Личная служанка первого советника

Ливи облизала губы. Её пальцы всё ещё лежали у его шеи, между ними оставалось совсем немного места, и от него шёл ощутимый жар. Она знала, что оборотни горячее людей, но знать об этом и стоять почти вплотную к одному из них оказалось совсем не одно и то же.

Особенно когда этот оборотень был высоким, широкоплечим, неприлично уверенным в себе и умел отвечать на её колкости так, что последнее слово не всегда оставалось за ней.

А ещё, как выяснилось сегодня, ему очень шёл смех.

— Повернитесь, — приказала она и взяла щётку для одежды.

Советник подчинился без комментариев. Ливи прошлась щёткой по плечам сюртука, заставляя себя смотреть только на ткань. Галстук лежал ровно, булавка не сбилась, на тёмном сукне не осталось ни пылинки.

— Готово, — Ливи отложила щётку.

— Нейтрализатор, — он поправил манжету и взял со столика карманные часы. — Я ещё вернусь к этому вопросу.

— Разумеется. Сначала победите пункт двадцать седьмой.

— Сформулируйте точнее, — советник открыл часы. — Мне нужно победить пункт или человека, который его написал?

— Для начала выясните, кто из них может удержать деньги из моего жалованья.

Он хмыкнул и проверил время.

— Через десять минут прибывают главы Домов Тарн и Вейрен. В малой гостиной должны быть кофе, вода и еда. Главе Тарна коньяк не давать, — распорядился советник, защёлкнув крышку часов и убрав их в карман.

— Почему? — спросила Ливи, направившись к двери.

— Потому что в прошлый раз он после второго бокала вызвал главу Вейрена на дуэль.

— А после первого? — Ливи задержала руку на дверной ручке.

— Ограничился оскорблениями.

— Прекрасно. Значит, кофе, — решила Ливи и открыла дверь.

— И ещё. В субботу будет приём. Начало в семь, — добавил советник, прежде чем она успела выйти.

Раньше приёмы почти её не касались. Комнаты приводили в порядок заранее, к приходу гостей всё должно было блестеть, а дальше она возвращалась к обычной работе. Теперь же личной служанке советника предстояло торчать рядом с ним до последнего гостя.

— Тогда в субботу я беру выходной.

— В воскресенье будет разумнее.

— Для кого?

— Для человека, который обязан присутствовать на приёме, — советник снова поправил манжету.

— Вот поэтому суббота мне и подходит.

— Вы намеренно выбираете день, когда будете особенно нужны?

— Мы договаривались, что выходной выбираю я, — Ливи прислонилась плечом к косяку. — Вы не уточняли, что он должен быть удобен вам.

— Возьмите воскресенье.

— Нет. В субботу у меня планы.

— Перенесите.

Вот же зараза.

— Не могу. Саймон специально освободил субботу.

— Саймон?

— Мой парень.

На мгновение в комнате стало тихо.

Ливи ждала очередного довода о служебной необходимости, но советник почему-то больше не спорил. Взгляд на ней задержался ещё на секунду, затем он взял со стола серебряную коробочку и убрал её в карман сюртука.

— Ваша личная жизнь меня не касается. Суббота ваша, — произнёс он ровно.

— Рада, что мы разобрались, — ответила Ливи и вышла, прикрыв за собой дверь.

Она успела сделать несколько шагов, когда из покоев донёсся сухой треск.

Ливи вздрогнула. Возвращаться и выяснять, что именно советник сломал на этот раз, она совершенно точно не собиралась.

Следом что-то глухо ударилось о пол.

Мастерам всё-таки стоит сказать, чтобы далеко не уходили.

Глава 4

К пятнице Ливи привыкла считать обязанности Гаррета своими. Сам Гаррет оставил ей записку и два дешёвых детектива в ярких обложках — именно такие она любила читать урывками между делами.

Добраться до подарка получилось только после завтрака. Советник заперся в кабинете с бумагами, ближайшие поручения были выполнены, и у Ливи наконец появилась свободная минута.

Она вернулась в маленькую комнату неподалёку от покоев советника, которую выделили ей вместе с новой должностью. Комнатка была едва ли больше кладовой: кровать, узкий шкаф, стол и небольшое окно во внутренний двор. Зато до хозяйских покоев отсюда было меньше минуты. Удобно, если не считать колокольчика над дверью, который обычно звенел именно тогда, когда Ливи наконец удавалось сесть.

