского рода, который считался полностью истребленным. В былые времена между ведьмами и вампирами шла война: кровожадные вампиры жаждали власти и нуждались в крови ведьм для усиления своего могущества. Однако магия работала лишь в том случае, если ведьма отдавала её по собственной воле. Силой забрать её нельзя. Совместное существование было невозможным из-за бесконечных конфликтов. Вампиры уничтожили ведьм, поскольку те представляли смертельную угрозу для кланов, ведь сильнейшие из них могли убить вампира в одно мгновение. Но, очевидно, не все были стерты с лица земли, ведь кто-то сумел запечатать магию, и теперь она передается по женской линии от старшей к младшей через твою кровь.

Весь этот период я не сводила глаз с Алекса, осознавая, что моя жизнь окончательно превратилась в хаос. Теперь предстояло решить, как выжить не только мне, но и моей сестре, о которой я обязана была позаботиться. Нина, кажется, даже лишилась дара речи; она лишь широко раскрытыми глазами смотрела на меня, точно в детстве, когда я читала ей страшилки.

— Нина, всё в порядке, — произнесла я максимально спокойным тоном. — Я ведь не превращусь в злую ведьму на метле, верно?

Нина наконец вышла из оцепенения и посмотрела на меня, осознавая масштаб грядущих перемен.

— А почему у меня нет метки? — с явной опаской в голосе спросила она.

Алекс ответил незамедлительно:

— Метка переходит к старшим в роду. Когда скончалась ваша бабушка, она должна была достаться матери, но из-за её исчезновения она перешла к Вики. Вики слишком молода, чтобы полноценно удерживать её, поэтому проявляется сила, которую легко распознают вампиры.

Нина перевела взгляд на меня: — Вики, мне так жаль, что это теперь связано с нами. А если ты погибнешь, она перейдет ко мне? И могу ли я добровольно отдать свою кровь вампиру?

Вики с гневом посмотрела на сестру: — Нина, надевай шапку зимой, а то совсем мозги растеряла. Ты думаешь, вампиры — друзья? Они лишь используют тебя как сосуд. Никому из них нельзя доверять, какими бы сладкими ни были их речи.

Алекс же смотрел на меня с вызовом в глазах: — Узнаю этот тон. В тебе оказалось гораздо больше ведьмы, чем я предполагал. Тебе это к лицу.

Я взглянула на Алекса, и он ответил мне вызывающим взором. Ах ты негодяй, если рассчитываешь получить мою кровь, то можешь только мечтать. Я никогда не стану твоим скотом, чтобы ты обрел силу и власть. Я видела, как он прочел это в моих глазах; его улыбка стала пугающе дерзкой, словно он бросал мне вызов: кто из нас сильнее?

Нашу дуэль взглядов прервал внезапный шум у дома. Что-то темное и стремительное кружило снаружи, вызывая острое чувство тревоги и предчувствие беды.

Калеб, устремив взгляд вдаль, произнес суровым, полным страха голосом: «Люди Себастьяна здесь, живо в дом!»

Он мертвой хваткой вцепился в руку Нины и потащил её к кухне; я даже не успела осознать стремительность его резких и отточенных движений.

Алекс тем временем начал наступать на меня с такой наглой ухмылкой, которая не сулила ничего доброго.

Вики решительно выставила руку вперед: «Даже не думай переступать порог, я тебя не звала».

Алекс сократил дистанцию так, что я уперлась в его грудь; по пальцам пробежал электрический разряд, сердце бешено заколотилось, перехватило дыхание, а время словно замерло, пока мы гипнотизировали друг друга взглядами.

— Пригласи меня, Вики, — произнес Алекс ледяным, угрожающим тоном.

Я лишь молча смотрела на него, не в силах вымолвить ни звука, пока моя ладонь покоилась на его груди.

В этот миг из кухни показались Нина и Калеб. «Алекс, ты можешь войти», — отчетливо бросила Нина.

Я перевела взгляд на неё, чувствуя себя преданной. Мало ей было одного монстра в этом доме?

— Нина, мы теперь в полной заднице... — не успела я закончить, как чьи-то мощные руки подхватили меня за ноги, закинули на плечо, словно мешок, и потащили во внутрь, пока я судорожно цеплялась за кожаную куртку Алекса.

