Личная служанка первого советника

— Я опоздал почти на двадцать минут, а ты даже не заметила, — Саймон протянул ей букет и с подозрением заглянул в лицо. — Мне начинать обижаться?

— Конечно нет. Тебе показалось, — сказала она, принимая букет и пряча нос в шарф.

Светло-русые волосы Саймона после снятой шляпы легли неровно, одна прядь снова упала на лоб, но он, как обычно, этого не замечал. Его трудно было назвать ослепительно красивым — правильные черты, прямой нос, спокойные карие глаза, приятная улыбка. И рядом с ним не приходилось гадать, что означает каждый взгляд или случайное прикосновение.

Мороз за ночь усилился, снег похрустывал под сапогами, от прилавков с горячей выпечкой тянулся белый пар. Саймон подставил ей локоть, и Ливи охотно взялась за него. Сегодня ей особенно хотелось привычной лёгкости между ними. После вчерашнего разговора с первым советником настроение никак не желало соответствовать выходному.

Они прошлись по торговым рядам, купили горячие пирожки и приторный горячий шоколад, который Ливи сначала раскритиковала, а потом выпила всё до последней капли. Возле книжной лавки Саймон попытался купить ей новое издание старого детектива и тут же получил по рукам.

— В моём экземпляре есть пометки, — Ливи забрала у него книгу и поставила обратно на полку. — И пятно от варенья на тридцать второй странице.

— Тогда нельзя менять, — Саймон убрал руки от книги. — Вдруг именно пятно помогает тебе раскрывать преступления.

Ливи фыркнула и вышла из лавки первой. Уже на крыльце ей показалось, что мужчина в тёмном пальто у противоположной витрины слишком быстро отвернулся. Она задержалась на ступеньке, но за проезжающим экипажем человек исчез.

— Что? — Саймон остановился рядом.

— Ничего. Показалось, — Ливи ещё раз посмотрела через улицу и пошла дальше.

Они свернули на соседнюю улицу и зашли в маленькое кафе, куда раньше выбирались довольно часто. Внутри было тепло и пахло корицей с кофе. Ливи положила букет на подоконник и устроилась напротив Саймона.

— Ты сегодня тихая, — сказал он, отломив кусок от любимой булочки. — И прежде чем ответишь «ничего», предупреждаю: я не поверю.

— Я собиралась сказать «устала».

— Опять твой советник? — Саймон подхватил чашку.

— Почему сразу он?

— Потому что последние недели ты говоришь о нём чаще, чем о книгах. Что на этот раз?

— Неправда, что чаще, — Ливи сделала пару глотков кофе с молоком.

— Хорошо. Почти так же часто.

Рассказывать Саймону о договоре Ливи не собиралась, но после вчерашней ссоры слова сами просились наружу.

— Он перевёл Гаррета на другую должность и сделал вид, будто мой временный договор от этого сам собой стал постоянным. А когда я сказала, что так не делается, ещё начал объяснять мне, что в договоре всё написано правильно.

— Очень на него похоже.

— Вот именно. Сам всё решил, сам всё устроил и ещё смотрит так, будто это я зря возмущаюсь.

Саймон некоторое время жевал булочку, потом собрал крошки в кучку.

— Тогда увольняйся.

— И всё?

— А что ещё? Это работа, Ливи. Хорошо оплачиваемая, согласен, но если он настолько тебя достал, зачем терпеть? Сорок золотых того не стоят.

Почему-то именно это её задело. Ещё вчера Ливи сама объявила советнику, что увольняется, согласилась отработать две недели и хлопнула дверью так, что, вероятно, слышал весь коридор. Теперь Саймон произнёс то же самое — и ей внезапно захотелось защищать работу, которую она только что решила бросить.

— Я сама решу, чего стоят мои сорок золотых, — Ливи убрала руку, когда он попытался накрыть её пальцы своей ладонью.

— Я и не решаю за тебя.

— Сейчас прозвучало именно так.

Он нахмурился и откинулся на спинку стула.

