Античная наука в социальном и культурном измерении

Если социология научного знания, по оценке Бен-Давида, не сумела «найти систематические (то есть устойчивые и регулярные, а не случайные) взаимосвязи между макросоциальным положением, идеологией и научной теорией»164, то написать с ее позиций историю какой-либо науки в какой-либо период, даже историю социальную, также оказалось проблематично165. Основным интеллектуальным продуктом социального конструктивизма стали case studies, которые доказывали или иллюстрировали его теоретические постулаты и были посвящены локальным контекстам западноевропейской науки. Часть из них рассматривала современную науку с ее дискуссионными проблемами и повседневной лабораторной жизнью, где можно было, подобно этнографам, наблюдать за производством знания в режиме реального времени; другая углублялась глубже в историю, но не дальше научной революции166. Желающих показать социальный характер научного факта (что бы это ни означало) на примере греческой науки не оказалось, и понятно почему: для этого она была слишком бедна необходимыми источниками и еще беднее научными организациями, в первую очередь интересными для подобных исследований. Французские историки античности Ж.-П. Вернан, М. Детьен и П. Видаль-Наке, еще в 1960‑е гг. обратившиеся к проблеме социального влияния на раннегреческую мысль, питались структурализмом, а не социологией научного знания и потому радикальных эпистемологических тезисов не выдвигали. Речь шла о том, что секуляризация мышления в VII–VI вв. до н. э. происходила в контексте социальной и политической практики, отражавшейся, в частности, в космологических моделях ионийских натурфилософов167. Так, согласно Вернану, геометрическая модель космоса Анаксимандра воспроизводила политическое и социальное пространство полиса. Глубже в греческую науку Вернан в этой книге не заглядывал168.

12. Культурный поворот, или переоценка ценностей

В отличие от социального конструктивизма, иссякшего к началу 2000‑х гг., следующий за ним культурный поворот как часть эпохи постмодерна историей еще не стал. В этой быстро меняющейся современности мы можем уловить лишь отдельные значимые тенденции, которые отличают современную историографию античной науки от предшествующей, хотя и не являются доминирующими. В целом наука об античности консервативнее других гуманитарных дисциплин, и консерватизм одного из ее направлений, истории науки, который можно уподобить самоизоляции (я пишу эту главу во время пандемии коронавируса), во многом помог ей уберечься от проникновения в нее новейших релятивистских и постмодернистских взглядов, всерьез и надолго затронувших историографию западноевропейской науки. Возьмем, например, недавнюю кембриджскую историю науки в древности: в ней по-прежнему присутствуют Кантор и Хит, Дюгем и Таннери, Гейберг и Цейтен, Дильс, Сартон, Зингер, Зигерист и Эдельштейн, но нет Витгенштейна, Поппера, Куна и Фейерабенда, отсутствуют Фуко, Деррида и Бурдье, а слово «социология» упоминается один раз. Почти такую же картину дает еще более объемный и разносторонний «Компендиум по науке, технике и медицине в древней Греции и Риме»169. Историки античной науки ориентируются в первую очередь на своих коллег, настоящих и прошлых, среди которых склонность менять «когнитивную идентичность» не так уж сильно распространена. Пока нам еще не нужно тратить на опровержение релятивистских воззрений так много места и сил, как это пришлось делать Вуттону. Впрочем, за рамками синтезирующих коллективных трудов различия индивидуальных подходов гораздо заметнее.

Стремление историка не быть иллюстратором чужих теорий легко может из достоинства превратиться в недостаток. Преимущественно интерналистская история античной науки оставляет без внимания ее социальные основания, и, если у востоковедов уже есть социальная история месопотамской математики Элеанор Робсон170, у нас такой истории пока нет. Игнорирование античного материала социологами науки и научного знания не означает, что мы должны игнорировать социологию. Без нее невозможно ответить на многие фундаментальные вопросы, например: как вообще возникла греческая наука, чем объясняется ее устойчивый прогресс в течение многих веков, как общество поддерживало ее все это время, что вызвало ее упадок в I в. до н. э., а затем и угасание в рамках Римской империи? Большинство прежних ответов на эти вопросы выглядит неубедительно, новые же попытки ответить на них осложняются тем, что сами вопросы о возникновении, прогрессе и упадке науки выходят из моды и даже переходят в разряд неприличных.