— Отпусти меня, Алекс, ты...

Он внес меня в дом, но не спешил освобождать: «Тише, а то я решу, что тебе это по душе».

— Алекс, немедленно отпусти меня!

Он опустил меня на пол, но не отстранился; мы стояли вплотную, и я ощущала его дыхание на своей коже. С трудом взяв себя в руки, я толкнула его в грудь, но ничего не вышло — он лишь ухмыльнулся и сам отошел.

— Знаешь, Вики, мне понравилось. Повторим, но в следующий раз только вдвоем и на большой кровати.

— Мечтай, самовлюбленный кретин.

— Как скажешь, я уже начал, тебе понравится.

Я посмотрела на его самодовольную физиономию: «А вдруг не понравится? Зачем мне потом к психологу ходить?»

— Я бы рискнул.

В следующее мгновение из кухонной зоны донесся звон разбитого стекла.

Следом раздалось глухое, почти звериное шипение.

Она ворвалась в дверной проем и тут же замерла.

На кухне не оказалось ни души.

Лишь распахнутая створка окна. Осколки на полу. Влажный, ледяной ветер, колышущий занавеску.

Калеб застыл у раковины, напряженный, словно натянутая струна.

Алекс стоял у окна вполоборота; в его позе сквозила такая хищная опасность, что у Вики пересохло в горле.

— Что это было? — переспросила она.

— Разведка, — бросил Калеб.

Алекс даже не шелохнулся.

— Нет. Проверка границ.

Вики сделала шаг вперед.

Под подошвой хрустнуло стекло.

Сердце колотилось с безумной скоростью.

— Кто-то проник в дом?

— Кто-то пытался подобраться ближе, — отозвался Алекс. — Но дом оказал отпор.

Калеб первым двинулся к разбитому окну, слегка пригнувшись и всматриваясь в черноту двора.

— Трое, — негромко констатировал он. — Нет… четверо.

Алекс расположился ближе к кухонной двери, почти полностью перекрывая выход.

— Себастьян не стал бы медлить, если почувствовал твое пробуждение.

— Весьма обнадеживающе, — съязвила Вики.

Её голос прозвучал почти ровно. Почти.

Внезапно Нина вцепилась ей в локоть.

— Вики…

Слишком тихо.

Слишком испуганно.

Вики резко обернулась.

Нина смотрела не на неё.

Она смотрела на окно.

И в этот миг Вики тоже заметила это.

Сквозь пелену дождя и прилипшие к раме осколки, в темноте двора проступал силуэт.

Высокий.

Неподвижный.

Лицо было едва различимо — лишь бледное пятно и глаза, слишком светлые и слишком внимательные, чтобы принадлежать человеку.

Он не пытался войти.

Не делал движений.

Он просто наблюдал.

И от этого зрелища кровь в жилах Вики заледенела.

— Не смотри, — мгновенно приказал Алекс.

Но было уже поздно.

Фигура за стеклом улыбнулась.

Не широко.

Почти вежливо.

И Вики ощутила, как в её сознание просачивается нечто ледяное.

Не так, как у Калеба. И не так, как у Алекса. Грубее. Грязнее.

Глава 9 Семейные скелеты в шкафу.

Утро выдалось изнурительным: я замерла с чашкой кофе, пытаясь обрести подобие самообладания. Бессонная ночь прошла в тревожном ожидании, я вздрагивала от каждого шороха в пустоте дома. Даже с рассветом страх не отступил, хотя разум твердил, что вампиры избегают дневного света, особенно под палящим солнцем. Они способны скрываться в глубоких тенях, лишь бы прямые лучи не коснулись их кожи. А сегодня утро было именно таким — ослепительно солнечным, вызывающим у них отвращение. Крошечными глотками потягивая напиток, я лихорадочно выстраивала план действий. Мне необходимо отыскать старые архивы, найти хоть какие-то сведения о нашем древнем роде Холл. Нужно поговорить с Ниной и попытаться убедить её эмигрировать на другой континент ради собственной безопасности. Нужно договориться с Реймом о трех выходных, чтобы разгрести накопившиеся проблемы. В целом, покидать пределы поместья рискованно, ведь меня оберегает сама магия, пропитавшая эти стены.

