Эта ведьма - моя

Лана Иванова

Эта ведьма - моя

Глава 1 Дом в котором стало слишком тихо.

После смерти бабушки дом не стал пустым.

Он стал чужим.

Вики заметила это не сразу. Сначала были счета, бессонные ночи, звонки из больницы, потом похороны, липкие объятия соседок, запах дешёвых лилий и фразы вроде она теперь в лучшем месте, от которых хотелось кого-нибудь ударить. Потом — работа без выходных, бесконечные подносы, разлитое пиво, чаевые мелочью и тупое, вязкое желание не думать вообще ни о чём.

А потом однажды ночью она вошла в кухню, щёлкнула выключателем и поняла: тишина в доме изменилась.

Раньше в ней было что-то живое. Скрип старых половиц, шёпот телевизора из комнаты бабушки, звон ложки о кружку, кашель, шаги, дыхание. Теперь тишина будто лежала на мебели тонким слоем пыли и смотрела в ответ.

Вики поставила на стол пакет с продуктами и медленно выдохнула.

— Ну и что ты уставилась? — бросила она в темноту.

Темнота, как и всегда, промолчала.

С кухни тянуло холодом. Холодильник гудел так, словно тоже устал от этой жизни.

Она сняла куртку, бросила её на стул и потерла шею. После смены в «Ночных огнях» всё тело ломило. Лодыжки ныли. Пальцы пахли лимоном, алкоголем и чужими деньгами. В голове стоял гул голосов, а под глазами залегли тени такой глубины, что можно было прятать в них чужие секреты.

На часах было 02:17.

Нины дома не было.

Ничего нового.

Вики открыла холодильник, уставилась на полупустую полку и захлопнула дверцу. Есть не хотелось. Хотелось лечь лицом вниз и не вставать до следующего века.

Но вместо этого она подошла к окну.

И увидела машину.

Чёрную. Дорогую. Чужую.

Такие машины не заезжали на их улицу случайно.

Она нахмурилась, прищурилась, но из-за занавески и тусклого фонаря было видно только длинный блеск капота и тёмный силуэт за рулём.

Через секунду пассажирская дверь открылась.

Из машины вышла Нина.

Даже в полутьме Вики узнала бы сестру по походке — лёгкой, будто земля специально делалась мягче под её каблуками. Светлые волосы блеснули под фонарём. Нина наклонилась к окну машины, сказала что-то водителю и засмеялась.

Этот смех Вики знала тоже.

Так Нина смеялась только рядом с мужчинами, которые уже считали себя победителями.

Дверца закрылась. Машина тронулась с места и бесшумно скользнула прочь.

Нина поднялась на крыльцо, всё ещё улыбаясь, и только вставила ключ в замок, как дверь распахнулась изнутри.

— Миленько, — сказала Вики, скрестив руки на груди. — Особенно часть, где ты возвращаешься домой среди ночи с таким лицом, будто только что подписала контракт с дьяволом.

Нина, не вздрогнув, вошла в дом.

— Боже, Вики, ты можешь хотя бы иногда не звучать как раздражённая учительница из дешёвого сериала?

— А ты можешь хотя бы иногда не вести себя так, будто твой мозг снимает квартиру где-то очень далеко от тела?

Нина закатила глаза и бросила сумку на тумбу.

— У меня была встреча.

— В два ночи?

— Представь себе, взрослые люди иногда не отчитываются перед старшими сёстрами.

Вики захлопнула дверь чуть сильнее, чем собиралась.

— Взрослые люди, — процедила она, — не садятся в машины к незнакомцам.

— Он не незнакомец.

— Конечно. Это всегда говорится тоном, после которого обычно вызывают полицию.

Нина тяжело вздохнула, снимая пальто.

— Ты невозможна.

— А ты беспечная дура.

Нина резко вскинула голову.

Мгновение — и воздух между ними натянулся, как проволока.

Они умели ссориться почти без разгона. Слишком много лет практики.

— Ты просто не выносишь, — тихо сказала Нина, — что кому-то со мной интересно.

Вики коротко усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья.

— Нет, Нина. Я не выношу, когда ты ведёшь себя так, будто внимание — это то же самое, что безопасность.

— Не делай вид, что заботишься. Тебе просто нужно чувствовать, что ты главная.

Вот оно.

Старое. Больное. Привычное.