Сейчас он молчал.

Ливи устроилась за столом, придвинула к себе оставленные Гарретом книги и раскрыла лежавшую сверху записку.

Ливи.

Советник Вульф велел мне не появляться ещё неделю и сказал, что, если я оставлю Марту раньше, чем она сможет сама подняться с постели, обратно могу вообще не возвращаться. Не уверен, была ли это забота или угроза, но решил не проверять.

В понедельник советник едва ли не требовал вернуть Гаррета немедленно. Прошло всего несколько дней, а теперь он сам велел тому оставаться с женой ещё неделю. Ливи о продлении своей службы при этом почему-то узнавала из чужой записки.

Она перевернула лист.

Спасибо, что согласилась меня заменить. Марта тоже благодарит. Детективы выбрал я сам, так что, если убийца окажется садовником в первой же главе, претензии не принимаются.

Ливи посмотрела на обложку, где окровавленный кинжал зачем-то лежал рядом с вазой роз.

— Если убийца окажется садовником, ты будешь должен ещё два, — пробормотала она и открыла первую страницу.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стояла высокая брюнетка в тёмно-синем платье. Талия была затянута так туго, что Ливи стало немного жаль её рёбра, волосы уложены без единой выбившейся пряди, а подбородок приподнят ровно настолько, чтобы сразу стало понятно: стучать в двери прислуги эта женщина не привыкла. От неё тянулся густой шлейф духов — слишком сладкий и насыщенный, словно запах должен был заглушить всё остальное.

Ливи уже видела её два дня назад. Тогда брюнетка двадцать минут ждала в малой гостиной, пока советник её примет, а покинула его личные покои заметно позже и в куда менее безупречном виде.

Ливи закрыла книгу и поднялась. С советником всё было просто: ему можно было возразить и сразу узнать, насколько плохой оказалась эта идея. Со знатными дамами Ливи предпочитала не экспериментировать. Такая могла мило улыбнуться, а к вечеру в прачечной случайно потерялись бы твои вещи, на кухне совершенно случайно закончился ужин, а если особенно не повезёт — однажды тебе просто укажут на дворцовые ворота и выставят за них без расчёта и рекомендаций.

— Доброе утро, миледи. Чем могу помочь? — Ливи расправила передник и склонила голову.

— Леди Аделина Рейвалль. Это ты теперь обслуживаешь личные покои первого советника? — брюнетка вошла и закрыла за собой дверь.

О Рейваллях Ливи слышала достаточно. Представилась леди явно не ради знакомства.

— Временно заменяю его слугу, миледи, — ответила Ливи, сложив руки перед собой.

Леди оглядела комнату, на мгновение задержалась на дешёвом детективе и снова посмотрела на неё. Даже здесь, в маленькой комнате прислуги, Аделина умудрялась занимать собой слишком много места: густые духи, широкая юбка, уверенный голос. Ливи, наоборот, годами училась не мешать, не попадаться под руку и исчезать из комнаты раньше, чем господа успевали заметить её присутствие.

— Значит, тебе известно, кто бывает у первого советника по вечерам? — спросила Аделина.

А вот и причина визита.

За эту неделю Ливи видела у советника не одну посетительницу, и каждая входила в его покои с уверенностью единственной женщины на свете. Судя по всему, единственных было несколько.

— Я знаю только то, что необходимо для службы, миледи.

— Этого достаточно. Мне нужны имена женщин, которые посещают первого советника после ужина, и время, когда они уходят, — потребовала Аделина, не отводя от неё взгляда.

— Боюсь, мне не разрешено обсуждать его посетителей.

— Я не спрашивала, разрешено ли тебе. Мне нужны имена, — произнесла леди чуть тише.

— Я не так давно исполняю эти обязанности, миледи, — Ливи опустила взгляд, позволяя принять уклончивость за почтительность.

Несколько секунд Аделина молчала, затем открыла сумочку и положила на стол золотую монету.

