Искра души

Я моргнула и его не было.

— Только посмей, — тихо сказала я себе, — ещё раз появиться где-нибудь в радиусе моей руки.

— Если что, — Каролина наклонилась ко мне, всё ещё давясь смехом, — я всегда прикрою тебя: скажу, что ты спасала королевский двор от особо опасных форм жизни.

— Насекомые или шуты? — уточнила я.

— По ситуации, — невинно ответила она.

Глава 3. Давиан

Слишком много глаз, слишком много стали и слишком много людей, которые думают, что понимают, что происходит. Мне нужно было меньше.

— Ваша Темнейшество, — король Айларион повернул ко мне голову, когда парадные приветствия, тосты и первые танцы были уже отбушеваны, — Вы, кажется, говорили о важном деле, ради которого покинули собственные земли?

Он говорил спокойно, но в голосе было то настороженное любопытство, которое я ожидал услышать. Шинария не любит, когда к ним приходят просто так. Особенно драконы. Особенно тёмные.

— Да, — ответил я спокойно. — И если вы позволите, я бы попросил об отдельном разговоре. Только с Вами и её Величеством.

Королева Мираида, тёмноволосая, с холодными, приученными к трону глазами, едва заметно склонила голову. На её лице не дрогнуло ни одной мышцы, в этом смысле она мне почти нравилась.

— Мы ценим прямоту, — сказала она. — И осторожность. Стража, оставьте нас.

Они выбрали малый зал рядом с тронным. Для «закрытых разговоров». Я уже видел подобные комнаты, достаточно светлые, чтобы никто не мог сказать, что здесь прячут заговоры, и достаточно пустые, чтобы каждый шорох был слышен. Стены в картах, старых знамёнах, над которыми время не властно по приказу. Большой стол, на котором можно обсуждать судьбы армии или мира.

Мы вошли втроём: я, Айза и Рейвен. Остальные остались снаружи. Я чувствовал взгляд сестры у себя в спине, слишком прямой, слишком внимательный. Рейвен, напротив, выглядел расслабленным, но я знал, всё, что можно услышать и унюхать в этой комнате, он услышит и учует.

— Слушаем Вас, наследник Таррок, — сказал король, когда дверь за нами закрылась. — Легенды редко рассказывают о том, что представители Идира приходят просить помощи. Чаще наоборот.

«Легенды мало что знают обо мне», — хотел ответить я.

Сказал конечно же другое.

— Если бы я пришёл с тем, что вы можете дать мне, но не себе, — это была бы просьба о помощи, — произнёс я. — Я пришёл с тем, что может быть выгодно нам обоим.

— Начало многообещающее, — Мираида слегка повела бровью. — Где же наша выгода?

Я позволил себе короткий вдох, собирая слова так же тщательно, как собирают отряд перед боем. Лишних быть не должно.

— Разлом, — произнёс я.

Тишина в комнате изменилась, не стала гуще, стала иной, как вода, в которой вдруг подняли со дна что-то тяжёлое.

Айларион не дёрнулся, но пальцы его, лежащие на столе, чуть крепче сжали край. Мираида перевела взгляд с меня на карту на стене, там, где границы ещё были нарисованы прямыми линиями, как будто их можно удержать чернилами.

— Разлом проблема драконьих земель, — сказал король после короткой паузы. — Насколько мы были уверены до сих пор.

— Разлом проблема мира, — спокойно ответил я. — То, что он пока разрывает только наши земли, милость случайности. Я не привык полагаться на случай.

Пожиратель под рёбрами пошевелился, как будто само слово его развлекло. Разлом его родина. Место, где его когда-то создали, выпустили, забыли остановить и то, что он сидел сейчас во мне, не делало нас союзниками.

— Говорите, — разрешила королева, я кивнул.

— Есть старик. Был старик, — поправился я, чувствуя, как скулы сами по себе чуть напряглись. — Пророк. Или безумец, смотря, кто рассказывает. Он сказал: в библиотеке Шинарии есть книга. Старая, забытая, возможно, никем из ваших не замеченная веками. Там описан ритуал. Не чтобы уничтожить Разлом такого не обещал даже он, но чтобы… закрыть его на петли. Заставить монстра за дверью биться в стену, а не выходить на улицу.

— Вы верите в стариков-пророков? — Айларион прищурился.

