Искра души

Это было неудачное утешение, но король бы оценил. Принцесса тоже судя по тому, как в уголке её губ дрогнула улыбка.

Каролина за веером всё ещё подрагивала от сдерживаемого смеха. Леона старательно делала вид, что сосредоточена на собственных руках, на веере, на рюшке на чём угодно, только не на мне.

— Она, — прошептал Рейвен почти беззвучно, чуть дёрнув подбородком в сторону.

— Какая “она”? — одними губами спросил я, не отводя взгляда от принцессы, которая как раз рассказывала о тренировках шинарийских войск, тщательно подбирая слова, для дракона из Идира всё должно звучать одновременно гордо и нейтрально.

— Не принцесса, — так же без звука, но с лёгким движением брови. Навык говорить телом то, что нельзя голосом. — Не шутливая, а вторая.

Леона.

Пожиратель под рёбрами отреагировал сразу. Не бешеным рывком, нет. Скорее, резким, жёстким нажимом, как если бы кто-то изнутри упёрся ладонями в мои рёбра, проверяя, насколько они крепко сдерживают то, что там сидит.

Я не позволил себе ни малейшего движения. Только чуть глубже вздохнул, подчиняя этому вдоху звериное шевеление.

И всё равно, когда я перевёл взгляд, будто просто сместился по линии придворного круга, на неё, мир вокруг на долю секунды стал тише. Не так, как при входе в зал, не глухой колокол тишины, а лёгкое, как выдох, затухание постороннего шума.

Она стояла рядом с принцессой, зная своё место и ненавидя его, это читалось в том, как чуть напряжены плечи, в том, как пальцы на веере готовы в любой момент превратить его в оружие. В глазах у неё ещё искрился смех, выданный Каролиной, и поверх смеха, свежий румянец.

Смех и румянец, поверх чего-то ещё. Чего-то, что не видели они, но чувствовали мы.

Запах, который Рейвен описывал как “старые вещи и чудеса”, теперь был и у меня под кожей. Не носом, я не был ищейкой, но другим, более неприятным шестым чувством. Там, где своя душа встречалась с чужим монстром.

«Вот ты где,» — подумал я.

Мост.

Никакого света вокруг неё не было. Никаких бабочек, никакого сияния над головой. Обычная фрейлина. Человеческая. Молодая. В неправильном корсете, с неправильной, слишком живой мимикой, с неправильным, по меркам двора, огнём в глазах.

И именно это меня разозлило сильнее всего.

Мир мог выбрать кого угодно. Мудрого старшего, закалённого в боях капитана, учёного жреца, монаха в горах, ребёнка-пророка в храме. Кого угодно, кто хотя бы примерно понимал, что делает.

Но нет же.

Он выбрал придворную девчонку, которая сегодня уже била людей по лицу из-за бабочки.

— Не смей реветь на неё, — сквозь зубы пробормотал Рейвен, едва заметно толкнув меня локтем в бок. — Ты сейчас смотришь, как на жертву.

— Она и есть жертва, — так же тихо ответил я.

— Пока она просто фрейлина, — вмешалась Айза. — И если ты сейчас будешь на неё пялиться, как на Разлом, придётся вытаскивать тебя не из библиотеки, а из шинарийской тюрьмы.

Отрезала и этим спасла ситуацию, я отвёл взгляд, прежде чем моя злость пробралась на лицо.

— Ваша светлость, — принцесса завершала фразу о тренировках, — если вы хотите убедиться сами, — она улыбнулась так, что половина зала, наверное, решила, что она говорит о танцах, — мы будем рады показать вам наш плац утром.

— Я с радостью посмотрю, — кивнул я. — Люблю видеть, как люди готовятся к тому, чего сами себе не признают.

Она чуть сузила глаза, оценка, понимание, вызов и повернулась к фрэйлине:

— Леона, напомни мне отправить приказ в казармы. Чтобы завтра всё было… достойно нашего гостя.

— Конечно, Ваше Высочество, — откликнулась та.

Голос у неё был не “придворный”, без этой сладости, которой здесь обычно покрывают слова, как глазурью. Тонкий, ровный, живой. С лёгкой хрипотцой на последних звуках, как у человека, который иногда разговаривает громче, чем здесь принято.