— Я собираюсь стать женой первого советника, — сообщила Аделина и кончиком пальца подвинула золото ближе. — Для моего Дома это будет весьма удачный союз. И, полагаю, никто не станет спорить, что от Вульфа стоит ожидать достойных наследников. Поэтому мне хотелось бы знать, какие женщины пока ещё считают себя вправе занимать его вечера.

Судя по тону, вопрос о том, собирался ли сам советник становиться её мужем, Аделину пока не занимал.

— Разумеется, миледи. Но сведения о посетителях я не могу выдавать всем желающим, — ответила Ливи, посмотрев на монету.

— Всем и не нужно. Только мне, — Аделина подвинула золотой ещё ближе и, заметив взгляд Ливи, положила рядом второй. — Это за имена. Если будешь заранее сообщать, когда первый советник свободен по вечерам, получишь больше.

Два золотых были двумя золотыми.

Но сорок золотых в неделю имели одно неожиданное преимущество: от чужих монет становилось гораздо легче отказываться.

— Благодарю за предложение, миледи, но принять его не могу.

— Не можешь?

— Это может стоить мне места.

— Я компенсирую, — на стол легли ещё две монеты. — Четыре. За информацию, которая ничего тебе не стоит.

Ливи посмотрела на золото.

Вот же зараза.

Четыре золотых. Лекарства для тёти, несколько дней сиделки, продукты. Монеты уже почти успели превратиться во всё необходимое, прежде чем Ливи напомнила себе, что после увольнения понадобится куда больше четырёх.

— Именно поэтому я и не могу их взять, миледи, — Ливи отвела взгляд от денег. — Информация принадлежит не мне.

— Ты очень преданная служанка, — Аделина провела пальцем по краю верхней монеты.

Комплиментом это не прозвучало.

— Я просто не хочу потерять работу.

— Первый советник так хорошо платит?

— Не жалуюсь.

Аделина собрала монеты и вернула их в сумочку. Ни раздражения, ни обиды на её лице не осталось, и это Ливи понравилось ещё меньше.

— Преданность — полезное качество, — Аделина натянула перчатку и разгладила кожу на запястье. — Я поговорю с тобой ещё раз, когда ты поймёшь, что ошиблась и кто именно станет хозяйкой этих покоев.

— Если обстоятельства изменятся, миледи, я буду следовать распоряжениям хозяина дома, — Ливи склонила голову.

В глазах Аделины мелькнул холод.

— Сегодня первый советник кого-нибудь принимает вечером? — спросила она уже у двери, будто предыдущего разговора вовсе не было.

— Насколько мне известно, после шести он работает с документами, миледи.

Аделина задержалась на пороге.

— Ещё увидимся.

— Доброго дня, миледи, — Ливи дождалась, пока дверь закроется, и опустилась на стул.

Взгляд сам нашёл пустое место на столе, где только что лежали четыре золотых.

Жаль.

Очень жаль.

Ливи потянулась к книге, но остановилась. И дело было уже не только в Аделине.

За последние дни женщины советника успели превратить его расписание в отдельную хозяйственную проблему. Они замечали друг друга, расспрашивали прислугу и пытались выяснить, кто и когда приходит. Вчера одна посетительница как раз выходила через боковую гостиную, когда другая появилась у главной лестницы. Ливи пришлось задержать вторую возле зеркала и несколько минут с самым серьёзным видом расправлять совершенно нормальный подол, пока первая уходила по дальнему коридору.

А ведь за подобное ей никто отдельно не платил.

Ливи убрала записку Гаррета в ящик и сунула детектив в карман передника. Пожалуй, журнал визитов действительно был нужен. Не для Аделины и остальных претенденток на советника, а для неё самой. Хотя бы чтобы понимать, кого можно впустить, а кого лучше на пять минут заинтересовать собственным подолом.

Советник мог сколько угодно считать свою личную жизнь личной. Кто-то всё равно должен был следить, чтобы эта личная жизнь не встретилась одновременно в одном коридоре.

Колокольчик над дверью звякнул.

Глава 5

Ливи дошла до кабинета советника, постучала и вошла.

Советник сидел за письменным столом вместе с секретарём. Стол исчез под картами, письмами и старыми договорами с потемневшими магическими печатями Тарнов и Вейренов. На одной из карт граница была перечёркнута сразу в нескольких местах, словно за последний век так и не удалось решить, где именно она проходит.