Меня не отпускали мысли об Алексе. Я осознавала, что он не просто вампир, а древнее, пугающее и дерзкое существо — невероятно красивое и смертоносное. Стоит мне лишь встретиться с ним взглядом, как я начинаю терять волю. Если бы не моя притягательная, пьянящая природа ведьмы, он бы даже не удостоил меня вниманием. Я видела, как он действует на женщин: он был воплощением соблазна, способным заполучить любую лишь легким жестом. Поэтому я буду держать дистанцию, чтобы не совершить глупость и не влюбиться в этого жестокого хищника.

Поднявшись на второй этаж, я замерла перед дверью бабушкиной комнаты, не решаясь войти. Меня терзал страх: либо я найду там нечто пугающее, либо — что еще хуже — не обнаружу ничего. Мне жизненно необходимы сведения или оружие против Себастьяна, ведь я кожей чувствую его угрозу, а сдаваться он не привык. Я понимаю, что он жаждет меня живой, но что страшнее: оказаться мертвой или стать послушной марионеткой в руках искусного кукловода?

Что я знаю о Ведьмах? Почти ничего, кроме того, что в конце XV столетия Европу захлестнула волна гонений на колдовство. Появилось убеждение, будто чародеи массово заключают пакты с нечистью ради борьбы с христианами. В XVI веке начались масштабные судилища. Инструментом расправы стала Святая Инквизиция, изначально созданная для борьбы с ересью, к которой примкнули и светские власти, начав массово судить граждан за любые подозрения в магии. За два столетия борьбы с «ведьмами» и «колдунами» было проведено более 100 тысяч процессов, а свыше 50 тысяч человек были приговорены к смерти.

Причины этого безумия до сих пор вызывают споры. Историки полагают, что охота на ведьм — это классический поиск «козла отпущения». В обществе копилось напряжение: люди были измотаны нуждой и проявляли агрессию. На фоне этого росли экономически активные слои, вроде купцов и землевладельцев. У крестьян отнимали наделы, толкая их к нищете и вынуждая перебираться в перенаселенные города. Добавьте к этому неурожайные годы — и всплеск ярости толпы был предрешен. В такой обстановке виновного либо находят сразу, либо создают искусственно.

К концу Средневековья старая система ценностей Запада перестала отвечать запросам времени, и эта энергия выплеснулась в поиск внутренних врагов. Подобные процессы в 30-40-е годы XX века привели к еще более катастрофическим последствиям. Почему же жертвами чаще становились женщины? Историки видят в этом реакцию на попытки женщин повысить свой статус, который в Средние века был крайне низок из-за догмы о греховности Евы. Любая активная женщина, борющаяся за свои права, автоматически становилась подозрительной «ведьмой».

Современный мир изменился, и публичных охот на ведьм больше нет, но я уверена: если тайны моей семьи раскроются, радости это не принесет. Окружающие могут не просто отвернуться, а ополчиться против меня. В нашем городе меня и так недолюбливают за мой острый язык — что же будет, когда узнают, что я ведьма?

Я переступила порог комнаты, и в нос тут же ударил густой аромат лаванды — так всегда пахло у бабушки. С самого дня похорон я не решалась сюда заходить, словно боялась столкнуться с окончательностью её ухода. Чтобы заглушить эту пустоту, я изнуряла себя работой, стараясь проводить дома как можно меньше времени. Мне невыносимо не хватает её присутствия, её тепла и простых разговоров за чашкой ароматного травяного чая. Преодолев внутреннее сопротивление, я всё же вошла. Сначала я подошла к комоду: на нём стояли фотографии родителей, где они держат нас на руках — в те моменты мы были по-настоящему счастливы. При воспоминании о них в груди болезненно защемило от осознания, что я больше никогда их не увижу. Интересно, знала ли мама о нашем происхождении, о том, что мы — древний род ведьм, вынужденный скрываться? Я выдвинула ящик комода и обнаружила там лишь связки сушеных трав, личные вещи бабушки и старые альбомы — ничего, что могло бы пролить свет на правду. Закрыв комод, я окинула взглядом комнату и заглянула под кровать, где обнаружила лишь пару коробок со старым хламом.