Пожиратель тихо заскрипел внутри, и я почувствовал, как в груди поднимается та самая опасная смесь раздражение, злость и… что-то ещё. То, что я себе запрещал.

Не из-за неё.

Из-за себя.

— Пойдём, — тихо сказал я остальным. — Нам нужно дать им время поговорить о том, как мы здесь всё испортили одним своим появлением.

— Ты ничего ещё не испортил, — возразила Айза. — Ты только вошёл.

— Дай ему час, — мрачно хмыкнул Рейвен. — Он наверстает.

Я развернулся, отступая на шаг, сохраняя все приличия и поклоны, но позволив себе ещё один короткий взгляд через плечо.

Каролина всё ещё хихикала за веером, что-то быстро шепча Леоне. Леона уже пришла в себя, но румянец пока держался. Она не смотрела в мою сторону так старательно, что это само по себе было почти взглядом.

Съесть, значит.

Очень удачно они меня для себя сформулировали.

Что ж.

Если всё пойдёт так, как ведут нити, мне действительно придётся сделать что-то похожее. Только не с её телом, как им мерещится, а с тем, что внутри. С её даром. С её душой.

Вопрос был один, смогу ли я при этом не позволить Пожирателю сделать то же самое со мной.

Глава 4. Давиан

Утро в Шинарии пахло вылизанным камнем, потом и пафосом. Плац лежал под крепостной стеной, как вырубленный из самой горы, правильный прямоугольник, плитка к плитке, ни единой выбоины, ни единого пятна грязи. Я видел поля, пропитанные кровью, видел, как земля превращается в месиво из мяса, песка и пепла. Здесь земля была чистой, я бы даже сказал омерзительно чистой для места, где якобы готовятся к войне.

Нас поставили на возвышении, для удобства обзора и чтобы все видели, кто сегодня главный гость.

Принцесса Арианна по центру, как и положено. Чуть позади королевская стража. С одной стороны от неё несколько офицеров в парадных мундирах. С другой фрейлины.

Я впервые видел их при дневном свете.

Каролина выглядела так, будто её только что вынули из шкатулки: светлое платье, локоны, которые даже ветер, похоже, боялся растрепать. Леона в молочном платье, с позолоченым поясом на талии и браслетами на руках, практичный, но всё равно придворно-нарядном. Волосы собраны, лицо без ночных огней, но от этого не тусклее. Днём было виднее, как упрямо у неё сжат подбородок, когда она думает, что никто не смотрит.

— Впечатляет? — тихо спросила Айза, глядя вниз.

— Впечатляет то, сколько времени они тратят на ровные линии, — ответил я лениво.

Линии были, этого у них не отнять. Ряды солдат на плацу стояли так, что между ними можно было измерять расстояние не шагами, а единицами шинарийской гордости. Щиты отливают в свете солнца, копья как лес, поставленный под прямым углом, лица одинаково сосредоточенные.

— Отряд гвардии, первая линия, — негромко объяснял кто-то из капитанов, явно для принцессы и для нас. — Вторая боевые маги. Позади резерв.

Боевых магов я тоже видел. Мужчины в тех же мундирах, только со знаками школы на рукавах. На их руках и шее поблёскивали плетения защитных амулетов, в воздухе вокруг них чувствовалась легкая, уже знакомая горечь магии.

— Готовы? — голос Никола разрезал утренний воздух.

Он стоял впереди строя, как выточенный из того же камня, что и стены. Капитан Шинарии, каждая складка мундирa по уставу, каждый жест по лекалу. Рядом с ним младший брат, лейтенант, моложе, с ещё не до конца отточенной жесткостью, но с теми же чертами лица. Родство читалось даже отсюда.

— По вашему приказу, — ответил один из капитанов.

Я привык к другим голосам на плацу. Там, где каждую команду дают, зная, что от неё зависят не только строевые показатели, но и то, кто доживёт до вечера. Здесь голоса были звонкими, чёткими. Красивыми.

Для показа идеально.

— Отряд, встать в боевой порядок! — скомандовал Никола.

