Против тебя

— А восточные красотки? — заиграл бровями Кассиан, и в моей голове всплыл образ Харли Пирсон. Её глаза слишком хорошо отпечатались на подкорке моего мозга, чтобы я резко отсёк предложение.

— Нет.

Торрес закатил глаза, растянувшись на полу, а Тайлер усмехнулся в кулак. Я переводил жесткий взгляд с одного на другого, пытаясь пробраться к ним в головы. Что их, блять, рассмешило?

— Маленький принц не хочет запачкать свой дом восточными шавками, — пропел Кас с издёвкой. Я нахмурился и слегка выпрямился, пытаясь сохранить непринужденный вид.

— Понимай, как хочешь, — отмахнулся я. — Но я не хочу потом объяснять матери, куда делись её побрякушки. Если вы оба, придурки, забыли, то одна из них сидела за кражу.

— Я не уточнял, каких восточных девочек звать, — ухмыльнулся Кассиан, и они с Тайлером снова переглянулись. Я поджал губы, буравя их взглядом. Даже притихший Луи, хрустящий чипсами, начал раздражать.

— А я не уверен, что только одна из них преступница, — я поднялся с кровати, разминая затекшее тело.

Да, возможно, я и правда сначала подумал о Пирсон. Но Кассиан был совсем отбитым и вполне мог позвать её грёбаную компанию. Ему плевать, кого трахать.

— Если ты трахнешь одну из них, я перестану здороваться с тобой за руку, —ухмыльнулся я, собирая по комнате пустые жестяные банки и кидая их в мусорную корзину.

— Тогда тебе стоит уже перестать это делать, — расхохотался Кас, и я уставился на него, замирая на месте. Когда он успел? И кого?

— Я не помню такой истории, — Тайлер заинтересованно приподнял брови. Я неосознанно напрягся, но попытался сохранить невозмутимый вид. Хоть одна мысль о том, что мой друг был с кем-то из них, приводила в ступор и бешенство. Даже презрение.

— Я же не буду рассказывать вам обо всех своих похождениях, — не терял улыбки Кас, и, пройдя мимо, я задел его ногой. Случайно, конечно же, — Эй, спокойнее. Это была не малышка Пирсон.

Малышка? Я поморщился от этого прозвища. «Крыса» ей подходила больше. Маленькая, грязная и создающая неприятности.

— Она учится с нами? — втянулся в разговор Луи, продолжая раздражающе громко хрустеть чипсами. Я закончил с мусором, ставя корзину под стол.

— Не все секреты должны быть раскрыты, мой маленький друг, — хмыкнул Кассиан, садясь на ковре.

— Предлагаю выдвинуться в «Violet Thorn», — перевёл тему Тайлер и точным броском отправил пустую банку прямо в мусорку.

Этот клуб был культовым местом для всех местных подростков с фальшивыми ID[13]. Находился он в районе Эль-Серено — тоже на Ист-Сайде[14], как и Бойл-Хайтс, но куда более приличном и тусовочном. Парочка парней из нашей академии жили там в огромных особняках и то и дело устраивали вечеринки. Как правило, самые пьяные и дикие.

— Могу позвать наших девочек, — приподнял брови друг, чем быстро вызвал восторженный возглас Каса. Его глаза азартно загорелись.

— Тогда в машину, — хлопнул он в ладоши, поднимаясь с пола. Я закатил глаза, глядя, как они с Луи чуть ли не вприпрыжку выметаются из моей комнаты.

Тайлер подошел ближе, поправляя рукава легкого серого свитшота. Его спокойное лицо было единственным, что сейчас не бесило меня до чертиков.

— Пойдем, тебе нужно отвлечься, — я не хотел искать скрытый смысл в его словах, когда он положил руку мне на плечо. — Я даже найду способ привести туда Фиби.

В его руке уже тускло поблескивал мобильник — подарок родителей на прошлое лето. Я сокрушенно улыбнулся и кивнул, на ходу стягивая домашнюю футболку.