Вики отвернулась, подошла к кухонному столу и взяла стакан, только чтобы занять руки.

— Кто он?

— Какая тебе разница?

— Такая, что это мой дом тоже.

— О, правда? — Нина издала сухой смешок. — Иногда мне кажется, ты хотела бы, чтобы я всё ещё была маленькой и сидела тихо в углу, пока ты героически всех спасаешь.

Вики медленно поставила стакан обратно.

— Если бы ты хоть раз в жизни поняла, сколько стоило это «героически», ты бы, может, научилась закрывать рот вовремя.

Нина замолчала.

Удар попал точно.

Лицо у неё стало жёстче, красивее и холоднее — как у женщин на рекламных плакатах, которым не больно, даже если их режут по живому.

— Его зовут Калеб, — сказала она наконец. — И он, в отличие от некоторых, умеет разговаривать со мной так, будто я не проблема, которую надо решать.

Вики подняла взгляд.

— Калеб кто?

Нина улыбнулась странно, медленно, почти вызывающе.

— Вампир.

В кухне стало тихо.

Слишком тихо.

Вики смотрела на сестру несколько секунд, не моргая.

— Нет.

— Да.

— Ты шутишь.

— Почему? Потому что не спросила у тебя разрешения?

— Потому что ты впустила в свою жизнь хищника, Нина.

— Они давно живут среди нас. Проснись. Это не средневековье.

— Смешно, что именно это обычно и говорят люди перед тем, как сделать чудовищную глупость.

Нина подошла ближе.

— Ты их просто боишься.

— Конечно боюсь. У нормальных людей это называется инстинкт самосохранения.

— А по-моему, тебя бесит другое.

Вики прищурилась.

— И что же?

Нина склонила голову набок.

— Что он даже не посмотрел на тебя.

Внутри что-то дёрнулось.

Старое, мерзкое, знакомое.

Как в школе. Как на вечеринках. Как везде, где рядом была Нина и любой мужской взгляд неизбежно соскальзывал мимо Вики, будто она была не женщиной, а предметом мебели с дурным характером.

Но Вики давно научилась выживать там, где больно.

Она усмехнулась.

— Если бы на меня смотрели такие, как твой кровосос, я бы уже начала задумываться, где в жизни свернула не туда.

Нина фыркнула, но глаза её блеснули.

Попала и Вики.

Ничья.

Пока что.

— Он придёт завтра, — сказала Нина. — И будь добра, не устраивай сцен.

— Если вампир придёт в мой дом, сцена уже начнётся автоматически.

— Господи, ты невыносима.

— Зато предсказуема. А ты нет. И это как раз проблема.

Нина схватила сумку и направилась к лестнице.

На второй ступеньке обернулась.

— Кстати, он сказал, что у тебя странный запах.

Вики нахмурилась.

— Что?

— Не знаю. Он выразился как-то… иначе. Сказал, будто от тебя пахнет не так, как должно пахнуть человеку.

На этот раз улыбка Нины вышла натянутой.

— Наверное, это потому, что ты всегда готова укусить первая.

Она ушла наверх.

Вики осталась одна на кухне, среди гудящего холодильника, дешёвого света и вязкой тишины.

Странный запах.

От неё.

Она медленно подняла руку к шее, будто могла нащупать там ответ.

За окном шевельнулась темнота.

Вики резко повернула голову.

Никого.

Только пустая улица. Фонарь. Деревья. Ветер.

И всё же ощущение чужого взгляда не проходило.

Словно что-то уже заметило её.

И не собиралось отпускать.

Глава 2 Гость, которого не звали.

Утро пришло серым и липким.

Вики проснулась не потому, что выспалась, а потому, что кто-то слишком громко смеялся внизу.

Она лежала, не открывая глаз, несколько секунд и пыталась понять, где находится. Потолок над кроватью был тот же — с тонкой трещиной в углу, которую бабушка собиралась закрасить ещё прошлой весной. Воздух в комнате был тяжёлый, спертый, с привкусом недосыпа и старого дерева. Но в доме было что-то чужое.

Не звук.

Не запах.

Присутствие.

Вики медленно села на кровати и посмотрела на часы.

11:36.

— Прекрасно, — пробормотала она хриплым со сна голосом. — Ещё немного, и можно было бы уже не просыпаться, а сразу идти на следующую смену.