Движение было синхронным, отработанным до автоматизма. Щиты поднялись, копья опустились, ряды перестроились, как если бы кто-то переставил фигурки на доске одним движением рук.

Где-то сбоку я услышал лёгкий, сдерживаемый смешок.

— Он всегда так кричит? — шепнула Каролина. — Даже за завтраком?

— Громче, — ответила Леона, прикрывая рот ладонью. — За столом ещё мама.

Прекрасно. Шинарийская семейная жизнь, обсуждаемая на фоне парада.

Я не повернул головы, но слышал их слишком хорошо и это раздражало больше, чем строевые выкрутасы.

— Держите лицо, — вполголоса одёрнула их принцесса. — Он же вас слышит.

Она имела в виду брата.

Я слышал тоже.

Никола, к счастью, был занят делом и, возможно, не уловил их тон. Или сделал вид, что не уловил, в любом случае, он продолжил:

— Маги вперёд!

Несколько мужчин шагнули из строя. Один поднял руку, и воздух над плацем чуть сгустился.

Огонь.

Нет, не тот огонь, к которому привык я. Не живой, драконий, не тот, что рвётся из груди, обжигая каждую клетку. Шинарийский огонь был… правильным и собранным. Струи пламени, выстроенные в аккуратные дуги, почти одинаковые по высоте, выжгли по камню ровные тёмные полосы.

— Демонстрация линии огневого прикрытия, — пояснил один из капитанов. — Без цели, чтобы не тревожить ваших людей.

Я смотрел и думал о том, как эти ровные дуги будут выглядеть, когда по ним побегут настоящие твари из Разлома, неровные, быстрые, с чужой логикой. Как линия огня сорвётся, как маги начнут ошибаться, как щиты дрогнут.

— Дисциплина у них безупречная, — заметила Айза.

Она говорила искренне, в ней до сих пор жил шинарийский офицер.

— Для парада да, — ответил я. — Для Разлома посмотрим.

Рейвен стоял чуть позади, делая вид, что его интересуют только движения стройных рядов. Я знал, что он не перестаёт тихо втягивать воздух.

— Скажи мне, что ты здесь хотя бы немного впечатлён, — прошептала принцесса так, чтобы услышали только её ближайшие и мы. — Иначе мой кузен будет рыдать в подушку месяц.

— Ваш кузен не выглядит человеком, который рыдает, — сухо заметил я.

— Правильно, — вздохнула она. — Он будет стоять у окна и смотреть на плац, пока все не обратят внимание.

Каролина хихикнула опять, Леона судорожно прикусила губу, будто пыталась удержать смех силой.

Я чувствовал, как она меня раздражает.

Не лично её смех, её веер, её румянец. Весь этот лёгкий дворцовый шум, который, казалось, был вырезан из другой реальности и теперь прилеплен поверх разговоров о войне и о Разломе, как яркая наклейка на карту боевых действий.

— Ты смотришь так, будто хочешь сжечь им плац, — тихо сказала Айза.

— Я смотрю так, будто хочу увидеть, что они умеют, кроме того, чтобы красиво поворачивать головы, — ответил я.

Никола тем временем отдавал следующую команду.

Отряд шагнул вперёд. Щиты поднялись чуть выше, копья наклонились. Маги за их спинами повторили жесты, и на мгновение над первой линией вспыхнул полупрозрачный барьер защитный купол, идеально гладкий, как стекло.

— Щиты и магическая защита совмещены, — с гордостью пояснил один из капитанов. — Мы тренировались на атаках по образцу ваших.

— По образцу наших? — переспросил я, поднимая лениво бровь.

— Ваши… налёты, — капитан чуть замялся, но всё-таки продолжил, — учли в тактике.

Неплохо, что они признают, хоть и не вслух, что мы для них главный учебник по бедствиям.

На плацу зажглись новые залпы огня, в этот раз ударив по барьеру. Пламя скользнуло по прозрачной поверхности, как вода по маслу, и только по краю, к верхней границе, чуть дрогнула тонкая линия там, где магу не хватило концентрации.

— Третий слева, — сухо бросила Айза. — Провалил.