Теперь я стою перед шкафом, пытаясь решиться на его открытие. Это моя последняя надежда найти хоть какие-то зацепки. Я осторожно раздвигаю створки: на плечиках аккуратно висит бабушкина одежда, ничего примечательного, но некая неведомая сила тянет меня вглубь. Я отодвигаю вещи, за которыми скрывается задняя стенка. Пытаюсь сдвинуть её в сторону, но она неподвижна. Тогда я решилась зайти внутрь и коснулась поверхности рукой — в тот же миг моя метка вспыхнула ярким светом. Стена плавно ушла влево, открывая проход в тайную комнату. Я уже собиралась войти, как вдруг меня окликнула сестра.

— Вики, ты что там делаешь? — спросила Нина, подходя ближе.

— Нина! — я вздрогнула от неожиданности. — Ты меня напугала!

— Ты что-то нашла?! — она попыталась заглянуть мне через плечо.

— Пока только вход в потайное помещение. Ты знала, что оно здесь?

— Конечно нет, ты же помнишь, бабушка не любила, когда мы остаемся в её комнате одни.

— Тогда нам нужно проверить, что там, — твердо сказала я и сделала шаг вперед.

Нина резко схватила меня за руку: — Ты с ума сошла? Вдруг там опасно?

Я посмотрела на сестру: — Не опаснее, чем вчера.

Нина побледнела, вспомнив события прошлого дня. Только сейчас я заметила под её глазами темные круги и следы недавних слез. Мне стало невыносимо жаль её: сначала предательство, а теперь еще и смертельная угроза.

— Нина, всё будет хорошо. Хочешь, пойдем вместе?

Она напряглась, но крепче сжала мою ладонь.

— Хорошо, пойдем, но только вместе и не отпускай меня.

Я крепко перехватила её руку, и мы вошли внутрь. Нащупав на стене справа выключатель, я включила свет.

Яркая вспышка ослепила нас, и мне пришлось зажмуриться, пока зрение не восстановилось. Когда я открыла глаза, то увидела арсенал: деревянные колья, цепи, арбалеты и стрелы — настоящий склад оружия. Рядом лежали книги, пергаменты, склянки с неизвестными жидкостями и пучки трав. Я замерла, безмолвно изучая содержимое.

Нина отпустила мою руку и в ужасе схватилась за голову: — Господи, что это всё такое?

Я вышла из оцепенения: — Это те самые «скелеты в шкафу», о которых нам намекали.

— И бабушка нам ничего не рассказала? — прошептала Нина.

— Возможно, она просто не успела.

— Нужно было успеть, ведь теперь нам придется распутывать всё самостоятельно, вместо того чтобы знать тайны рода Холл.

Я посмотрела на сестру и поняла, что она права. Если бы мы знали правду, всё сложилось бы иначе. Мы бы не приближались к вампирам и держались от них подальше, или же заранее учились бы защищаться магией. Но теперь нам придется в кратчайшие сроки выяснять, как выжить в этом мире.

— Ладно, Нина, давай разделимся и займемся поиском информации.

Мы с сестрой разошлись в разные стороны. Сперва я изучала арсенал: возникло странное чувство, будто мы внезапно стали охотниками на вампиров. Зачем ведьмам такое количество оружия? Неужели оно передавалось из поколения в поколение? От этого зрелища мне стало не по себе. Затем я подошла к стеллажу с пергаментами и принялась их изучать. На некоторых был написан непонятный язык, на котором вряд ли кто-то говорит сегодня, на других красовались странные символы. Бумага была настолько древней, что часть текста уже выцвела. Наконец, я добралась до книжной полки и отыскала старый потертый блокнот, внутри которого обнаружила бабушкин почерк.

— Нина, кажется, я что-то нашла! — крикнула я сестре, которая в это время рассматривала склянки с загадочными жидкостями.

— Что там? — отозвалась Нина, подходя ко мне.

— Бабушкин блокнот. Я открыла последнюю страницу, и оттуда выпало письмо: «Для Вики и Нины».

Мы с сестрой обменялись взглядами, и я поспешила развернуть послание, написанное рукой бабушки.

«Дорогие мои девочки, Вики и Нина!

