Наше райское завтра

«Германия… Помню, когда я ещё учился в школе, мы называли её жемчужиной Европы. Богатейшая история, колоссальное философское наследство для мировой общественности, своя собственная и ни с чем не сравнимая культура… Страна, начавшая и пережившая две Великих Мировых Войны… А что теперь? Разве что с самолёта будут видны редкие отличия её от всех других территорий ОЕС… Во время Последней войны на востоке Германского субъекта то и дело возникали диверсии, а больше половины населения и вовсе ждало, пока Восточная Империя наконец-то дойдёт своей армией досюда и сможет освободить их от этого промышленного кошмара… Как жаль, что мечтам не суждено было сбыться…»

Выйдя на станции Эбицвег, ему было необходимо преодолеть несколько кварталов городской застройки, прежде чем добраться до уже почти измельчавшей реки Неккар.

Лицо Марка было скрыто плотным капюшоном и маской, а за его спиной был уже собранный на парижской базе рюкзак со всем необходимым для столь долгого путешествия. Мелькая по самым тёмным переулкам, он старался не попасться на глаза ни одному из Заменителей, которые то и дело появлялись на улицах для мониторинга обстановки.

Стальные производственные небоскрёбы возвышались над его головой и один за другим пронзали своими вышками связи ночное беспросветное небо. У самых дальних гор и холмов виднелось яркое свечение от строительных механизмов и можно было даже услышать, как Заменители активно трудятся там не покладая рук, добывая всяческие природные ресурсы для нужд человеческого будущего.

Улицы казались непривычно безжизненными не столько из-за отсутствия на них людей и шума человеческих голосов, сколько из-за того, что вокруг не было ничего, что, хотя бы напоминало бы о человечестве. Пропали скамейки, урны, уличные фонари, часы, вывески с названиями улиц. Заменителям всё это было совершенно без надобности, а потому и занимать этим хламом место не было смысла.

«Дороги необычайно широкие… Думаю любой мой ровесник со мной согласиться. Раньше их делали для людских автомобилей и самих людей, а так как Заменители почти не ходят пешком – даже пешие дороги переделали в это гигантичное нечто, куда поместиться любой военный танк… Каждый раз, когда вижу это – до жути не по себе.»

Марк бегом проскочил ещё пару домов и, спустившись по еле живой каменной лестнице, наконец-то достиг берег реки Неккар, если её всё ещё можно было назвать рекой.

Иссохшие берега, тягучая и мутная поверхность остатков жидкости, каменные глыбы, торчащие со дна – всё это даже с расстояния не напоминало когда-то живую реку, которая придавала особого шарма всему Штутгарту.

Пригнувшись, чтобы его не было видно со стороны, Марк принялся гуськом пересекать остатки реки, с трудом перешагивая через болотную гущу и острые камни.

«Нужно успеть на кладбище Прагфридхов до полуночи… Иначе сбор закончат без меня… Чёрт, а имеет ли всё это вообще смысл? Какой-то непонятный сигнал из сердца Империи и что с того? Все уже давно убедились, что там нет жизни… Но я помню, кактыговорила… Говорила, что даже если шанс критически мал – он всё равно есть. Значит есть шанс, что сигнал отправил кто-то живой и мы должны выяснить кто. Раньше Совета и их шавок… Лишь бы мне хватило на это сил… Боже, дай мне сил…»

Превозмогая усталость, Марк сделал последний шаг и наконец перебрался на другой берег реки. Все его ноги и сапоги были покрыты грязью, но в данной ситуации у него не было времени думать о своём внешнем виде. Поднявшись на улицы перед ним, открылся вид на некогда столь прекрасный парк Розенштайн.

Никаких деревьев, никаких кустарников и даже пней здесь не было. Сухая и мёртвая земля с несколькими вышками связи на своей территории. Марк тяжело вздохнул и посмотрел прямо на небо.

Провода, шедшие от одного производственного небоскрёба к другому, словно паутина покрывали весь небосвод Штутгарта. Никаких следов звёзд, лишь слабо мигающие спутники в космическом пространстве. То и дело по бескрайней черноте с характерным жужжанием пролетали дроны, наблюдавшие за всем происходившим в городе и незамедлительно докладывавшие все важные сведения в службу безопасности ОЕС.