Капитан кивнул, запомнив. Никола, не поворачиваясь, отдал ещё одну команду, и строй перестроился чётко, быстро, но всё равно… показательно.

— Это выпендрёж, — негромко сказал Рейвен, впервые за утро выказав не только нюх, но и мнение.

— Обоснуй, — бросил я.

— Они всё делают так, чтобы это выглядело красиво, — пожал он плечами. — Даже огонь у них ложится по линии.

— Тебе не нравится, когда всё по линии?

— Мне не нравится, когда забывают, что монстрам плевать на угол наклона копья, — ответил он. — Им важна только скорость. И запах.

Он снова втянул воздух, на этот раз глубже, и я почувствовал, как внутри у него напряглось всё сразу.

— Ну? — спросил я.

— Тут она есть, — сказал он. — Но не стоит в строю.

Его взгляд скользнул в сторону, мимо плаца, к ряду, где стояли придворные.

Фрейлины продолжали играть свою роль, послушные, внимательные, едва заметно переминаются с ноги на ногу, когда стоять слишком долго. Каролина что-то тихо рассказывала, Леона слушала, чуть наклонившись к ней. Носы у обoих были припорошены утренним светом, волосы аккуратно уложены, платье безупречно выглажено.

— Там, — почти беззвучно сказал Рейвен.

Я сжал зубы. Конечно, там. Почему бы нет.

— Леди Леона, вам не скучно? — неожиданно спросила принцесса вслух, заметив, как одна из своих тянется мышцами, чтобы разогнать затёкшую спину.

— Ни капли, Ваше Высочество, — Леона выпрямилась так быстро, что позвоночник, наверное, треснул где-то внутри. — Смотреть на строй шинарийской армии бесконечное удовольствие.

Тон у неё был идеально вежливый, как и слова тоже. Только глаза блеснули так, что я очень точно понял, это было не удовольствие, а вынужденная пытка. Каролина прыснула. Арианна вздохнула, но улыбнулась.

— Ты можешь хотя бы попытаться соврать так, чтобы я в это поверила, — сказала принцесса.

— Я пыталась, — прошептала Леона. — У меня плохо получается.

Я поймал себя на том, что слушаю их, а не смотрю вниз. Это раздражало.

Ещё больше раздражало то, что Пожиратель реагировал на её голос, как на лёгкий толчок изнутри, не сильный, но настойчивый.

— Если тебе так скучно, — продолжила Арианна, — я попрошу брата устроить что-нибудь… более зрелищное. — Она обернулась к Никола, — Капитан Брайтскил, может, Вы покажете нашим гостям что-то из ближнего боя? Не только огонь по камню?

Никола перевёл на неё взгляд, потом на меня. Вопрос в глазах был простой: вы правда хотите, чтобы я устраивал цирк при драконе?

— Один из ваших капитанов против одного из наших гостей? — предложила королева, заглянув в зал из тени. — Без магии. Только сталь.

Плац оживился и солдаты, до этого державшиеся на отточенной дистанции, вдруг, не теряя строя, начали смотреть внимательнее. Офицеры обменялись взглядами, кто-то с интересом, кто-то с осторожностью.

— Рейвен, — тихо сказала Айза, — тебе предоставили шанс выпендриться.

— Я? — он изобразил искреннее недоумение. — Почему не наследник?

— Потому что если наследник случайно сломает им капитана пополам, библиотеку нам уже не откроют, — мрачно сказал я. — А тебя им, возможно, будет не так жалко.

— Приятно знать своё место в мире, — вздохнул он.

Глаза у него, впрочем, уже светились. Он любил такие игры. И я… любил смотреть, как он их играет.

Каролина захлопала в ладоши, забыв на секунду о веере.

— О, сейчас будет интересно, — прошептала она. — Леона, смотри. Если этот драконский спутник выиграет, я поставлю на него половину своих лент на следующем балу.

— Ты ставишь ленты? — охнула Леона.

— А ты ставишь ладони. Вчера на чужие щеки. — напомнила Каролина, Леона покраснела.

Я решил, что если они не перестанут хихикать, я действительно сожгу им хотя бы один ковёр. Для профилактики.

— Иди, — сказал я Рейвену. — Только не убей никого, кто им дорог.