— Я верю не в стариков, — я усмехнулся уголком губ. — Я верю в то, что кто-то из них иногда бывает прав. И мне достаточно одного раза.

И в то, что этот старик умер у меня на руках, не успев договорить, а из его груди вылетела голубая бабочка, которая сейчас где-то в этом дворце, но это не для шинарийских ушей.

— Разлом рана, — продолжил я вслух. — Мы, драконы, пытались зализать её своей магией. Светлые молитвами и клятвами. Тёмные кровью врагов. Ничто не сработало. Монстр, что ползёт из него, слишком древний, слишком чужой. Но… — замолчав на миг, я позволил тишине чуть потянуться. — Есть точка зрения, что если невозможно зашить рану, её можно обвязать железом. Заковать. Запечатать. И здесь, — я перевёл взгляд на карту, — ваши предки когда-то записали всё, что смогли собрать о таких запечатаниях. Не только о нашем Разломе. О древних, о забытых, о тех, о которых уже никто не помнит, кроме бумаги.

— Вы говорите, будто уже держали эту книгу в руках, — Мираид медленно откинулась на спинку кресла. — Но не читали.

— Я её не держал, — честно сказал я. — Я её преследую по слухам. И каждый раз, когда я почти её нахожу, кто-то успевает умереть раньше.

Моя память услужливо подкинула мне лицо старика, его сухие пальцы и выдох на слове «опоздал».

Айза, стоящая рядом, чуть сдвинула ступни, будто от этого воспоминания ей тоже стало холоднее. Рейвен стоял тихо, но я видел, как его взгляд бегло обвёл стены и полки у дальней стены привычка искать шкафы, за которыми могут быть тайники. Или трупы. Или книги.

— Вы хотите доступ к нашей библиотеке, — подвёл итог Айларион. — К тем залам, куда мы не пускаем даже всех своих.

— Я хочу доступ к книгам, которые могут помочь закрыть Разлом, — поправил я наклонив слегка голову. — Если Шинария окажется местом, где хранится знание, которое не смогли добыть драконы, об этом узнает весь мир. Вы будете не просто долиной военной славы, — добавил я мягче уже. — Вы будете долиной, которая помогла справиться с тем, что не смогли остановить даже мы.

Подлиз? Да.

Правда? Тоже да.

Шинарийцы любят славу почти так же, как порядок. При правильной подаче одно становится продолжением другого.

Мираида обменялась взглядом с Айларионом. Этот взгляд был длиннее, чем одно дыхание, короче, чем война, но я, за эти четыре века, научился читать паузы лучше, чем книги.

— Вы понимаете, — сказал Айларион наконец, — что доступ к архивам это не прогулка по залам с пыльными полками? Вам придётся назвать все свои цели.

— Я уже назвал, — спокойно ответил я.

«Не все» — исправил я внутри себя.

Пожиратель опять шевельнулся, обиженно, будто я пытался обмануть не короля, а его. Лгать мировым правителям мне было привычно. Лгать самому себе сложнее.

— Разлом не единственное, что связано с этим знанием, — королева слегка наклонила голову, будто пыталась заглянуть мне прямо в мысли. — Но именно он то, о чём говорят громче всего.

— Разлом то, что вы увидите, если всё пойдёт плохо, — ответил я. — Остальное… просто обеспечит, что “плохо” вообще будет у кого-то ещё, кроме меня.

Айза чуть заметно повела плечом. Она ненавидела мои полунамёки, любила, когда я говорил прямо. Так её учили в Идире, а меня разучили в Идире.

Рейвен молчал, но я чувствовал, как его внимание тянется к двери. Там зал, там придворные, там те, среди кого он уже почувствовал запах бабочки. Запах, который он описал как «старые вещи и чудеса». Запах, который, по его словам, исходил от кого-то из их людей.

Возможно, военного.

Возможно, капитана.

Возможно… кого-то, у кого не должно быть той силы, которую я ищу.

Именно поэтому мы и пришли в Шинарию.

Но это мой груз, не их.

— Допустим, — сказал Айларион, медленно, как человек, который привык просчитывать не меньше трёх ходов вперёд. — Мы позволим вам работать с архивами. Допустим, выделим вам человека, который приведёт и будет за вами следить. Что Вы обещаете взамен?