Снизу снова донёсся смех Нины. Лёгкий, звенящий, тот самый, который появлялся у неё только рядом с мужчинами, на которых она уже мысленно примерила победу.

Вики провела ладонью по лицу, стянула волосы в небрежный хвост и натянула футболку поверх шорт. Настроение у неё и без того было паршивым, а присутствие вампира в доме делало его почти празднично-отвратительным.

На лестнице она остановилась.

Из кухни доносились голоса. Нина говорила чуть громче обычного — значит, старалась казаться ещё более очаровательной. Мужской голос отвечал тихо, спокойно, с той ровной вежливостью, от которой у Вики сразу зачесались нервы.

Она спустилась медленно, стараясь не выдавать раздражения раньше времени.

Калеб сидел за их кухонным столом так, будто был частью дорогой рекламы, которую случайно занесло в старый дом с облупленной краской и скрипучими полами. Тёмные волосы, серые глаза, безупречная осанка, чёрная рубашка, идеально сидящая на сильных плечах. На фоне их потёртой кухни он выглядел почти неприлично чужеродно — слишком гладкий, слишком собранный, слишком красивый.

Нина стояла у плиты в одном коротком домашнем платье и жарила яйца с таким видом, будто они снимались в сцене семейного счастья.

Первой Вики увидела его руку.

Слишком бледную.

Слишком неподвижную.

Пальцы лежали на столе расслабленно, но в этой расслабленности было нечто хищное. Как у зверя, которому не нужно дёргаться, потому что он и так уверен, что всё вокруг принадлежит ему.

Калеб поднял взгляд.

И улыбнулся.

Не широко. Не фальшиво. Не нагло.

Но у Вики по спине всё равно прошёл холодок.

— Доброе утро, — сказал он.

— Сомневаюсь, — отозвалась она и прошла к шкафу за кружкой.

Нина закатила глаза.

— Вики, можно хотя бы пять минут без твоего характера?

— Можно, — сказала Вики, доставая кружку. — Если у нас дома перестанут появляться вампиры без предварительного согласования.

— Я стучал, — мягко заметил Калеб.

— А я всё равно против.

Нина раздражённо щёлкнула лопаткой по краю сковороды.

— Господи, ты ведёшь себя так, будто я притащила сюда маньяка.

Вики повернулась к ней.

— Ты притащила сюда хищника, Нина. Если очень хочется, можем поспорить о терминологии.

— Я не собираюсь тебя есть, — спокойно сказал Калеб.

Вики перевела взгляд на него.

— Удивительно, как часто это приходится уточнять, когда разговор заходит о вашем виде.

На губах Калеба дрогнуло что-то похожее на искреннее amusement.

Это почему-то разозлило её ещё сильнее.

Она включила чайник, скрестила руки на груди и наконец внимательно посмотрела на него.

Он был красив. Объективно. Этой красотой пользовались как оружием — Вики видела такое и раньше, просто не в такой опасной версии. У вампиров всё было чуть слишком: взгляд — слишком прямой, черты — слишком точные, движения — слишком экономные. Как будто они были сделаны не для жизни среди людей, а для того, чтобы люди забывали, что перед ними не человек.

Но больше всего её настораживало не это.

А то, как он смотрел.

Не на её лицо. Не на её фигуру. Не с мужским интересом. Не с раздражением.

С изучением.

Словно что-то сверял.

— У тебя выходной? — спросила Вики у Нины.

— До трёх.

— И ты решила потратить его на завтрак с кровопийцей?

— О боже, ты можешь не разговаривать как деревенская бабка из фильма ужасов?

— Не могу. У меня наследственное.

На долю секунды в глазах Калеба мелькнуло что-то острое.

Так быстро, что Нина ничего не заметила.

А Вики — заметила.

Мелочь. Едва ощутимая. Но словно слово попало не в воздух, а точно в цель.

Нина поставила тарелки на стол с чуть более резким звуком, чем требовалось.

— Он, между прочим, очень нормально себя ведёт.

— Для вампира? — уточнила Вики.

— Для мужчины.

Вики сухо усмехнулась.

— А, ну тогда конечно. Памятник на площади. За минимальный набор манер.

Калеб откинулся на спинку стула, не отрывая от неё взгляда.

— Вы всегда так защищаетесь?

Вики прищурилась.