— Я сказал только, что никакие деньги не стоят того, чтобы ты работала без передышки и каждый второй день злилась из-за своего советника.

Ливи покрутила ложку между пальцами. В этом и была проблема: дело давно оказалось не только в деньгах. Ей нравилась сама работа, нравилось разбираться с хозяйством покоев, восстанавливать испорченные вещи, вести записи и понимать, что без неё этот маленький мир довольно быстро начнёт разваливаться. Нравилась столица, дворец, книжные лавки и возможность после службы выйти за ворота и раствориться среди людей, которым было совершенно всё равно, кому она утром завязывала галстук.

— Мне там интересно, — сказала она наконец.

— Тебе нравится работать на него?

— Мне нравится моя работа. Особенно реставрация старых вещей, а во дворце этого добра хватает с лихвой, — Ливи посмотрела на Саймона. — Советник — отдельная проблема.

— Судя по тому, сколько ты о нём говоришь, довольно большая.

— Потому что он ломает вещи быстрее, чем я успеваю их чинить.

Саймон рассмеялся, а Ливи опустила взгляд к чашке. Она так и не сказала, что уже уволилась. Чем дольше молчала, тем труднее становилось вставить это в разговор.

— Вообще-то я хотел сегодня поговорить не о твоём советнике, — Саймон подтянул стул ближе и достал из кармана сложенный лист. — Мне сделали предложение.

— Какое?

— Работа в Северноморске. Управляющий торговым представительством. Жалованье вдвое выше нынешнего, жильё дают на первый год.

Ливи посмотрела на письмо, но брать не стала.

— Северноморск далеко.

— Два дня поездом. Зато море рядом, — Саймон улыбнулся и развернул лист к ней. — Дом небольшой, но хороший. Две спальни, гостиная, кухня. Я уточнял.

— Зачем тебе две спальни?

— Одна нам. Вторая — тёте Мире, если она захочет жить с нами.

Ливи перестала вертеть ложку. Она почему-то сразу представила эту комнату: кровать у окна, тётина шаль на спинке стула, лекарства на тумбочке. Не где-то далеко, куда приходится приезжать урывками, а рядом.

— Там хороший лекарь, — продолжил Саймон. — Я узнавал. И до клиники недалеко.

— Ты всё это уже выяснил?

— Конечно.

Перед Ливи вдруг слишком ясно возникла совсем другая жизнь. Дом, Мира за соседней дверью, Саймон, возвращающийся вечером с работы. Всё устроено заранее, всё понятно: где они будут жить, что делать завтра, каким окажется следующий месяц. Без внезапных договоров, чужих решений и необходимости каждую неделю ждать, что советник снова что-нибудь перевернёт вверх дном.

— Когда тебе нужно ответить? — спросила она.

— Через неделю, — Саймон сложил письмо, но обратно в карман не убрал. Вместо этого задержал там руку и улыбнулся совсем иначе. — Хотя есть ещё одна причина, почему я хотел встретиться сегодня.

Маленькую коробочку Ливи заметила раньше, чем поняла, что именно он достал. Саймон поставил её между чашками и открыл крышку.

— Я собирался сделать это на набережной, но потом решил, что вставать на одно колено в снег довольно глупо.

Внутри лежало кольцо с маленьким светлым камнем. Простое, аккуратное, совсем не похожее на драгоценности придворных дам, которые Ливи видела каждый день.

— Ливи, выходи за меня, — Саймон подвинул коробочку ближе. — Поедем вместе. Начнём нормально жить. Без дворца, без твоего советника и без вечной гонки за деньгами.

Ливи смотрела на кольцо, но думала не о нём. Жизнь без дворца и постоянной тревоги из-за денег представить было легко. Гораздо труднее оказалось представить, что Максимилиуса в этой жизни тоже не будет.

— Ты уже решил, что я поеду? — Ливи подняла взгляд на Саймона.

Он моргнул.

— Я думал, это очевидно.

— Для кого?

— Ливи, я предлагаю тебе выйти за меня. Разумеется, я предполагаю, что мы будем жить вместе.