Если вы читаете эти строки, значит, мне не удалось открыть вам тайну нашего рода Холл. Простите, что вы узнаете всё таким образом. Вы слишком молоды, чтобы нести подобное бремя, но это неизбежно. Наш дар передается по женской линии. Одна из наших прародительниц, Дейзи Холл, была невероятно могущественной и опасной ведьмой около восьмисот лет назад. После бесконечных войн вампиры устали от того, что ведьмы властвуют над ними. Чтобы объединить свои кланы и уничтожить главных врагов, они решили истребить всех ведьм. Вампиры страшились ведьм, ведь те могли видеть их прошлое и будущее, причинять ментальную боль, а некоторые и вовсе способны были убить вампира, вызвав невыносимые страдания. Дейзи была одной из таких немногих. Когда вампирские кланы объединились для охоты, Дейзи начала создавать заклинание, которое запечатало бы её магию, сделав её невидимой для их чувств. С помощью этого обряда она спасла и нескольких близких подруг, которые разъехались по всему миру. Вампиры были убеждены, что ведьм больше не существует, за исключением одного — Себастьяна, который верил, что Дейзи жива, и пытался её отыскать. Неизвестно, что произошло между ними, но я точно знаю: вампиров и ведьм тянет друг к другу, и многие теряют голову от этой связи. Поэтому, мои дорогие, держитесь от этих монстров как можно дальше. Не позволяйте им обмануть вас, они смертельно опасны и способны на любую ложь ради своей выгоды. Вики, ты старшая сестра, оберегай Нину — она слишком ранимая и доверчивая. Ох, как бы я хотела помочь вам! Вы так молоды и склонны к неосторожным поступкам. Хранительницей нашей магии должна была стать ваша мама, но она ушла слишком рано, и теперь эта роль ложится на вас. Вики, я знаю, что метка проявится именно на тебе, и ответственность на тебе огромна. В этой комнате много полезных сведений и книга заклинаний. Берегите себя, я вас очень люблю».

— Да уж, — произнесла Нина, когда мы закончили читать это послание. — Вики, значит, всё это не выдумка, и теперь нам неизбежно придется вступить в схватку с вампирами.

— Нет, Нина, для начала нам следует держаться от них как можно дальше, от каждого из них, понимаешь? Калеб и Алекс представляют не меньшую угрозу.

Нина лишь закатила глаза: — Вики, ты как обычно, может, не стоит быть такой излишне категоричной?

— А что ты предлагаешь? Прийти к кому-то из них и броситься в ноги? Неужели ты веришь, что они проявят милосердие? У них, вероятно, даже души нет.

— Почему бы и нет? Я могла бы навестить Алекса, думаю, он не станет отказывать. К тому же Алекс — древний вампир, и Себастьян его не пугает, — заявила Нина, поправляя прическу.

Я взглянула на неё, пытаясь уловить скрытый смысл её слов: — Нет, Нина, он потребует свою цену. Тем более вчера он уже предлагал мне помощь, но исключительно на своих условиях.

— И каков был твой ответ?

— Разумеется, я отказалась. Он ничем не лучше Себастьяна, просто методы у него иные.

— Ой, Вики, с каких это пор ты стала экспертом в мужчинах? — с сарказмом заметила Нина, закатив глаза.

— Нина, это не просто мужчины, а смертельно опасные вампиры, которых интересует лишь наша кровь.

— Какая же ты упрямая, — бросила Нина и направилась изучать оружие наших предков.

— Мне необходимо дозвониться до Рея и взять отгулы, чтобы попытаться разобраться во всем, опираясь на информацию в этой комнате.

Нина лишь пожала плечами и осталась на месте, а я отправилась к себе, чтобы найти мобильный телефон.

Я набрала номер Рея и соврала, что приболела — ну а как иначе? «Знаешь, Рей, я тут выяснила, что во мне течет кровь древней ведьмы, и мне нужно понять природу своей силы, чтобы сражаться, а может и убивать бессмертных, которые начали охоту на нас с сестрой». Думаю, за такие откровения меня бы точно отправили в психушку. Рей спросил, нужна ли мне его поддержка; он всегда опекал меня, возможно, относясь как к дочери, раз так и не обзавелся собственными детьми.