Единственным живым и настоящим объектом на всём небе была далёкая безлюдная Луна. Её бледно-жёлтый свет озарял собой поверхность земли и служил эдаким маяком для всех, кто ещё мог поднять свою голову и просто посмотреть наверх.

«Надеюсь при моей жизни ОЕС ещё не успеет добраться до Луны и сделать с ней тоже самое, что они сделали с нами… Не хочу это видеть.»

Марк трусцой пробежал всю территорию парка Розенштайн и, запыхавшись, остановился у входа на кладбище. На удивление, Верховный Совет принял решение не уничтожать человеческие кладбища, по крайней мере, пока на их территорию заходит хотя бы один человек в месяц. Если же правило не соблюдалось – вся территория захоронений разрушалась полностью. Именно поэтому ЗЧС и любили использовать такие места, как пункты своего сбора, ведь кладбищенские склепы были одними из немногих помещений, внутри которых не было с десяток камер всевидящего Совета.

Многие могилы были уже разрушены естественным ходом времени. Имена на табличках было невозможно прочитать, а изображения на портретах стёрлись. Тем не менее, всё ещё были надгробия, перед которыми лежали красивые искусственные цвета, а фасады их были тщательно помыты и почищены.

«Люди всё ещё помнят своих предков… Всё ещё чтят тех, чьи голоса больше никогда не услышат. Потому что в этом наша природа… Помнить, сожалеть и страдать по тем вещам, которых уже нет рядом с нами. Мы не в силах изменить естественный ход вещей, а потому и страдаем… Однако ОЕС… Они ведь думают иначе. Дают людям иллюзию того, что возможно вернуть прошлое, возможно прожить жизнь заново, возможно всё… Но какой толк, если всё это не более чем иллюзия?»

Марк добрался до входа в склеп и трижды постучал в дверь. Прошло несколько мгновений и дверь открылась, после чего он смог войти внутрь.

Мрачный невысокий мужчина с тремя шрамами на всё лицо и длинной седой бородой встретил Марка и молча кивнул головой. На его теле был старый потрёпанный защитный костюм, к поясу которого было пристёгнуто оружие на любой вкус и цвет. Его морщинистые руки держали небольшой фонарь, который освящал весь мрачный интерьер заброшенного склепа.

– Имя? – сухо спросил незнакомец.

– Марк. – сквозь своё тяжёлое дыхание ответил ему француз.

– Пойдём за мной. Остальные уже на месте. – своим тяжёлым голосом отрезал старик и жестом пригласил собеседника внутрь.

Марк сразу заметил в глазах незнакомца сильнейшую печаль. Опущенные веки наполовину закрывали его тёмно-карий взгляд, а морщины создавали под ним сразу несколько ям из его вялой кожи. На левой половине лица мужчины был сильнейший ожог, а глаз был залит кровью. Помимо того, ужасные шрамы не столько украшали его, сколько пугали тех, кто его видел, намекая на его опыт в опасных происшествиях и явную способность к выживанию. При каждом движении старик тяжело дышал, однако крепко стоял на ногах и цепко держал свой фонарь.

Вместе они сделали несколько шагов вглубь склепа и остановились у одного из гробов. Запах внутри был ужасно влажным и терпким, в нём даже прослеживались те ноты, которые Марк прекрасно знал, но вспоминать до ужаса боялся. Ноты смерти и разлагающихся тел. Ноты, которыми в один момент стали полны все прежде жизнерадостные города ОЕС.

Через мгновение, гроб отодвинулся и за ним открылся скрытый спуск вниз. Ничего не произнеся, бородатый мужчина спустился, и Марк последовал прямо за ним. Стоило им пройти немного глубже – гроб сверху возвратился на своё место, заперев пару в подземных катакомбах.

Они спускались всё ниже и ниже, дышать становилась с каждым шагом только тяжелее, а узкие каменные проходы так и давили на и без того не самое крепкое ментальное здоровье Марка. Его усталое осунувшееся лицо источало только отчаяние и смертельную вымотанность. В глубине души он мечтал оказаться в своём родном доме, поспать в тёплой кровати, поговорить перед сном о том, как у него прошёл день, с сестрой, но он понимал, прекрасно понимал, что для него путешествие в Штутгарт – это только начало.