— Я постараюсь. — Он хмыкнул и шагнул вперёд, вниз, на плац туда, где белый камень уже ждал крови, даже если всем казалось, что это просто показательное выступление.

Рейвен спрыгнул на плац так легко, будто это была не вылизанная шинарийская площадка, а привычная лесная тропа. Камень под его сапогами звякнул, маги чуть напряглись, солдаты вытянулись ещё ровнее.

— Капитан с форпоста Южного перевала, — ровным голосом объявил Никола. — Капитан Ронн Фарель.

Из строя вышел мужчина лет сорока по человеческим меркам. Плечистый, жилистый, с тем самым лицом, которое не запоминают придворные дамы, но прекрасно помнит любой солдат, человек, который отдаёт приказы так, что спорить не хочется. Шрам через бровь, крепкий подбородок, руки не “изящные”, а те, что привыкли к мечу и к дождю.

Он поклонился принцессе, чуть короче королю, ещё короче мне. И уже совсем формально Рейвену.

— Без магии, — напомнил Никола, глядя уже на нас. — Только сталь.

— Мне этого достаточно, — лениво отозвался Рейвен.

Он снял плащ, перекинул его через руку ближайшему солдату, вынул меч. Не парадный свой. Сталь была не такой отполированной, как у шинарийцев, зато живая. Вещь, которая знает вкус крови.

«Отлично,»— подумал я. —« Они решили показать нам, чему их учат. А мы покажем им, чему нас рождают.»

— Начали, — коротко бросил Никола.

Капитан атаковал первым. Правильно, лучше не ждать, пока чужой зверь сам решит, откуда рвануть. Он шёл прямой, чистой шинарийской манерой шаг, удар, проверка защиты, серия пояса–плечо–шея, всё по схеме, отработанной сотни раз.

Рейвен отступал, не торопясь. Он двигался так, как всегда вроде бы вяло, вроде бы с ленцой, но каждый шаг ложился туда, где не было стали. Меч его вспыхивал короткими, экономными отбоями, и угроза в нём была не в силе удара, а в том, как легко он оставлял себе простор для следующего.

Солдаты на плацу затаили дыхание. Офицеры тоже. Фрейлины наверху наклонились вперёд. Я чувствовал на затылке их взгляды, особенно Каролины, которой это зрелище, кажется, нравилось слишком сильно, и Леоны, которая пыталась смотреть спокойно, но пальцы у неё сжали веер так, что перья чуть прогнулись.

Клинки вспыхивали на солнце. Сталь шинарийца звенела ровно, предсказуемо, как марш, сталь Рейвена коротко, хищно, как смех в неподходящее время.

— Он играет, — тихо сказала Айза, хорошо видя технику. — Мог уже дважды зайти ему под локоть.

— Это показательное, — отозвался я. — Если он вырвет ему глотку за первые десять ударов, на нас обидятся.

— На нас и так обидятся, — пробормотал Рейвен, ловя очередное движение капитана. — Хоть повеселимся. — Он сказал это вполголоса, но я услышал.

Капитан усиливал натиск, серию за серией, шаг за шагом. Щепки камня отлетали от подошв, металл в воздухе пахнул горячим. Толпа наверху начала шептаться, кто-то ставил мысленные ставки, кто-то пытался угадать, когда “дикарь из Идира” сломается под шинарийской школой.

Рейвен не ломался, он изучал.

Я видел этот взгляд у него много раз, чуть прищур, лёгкая улыбка, тело качается как будто в такт чужому дыханию. Он позволял капитану верить, что тот ведёт, а сам измерял угол каждого удара, силу в каждом шаге, привычку защищать левый бок чуть быстрее, чем правый.

— Сейчас, — сказал я тихо.

И действительно, капитан сделал то, что делают многие, кто привык сражаться с равными, но не с теми, кто любит грязь. Он повторил один и тот же заход, только на полшага шире, чем в прошлый раз. Рейвен будто бы встретил его в стандартный блок… и в последний момент ушёл не назад, а внутрь, под удар.

Меч шинарийца прошёл над его плечом, задев ткань. Меч Рейвена лёгким, почти ни к чему не обязывающим движением скользнул вниз.