— Простите?

— Шутками, колкостями, нападением на шаг раньше, чем кто-то успеет приблизиться.

Нина нервно улыбнулась.

— Не начинай, Калеб. Она просто…

— Очень гостеприимная? — подсказала Вики.

— Очень настороженная, — закончил он.

Тишина на секунду стала плотнее.

Чайник щёлкнул, выключаясь.

Вики не сразу двинулась с места.

— Настороженность ещё никого не убила, — сказала она.

— Это спорное утверждение, — так же спокойно отозвался Калеб.

Нина рассмеялась, будто он сказал что-то остроумное.

Вики налила себе кофе и специально не села за стол. Осталась стоять у мойки, будто ей так было удобнее. На самом деле — потому что так проще держать дистанцию.

Калеб взял вилку, но не ел.

Вики заметила это почти сразу.

Нина — нет.

— Ты вообще собираешься притрагиваться к еде? — спросила Вики.

Нина недовольно посмотрела на неё.

— Может, хватит?

— Что? Мне правда интересно. У нас тут кулинарный эксперимент: завтрак для того, кто технически мёртв.

Калеб чуть склонил голову.

— Я могу есть человеческую пищу. Просто не испытываю к ней особого интереса.

— Как печально. А я уж надеялась, что тебя хотя бы яичницей можно обезвредить.

Нина фыркнула.

— Иногда мне кажется, ты специально пытаешься, чтобы тебя кто-нибудь однажды придушил.

— Иногда мне кажется, что это и есть твой тип мужчины.

Нина резко поставила чашку.

— Всё, хватит.

— Нет, не хватит, — Вики тоже повысила голос. — Ты привела в дом вампира, которого знаешь сколько? Неделю? Две?

— Десять дней, — сухо сказала Нина. — И за эти десять дней он проявил ко мне больше уважения, чем ты за последний год.

Удар был точный.

Вики почувствовала, как внутри привычно сжалось что-то тёмное и горячее.

Вина.

Усталость.

Злость за то, что больно — даже когда понимаешь, что половина сказанного несправедлива.

— Я не обязана тебе нравиться, — тихо сказала Вики. — Я обязана не дать тебе сдохнуть по глупости.

— Какая благородная миссия.

— Нина, — голос Калеба прозвучал мягко, но в нём было что-то, что заставило ту мгновенно умолкнуть.

Слишком мгновенно.

Вики это заметила.

Как и то, как у Нины на секунду стекленел взгляд, а потом снова стал обычным.

Небольшая пауза. Ничего явного. Ничего такого, что можно было бы доказать.

Но у Вики ледяной ком упал куда-то под рёбра.

— Не надо, — сказала она, глядя прямо на Калеба.

Он поднял на неё глаза.

— Чего именно?

— Этого.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Конечно.

Нина возмущённо всплеснула руками.

— Господи, Вики, ты уже вообще переходишь границы!

— Нет, это он их переходит.

Калеб медленно встал из-за стола.

Движение было таким плавным, что Нина даже не напряглась. Но пространство кухни будто сразу стало меньше.

Он был выше, чем казался сидя. И шире в плечах. И намного тише любого обычного мужчины.

Вики поставила кружку на столешницу.

Сердце билось чаще. Не от восторга. Не от робости.

От инстинкта.

Калеб сделал шаг в её сторону.

Нина нервно посмотрела то на него, то на Вики.

— Ребята, это уже смешно…

— Нет, — сказала Вики. — Это как раз не смешно.

Калеб остановился на расстоянии вытянутой руки.

Слишком близко.

Его лицо оставалось безупречно спокойным, но теперь Вики отчётливо видела: за этой вежливостью нет человеческой мягкости. Ни капли. Всё, что выглядело как обаяние, было только красивой оболочкой, под которой терпеливо ждал хищник.

— Ты меня боишься, Вики? — спросил он почти тихо.

Она вскинула подбородок.

— Я не настолько глупая, чтобы не бояться того, что может разорвать мне горло быстрее, чем я успею тебя послать.

На губах Калеба снова появилась та лёгкая, опасная улыбка.

— Честно.

— Попробуй пережить среднюю школу с моей фигурой, — сказала Вики. — После этого у человека либо ломается психика, либо появляется талант к честности.

Нина страдальчески прикрыла глаза.