Пара достигла дна лестницы, и они оказались в небольшой комнате с кучей компьютерного оборудования и различного снаряжения внутри. На нескольких деревянных полках лежали запасы консервированной провизии и воды, а к стенам были прикреплены старые образцы вооружения, которые ещё использовали порох и зажигательные механизмы. Всю комнату освящала одиноко болтавшаяся с крайне низкого потолка лампочка, к которой, как к магниту, то и дело подлетали живучие и растолстевшие моли.

Помимо них, в комнате прямо на полу сидело двое других мужчин, один из которых был, судя по внешнему виду крайне молод, а возраст второго, видимо, приближался уже к четвёртому десятку. Увидев Марка, они тут же поднялись с земли и обратили свои изумлённые взгляды на его тучную фигуру.

– Париж? – энергичным голосом спросил у Марка старший смуглый мужчина с короткими чёрными волосами и такими же тёмными глазами, чьё строгое лицо было полностью покрыто различными татуировками, а из губ, ушей, ноздрей и бровей торчал сверкающий металлический пирсинг.

– Да, а ты? – ответил Марк, рассматривая необычные узоры на лице собеседника.

– Милан. Меня зовут Бруно. – он собрался пожать собеседнику руку, как вдруг бородатый проводник с недовольным лицом прервал их и уверенно встал перед всей троицей.

– У нас нет времени на разговоры. Мой источник лично встретил Исполнителя Совета несколько часов назад, когда тот направлялся к границе ОЕС. Мы сильно отстаём. – он достал из кармана сигарету и тут же закурил её. – Познакомиться успеем в процессе. Сейчас нас ждёт небольшая телега, на которой мы доберёмся до Праги. После неё – Варшава и дальше прямая дорога на Москву.

Продолжая курить, он принялся раздавать каждому из экспедиторов личный защитный костюм старого образца с довольно побитыми шлемами и местами рваными перчатками. Помимо этого, каждому он выдал и личный автомат с бронебойными патронами.

– Стоп, но ведь такие пушки не возьмут Заменителей! Для чего нам этот хлам? – резонно возмутился Бруно.

– А с чего ты взял, что стрелять придётся по Заменителям? – сморщив своё злое лицо ответил ему старик.

Марк обратил внимание на тихого молодого человека, который не произносил ни слова и лишь тщательно чистил всё своё обмундирование.

– А ты сам откуда? – прервав его молчание спросил Марк.

– Мюнхен. – своим звонким голосом произнёс парень. У него были средней длины золотые волосы и словно бездонные ярко-голубые глаза, которыми он смотрел одновременно в никуда и прямо в самую душу. – Меня зовут Генрих.

– Марк. – когда он сжал руку юноши, то почувствовал на себе небывалый холод, который редко может вызвать обычный человек.

Старик открыл перед ними лаз в полу, прямо под которым стояла ржавая тачка. Он затушил сигарету прямо об своё запястье и бросил окурок в один из углов комнаты.

– Как только закончите – прыгайте внутрь. С Богом. – проговорил он и сиганул прямо в подземный проход.

Испуганно переглянувшись, вся троица, закончив со сборами, последовала за своим лидером. Будучи последним – Марк закрыл за собой лаз и погрузился в ещё большую темноту, чем он видел прежде.

Приграничье

21:21:05

23.09.50

5 Дней до конца миссии

Двери пропускного пункта закрылись за его спиной. Позади были огромные стены с кучей сеток и колючей проволоки, над его головой – роились стальные охотники в поисках жертвы, а перед его глазами открывался незабываемый вид на огромную пустошь, которая когда-то носила гордое название «Восточная Империя».

Юхани завёл свой мотоцикл и, сев на него верхом, двинулся в путь.

По обе стороны от дороги были вырыты довольно глубокие рвы, в каждом из которых омерзительной кучей лежали трупы людей. Судя по их одежде – многие были беженцами из ОЕС и пытались пробраться на территорию Империи, однако, как не трудно догадаться, их попытки не увенчались успехом. Ещё не успевшие разложиться лица некоторых трупов застыли в ужасающей гримасе страха и безнадёжности.