— Если книга там, где сказал старик, — я поднял на него взгляд, — я обещаю, что первым делом закрою Разлом. Не ради вашего спокойствия. Ради своего.

Честность иногда звучит убедительнее любой присяги.

— А если её там нет? — спросила Мираида.

— Тогда, — медленно сказал я, — вы хотя бы будете знать, что сделали всё, что могли. И что проблема, которая пожирает мои земли, не станет вашей из-за того, что вы отказались открыть дверь в библиотеку.

Она не дрогнула, но я заметил, как на секунду отяжелело у неё дыхание.

Шинария не любит ощущать себя виноватой. Никто не любит, но они особенно, потому-что это лига военных, который никогда не любят проигрывать. Наивные.

— Это ещё не ответ, — заметил король. — Но это уже повод подумать. — Он перевёл взгляд на Айзу. — Ваша сестра служила у нас, насколько я помню, шинарийская школа.

— Служила, Ваше Величество, — Айза выпрямилась ещё сильнее, будто она всё ещё на плацу. — И потому знаю, как Ваша долина относится к обязательствам.

Подтекст был прозрачен: “вы держите слово, держите и этот союз”.

— А Ваш спутник? — королева посмотрела на Рейвена.

Тот чуть улыбнулся, чуть склонил голову.

— Я отвечаю за нюх, ваше величество, — сказал он с вежливой бесстыдством. — И за то, чтобы наследник Таррок не попал в неприятности быстрее, чем нужно.

Айларион фыркнул, не смех, но и не раздражение, что-то среднее.

— Передайте вашему старику-пророку, где бы он ни был, — медленно произнёс Айларион, — что его сказки дошли до нас. Мы обсудим доступ к библиотеке. Ответ получите до рассвета.

До рассвета, а значит, эта ночь будет долгой.

— Благодарю, — склонил я голову. — Шинария всегда умела действовать быстро.

— Шинария всегда умела не тянуть с тем, что может однажды встать у неё на пороге, — поправила королева.

Разлом. Или я. Иногда разница между нами казалась мне меньше, чем хотелось.

Когда мы вышли из зала, дверь мягко закрылась за нашими спинами. Коридор встретил нас тем самым придворным шумом: шорохи, шаги, приглушённые голоса, музыка, чуть глуше сквозь стены.

— Ну, — Рейвен выдохнул, — половина лжи прозвучала очень убедительно.

— Я не лгал, — хмыкнул я.

— Тем хуже, — фыркнул он. — Когда ты честен, всё становится страшнее.

Айза шла рядом, глядя вперёд, но я видел, как у неё дрожит мышца на щеке.

— Ты понимаешь, — тихо сказала она, — что если новая искра действительно здесь, среди их, и мы найдём её, всё это станет сложнее вдвое?

— Если мы её не найдём, — ответил я, — всё это станет бессмысленным.

Пожиратель под рёбрами лениво шевельнулся, словно зевнул.

Где-то там, в зале, продолжался бал. Где-то там, среди принцесс, фрейлин, капитанов и придворных, ходил человек, у которого на плече могла сесть голубая бабочка.

Коридор выдыхал нас обратно в шум, свет и вежливое безумие бала. Музыка, приглушённая стенами, становилась громче с каждым шагом, и чем ближе мы подходили к залу, тем сильнее мне хотелось развернуться и уйти обратно в лес туда, где хотя бы никто не улыбается, когда хочет тебе вонзить нож в спину.

— Ну что, — пробормотал Рейвен, вытягивая шею, как собака, которую вывели погулять, — пойдём обратно в наш цирк?

— Это их цирк, — поправил я. — Мы здесь временные звери.

Айза фыркнула, но промолчала. Она всегда молчала громче, чем говорила.

У входа в зал мы ненадолго остановились, не по протоколу, а по простой необходимости привыкнуть к свету. После приглушённых красок коридора яркость свечей билa по глазам, музыка ударяла, как марш, а цветные одежды, драгоценности и ткани сливались в вязкое, переливающееся месиво.

— Итак, — начал было Рейвен, — план такой: я…

И замолчал резко, как будто кто-то взял и выдернул у него половину фразы.

Я почувствовал, как он напрягся рядом. Не так, как на войне там его мышцы становились собранными, упруго-готовыми. Тут иначе: всё тело будто замерло, а сознание ушло в одну точку.