В середине XX в. отсутствие идеи прогресса считалось недостатком античной культуры. В конце века отказ от интерпретации истории в понятиях прогресса становится, похоже, интеллектуальным достоинством ее исследователя. Потеря веры в прогресс и переоценка ценностей, понятные на фоне страшных войн и репрессивных режимов XX в., выступавших под девизом прогресса, вызвали «растущее разочарование в так называемом „великом нарративе“ прогресса» – истории развития западной цивилизации через древнюю Грецию и Рим, христианство, Возрождение, научную революцию, Просвещение, промышленную революцию и т. д.171 Но способно ли это разочарование создать устойчивые формы историописания, которые придут на смену устаревшим и отжившим? У тех, кто разочарован в прогрессе, почти всегда есть слепая зона: это те 20–30 лет, отделяющие их поколение от предыдущего, за которые происходит крайне важная замена замшелых убеждений новыми, что позволяет считать этот отрезок времени лучше, то есть прогрессивнее, даже если это слово вслух не произносится. Между тем даже если новая микроистория и case studies совершеннее старой макроистории c ее «великим нарративом», они все равно не могут ее заменить. Не случайно за неимением лучшей мы все еще пользуемся написанной 100 лет назад «Историей греческой математики» Хита172.

Представление о научном прогрессе в прошлом и настоящем более очевидно, чем о социальном прогрессе в будущем, и потому в античности первое появилось уже у Аристотеля, а второе не появилось вообще. В Новое время понятие прогресса в науке, основанное на хорошо известных фактах, стало расхожим к концу XVII в., задолго до появления прогресса как социальной идеологии. Должны ли мы отказаться от того факта, что наука в прошлом развивалась кумулятивно, потому что ее прогресс в настоящем и будущем внушает опасения? Тот, кто никогда не был особенно очарован идеологией прогресса, не может в ней разочароваться. Секретарь Конта Эмиль Литтре, веривший в прогресс, издал многотомный Гиппократовский корпус с французским переводом, незаменимый до сих пор, и создал «Dictionnaire de la langue française». Его младший современник Буркхардт, который не верил в социальный прогресс и справедливо опасался массовых движений, стал основателем истории культуры и написал такие шедевры, как «Культура Италии в эпоху Возрождения» и «История греческой культуры». Каждого из них ценят за их дела, а не за их убеждения.

Создается впечатление, что главной опасностью для историка науки в последней четверти XX в. стала вигская интерпретация истории – суждение о прошлом в понятиях и с точки зрения настоящего. Это выражение появилось в книге Г. Баттерфилда (1931) об английских либеральных историках XIX в., деливших исторических персонажей на хороших и плохих, исходя из современной шкалы ценностей173. Российский читатель, незнакомый с их трудами, легко представит себе «настоящее как неизбежный результат триумфального исторического процесса» на примере любой истории СССР или КПСС, изданной в советское время. Позже вигской стали называть телеологическую историю, имеющую конечную цель в современности, – как у Аристотеля развитие философии имело целью его собственную систему. Действительно, когда историю науки писали преимущественно ученые и в первую очередь для ученых, стремление, скажем, Деламбра давать оценки Птолемею или Кеплеру с точки зрения современной, то есть его собственной, астрономии выглядело вполне естественно. С середины XX в., когда «профессиональная» история науки пришла на смену «любительской» и ее функции изменились, труды «ученых на пенсии» потеряли ценность в глазах многих профессиональных историков. Не будем, однако, впадать в триумфализм: история науки, безусловно став более исторически чувствительной, утратила при этом часть своей научности и привлекательности для ученых благодаря появившейся возможности писать о науке невероятные с их точки зрения глупости, которую выявили научные войны. К счастью, историография науки создается не одной, а разными, постоянно сменяющими друг друга партиями, которые вырываются вперед, а затем отступают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

J. Z. Buchwald, R. Fox, eds. The Oxford Handbook of the History of Physics. Oxford, 2012, начинается с XVII в., хотя имена Аристотеля и особенно Архимеда нередко встречаются на его страницах.

2

P. T. Keyser, G. L. Irby-Massie, eds. The Encyclopedia of Ancient Natural Scientists. London, 2008; P. T. Keyser, J. Scarborough, eds. The Oxford Handbook of Science and Medicine in the Classical World. Oxford, 2018. Рецензия на последний труд: Asper M. Rec. // Gnomon 96 (2024) 235–241.

3

Зайцев А. И. Греческий культурный переворот VIII–V вв. до н. э. 2‑е изд. СПб., 2000.

4

Дильс Г. Античная техника. М.; Л., 1934 (репринтно переиздана в 2022 г.). Изданная в 1948 г. «Эллинистическая техника» была частью нереализованного проекта 1930‑х гг. по созданию «Всеобщей истории техники», а моя брошюра «Техническая мысль в античности, средневековье и Возрождении» (1995) – главой из ненаписанной коллективной монографии «Очерки истории технических наук».