«Зачем они только пытались сюда пробраться? Любой дурак знает, что после бомбардировок на поверхности не осталось и живого места. Разве что… Банальная безысходность, от которой даже такая смерть будет лучше ежедневной жизни в пределах ОЕС и тем более на Цифровой Земле…»

Трупов было настолько много, что в голову Юхани тут же начали приходить самые пугающие картины. Безрассудные толпы людей бегут от войны в обитель технологического прогресса человечества – ОЕС, но вместо распростёртых объятий встречают на границе бесчувственных роботов убийц, которые хладнокровно расстреливают всех приближающихся.

«Да уж… Такой судьбы и врагу не пожелаешь…» – подумал юноша и решил всё же сосредоточиться на проезжей части.

Стоило ему отъехать на несколько десятков километров от границы, как от автомобильной дороги осталось одно название. На всём её протяжении было множество кратеров и воронок от прилётов, брошенных гражданских и военных автомобилей и, снова, горы разлагающихся под лучами луны тел.

«Как интересно выглядят их машины… Я видел такие прежде в книгах по истории и прикладной механике, однако вживую – никогда… Судя по всему они предназначались больше для гражданских транспортировок, по сравнению с нынешними у них очень низкий потолок, узкие сиденья… Да и вообще, я даже отсюда вижу в салоне столько ненужного хлама… Какие-то магнитолы, подстаканники, подушки… К чему это всё?»

Он проехал ещё немного дальше, как наткнулся на лежавший посередине дороги подбитый танк со множеством эмблем армии Восточной Империи в виде гордого трёхглавого орла. Юхани поднялся со своего байка и внимательно осмотрел этот военный трофей.

«Изображения трёхглавого орла, какие-то надписи на латинице и кириллице… Этот танк выглядит конечно до жути архаично… Никакой защиты от дронов, медленные гусеницы, слишком перегруженный корпус… Неудивительно, что Восточная Империя проигрывала по всем наземным фронтам… Однако стоит отдать им должное – с таким вооружением продержаться настолько долго ещё нужно уметь.»

Вдалеке от дороги виднелись силуэты бывших населённых пунктов. На месте прежних жилых домов теперь были лишь груды пепла, а подбитая военная техника была разбросана по всей территории пустошей. Только сейчас Юхани обратил внимание на одну примечательную вещь – техника была повёрнута так, словно она ехала не в сторону ОЕС, а наоборот, возвращалась обратно в Империю. Но учитывая прошедшее время с конца конфликта и состояние вооружения – он решил не придавать этому факту особого значения.

Поняв, что дальше проехать на байке он не сможет, Юхани спешился и, взяв свой транспорт под руку, продолжил свою дорогу.

«Близится ночь… В темноте будет весьма опасно передвигаться по таким дорогам на мотоцикле, а пешком даже не по себе… Думаю имеет смысл подыскать где-нибудь место для небольшого привала, времени у меня всё равно вагон…»

Неподалёку от остатков дороги как раз виднелись руины некогда населённого пункта. Судя по двухэтажным деревянным и кирпичным основаниям разрушенных домов – прежде это было село или деревня, где жило достаточно небольшое количество человек.

Рядом с каждым домом остатками сгнивших заборов были ограждены участки, на поверхности которых был разбросан различный мусор. Остатки от теплиц, огородных инструментов, сломанные вёдра и воронки от снарядов теперь заполняли собой чьи-то некогда прекрасные сады и огороды.

Юхани прошёл вглубь села и принялся осматривать эту местность на предмет любого места, где он сможет передохнуть до рассвета.

Только подойдя ближе к домам, он увидел то, на что уже успел насмотреться с момента пересечения границы – разлагающиеся тела людей.

Несколько солдат армии Восточной Империи лежали прямо у одного из подбитых БМП. Их лица уже разложились, однако по их форме всё ещё можно было увидеть их звания, а по значкам и украшениям на их снаряжении – понять, что за человек перед тобой.

Один из погибших лежал в обнимку со своей старенькой винтовкой, на которой брелоком была прикреплена фотография молодой пары. Возлюбленные в свадебных костюмах счастливо улыбались с фото, а взгляд жениха был полон жизнерадостности и веры в лучшее завтра. На самом краю фотографии аккуратным почерком была сделана надпись: «Дождусь!».