Друзья знали мою слабость. Фиби Хантер слишком долго была моей отчаянной фантазией, чтобы они этого не заметили.

Я накинул красную рубашку, натянул свободные джинсы и подождал, пока Тайлер договорит с Алисой. Почти сразу с улицы донесся оглушительный гудок. Этот ублюдок Торрес сейчас распугает весь район. Включая родителей Фиби.

Спустя несколько минут мы уже ехали на черном, блестящем «Додж Вайпере» Кассиана, музыка из которого раздавалась на всю улицу. Торрес орал, как сумасшедший, зачитывая рэп из Keep Their Heads Ringin — Dr.Dre, пока Тайлер продолжал висеть на трубке, уговаривая Алису привести Фиби в клуб.

Я знал, что она не согласится, поэтому молча мотал головой в такт, не думая о ней. Ну, стараясь не думать о ней. Такую умную и важную девушку это не интересовало. Как и я, впрочем.

Круто развернувшись на повороте, Кассиан чуть не впечатал Луи в боковое стекло и наконец остановился около одного из зданий с ярко-фиолетовой вывеской.

Клуб расположился в перестроенном здании бывшего кинотеатра двадцатых годов. Неоновая вывеска в форме шипа, подсвеченная глубоким фиолетовым цветом, висевшая над входом, ослепила глаза, как только мы вышли из автомобиля.

Разношерстная толпа собралась возле входа, где каждый пытался пролезть вне очереди. Среди них я узнал пару старшеклассников и парней с нашего курса. Все, конечно же, с фальшивыми документами.

Кассиан потянул нас к охраннику, стоящему левее, широко улыбаясь.

— Брюс! — крикнул он, пытаясь перебить гул толпы. — Как жизнь, братан? Так и не уволился отсюда?

Крепко сбитый лысый мужчина слегка сдвинул на кончик носа темные очки, разглядывая нашу компанию. Я ни капли не сомневался, что мы пройдем: Кас бывал здесь слишком часто.

— Документы покажите для приличия, — пробурчал мужик, косясь в сторону своего напарника.

Кассиан растянул губы еще шире, мельком показывая ему фальшивую карточку. Мы повторили его жест и прошли через массивную стальную дверь в обход очереди. Мощный звук музыки и дымовая завеса тут же ударили в лицо, смешиваясь с шумом толпы, кружащейся по танцполу.

Фиолетовые и синие прожекторы били по глазам, пока мы друг за другом пробирались к бару вслед за перевозбужденным Кассианом. Snoop Dogg играл из мощных колонок по периметру, когда мы достигли длинной стойки из темного дерева.

Я уселся на хромированный табурет, рассматривая полки с бутылками алкоголя любых видов. Возможно, идея напиться звучала не так плохо. Тем более, родители возвращались только в понедельник.

— Текилу мне и моим друзьям! — прокричал Кассиан бармену, качая головой в такт музыке и жадно осматривая танцпол. Он подтянул за шею оробевшего Луи, который, казалось, вот-вот потеряет сознание. Сколько бы клубов мы ни посещали, реакция друга была одинаковая.

— Взгляни на выход, — шепнул мне на ухо Тайлер, и я тут же перевел взгляд на темный вход.

И моя челюсть чуть не отвисла. Возле прыгающей Алисы и застенчивой Маккензи стояла она. Фиби, моя гребаная мечта, Хантер. Её узкие синие джинсы идеально облегали бёдра, а бирюзовая майка на тонких бретелях контрастировала нереально хорошо со светлой кожей. Тёмно-рыжие волосы были распущены, и я хотел собрать их в хвост, чтобы рассмотреть получше тонкую, лебединую шею.

Она была выше своих подруг, поэтому сильно выделялась. Но для меня совершенно не этим. Идеально красивая, статная, просто потрясающая — она казалась чужой в этом хаосе пьяных тел.

Толчок в бок вырвал меня из оцепенения. Над ухом раздался смешок Тайлера.