— Жить вместе — да, — Ливи коснулась пальцем коробочки. — Уехать из столицы — это уже другое.

На лице Саймона мелькнуло недоумение.

— Ты же сама собиралась отсюда уезжать.

— Собиралась, когда у меня не было другого выхода. Это не значит, что я хочу уехать сейчас.

Саймон несколько секунд молчал, потом потёр ладонью подбородок.

— Хорошо. Тут я поспешил, — признал он и придвинул коробочку ближе. — С Северноморском решим вместе. Если ты не захочешь, найдём другой вариант. Но предложение от этого не отменяется.

Ливи снова посмотрела на кольцо. Странно, но раньше она не представляла себя замужем. Они с Саймоном встречались не так уж долго: много гуляли, целовались, иногда оставались вдвоём у него, но дальше дело так и не заходило. Не потому, что кто-то из них специально ждал. Просто как-то не хотелось торопить то, что и без того было удобным и понятным.

Наверное, поэтому кольцо не вызвало у неё того восторга, о котором писали в романах. Зато сама жизнь рядом с Саймоном выглядела очень просто: дом, Мира поблизости, никаких внезапных решений за её спиной и вечной необходимости держаться за всё сразу.

И, возможно, именно этого Ливи сейчас хотела больше всего.

Саймон ждал её ответа, крепко зажав кольцо между пальцами.

— Да, — сказала Ливи и протянула руку.

Он не сразу пошевелился.

— Да?

— Не порть момент переспросами, — Ливи шевельнула пальцами. — Надевай, пока я не начала составлять список условий.

Саймон выдохнул, будто всё это время действительно забывал дышать, и наконец надел кольцо ей на палец. Кольцо оказалось немного велико.

— Отнесу ювелиру, — он осторожно повернул кольцо на её пальце. — И, надеюсь, скоро у тебя будет гораздо меньше причин ругаться из-за дворца.

— Для начала решим, где будем жить, — Ливи высвободила руку. — А потом уже сокращай количество моих проблем.

— Договорились, — Саймон улыбнулся. — Одну за другой.

Когда они вышли из кафе, Саймон сразу заговорил о Северноморске — о доме, новой работе и комнате для Миры. Ливи слушала рассеянно. В витрине через дорогу мелькнуло тёмное пальто.

Она обернулась, но увидела только прохожих, экипаж у тротуара и мальчишку с газетами.

— Что? — Саймон посмотрел в ту же сторону. — Опять что-то показалось?

— Наверное, — Ливи взяла его под руку.

У следующего перекрёстка она уже решила, что действительно себя накрутила. А потом увидела их отражение в витрине булочной: Саймон рядом, кольцо на её пальце и чуть позади — тот же человек в тёмном пальто.

На этот раз Ливи не обернулась. Она продолжила идти, впервые совершенно точно зная, что за ними следят.

Глава 12

На следующий день Ливи действительно ходила по дворцу в необычайно хорошем настроении. Не потому, что всё окончательно решилось — с Северноморском как раз ничего окончательного не было. Вчера они с Саймоном проговорили до полуночи и договорились пока не спешить. Можно было поехать, посмотреть, а если город ей не понравится — придумать что-нибудь ещё. Мысль оставить столицу всё равно не радовала, но теперь хотя бы не казалась неизбежной.

Зато стоило кому-нибудь заметить кольцо, как сомнения на время отступали. К обеду о помолвке знала половина кухни. Ливи показывала кольцо, принимала поздравления и несколько раз повторила, что большого торжества они не хотят, а дату ещё не выбрали. Только на вопрос, где собираются жить молодые, отвечала уже осторожнее.

— Пока обсуждаем, — Ливи поправила кольцо, которое всё ещё было немного велико. — Саймону предложили хорошую работу в другом городе.

Советнику обо всех этих сомнениях знать совершенно не требовалось. Ему Ливи собиралась сообщить только ту часть истории, в которой у неё всё замечательно.