Другой военный, на чьих погонах была одна гордая звезда, лежал прямо у дверей БМП, рукой держась за присоединённую к автомобилю рацию. Его рот был приоткрыт в попытке произнести хоть слово, а вторая рука уверенно держалась за живот, в область которого, по-видимому, ему и нанесли смертельное ранение. Подсумок на поясе этого военного был приоткрыт и, подойдя ближе, Юхани снял его с трупа, чтобы внимательно осмотреть всё содержимое.

Внутри, помимо распавшихся в пыль медикаментов, была маленькая записная книжка с пожелтевшими и местами окровавленными страницами.

Юхани одну за другой принялся перелистывать страницы, сканером-переводчиком своего шлема стараясь прочесть написанный от руки текст:

«07.01.2072

Рождество Христово! Светлый и прекрасный праздник! Наш старшина прекрасно знает, что все в нашем полку очень верующие ребята, а потому не обделил никого из нас ни поздравлением, ни подарком.

Мне досталось именно то, о чём я так давно просил ребят с гражданки – записная книга! Не просто там блокнотик хлипкий, который после первого прилёта развалится, а именно к-н-и-г-а!

Последнее время всё идёт довольно гладко. Эти металлические уроды из Европы не в силах оказать нам нормального сопротивления, а потому мы уже совсем скоро выйдем к границе с Финляндией, и наши финские братья вернутся в родную гавань! Лишь бы так и было.

Слава Богу и слава Империи!»

«26.02.2072

С этими железками что-то не то… Стали умнее как будто бы. Жучат каждое наше передвижение, на ноль вообще попасть нереально. Командование думает, как с этим разобраться, но пока безуспешно…

Вчера пришло письмо от сестрёнки из Рязани. Пишет, что у неё и мамы всё хорошо. На Южном фронте наши уверенно давят этих тварей, а потому обстрелы хоть и бывают, но довольно редко.

Надеюсь, мы тоже скоро прорвём их оборону, а то погода в этих местах просто отвратительная…»

Текст на следующих нескольких страницах был совсем стёрт и поэтому Юхани пришлось их пропустить.

«03.03.2073

Сегодня день рождения сестры! Я ещё две недели назад отправил ей посылку с подарком, но видимо из-за этих дронов она так и дошла…Ну да ничего, главное, что все живы.

Этих роботов словно стало ещё больше, и они прут на нас со всех сторон. Вчера Генштаб сказал нам бросить Выборг и двигаться ближе к центру. Помню, как когда мы отступали – жгло в сердце. Жгло и кололо, что оставляю родную Землю врагу. Что сдаю без боя то, за что воевали мои предки. Но выбора нет. Видимо это наш единственный путь.»

«09.10.2075

Ничего не писал столько времени… Почти нет на это сил. Обстрелы идут каждый день, из блиндажа даже голову не высунешь. Письма с гражданки не приходят уже больше полугода. Что там мама? Что там сестра?

Говорят, что на других направлениях дела не лучше… Но нужно держаться. Обещали подвезти провизию и больше боеприпасов. Ребята молятся каждый день и надеются, что поток этих жестянок на ЛБС прекратиться… Но в это тяжело верить. Очень тяжело.»

«11.04.2076

Камраду пришло письмо от бабушки из Рязани. Говорят, по ним прилетело очень сильно. Половина города в руинах, некому проводить эвакуацию… Лишь бы сестра была жива. Я здесь только ради неё и её будущего… У меня с тем, что я здесь видел, с тем, что я здесь успел потерять – счастливого будущего уже быть не может.»

«16.06.2077

Пришло письмо из дома.

Пишет мама. Из-за постоянных обстрелов пришлось уехать в Москву.

Сестры больше нет.»

Следующие страницы были вырваны, а те, что оставались в блокноте – запачканы кровью и грязью. Лишь на двух последних были записи, которые можно было хоть как-то разобрать.

«31.12.2098

Мы вернули себе Выборг и почти подошли к границе с ОЕС. Но какой ценой? Десятки тысяч парней погибли у меня на глазах… Я лично видел их умирающие лица, слышал их последние слова…

Мне дали майора, но ничего, кроме опустошения я не испытываю. Что будет даже если мы выиграем? Куда я вернусь? Кто меня ждёт?

Руководство говорит, что готовит масштабное оружие, которое перевернёт ход войны… Остаётся только надеяться…

С новым годом…»

«25.05.2099

Не уверен, что смогу написать сюда что-то ещё.