— Ты в ней дыру прожжешь, — улыбнулся друг, пододвигая ко мне рюмку. Кассиан и Луи пили уже вторую или третью.

— Без понятия, как ты это провернул, но я твой должник, — выдохнул я, продолжая кидать восхищенные взгляды на Фиби, буквально плывущую по залу.

Тайлер довольно улыбнулся и чокнулся со мной. Я повторил за ним, тут же ощущая жгучий привкус. Моё лицо сморщилось, пока я не закусил противный вкус лимоном. Выдохнув через нос, я неожиданно услышал вскрик Алисы за спиной.

— Как тебя отпустили? — ткнула она Кассиана в бок, едва я успел обернуться. Слегка захмелевший Кас тут же сгрёб её за талию, заставив девчонку растеряться.

— Мелочи жизни, детка, — выдохнул он ей прямо в губы, и Алиса мгновенно вспыхнула. Я мельком глянул на Фиби. Она стояла чуть поодаль вместе с Маккензи, которая как раз заказывала коктейль и брезгливо косилась на эту прилюдную драму. Похоже, её от этого зрелища тошнило точно так же, как и Тайлера.

— Фиби, — повысил я голос, привлекая её внимание. Она вскинула на меня холодные голубые глаза и медленно оглядела с ног до головы. Прямо в сердце. Встав со стула, я сделал короткий шаг к ней, пытаясь перекричать музыку. То ли алкоголь, попавший в кровь, то ли самоуверенность подталкивали меня подойти к ней ближе и вдохнуть аромат волос. Жасмин, кстати.

— Купить тебе что-нибудь выпить? — я наклонился к её уху. Маккензи перехватила мой взгляд и благоразумно отвернулась.

— Думаешь, я сама не в состоянии за себя заплатить? — Фиби скрестила руки на груди. Блять. Даже её недовольный голос звучал для меня как лучшая музыка.

— Уверен, что можешь. Но я просто хочу тебя угостить, — я слегка склонил голову набок, состроив «щенячьи глазки». Её холодную броню надо было пробить.

И тут мой взгляд зацепился за что-то красное. Слова Фиби потонули в общем потоке шума, стоило мне понять, что именно привлекло моё внимание. А точнее кто.

Харли, мать её, Пирсон. Посреди танцпола. В окружении своих подружек. В чертовом красном платье-комбинации с кружевными вставками и длиной, открывающей её бедра.

Это смотрелось вульгарно. Вызывающе. Хоть сверху на ней и была черная куртка, а на ногах массивные ботинки. Даже если на лице не было ничего, кроме туши. Да, я смог рассмотреть даже это. Харли крутанулась в танце, отвратительно вызывающе качая бёдрами в такт музыке. Музыке, которую я больше не слышал из-за бешеного стука собственного сердца.

Температура моего тела стремительно росла. Эта гребанная крыса снова была на моей территории. Выглядящая, как фонарь, открыто мигающий мне. Привлекающая внимание. Мое внимание.

— Ты чего застыл? — голос моей драгоценной Фиби вывел из транса. Я тут же отлепил свой взгляд от Пирсон, переводя обратно на свою любовь. — Можешь купить мне коктейль.

Ни её пренебрежительный тон, ни холодные глаза не могли меня оттолкнуть. Я кивнул, тут же разворачиваясь к стойке. Главное, не поднимать глаза на танцпол. Не смотреть на чертово красное платье.

Кое-как поймав бармена, я заказал два цитрусовых коктейля, опираясь локтями на стойку. Фиби любила цитрусы. Да, я должен был сосредоточится на ней.

Кассиан к этому моменту уже куда-то уволок Алису. Судя по всему, его машина ближайший час будет раскачиваться из стороны в сторону. Маккензи пыталась заигрывать с Луи, но тот лишь молча заливал в себя шот за шотом, покраснев до цвета собственных волос. Именно поэтому беседу поддерживал Тайлер.