А теперь — самое трудное. Нужно убедить Нину собрать вещи и уехать подальше ради собственной безопасности, ведь из-за меня она теперь под двойным ударом. Вампиры могут использовать её, чтобы добраться до меня. Именно так поступил Калеб, и Себастьян может действовать аналогично. А его следующие шаги я предугадать не в силах. Что ж, предстоит непростой разговор, пойду к ней.

Когда я вернулась в комнату к бабушке и вошла через потайную дверь, Нины там не оказалось. — Нина! — громко крикнула я, но ответа не последовало. Я бросилась к её спальне: — Нина! — но и там царила тишина. В комнате царил хаос, вещи были разбросаны — она собиралась в спешке. И тут меня осенило: она ведь говорила об Алексе.

— Нет, нет, только не он! — Я придушу её, когда найду.

Глава 10 Алекс Лихтенштейн.

Алекс являлся древним вампиром, некогда принадлежавшим к правящей династии Лихтенштейнов в составе Римской империи. Его княжество находилось в Центральной Европе, в Альпах, на стыке Швейцарии и Австрии. Будучи младшим сыном, он привык получать всё по первому требованию: от детских игрушек до любой женщины, которую желал, когда повзрослел. Его безупречная внешность всегда служила ему преимуществом. Всю его родню истребили в период распада Римской империи. В семнадцать лет Алекс стал воином, мастерски овладев искусством боя и достигнув вершин мастерства. Многие сражения он выигрывал благодаря несгибаемой воле; десятилетиями он завоевывал признание и почет, но в двадцать седьмой год своей жизни получил тяжелое ранение. Он умирал в мучительной агонии, и из наступающей тьмы впервые увидел не человека, а некое темное, пугающее существо, источающее мощную ауру. Приблизившись, Алекс разглядел молодую девушку с очаровательными карими глазами, пухлыми губами и статной, притягательной фигурой. Он мгновенно осознал, что она не человек: она была холодной и жестокой, словно фарфоровая кукла. Девушка завораживала его своей неземной красотой. Она подошла к нему и коснулась его лица своими тонкими ледяными пальцами.

— Ты желаешь жить? — спросила она пронзительным голосом.

— Кто ты такая? — Алекс пристально посмотрел ей в глаза.

— Я та, кто способна либо спасти тебя, либо оборвать твои страдания. Какой будет твой выбор?

— Ты дьявол? Я уже мертв?

— Нет, глупец, ты находишься в агонии, но ты еще жив! Я наблюдала за твоей битвой, ты сражался великолепно, поэтому я даю тебе право выбора. Ты хочешь сдаться или продолжить борьбу?

Алекс не сводил глаз с девушки: — Как тебя зовут?

— Мое имя — Лилит.

— Прекрасное имя, оно тебе очень подходит, — произнес Алекс, пытаясь улыбнуться.

Лилит лишь усмехнулась: — Твое время на исходе. Скажи, чего ты желаешь?

— Я — Алекс Лихтенштейн, и я никогда не сдаюсь!

Лилит одарила меня улыбкой, и я заметил, как её клыки удлинились; резким движением она пронзила мою шею и принялась жадно пить, глотая кровь крупными глотками. Мир вокруг начал тускнеть, краски исчезли, и навалилась беспросветная тьма… Именно так я и обратился в вампира.

Прошло около тысячи лет моего существования, и я — один из тех, кто познал этот мир во всей его полноте, пережив бесчисленное множество событий. Ныне я обладаю безграничной властью и имею всё необходимое: несколько особняков, роскошные авто и любую женщину, будь она человеком или моей сородичем. Я никогда не слышал слова «нет» ни от кого. Ровно до той поры, пока не столкнулся с ней — крошечной занозой по имени Вики. Она до сих пор не отпускает меня; после нашей первой встречи она стала подобна наркотику, вызывая непреодолимую тягу. Самое ироничное, что внешне я не должен испытывать к ней влечения. Она миниатюрна, фигура далека от идеала, а грудь я оценил лишь в последний раз, когда она была в облегающем топе. Но её глаза — почти изумрудного зелёного цвета, а губы — естественно алые. Мне нестерпимо хочется накрыть её рот своим, прижать к стене, ощутить кожей её грудь и заставить её стонать от наслаждения, а не язвить в своей привычной манере.