— Вы звали, господин советник? — спросила Ливи, остановившись у двери.

— Кофе, — отозвался он, не отрываясь от документа. — Свежий.

Ливи прошла к небольшой стойке у стены, где держали чайник, кофейник и всё необходимое для напитков. Пока она отмеряла кофе и заливала его горячей водой, разговор за столом продолжился.

— Тарны поставили новую заставу у Серого Предела. Вейрены требуют убрать, — сообщил советник, поставив подпись под документом и передав его секретарю.

— Утверждают, что застава стоит на их земле, — напомнил тот, собирая подписанные листы.

— Они утверждают это последние сорок лет. Карта Тарнов говорит одно, карта Вейренов — другое, а пограничные камни признают тех, кто последним успел обновить на них печать, — советник взял следующий документ. — Передайте обоим Домам: пока они не договорятся, чья именно там земля, на заставе не будет людей. Если к понедельнику продолжат спорить, поставлю там имперский пост. Тогда место внезапно перестанет нравиться обоим.

Секретарь не удержал улыбки.

— Будет исполнено, господин советник, — ответил он, забрал бумаги, поклонился и вышел.

Ливи как раз закончила с кофе. Она наполнила чашку, поставила её перед советником и задержалась возле стола.

Вообще-то уйти сейчас было проще всего.

Она уже несколько раз прокрутила в голове то, что собиралась предложить, и с каждым разом идея звучала всё более сомнительно. Личная жизнь первого советника совершенно точно не входила в обязанности служанки. С другой стороны, женщины, сталкивающиеся у его дверей, почему-то очень быстро становились её проблемой.

Ливи поправила край передника и всё-таки осталась.

— Господин советник, есть проблема.

— Уточните: у меня или у вас? — он поднял глаза от документов.

— У вас. Но разбираться почему-то приходится мне.

— Уже интереснее.

Ливи ещё секунду помолчала, пытаясь придумать, как смягчить предложение. Ничего достаточно приличного в голову не шло.

— Вашим женщинам нужно записываться заранее.

Рука с чашкой остановилась на полпути.

— Моим кому?

— Женщинам, которые ходят к вам по вечерам. Вчера одна едва не столкнулась с другой у лестницы. А разнимать их потом придётся не вам.

Советник медленно поставил чашку на блюдце.

— Сформулируйте точнее. Вы предлагаете мне записывать любовниц на приём?

— Я предлагаю оставлять между ними хотя бы четверть часа. Вчера мне столько времени пришлось обсуждать чужой подол, чтобы одна не увидела вторую.

— Четверть часа?

— Платье было сложное.

— Они взрослые женщины, Ливи.

— Вот именно. Дети хотя бы быстрее мирятся.

Несколько секунд советник смотрел на неё с совершенно непроницаемым лицом. Потом уголок его рта дрогнул, и он всё-таки рассмеялся.

Ливи невольно улыбнулась в ответ. Ей всё больше нравились эти редкие моменты, когда его привычная невозмутимость давала трещину. Особенно приятно было знать, кто именно её пробил.

— И как вы собираетесь навести порядок в моей личной жизни? — спросил он, всё ещё посмеиваясь.

— В вашей личной жизни — никак. Я хочу навести порядок у дверей. Журнал визитов: когда пришли, когда ушли и сколько времени оставить до следующей, — Ливи поправила передник.

— «Журнал визитов», — повторил он. — Звучит прилично.

— Я теперь у вас служу. Не могу же назвать его списком любовниц.

— Только время. Без имён. И никаких сведений посторонним, — согласился советник после короткой паузы.

Ливи согласно кивнула.

Советник откинулся на спинку кресла и ещё несколько секунд наблюдал за ней с тем странным выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда она делала что-то не так, как он ожидал.

— Что? — не выдержала Ливи.

— Ничего, — советник отпил кофе. — Продолжайте.

— Кстати, о сведениях посторонним. Сегодня ко мне приходила леди Аделина Рейвалль.

— Что ей было нужно? — он убрал чашку подальше.

— Список ваших женщин и время их визитов.

— Рейвалль пришла к вам в комнату? — его челюсть заметно напряглась.

— Без приглашения. Видимо, решила, что двери прислуги открываются легче ваших.