Хоть я и был в одной рубашке и джинсах, мне было неимоверно жарко. Заиграло что-то похожее на Backstreet boys. Песня отдавалась в моих ушах, но я будто не мог разобрать слов.

От одной рюмки текилы я не мог так быстро опьянеть. И я не был пьян. Но этот удушливый жар не проходил. Внутри будто разжигали костёр. Горели лёгкие, плавился мозг, полыхало всё тело.

Я забарабанил пальцами по стойке в нетерпении, стараясь не обернуться. Грудная клетка ходила ходуном, но я не мог понять, почему.

Из-за Фиби.

Да, точно из-за нее. Не из-за отвратительных каштановых волос, мелькающих в толпе. Не из-за красного платья, длина которого была так минимальна, что ей стоило лишь наклониться, чтобы показать всем нижнее белье.

Твою мать. Я вообще не должен был думать о её нижнем белье. Это дерьмо. Текила явно бьёт мне по мозгам.

Бармен наконец поставил передо мной два коктейля, и я, выдохнув, развернулся к Фиби. Она слушала краем уха разговор подруги, гордо приподняв подбородок. Конечно, она была лучше всех тут.

— Держи, — широко улыбнулся я, стараясь смотреть только в её светло-голубые глаза. Фиби перехватила бокал. Её губы обхватили трубочку, и в этот момент наши пальцы соприкоснулись. По моим венам пробежал ток.

— Можем выпить за нас, — усмехнулся я, но Фиби лишь закатила глаза, делая аккуратные глотки. Облизнув губы и радуясь уже тому, что она вообще здесь, я отпил свой коктейль и тут же совершил ошибку.

Снова взглянул на танцпол. Наши глаза столкнулись, и я чуть не закашлялся напитком, пока игривые розовые радужки рассматривали меня. Харли Пирсон качала головой в такт музыке, но её лицо было повернуто в мою сторону.

Она знала, что я тут. И не бежала в страхе, не отворачивалась и не пряталась. Стояла и смотрела. Смотрела на меня. Её губы растянулись в улыбке, когда она оглядела не только меня, но и Фиби.

Что-то внутри меня перевернулось. Я ненавидел её мерзкую усмешку и хотел её стереть, но, когда это коснулось Фиби, во мне проснулось что-то другое.

Я захотел узнать, что скрывается за этой усмешкой. Что она прячет в своей маленькой голове. Какие мысли роются в её сумасшедшем уме? И откуда она знала о моей симпатии к Фиби? И как много?

— Это девочка с нашего курса? — голос Фиби в который раз застал меня врасплох.

— Что?

— Та самая, которая ударила Луи в столовой в понедельник, — только тут до меня дошло, что Фиби тоже смотрела на Пирсон, и они переглянулись, будто оценивая друг друга. Казалось, сердце вот-вот пробьёт грудную клетку, а внутренний жар дойдёт до предела.

— Да, это она, — прочистив горло, ответил я, снова пытаясь найти глазами тюремную пташку. Но стоило мне вскинуть голову, как она растворилась в беснующейся толпе. Ни красного платья, ни розовых глаз. Я на миг приподнял брови от удивления, но тут же услышал слова Фиби.

— Хочешь к ней подойти?

Её вопрос сбил меня с толку, и я нахмурился, опуская глаза на девушку. Фиби пила коктейль, держа изящными пальцами трубочку.

— Нет, конечно, нет, — я усмехнулся, сам услышав неубедительность в своем голосе. Какого черта?

— Я бы остался с тобой до конца ночи, — тут же исправился я, включив всё своё обаяние, но на Фиби это, как всегда, не подействовало. Она закатила глаза и развернулась к танцполу, видимо пытаясь вновь высмотреть Пирсон среди толпы.

Эта чертова шавка портила мне даже отдых. Блять. Я гадал остаток вечера лишь о том, что она там решила в своей симпатичной голове. И знал лишь одно: какие бы мысли к ней не пришли, я на всё дам отпор.