Он сделал вдох. Потом второй. На третьем я уже понял, что не просто так.

— Что? — тихо спросил я, не меняя положения тела. Мы стояли почти в тени колонны, не привлекая лишнего внимания.

— Чувствуешь? — так же тихо отозвался он.

Я чувствовал много чего: запах воска, разогретого от жары зал; дорогие масла на коже аристократов; вино, сладкое и терпкое; металл; пот под утюжеными мундирами; запах магии еле-уловимый, чуть озона, чуть чего-то горького. И ещё привычное шуршание Пожирателя под рёбрами, которому не нравились людные места.

— Конкретизируй, — сказал я.

Рейвен чуть наклонил голову, моргнул, будто выныривая из воды, и повернулся лицом к залу, не делая шага вперёд. Только ноздри чуть расширились.

— Бабочка, — выдохнул он.

Слово прозвучало спокойно, но кожа на затылке у меня неприятно потянулась.

— Ты уверен? — спросила Айза. Я видел её краем глаза, плечи вытянулись, пальцы сжались на ткани плаща, как на рукояти меча.

— Абсолютно, — отрезал он. — То же самое, что было в лесу, только свежее. Меньше старика, больше… нового.

Пожиратель отозвался сразу.

Не бурей, скорее ленивым, заинтересованным шевелением, как зверь, который лежал в глубине норы и услышал хруст веточки у входа. Внутри стало холоднее и теснее, дыхание на долю секунды стало труднее.

«Чувствует,» — отметил я.

И то, что чувствует он, и то, что чувствую я, было двумя сторонами одной неприятной монеты.

— И где? — спросил лениво, выдыхая.

— В зале, — в голосе Рейвена появилась привычная деловитость. — Не в коридорах, не в кухнях, не в садах за окнами. Здесь. — Он сделал ещё один вдох. Потом начал отсекать запахи, как опытный боец отсекает лишние движения: — Воск, вино, пот, ваш любимый шинарийский пафос. Перец, жареное мясо, духи принцессы… это, кстати, преступление против обоняния отдельно… ага.

Он чуть сместился, словно его невидимо потянули за воротник.

— Там Ближе к центру. Не у трона, не у музыкантов. Там, где…

Он прищурился, и я проследил за его взглядом.

Зал жил своей жизнью. Пары кружились в танце, шуршали ткани, мелькали ордена, блестели украшения. В центре, чуть ближе к королевскому помосту, стояла небольшая группа островок в человеческом море.

Принцесса Арианна, узнаваемая из любой точки зала. Её улыбка сверкала так, что я мог бы клясться: часть света в зале принадлежала ей, а не свечам. Рядом две фрейлины, уже знакомые мне та, что била кавалера по лицу, защищая мир от бабочек, и вторая, более кружевная, но не менее шумная. Чуть поодаль Никола Брайтскил и ещё пара офицеров, по осанке и выражению лиц ясно те, кто привык командовать, даже если просто стоит рядом с дамами.

— Там? — уточнила Айза сверкнув глазами, как льдинками.

— Там, — подтвердил Рейвен. — Не от трона, не от стариков, не от ваших статуй. Там, где стоит это милое сборище.

Я всмотрелся туда, где врейлина, которую Рейвен, наверняка, уже мысленно записал в «опасные объекты», стояла чуть позади принцессы. Платье благородно тёмное, но с вышитыми нитями, ловящими свет. Волосы аккуратно убраны, ловят теплый свет магических ламп и становиться еще более солнечными, лицо не из тех, которые забываешь сразу. Потому что слишком живое. Взгляд быстрый, цепляющий то на принцессе, то на брате-капитане, то на окружающих, а в уголках губ пряталась улыбка, которая, я знал, в любой момент могла превратиться в насмешку.

Леона Брайтскил.

Я успел запомнить имя.

От неё пахло чем угодно, мылом, пудрой, тонкими духами, тканями, семьёй, придворной жизнью, но… не бабочкой. По крайней мере, для меня.

Для Рейвена же иначе.

— Запах идёт не от принцессы, — пробормотал он, продолжая смотреть туда же. — Не от короля и королевы, они другой нотой пахнут, старой властью и камнем. Не от статуй в мундирах, — кивок в сторону офицеров. — От…

Он слегка подвигался на месте, как будто пытался поймать линию запаха точнее. Я видел, как напряглись мышцы у него на шее, как чуть дрогнуло веко.