Оружие сработало не так, как наши хотели. Наши подразделения остались почти без связи друг с другом, а ОЕС вместо наземных операций приняло решение засыпать нас атомным и ядерным оружием.

Каждый день по радио я слышу о том, что с лица Земли был стёрт очередной горячо мною любимый город. Вологда, Казань, Севастополь, Донецк… Страшно представить.

Нас в полку осталось только двое. Говорят, что у Москвы есть последний план победы и скоро по радио нам о нём сообщат. Не знаю, насколько сильно я в это верю…

Думаю, что скоро увижусь с тобой, моя любимая младшая сестрёнка.»

Юхани закрыл записную книгу и молча убрал её обратно в подсумок. В моменте на его обычно бесчувственном лице проявилась ужасная тоска. Он посмотрел в пустые глазницы погибшего солдата и тяжело вздохнул. Нужно было идти дальше.

Помимо тел солдат вокруг было и множество разбитых корпусов Заменителей. Если военные Империи были вооружены обыкновенными автоматами ещё российского образца, то вот Заменителей снарядили по последнему слову техники. Однако это не помогло им победить на земле. Некоторые их них пали от удара топором прямо в их блок с ЦР, а другие – от множественных повреждений в ходе безостановочной атаки противника. Многие из солдат Востока пробыли на войне большую часть своей жизни, а потому – не жалели противника и всегда шли в своих действиях до конца. Возможно, именно это помогло всей Империи продержаться так долго в столь неравной войне.

«Последний план победы? И, судя по всему, это уже после того, как командование Империи устроило полный блэкаут… Никогда не знал о том, что у них была ещё какая-то попытка победить буквально за год до окончания войны… О чём он мог говорить?»

Пройдя дальше по селу, Юхани заметил, что один из домов, находящийся перед разрушенным голубятником, был целее всех остальных, скорее всего из-за его удалённости от кратеров всех прилётов. Юноша незамедлительно последовал к этому сооружению и прошёл внутрь.

От внутреннего убранства практически ничего не осталось. Обрывки разноцветных обоев свисали с полуразрушенных стен, а сгнивший паркет так и скрипел под каждым шагом Исполнителя. В доме было несколько комнат, из которых лучше всего сохранилась гостиная с несколькими платяными шкафами и полусгоревшим ковром на стене.

Внутри шкафов Юхани обнаружил несколько ещё «живых» книг, которые он тут же убрал в свой рюкзак. В один момент пол под его ногами скрипнул так сильно, что к юноше пришло осознание того, что под этой комнатой есть что-то ещё.

Встав на корточки, он принялся рыскать в полу, пока наконец-то не нашёл едва заметную ручку, открывающую лаз в погреб. Недолго думав, Юхани спустился в небольшой подвал и, включив налобный фонарик на шлеме, принялся осматривать его содержимое.

На полках стояли уже забродившие банки с убранными внутрь овощами, а на полу лежали остатки сгнившей ещё несколько лет назад картошки. Но больше всего Юхани поразило другое. В погребе была установлена небольшая радиостанция с кучей журналов и записей рядом с ней. Покопавшись в них, ему удалось найти много интересного.

«Видимо они спрятали эту станцию, потому что она предназначалась для переговоров не между отделениями Империи, а между Империей и субъектами ОЕС… Здесь есть записи переговоров с Германией, Францией… Но больше всего отсюда общались именно с Финляндией…»

Юхани открыл записи переговоров и принялся их тщательно изучать.

«Запись первая. 14.02.2099

– Приём, как слышно?

–Слышно хорошо, приём.

–Заменители реально больше не будут наступать? Оружие сработало?

–И да, и нет. Я вчера разговаривала с ребятами из армии, и они говорят, что Верховный Совет принял решение просто стереть Империю в порошок. Ядерные боеголовки уже наготове и скоро начнутся обстрелы. Мне жаль.

–Вот как. Выходит, недолго мне осталось… Что думаешь делать после того, как нас уничтожат?

–Читал про цифровое бессмертие? Инженеры ОЕС сейчас вовсю говорят о том, что за этим будущее. Все наши воспоминания и разумы перенесут в цифровой мир и там будем жить вечно. Не то, чтобы я этого хочу, но какой выбор? Реальность и так хуже некуда.