…

3 октября 1999 года.

Недели хватило, чтобы остыть от потасовки в столовой, но не забыть. Пятничные беседы не помогали, провоцируя драки за пределами школы.

Но я не должен был думать об этом.

Отцу все же позвонили. Они отметили моё участие в травле, и попросили провести беседу. Конечно же, Мистер Грин красноречиво посмотрел на меня, но ничего не сказал. Хоть я и все понял.

Разочарован. Как и всегда.

Я знал его слишком хорошо, чтобы понимать взгляды. Именно поэтому они уехали на выходные, бросив мне в лицо игнорирование.

И сейчас я понимал, что меня спасет только одно. Футбол.

И пусть после нашей субботней вылазки в клуб голова всё ещё раскалывалась, в понедельник, в самый разгар полуденной жары, я уже стоял у боковой линии поля, вдыхая знакомый запах пота, травы и разогретой резины.

Футбол было тем, что интересовало моего отца во мне. По какой-то причине, он совершенно не доверял моим академическим знаниям, хотя мой средний балл превышал большинство ровесников.

Поле в Академии в октябре пахло одинаково уже лет сто: лето ещё не отпустило город, и воздух дрожал над асфальтом у парковки. Вокруг разминались парни: кто-то делал выпады, кто-то тянул икроножные мышцы. Наш квотербек Шон лениво крутил в руках овальный мяч, будто это был теннисный шарик, а не увесистый снаряд.

— Эй, капитан, — Кассиан хлопнул меня по плечу. — Ты сегодня бледный как призрак. Всё нормально?

Я сжал кулаки в перчатках. Кас выглядел слишком бодрым для парня, который вчера весь день не мог оторвать голову от подушки. Он вернулся в клуб через полчаса после Алисы, залив в себя еще дюжину рюмок текилы.

— Да, всё нормально.

Уклонившись от ответа, я принялся демонстративно разглядывать команду, упорно игнорируя взгляд друга. Кассиан кивнул, делая вид, что верит. Он и так видел всё.

— Забей ты на эту восточную собаку, — сказал он. — Иначе у тебя глаз начнет дёргаться.

Я покачал головой и чуть не треснул его по затылку, не желая размышлять об этом. Шавки с Востока слишком делали мне нервы. Это не то, о чем я хотел думать на тренировке.

Тренер Маккартни вышел на поле, свисток уже болтался у него на шее.

— Так, уроды! — рявкнул он. — Если думаете, что лето прошло и можно расслабиться, то вы глубоко ошибаетесь. Через месяц у нас решающая игра со Старшей школой Южной Пасадены, а вы бегаете, как старики на прогулке. Разминка — десять кругов. Бегом!

Мы рванули. Я бежал первым, чувствуя, как злость и напряжение выходят с каждым шагом. Ноги гудели, лёгкие горели — вот оно, то, что нужно. Забыть. Выжечь из головы лицо той девчонки, когда она замахивалась подносом. Выжечь мысли о том, как она выглядела в клубе.

После кросса пошла растяжка, а затем — отработка захватов в парах. Я встал против Шона Вэнса.

— Давай, — я схватил его за плечи. — Толкни меня. Сильнее.

Он рванул на меня, но я удержал позицию. Он попёр сильнее — я резко ушёл в сторону, перехватил его и швырнул на газон.

— Ого, — парень рассмеялся, вставая. — Да ты сегодня так и рвёшься в бой, кэп.

Мы отрабатывали комбинации, а тренер орал, если кто-то сбивался. Моя голова начинала раскалываться.

— Грин! — он ткнул в меня пальцем. — Ты капитан, а ведёшь себя, будто в девку вчера превратился. Соберись!

Я стиснул зубы, упрямо кивнув.

— Есть, сэр!

Мы бегали, падали, поднимались и снова бежали. Пот лил градом, пропитав тренировочную майку насквозь. Но с каждой минутой становилось легче. Тело работало, мозг отключался. Только удары сердца, скрип бутс по траве и крики тренера.