Это должен был быть красивый, учебный порез по бедру, щадящий. Уже достаточно болезненный, чтобы остановить поединок, но не смертельный.

Только вот он был дракон. Даже если кровь в Рейвене не такой древности, как во мне, сила в мускулах у него всё равно другая. Он всегда забывал, что человеческое тело хрупкая вещь.

Сталь вошла чуть глубже. Чуть ближе к внутренней стороне бедра, чем он рассчитывал. Чуть выше.

Звук был тихий, почти никакой. Не хруст, не треск, скорее, влажный шорох, который я слишком хорошо знал.

Капитан дёрнулся, попытался сделать ещё шаг вперёд и вдруг… просел.

На белый камень брызнула кровь.

Не тонкой, аккуратной струйкой, широкой, яркой дугой, которая разорвала чистоту плаца, как клякса чернил идеально ровно выведённый текст.

— Чёрт, — выдохнула Айза.

— Рейвен, — рявкнул я, уже зная, что поздно.

Он уже понял. В глазах у него мелькнула та редкая вещь, которую я не любил в нём видеть, чистый ужас от собственной ошибки. Он отступил на шаг, тут же бросая меч в сторону и подхватывая капитана под плечи.

Ронн Фарель уронил оружие. Звук стали о камень прозвенел как последний колокол.

На белом плацу под ним расползалось алая лужа. Быстро, слишком быстро.

— Хилера! — кто-то заорал сверху, и этот крик перекрыл всё.

Стражники рванулись вперёд, солдаты в строю качнулись, но не двинулись привычка держать линию сильнее инстинкта. Лейтенант Брайтскил побелел, Никола шагнул вперёд, но остановился на полпути, словно пробуя удержать мир в этом одном шаге.

Пожиратель внутри меня взвыл.

Это был не звук ощущение. Низкий, дрожащий, полный восторга рык, который прокатился по внутренней стороне груди так, что я едва не зашипел вслух. Кровь на камне пахла для него, как для живого зверя жареное мясо. Смерть, близкая, быстрая, настоящая, та, что не успела ещё остыть.

Сядь. Дай. Позволь, — не словами, а чистым голодом.

Я сжал зубы так, что челюсть хрустнула.

— Не смей, — прошептал.

Мир на секунду превратился в хаос и крики. Кто-то уже спрыгнул на плац, кто-то тащил сумку с травами, маги пытались поставить поле, от этого поля не было толку, когда кровь уже уходила наружу.

Капитан дёрнулся у Рейвена на руках. Воздух поймался у него в горле неровный, рваный вдох. Глаза его подкатились, потом чуть прояснились. Он попытался что-то сказать, но вместо слов вышел хрип и пузырь крови у губ.

— Я… — выдавил он.

И в этот момент всё вокруг снова… провалилось.

Не целиком, не так, как при Разломе, но было ощущение, будто кто-то на миг накрыл плац прозрачным куполом тишины.

Я почувствовал её ещё до того, как увидел.

Леона.

Она сорвалась со своего места так, будто её кто-то толкнул. Принцесса едва успела отпрянуть, Каролина вскрикнула:

— Леона!

Но та уже неслась вниз, к краю возвышения. Юбки путались в ногах, ступени под каблуками были слишком крутыми, и всё равно она добежала. Спрыгнула на плац, сбилась в шаге, чуть не упала, но удержалась, упёрлась рукой в камень. И пошла дальше, прямо через кровь.

Запачкала подол, об этом потом будет истерика их портних. Сейчас нет. Получит от отца, от брата, от всех. Но сейчас это вообще не жило в её голове. Она не знала, что делает.

Я видел по глазам, в них не было ни страха, ни обдуманного решения. Только ужас перед тем, что человек умирает так быстро, что мир не успевает за ним.

— Отойдите! — выкрикнула она, сама испугавшись своего голоса.

Рейвен уже опустил капитана на камень. Кто-то из магов тянулся к ране, кто-то пытался зажать бедро руками, но кровь шла, как вода из прорванного сосуда.

— Что ты делаешь?! — крикнул один из офицеров, когда Леона почти влетела в круг.