— Она там, — наконец сказал он. — Искра. Но пока не скажу, в ком.

— Ты говорил, — вмешалась тихо Айза, — что бабочка тянется к тому, кто теперь её носитель. Значит, этот человек уже… выбран.

— Выпачкан, — сухо добавил Рейвен. — Пахнет так, будто его только что обняли старостью и светом.

Удачное описание.

— Не пялься, — бросил я ему. — Ты не на рынке.

— Мне нужно смотреть туда, куда тянет запах, — парировал Рейвен. — Иначе я пойду за ним носом и врежусь в кого-нибудь.

— Не врежься в короля, — прошептала Айза. — А то библиотеку нам не откроют уже точно.

Пожиратель внутри снова шевельнулся на этот раз сильнее. Напряжение прошлось по грудной клетке, как туго натянутая струна. Я не любил это ощущение. Оно означало, что внутри меня сидящая тварь тоже чувствует изменения в воздухе.

« Чует искру,» — пришла мысль сама. То, чем её могли бы… выжечь.

— Она раздражает его, — сказал я вслух, не особо заботясь, поймут ли меня.

— Кто “она”? — не понял Рейвен. — Принцесса? Фрейлина? Бабочка?

— Искра, — ответила за меня Айза. Она смотрела в зал с тем самым слишком прямым шинарийским взглядом, которым привыкла оценивать врага, и мне вдруг стало очень ясно, что ей проще идти на линию огня, чем в такую игру среди музыки, платьев и придворного хихиканья.

— Прекрасно, — нынешний тон Рейвена говорил о том, что он уже начал получать удовольствие от сложности задачи. — Значит, возле нашей искры твой внутренний монстр ведёт себя, как кот, которому под нос принесли чужого котёнка. Шипит, нервничает и хочет поцарапать.

— Прекрати объяснять мои ощущения через животных, — просьба была привычной. — Я и так достаточно мерзко себя чувствую.

— Тогда давай сделаем вид, что мы просто честные гости, — предложила Айза. — Подойдём ближе, покланяемся принцессе, поблагодарим за приём, поменяемся парой фраз… а ты за это время поймёшь, начнёт ли твой монстр биться чаще, если мы подойдём к нужному человеку.

Она говорила резонно и я ненавидел это.

— Ты предлагаешь мне вежливо подойти к потенциальному спасению и принюхаться к нему, — сухо уточнил Рейвен. — И не укусить никого.

— Да, — отрезала она. — Справишься?

— За кого ты меня принимаешь? — обиделся он. — Я умею выглядеть прилично.

— Ты умеешь выглядеть так, будто хочешь украсть у хозяев серебро, — заметил я.

— Это тоже талант, — не согласился он.

Мы прошли в зал. Движение было выверенным не слишком быстрым, чтобы не показаться навязчивыми, и не слишком медленным, чтобы не выглядеть нерешительными. Люди расступались перед нами охотно, кто-то узнавал меня, кто-то просто ощущал, что это не те гости, за чьими спинами удобно прятаться.

Каждый шаг вперёд и запах становился плотнее.

Даже я начал чувствовать в воздухе что-то новое едва ощутимую, холодную ноту, похожую на свежий воздух перед грозой, только без запаха дождя. Пожиратель под рёбрами реагировал на неё, как собака на свист, короткими, раздражёнными рывками.

— Уже ближе, — шепнул Рейвен, когда мы миновали пару танцующих и оказались почти напротив принцессы и её свиты. — Сейчаспрямо из этого круга.

Арианна повернулась к нам в тот момент, когда мы подошли на вежливое расстояние. Её глаза вспыхнули интересом, она прекрасно понимала, что если дракон после закрытого разговора с её родителями подходит к ней сам, значит, ему что-то нужно. Либо он приносит то, что нужно ей.

Но смотрел я не на неё. Я смотрел на тех, кто стоял рядом.

На Никола Брайтскила, который, кажется, в любой момент готов был стать стеной между королевской кровью и любой угрозой.

На офицера рядом с ним, с чёрными усами и взглядом, который измерял расстояние до каждого окна.

На Каролину кажется так ее зовут, всё ещё держащую веер как оружие массового поражения для шутов.