Напоследок Маккартни урезал нам финальный спринт на время. Я рванул с колодок так, словно за мной гнались все демоны преисподней. Пересёк черту первым и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Кое-как поднявшись, я застыл у края поля, пытаясь унять дрожь в коленях. Обычно тренировки давались мне легко, но сегодня я чувствовал себя так, словно по мне пустили товарный поезд.

Парни, которые прибежали после меня, пошли в раздевалку, а я задержался, пытаясь вытереть лицо низом футболки. Стоя у боковой линии, я быстро оглядел опустевшее поле. Солнце нещадно палило.

Тайлер подошёл, спустившись с трибун, и бросил мне бутылку воды.

— Ну что, полегчало?

Я открутил крышку и сделал глоток. Холодная вода обожгла горло, остужая тело.

— Да, — я опустил бутылку только тогда, когда она опустела. — Хочу снова позвать Фиби на свидание.

Тайлер усмехнулся, бросая короткий взгляд на трибуны. Девушки, по обыкновению, сидели там. И Фиби снова уткнулась в учебники. Она уехала из клуба в тот же момент, как объявилась растрёпанная Алиса.

— Попытай удачу, — пожал плечами Тайлер, и я закатил глаза.

— Вы никогда в меня не верите.

— Пожалуйся еще, как девчонка.

Подталкивая друг друга локтями и в шутку переругиваясь, мы направились в раздевалку, не подождав Кассиана и Луи, все еще наворачивающих круги.

В раздевалке царил привычный хаос: кто-то швырял мокрые полотенца в товарищей, кто-то с грохотом захлопывал шкафчики, а Шон, как всегда, включил на полную громкость радио — из динамиков рвался свежий трек Dr.Dre. Воздух был пропитан смесью запахов пота, дезодоранта и влажной ткани. Парни перебрасывались колкостями, хлопали друг друга по плечам и стряхивали с себя напряжение тренировки.

Я стянул майку, в сотый раз вытер лицо и швырнул её на лавку. Бутсы с трудом сошли с уставших ног — подошвы будто приросли к носкам. В зеркале отразилось моё лицо: щёки красные, волосы прилипли ко лбу, глаза всё ещё горят после забега.

— Грин, ты сегодня рвал, — бросил мне Шон, вытирая шею полотенцем. — Тренер чуть не прослезился.

— Ага, будто за тобой сам дьявол гнался, — добавил Кассиан, заходя в раздевалку. — Или кто-то похуже.

Я усмехнулся, но промолчал. Внутри всё ещё шевелилось то самое чувство — не злость, а какая-то тяжёлая, вязкая мысль, больно бьющаяся о рёбра.

Быстро приняв душ, я переоделся в школьную рубашку и штаны, закинул форму в рюкзак и вышел из раздевалки последним. Парни уже разбежались — кто к автобусу, кто к машинам.

Небо окрасилось в оранжево-лиловые тона. Тени вытянулись вдоль парковки, а асфальт ещё хранил дневное тепло. Я шёл к своей машине, прощаясь на ходу с Кассианом и Луи, только что проехавшими мимо. С заднего сиденья мне помахали Алиса и Маккензи.

Тайлер отсалютовал мне, выезжая с парковки следом за ними.

Моя машина стояла в дальнем углу, рядом с кустами жасмина, чьи цветы уже начали вянуть.

Ещё издали я заметил, что-то неладное. А подойдя ближе, замер. Твою мать, это что?

На капоте, прямо посередине, было нацарапано, так глубоко, будто до металла.

Слово.»КРЫСА».

Мои брови моментально нахмурились. Слишком знакомое прозвище.

Буквы были острыми и неровными. Рядом, к дворнику, скотчем была приклеена сложенная вдвое записка. Края её трепетали на вечернем ветру, будто хотели сорваться и улететь.