— Ты вообще можешь хоть раз не превращать всё в цирк?

— Если это цирк, то клоуна вы пригласили без меня.

Калеб смотрел на неё не мигая.

Слишком долго.

И в какой-то момент Вики ощутила странное давление. Не на кожу. Не на тело.

На сознание.

Будто воздух чуть уплотнился. Будто за её глазами кто-то очень осторожно нажал пальцами и попробовал развернуть её мысли в нужную сторону.

Тихо. Почти ласково.

Скажи, что всё хорошо.Успокойся.Отпусти.

Вики резко моргнула.

И давление исчезло.

Она вдохнула.

Медленно.

Очень медленно поставила ладонь на столешницу, чтобы не выдать, как сильно вспыхнул внутри гнев.

Вот, значит, как.

— Не смей, — произнесла она так тихо, что Нина, возможно, даже не расслышала.

В серых глазах Калеба впервые мелькнуло настоящее удивление.

Не театральное.

Настоящее.

— Что? — нахмурилась Нина.

Вики не сводила с него взгляда.

— Ещё раз полезешь мне в голову, и я воткну тебе штопор в глаз.

Тишина.

Абсолютная.

Нина уставилась на сестру так, будто та окончательно сошла с ума.

Калеб замер.

Потом очень медленно улыбнулся.

Но теперь эта улыбка не была светской.

Теперь она была хищной.

— Любопытно, — сказал он.

— Для меня — нет.

Нина резко встала.

— Так, всё. Всё, с меня хватит. Вики, ты ведёшь себя как параноик.

— А ты — как идиотка под чужим внушением.

Нина побледнела.

— Что ты сказала?

— То, что слышала.

— Да пошла ты!

— С удовольствием. Но сначала он уйдёт из этого дома.

— Он никуда не уйдёт, пока я не попрошу!

— Тогда проси.

Нина смотрела на неё с такой яростью, что на секунду стала почти похожа на Вики.

— Ты просто завидуешь, — выдохнула она. — Всегда завидовала. Тому, как на меня смотрят. Тому, что меня хотят. Тому, что я могу нравиться без этих твоих защитных шипов.

Слова прилетели ровно туда, куда должны были.

И всё равно Вики выдержала.

Потому что привыкла.

Потому что это было старое оружие, отточенное до блеска.

Она усмехнулась.

Криво. Почти зло.

— Нина, если бы всё, что смотрит на тебя голодными глазами, автоматически было достойно доверия, крысы давно считались бы романтическим символом.

— Ты невыносима!

— Зато живая.

Нина схватила сумку со стула.

— Калеб, пойдём.

Он не двинулся сразу.

Секунду ещё смотрел на Вики.

Как будто пытался решить в уме задачу, ответ на которую ему не понравился.

Потом всё же повернулся к Нине.

— Как скажешь.

Они пошли к выходу. Нина — с гордо поднятой головой. Калеб — спокойно, почти лениво.

Но уже в дверях он остановился и обернулся.

— У вас интересный дом, Вики.

Она скрестила руки на груди.

— А у тебя интересная привычка приходить туда, где тебя не ждут.

— Старые дома иногда хранят то, о чём сами хозяева не знают.

— А старые хищники иногда слишком много о себе воображают.

Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом вернулся к глазам.

Ни одной лишней эмоции.

И от этого было только хуже.

—Ты не похожа на сестру, — сказал он.

— Слава богу.

— Не внешне.

Вики промолчала.

Калеб чуть наклонил голову.

— От вас пахнет иначе.

Нина раздражённо дёрнула его за рукав.

— Калеб.

Но он всё ещё смотрел на Вики.

— Не как от человека, который ничего о себе не знает.

Хлопнула дверь.

Они ушли.

Тишина, оставшаяся после них, не принесла облегчения.

Вики ещё несколько секунд стояла неподвижно, потом резко выдохнула и подошла к окну.

Машина отъехала не сразу.

Сначала Калеб открыл пассажирскую дверь для Нины. Что-то сказал ей. Она улыбнулась. Потом сам сел за руль.

Но прежде чем машина тронулась, он поднял голову.

Точно к её окну.

Словно знал, что она стоит здесь.

Даже на расстоянии Вики почувствовала этот взгляд.

Спокойный.

Холодный.

Изучающий.

Машина уехала.