Она как раз объясняла молодой служанке Мари, где советник обычно оставляет перчатки, когда из кабинета раздался звон.

— Один звонок — кофе или бумаги. Два — что-то срочное, — Ливи открыла шкаф и показала Мари верхнюю полку.

Колокольчик зазвенел второй раз, а почти сразу за ним — третий. Мари настороженно покосилась на дверь кабинета.

— А три?

— Три означают, что сегодня вам особенно повезло, — Ливи закрыла шкаф и поправила передник. — Можете посмотреть, как я работаю.

Советник стоял у письменного стола. На этот раз ничего не было разбито, но чернильница находилась подозрительно близко к краю, а серебряная коробочка с клюквой стояла открытой среди бумаг. За последние недели Ливи уже научилась определять его настроение по совершенно неожиданным признакам.

— Чего желаете, господин советник?

— Кто это? — он кивнул в сторону девушки, хотя смотрел только на неё.

— Мари. Возможная замена мне.

— Она не подходит, — советник взял перо, но так и не коснулся бумаги.

— Вы видели её четыре секунды. Как вы это смогли определить?

Максимилиус уже собирался ответить, но взгляд вдруг остановился на её руке.

Ливи чуть повернула кисть, позволяя камню блеснуть на свету.

— Что это?

— Кольцо, — Ливи улыбнулась. — Не перестаю удивляться вашей наблюдательности, господин советник.

— Я вижу, что это кольцо. Откуда оно?

— Мне сделали предложение, — Ливи чуть повела рукой, и камень снова поймал свет. — Я согласилась.

Советник потянулся к серебряной коробочке, взял одну ягоду, потом вторую и обе сразу отправил в рот.

— Саймон.

Ливи приподняла брови.

— Да, Саймон. Могли бы хотя бы сделать вид, что удивлены.

— Я редко притворяюсь без необходимости.

И всё. Ни поздравления, ни хотя бы вежливого пожелания счастья.

— И вы собираетесь уехать с ним из столицы? — спросил он после короткой паузы.

Ливи уже открыла рот для колкости, но передумала.

— Мы ещё ничего окончательно не решили. Ему предложили хорошую должность в другом городе.

— В Северноморске.

Теперь Ливи посмотрела на него внимательнее.

— Откуда вы знаете?

Советник поправил лежавший перед ним лист, будто только что не назвал город, о котором она сама узнала вчера.

— Я первый советник, Ливи. Иногда мне известно, что происходит за пределами этой комнаты.

— Назначения управляющих торговыми представительствами тоже отслеживаете лично?

— Не все, — он взял перо и покрутил его между пальцами. — Некоторые оказываются занятнее других.

Ответ ничего не объяснил. Скорее наоборот.

— Так вы хотите туда уехать? — спросил он прежде, чем Ливи успела продолжить.

— Не знаю. Мы пока обсуждаем.

Перо перестало двигаться в его пальцах.

— Значит, не хотите.

— Я сказала не это.

— Но и «да» не сказали.

— Не думаю, что моя помолвка относится к обязательным разговорам с прислугой, господин советник, — Ливи поджала губы. — Давайте лучше вернёмся к человеку, которого вы забраковали, даже не дав открыть рот.

— Она не подходит.

— Почему?

— Она боится меня.

Ливи развела руками.

— Вас боится половина дворца. Если это причина для отказа, искать придётся среди людей с очень слабым чувством самосохранения.

— Вы не боитесь, — он снова посмотрел прямо на неё.

Ливи вспомнила серебро в его глазах, треск дерева под пальцами и те редкие моменты, когда казалось, что стоит советнику лишь на мгновение ослабить контроль — и перед ней окажется уже не человек.

— Иногда боюсь, — признала она.

— Недостаточно.

— Какая жалость, — Ливи подхватила список. — Тогда следующую кандидатуру сразу проверю на отсутствие здравого смысла.

— Следующей не будет, — он развернул письмо.

Ливи остановилась у двери.

— Почему?

Советник ничего не ответил.

Ливи вернулась к столу, положила ладонь поверх письма.