Сердце пропустило удар, в крови разливалась ненависть. Я подошёл, медленно отлепил бумагу и развернул, уже все прекрасно понимая.

Внутри красовались всего три слова, написанные чёрным маркером: «Теперь мой ход».

Я пялился на этот клочок бумаги, чувствуя, как внутри всё сжимается. Предчувствие не обмануло меня. Я знал, что она ответит.

Я знал, что она сумасшедшая. В голове загудело. Я представил её лицо, пока она вытворяла такое. Глаза, наверное, горели от радости.Чертова шавка.

Ветер подхватил край записки, попытался вырвать её из пальцев, но я сжал бумагу крепче. Слово на капоте блестело в последних лучах солнца, будто клеймо.

Ее ход, значит. Сжав записку, я смял ее до хруста собственных пальцев. Глаза не отрывались от надписи.

Я покажу, где её место. Любой её ход обернется ей же во вред. Потому что играли мы на моем поле.Чертова тюремная пташка.

Глава 7

Harley Pierson

Мисс Жюль, мой куратор, говорила, что я чересчур зациклена на мести. Возможно, она была права. Академия сообщила ей о травле, как только произошел инцидент в столовой.

Конечно же, проигнорировав всё то, что было до. Моему отцу тоже хотели доложить, однако до него не дозвонились. По обыкновению, надо сказать.

Мисс Жюль, воспринимающая к сердцу всё слишком близко первым делом, обыскала мой шкафчик и вещи. Она искала зажигалки и спички. Она знала мой ход мыслей и боялась этого. Возможно, они все понимали, поэтому директор упомянул при мне о правилах.

Я могла лишь кивать, сдерживая ухмылку. Они предупреждали меня. Не тех, кто каждый раз толкал меня в коридоре. Не тех, кто облил меня супом и избил в туалете. А проецировали всё на меня, будто травлю устроила я.

Мне хотелось послать их к чёрту. Вытащить из бюстгальтера зажигалку и поднести к занавеске в строгом кабинете. Из всех, с кем можно было об этом поговорить и пригрозить исключением, они сделали это со мной, в сотый раз напоминая свое место.

Я уже и так поняла. Я восточный ублюдок без будущего и вам абсолютно плевать, что выкрикивают мне в спину, пока это не касается физических увечий. Я и так всё понимала.

А потом в коридоре попался он. Тот самый Джордан Грин. Тот, кто это начал.

Одним из моих преимуществ и новых талантов, приобретенных в центре, стала наблюдательность. Терпеливость в этом вопросе достигала апогея, и я могла собирать информацию, пялиться и искать глазами его русую макушку каждый день и каждый час.

Мне хватило этих трёх недель, чтобы выяснить главное. Джордан Грин являлся сыном местного политика, был капитаном школьной команды по американскому футболу и имел любовный интерес в лице нашей одноклассницы — Фиби Хантер. Конечно, отличница и такая же статусная красавица. Я была не удивлена, но заинтересована.

Также мне был известен его 367-й номер шкафчика в коридоре, пароль от него, являющийся его датой рождения — 31.03. — и что его друзья любят отдыхать в восточном районе Эль Серено. В его вещах, на одной из перемен я нашла красиво распечатанные фотки, где они стоят возле клуба «Violet Thorn». Там же фотокарточки с Фиби, судя по рыжим волосам, когда они были совсем детьми.

Ещё там лежала куча учебников, из которых я поняла, что он изучает углублённую программу тригонометрии, политологии и английского. Его оценки были превосходны, но я не была шокирована. Этого стоило ожидать от золотого мальчика.

Мне было интересно своё маленькое расследование. По крайней мере, я перестала обращать внимание на цепляющих меня идиотов. Словив новый интерес, я так же поняла, что он смотрит в ответ.

Его светло-голубые глаза, напоминающие туманное утреннее небо, вечно ускользали, как только я ловила его взгляд. В голове постоянно крутились мысли, почему такая реакция. Я ему так противна? Или он меня боится?