— Что вы ей ответили?

— Что не имею права рассказывать о ваших посетителях.

— И она ушла? — советник не сводил с неё взгляда.

— Не сразу, — Ливи чуть поморщилась. — Сначала попыталась купить другой ответ. За четыре золотых.

— И вы отказались? — советник приподнял бровь.

— Вы сейчас удивились моей честности?

— Я пытаюсь понять мотив, — он чуть подался вперёд. — Почему?

— Потому что вы платите мне за работу, а не за ваши тайны, — Ливи пожала плечом. — Сегодня возьму четыре золотых у неё, завтра пять предложит другая, а потом ищи новое место во дворце.

— И это всё?

— А должно быть что-то ещё?

— Например, преданность, — произнёс небрежно, но пальцы выбивали дробь на столе.

— Мы знакомы пять дней, господин советник. Не торопите события.

На мгновение что-то изменилось в его лице. Советник будто собирался ответить, но вместо этого открыл ящик стола и достал четыре золотые монеты.

— Что это? — Ливи посмотрела на его ладонь.

— Компенсация.

— За что?

— Вы отказались от денег ради моих интересов. Не вижу причин делать честность финансово невыгодной, — он протянул ей монеты.

— Звучит так, будто вы меня дрессируете.

— Собака не торговалась бы со мной за сорок золотых.

Ливи фыркнула.

— Это сейчас было оскорбление или комплимент?

— Возьмите деньги и решите сами, — предложил он, протянув руку.

Ливи протянула руку за монетами. Советник почему-то не спешил их отдавать: взял её за кисть, развернул ладонью вверх и только тогда одну за другой положил четыре золотых.

Она подняла глаза.

Советник смотрел на неё уже не с прежней насмешкой. В серых радужках проступило серебро, пальцы чуть сильнее сомкнулись на её запястье, и на несколько секунд оба словно забыли, что деньги он уже отдал.

Ливи первой забрала руку.

— Если бы я знала, что вы возмещаете упущенные взятки, попросила бы леди Рейвалль предложить десять, — она спрятала монеты в карман передника.

— Поэтому я сообщил об этом только после сделки, — советник вернулся к кофе.

— Очень предусмотрительно.

— Это одна из причин, почему мне платит император.

— Если кто-нибудь ещё предложит вам деньги за информацию обо мне, сообщайте, — он посмотрел прямо на неё.

— Чтобы вы снова доплатили? — поинтересовалась она.

— Чтобы я знал, кто пытается покупать моих людей.

— Я вроде в вашу собственность не записывалась.

— Не подменяйте понятия, — советник поднял на неё глаза. — Люди, которые работают на меня, находятся под моей защитой. Это не одно и то же.

Ответ прозвучал слишком серьёзно для их привычной пикировки. Она уже открыла рот для очередного возражения, но передумала.

— Даже если проблемы создают ваши же женщины?

— Особенно если проблемы создают мои женщины.

Ливи задержала на нём взгляд. Удобно устроился: женщины его, неприятности от них доставались ей, а теперь он ещё и вызвался её защищать, будто от этого проблем станет меньше.

— Между прочим, одна из ваших женщин собирается стать вашей женой, — сообщила она чуть резче, чем собиралась. — По крайней мере, леди Рейвалль в этом совершенно уверена.

Советник медленно прикрыл глаза и потёр переносицу.

— Разумеется.

— По вашему лицу вижу, что для вас это новость, — заметила Ливи.

— Новость — слишком громкое слово. Назовём это инициативой, которую со мной забыли согласовать, — советник опустил руку.

Ливи не сдержала улыбки.

— Вам часто предлагают жениться без вашего участия?

— Чаще, чем хотелось бы.

— Тяжёлая у вас жизнь, господин советник, — посочувствовала Ливи, направляясь к двери.

— Наконец-то вы начали это понимать.

Ливи уже взялась за ручку, когда советник её остановил.

— Ливи.

— Что? — она обернулась.

Улыбки на его лице больше не было.

— Рейвалль в мои личные покои не впускать. Ни под каким предлогом.

Ливи чуть приподняла брови. Без разрешения хозяина защита на дверях всё равно не пропустила бы леди внутрь, и советник прекрасно это знал.