И на Леону, чьё лицо было слишком живым для придворной куклы, а глаза слишком внимательными. И как два топаза. Черт.

Когда Рейвен тихо втянул запах, я почувствовал, как он напрягся снова теперь уже нестрашно, а… остро.

— Есть, — прошептал он. — Прямо тут.

Вот только на вопрос «где именно» я пока не хотел знать ответа.

Какое-то время всё шло по учебнику дипломатии: поклоны, обмен дежурными фразами, правильные улыбки, которые ничего не значат, но все делают вид, что верят.

Принцесса что-то ровно, отточенно говорила о чести принимать гостей из Идира, я отвечал о признательности и важности союза, Айза стояла рядом с идеальной шинарийской осанкой, Рейвен тихо работал своим нюхом.

И вот мы уже почти прошли эту безопасную часть разговора, как воздух вокруг качнулся в другую сторону. Не магией, не угрозой, а чем-то до смешного человеческим.

— Как интересно… — прошептала Каролина, прикрывая рот веером.

Она, возможно, рассчитывала, что слышит её только принцесса и Леона. Обычная ошибка двора: они привыкли шептаться в трёх шагах от людей, у которых слух самый обычный.

Мы не обычные.

— Он так смотрит, — продолжила она, — словно хочет съесть… и начать при этом с неприличных вещей, о которых шепчется прислуга.

Рейвен чуть слышно фыркнул, будто подавился воздухом я почувствовал, как у него рядом дрогнуло плечо. Пожиратель под рёбрами тихо шевельнулся ему само слово “съесть” нравилось куда больше, чем должно было.

Я не изменил выражения лица, ни на йоту, но внутри очень чётко отметил: Так. Значит, на моё лицо у них своя легенда.

Леона, до этого стоявшая прилично и собранно, как и подобает фрейлине, сначала тихо прыснула. Смех сорвался коротко, почти беззвучно, но я видел, как дрогнули у неё плечи, как по губам скользнула настоящая, живая улыбка. Тут же она поймала мой взгляд случайно, не случайно, и глаза у неё расширились так, словно она только что поняла, что её застали за воровством королевской короны.

Щёки вспыхнули, быстрый яркий румянец, не из тех, что рисуют румянами, а настоящий, мгновенный. Цвет, который видишь однажды и потом вспоминаешь на войне, когда на снегу слишком много крови.

— Каролина, — прошипела она, прикрываясь веером тоже и делая вид, что поправляет какую-то рюшку у себя на талии. — Тише.

Сделала вид, а сама взгляд отвела в сторону, как будто там внезапно стало чрезвычайно интересно рассматривать орнамент на ковре. Если бы она знала, что от этого движения шея открылась чуть больше, чем прежде, она бы, наверное, снова покраснела.

Я тихо выдохнул.

«Съесть и начать с неприличных вещей,» — прокрутилось в голове её словами.

Замечательно Давиан. Четыреста лет, бесконечные битвы, проклятие в груди, попытка спасти мир от Разлома и вся моя легенда в этом зале за десять секунд сводится к выражению лица, которое придворные дамы трактуют как “он хочет”.

Пожиратель довольно отозвался, как будто сказал, ну, так ведь и есть, разве нет?

«Не смей,» — мысленно рявкнул я уже ему, а не Каролине.

Всё, что я делал, смотрел. Да, внимательно, да, прицельно, но не на кожу, не на талию, не на то, о чём шепчется прислуга. Я смотрел глубже и пытался понять, кто из них сейчас пахнет той самой искрой, чья душа только что получила новый, чужой свет.

Однако людям всегда проще приписать тебе низшее, чем догадаться о высшем. Пугает меньше.

— Ваше Темнейшество? — голос принцессы вырвал меня из этих мыслей.

Я повернулся к ней медленно, без резких движений, чтобы не спугнуть ни её, ни ту хрупкую нитку, за которую тянул сейчас Рейвен своим нюхом.

— Простите, — сказал я ровно. — На миг задумался.

— Надеюсь, не о том, как сжечь наши города, — легко ответила Арианна, бросив на меня взгляд, в котором светился интерес, а не страх. — Старые сказки о вас всё ещё в моде у нашей молодёжи.

— Если бы я собирался сжигать ваши города, — так же мягко сказал я, — я бы не просил доступ к вашей библиотеке. Я бы просто начал с неё.