— Тогда объясните, почему Мари не подходит. Распорядок я запишу, с одеждой она разберётся, кого впускать — объясню. Что ещё?

Советник смотрел на её руку, затем поднял глаза.

— Она не вы.

Ливи на секунду просто застыла. От этих трёх слов внутри стало неожиданно легко и радостно — куда сильнее, чем вчера от предложения Саймона. Взгляд сам собой нашел кольцо на пальце.

— Именно в этом смысл замены, — Ливи поджала губы и переставила чернильницу подальше от края. — Другой человек по определению не будет мной.

— Когда свадьба?

Ливи снова посмотрела на кольцо.

— Скоро. Несколько недель, может, чуть больше.

Она уже сказала «да». Саймон был рядом, всё выглядело разумно и правильно. Этого было достаточно.

На указательном пальце советника показался кончик когтя и прочертил тонкую линию по дереву. Он тут же согнул руку, но Ливи успела заметить.

— Быстро.

— А зачем ждать?

— Действительно, — он взял ягоду из коробочки и закрыл крышку.

Тон ей не понравился.

— Вы могли бы хотя бы поздравить.

— Поздравляю, — произнёс он с таким видом, будто сообщал о чьей-то смерти, и снова взял перо.

— Спасибо. Чувствуется искренняя радость.

— Вы потребовали поздравления, а не восторга, — уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Иногда я забываю, насколько вы щедры, — Ливи развернулась к двери.

— Куда вы идёте?

— Работать.

— Здесь.

Ливи оглядела прибранный кабинет.

— Здесь мне нечего делать.

Он помолчал, потом посмотрел на чашку возле своей руки.

— Кофе.

Ливи тоже перевела взгляд на чашку.

— Он перед вами.

— Остыл.

Она подошла, направила немного бытовой магии в фарфор, и от чашки сразу пошло тепло.

— Теперь нет.

Максимилиус поднял на неё тяжёлый взгляд.

— Ливи.

— Прекрасно, — она взяла чашку. — Принесу другой, а потом продолжу объяснять Мари распорядок.

— Не будете.

— Тогда через две недели сами объясните следующему человеку, где лежат ваши любимые часы и почему кофе, стоящий перед вами, внезапно невозможно найти, — Ливи подхватила поднос. — Возможно, это окажется полезным упражнением.

В прихожей Мари всё ещё ждала.

— Ну? — девушка поднялась со стула.

— Вы ему не подходите, — Ливи закрыла дверь кабинета.

Мари заметно расслабилась.

— Почему вы радуетесь?

— Мне сказали, он ломает мебель, — девушка опасливо покосилась на дверь.

— Только когда очень раздражён.

Из кабинета тут же донёсся резкий треск дерева.

Обе посмотрели на дверь. Ливи обречённо прикрыла глаза, а Мари, наоборот, выдохнула с таким облегчением, будто только что избежала больших неприятностей.

Следующие три дня окончательно убедили её, что дело было не в Мари. Вторая кандидатка, по мнению Максимилиуса, слишком громко ходила, третья неправильно складывала галстуки, а четвёртую он даже не пустил дальше прихожей.

— Почему? — потребовала Ливи, закрывая за девушкой дверь.

— Слишком много духов, — он перелистнул документ, не поднимая головы.

— У неё нет запаха.

— Именно поэтому особенно впечатляет, что я их заметил, — советник поставил подпись и протянул документ в сторону, явно считая разговор оконченным.

Ливи несколько секунд смотрела на него. Сначала Мари, потом остальные — для каждой находилась новая причина, и ни одна не имела особого смысла.

Она развернулась к двери и уже взялась за ручку, когда за спиной раздалось:

— Ливи.

— Что теперь, господин советник? — спросила она, обернувшись.

— Не увольняйтесь.

— Я уже всё решила, — Ливи крепче сжала дверную ручку. — Через две недели меня здесь не будет.

Советник ничего не ответил. Но по тому, как он на неё смотрел, Ливи впервые подумала, что эти две недели ещё придётся пережить.