— Настолько всё плохо?

— Настолько всё не ваше дело, — спокойно ответил он.

Очень содержательно.

— Запрет касается только Рейвалль? — уточнила Ливи, приоткрывая дверь.

— Пока только её, — ответил Максимилиус и снова взялся за бумаги.

Ливи вышла в коридор. Что ж, с брачными планами леди Рейвалль всё стало предельно ясно. Первый советник в них участия принимать не собирался.

Гораздо интереснее было другое: чем именно леди успела отличиться, если одного упоминания её имени хватило для отдельного запрета. Но спрашивать второй раз было бы уже совсем неприлично.

Она поправила передник и направилась за чистым журналом. Четыре золотых приятно оттягивали карман, однако вспоминались почему-то не они, а спокойное: «Мои люди находятся под моей защитой».

Советник произнёс это так буднично, словно ничего особенного в этих словах не было.

Ливи решила, что тоже не станет искать в них ничего особенного.

Гораздо полезнее было наконец завести журнал. Раз уж первый советник собирался вести личную жизнь с таким размахом, кто-то должен был хотя бы проследить, чтобы его посетительницы не сталкивались в дверях.

Далеко уйти она не успела.

Навстречу шёл лакей с огромным букетом белых роз, едва не задевая им стену. Рядом с ним двигалась незнакомая женщина в светлом дорожном платье. Небольшую шкатулку она несла сама, прижимая к груди обеими руками.

Заметив Ливи, женщина сразу направилась к ней.

— Первый советник у себя? — спросила она вместо приветствия.

До следующего личного визита в ещё не существующем журнале оставалось ровно ноль минут.

Глава 6 Максимилиус

В субботу Ливи взяла свой первый выходной, и советник обнаружил, насколько это неудобно, ещё до рассвета. Проснувшись раньше обычного, он сразу вспомнил, почему сегодня не услышит её шагов за дверью.

Саймон специально освободил субботу.

Совершенно ненужная информация почему-то всплыла в памяти раньше расписания встреч.

Максимилиус несколько секунд смотрел в полумрак спальни, потом отбросил одеяло. Впереди был длинный день: министерство, несколько встреч и вечерний приём, который наверняка затянется далеко за полночь. Зверь с самого утра был беспокоен, и если причина заключалась всего лишь в накопившемся напряжении, лучше было разобраться с этим сразу.

Через четверть часа он уже был за городскими воротами. Волк рванул между деревьями и бежал до тех пор, пока холодный воздух не начал обжигать лёгкие.

Обычно этого хватало. Сегодня — нет.

Вернувшись во дворец, Максимилиус обнаружил ещё одну причину для раздражения. Вместо Ливи прислали другую горничную, и выяснилось, что за пять дней он успел привыкнуть к тому, что потерянные перчатки оказываются возле зеркала, нужная папка лежит сверху, а кофе появляется именно тогда, когда нужен.

Сегодня перчаток возле зеркала не было.

Максимилиус нашёл их сам под вчерашней газетой и решил не задумываться, почему отсутствие человека, обязанного исправлять последствия его собственной рассеянности, раздражает сильнее самой рассеянности.

К обеду он дважды потянулся к колокольчику. В первый раз ему понадобилась клюква, во второй он даже не успел придумать причину.

Это становилось смешно.

Максимилиус закрыл папку. До министерства было несколько кварталов, и пешая прогулка внезапно показалась гораздо привлекательнее ещё часа в собственном кабинете.

Мороз всё ещё держался крепкий, но сухой. Над столицей висело бледное зимнее небо, снег на центральной площади успели утоптать сотни сапог и колёса экипажей. От жаровен тянулся дым, торговцы продавали горячую выпечку, каштаны и пряное вино.

Максимилиус уже почти пересёк площадь, когда среди прохожих мелькнул знакомый профиль.

Ливи.

Без чёрного служебного платья, белого передника и связки ключей она выглядела непривычно. Простой шерстяной плащ, светлый шарф на голове, из-под которого выбились тёмные пряди. Мороз разрумянил щёки, зелёные глаза казались особенно яркими, и Максимилиус впервые подумал, что роль незаметной дворцовой служанки подходила ей довольно плохо.

Но дело было даже не в одежде.