Вики отошла от окна и только тогда заметила, что сжимает пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.

— Чёрт, — прошептала она.

Кофе давно остыл. Яичница на сковороде превратилась в сухую желтоватую массу. Дом снова стал тихим, но теперь эта тишина была другой — напряжённой, настороженной, будто старые стены что-то вспомнили раньше неё.

Вики медленно повернулась к кухне.

И застыла.

На полу возле буфета, там, где солнечный свет из окна еле касался потёртых досок, лежало что-то маленькое.

Она нахмурилась и подошла ближе.

Это был высохший пучок трав, перевязанный чёрной ниткой.

Очень старый.

Почти рассыпавшийся в пыль.

Сердце глухо ударило в грудь.

Она присела на корточки и осторожно подняла находку.

Запах был слабый, но узнаваемый — полынь, что-то горькое, земляное… и ещё что-то, от чего по коже пошли мурашки.

Вики смотрела на травы, и память вдруг болезненно дёрнулась.

Бабушка.

Её руки.

Шершавые пальцы, завязывающие нитку.

Тихий голос:Некоторые вещи в доме трогать нельзя, девочка. Пока не придёт время.

Вики медленно сжала пучок в ладони.

И впервые за всё утро ей стало по-настоящему не по себе.

Потому что Калеб заметил что-то в ней.

Потому что пытался влезть ей в голову.

Потому что Нина этого даже не поняла.

И потому что в их доме, возможно, уже давно было спрятано что-то, о чём бабушка не успела рассказать.

За окном скрипнула ветка.

Вики резко подняла голову.

Никого.

Только серый день. Деревья. Пустая улица.

Но теперь она была уверена:

опасность уже не кружила рядом.

Она вошла внутрь.

Глава 3 Ночные огни.

Вики вышла из дома на десять минут раньше, чем обычно, потому что сидеть внутри больше не могла. После ухода Нины и Калеба воздух в кухне так и остался испорченным — не запахом, а ощущением. Словно в дом вошло что-то чужое, постояло в дверях, огляделось и решило, что ещё вернётся.

Пучок высохших трав она завернула в старую кухонную салфетку и спрятала в ящик комода у себя в комнате. Не потому, что знала, что с ним делать. Просто не хотела оставлять его на виду. Не хотела, чтобы Нина увидела. И уж точно не хотела, чтобы это увидел Калеб, если снова заявится без приглашения с той своей вежливой мордой и глазами, в которых вместо тепла жили расчёт и голод.

На улице пахло дождём, мокрой пылью и бензином.

Её старый ржавый седан завёлся только со второго раза.

— Ну конечно, — пробормотала Вики, ударив ладонью по рулю. — Потому что в моей жизни и без того было слишком мало драматизма.

Фары встречных машин размазывались по влажному асфальту длинными полосами. Городок жил своей обычной жизнью: аптека с мигающей вывеской, закусочная у поворота, продуктовый, возле которого вечно курили одни и те же люди, и заправка, где кассирша Мел всегда смотрела так, будто лично ненавидела человечество. Может, Вики и уважала бы её больше, если бы у неё было меньше конкурентов в этой категории.

Бар «Ночные огни» стоял на углу двух улиц, рядом с автомастерской и магазином дешёвого табака. Вывеска мерцала красно-синим, обещая веселье тем, у кого были деньги, скука или плохой вкус. Обычно — всё сразу.

Вики заглушила двигатель, взяла сумку и секунду посидела в машине, глядя на знакомую дверь.

Работа не лечила.

Но хотя бы занимала руки.

А когда заняты руки, голове сложнее развалиться на части.

Внутри бара пахло пивом, жареным мясом, лимоном, влажным деревом и мужскими духами, которые стоили слишком дёшево, чтобы ими пользоваться с такой уверенностью. За стойкой уже возился Рэй — коренастый лысеющий мужчина под пятьдесят, владелец бара и единственный человек в радиусе пары миль, способный одновременно ворчать, считать выручку и рассказывать, как именно всё было лучше двадцать лет назад.

— Опаздываешь, — бросил он, не поднимая головы.

— На три минуты, — сказала Вики, завязывая чёрный фартук. — И это не опоздание, а попытка сохранить интригу.

— Клиентам плевать на твою интригу.

— А вот на мои ноги после двойной смены — тоже, но я почему-то всё равно здесь.