1

Историки медицины констатируют такую же ситуацию в своей дисциплине: Huisman F., Warner J. H., eds. Locating Medical History: The Stories and Their Meanings. Baltimore, 2004, 2.

2

Thackray A. Science: Has its present past a future? // R. Stuewer, ed. Historical and Philosophical Perspectives of Science. Minneapolis, 1970, 112–127, здесь 117.

3

Sarton G. L’histoire de la science // Isis 1 (1913) 3–46, здесь 9 n. 1, 10; idem. Paul, Jules, and Marie Tannery // Isis 38 (1947) 33–51, здесь 42.

4

Laudan R. Histories of the sciences and their uses: A review to 1913 // Hist. Sci. 31 (1993) 1–34.

5

Whewell W. History of the Inductive Sciences. Vol. 1. London, 1837, xiii n.

6

Kragh H. An Introduction to the Historiography of Science. Cambridge, 1987, 3, 5; Golinski J. Making Natural Knowledge: Constructivism and the History of Science. Cambridge, 1998, 2.

7

Priestley J. The History and Present State of Electricity. London, 1767, xi, xvii; idem. The History and Present State of Discoveries Relating to Vision, Light, and Colours. London, 1772, 1–17.

8

Jardine N. The Birth of History and Philosophy of Science. Cambridge, 1984, 264f. Само понятие prefatory history встречается уже в XVIII в.

9

См. о ней: Swerdlow N. M. Science and humanism in the Renaissance: Regiomontanus’s oration on the dignity and utility of the mathematical sciences // P. Horvich, ed. World Changes: Thomas Kuhn and the Nature of Science. Cambridge (Mass.), 1993, 131–168; Byrne J. S. A humanist history of mathematics? Regiomontanus’s Padua oration in context // JHI 67 (2006) 41–61.

10

Это в точности соответствует классификации наук Аристотеля, см. ниже, 2.5.

11

Ramus P. Scholarum mathematicarum libri unus et triginta. Basel, 1569; Clavius C. In disciplinas mathematicas prolegomena (1574) // Clavius C. Opera mathematica. Vol. 1. Mainz, 1611, 4–5.

12

Stadius J. Tabulae Bergenses aquabilis et apparentis motus orbium coelestium. Köln, 1560, 1–25.

13

Частично издан после его смерти: Baldi B. Cronica de’ matematici overo Epitome dell’ istoria delle vite loro. Urbino, 1707. См. также: Baldi B. Le vite de’ matematici. A cura di E. Nenci. Milano, 1998.

14

Biancani G. De mathematicarum natura dissertatio una cum Clarorum mathematicorum chronologia // Biancani G. Aristotelis loca mathematica. Bologna, 1615, 1–70.

15

Boulliau I. Astronomia Philolaica… Historia, ortus et progressus astronomiae in prolegomenis describitur. Paris, 1645, 1–22; Riccioli G. B. Chronicon duplex astronomorum, astrologorum, cosmographorum et polyhistorum // idem. Almagestum novum. Bologna, 1651.

16

Dechales C. F. M. Tractatus proemialis, de progressu matheseos et illustribus mathematicis // Dechales C. F. M. Cursus seu mundus mathematicus. T. 1. Leiden, 1690, 1–108.

17

Введения: Mansfeld J. Prolegomena mathematica: From Apollonius of Perga to the Late Neoplatonism. Leiden, 1998.

18

Vossius G. J. De universae mathesios natura et constitutione liber, cui subjungitur chronologia mathematicorum. Amsterdam, 1650.

19

См. о Фоссиусе в этом контексте: G. Santinello, ed. Models of the History of Philosophy: From Its Origins in the Renaissance to the ‘Historia Philosophica’. Dordrecht, 1993, 222ff.

20

Cantor M. Vorlesungen über die Geschichte der Mathematik. 2. Aufl. Bd. 2. Leipzig, 1900, 653.

21

См.: Špelda D. Kepler in the early historiography of astronomy (1615–1800) // JHA 48 (2017) 381–404, здесь 382f., 387 n. 8–9. Категория astronomiae restaurator еще сохранялась в трудах Байи и Деламбра (см. ниже, 33).

22

Klein J. Greek Mathematical Thought and the Origin of Algebra (1934). Cambridge, 1968, 186ff.

23

Jardine. Op. cit., 258ff.

24

Dechales C. F. M. Cursus seu mundus mathematicus. T. 1. Leiden, 1676, 1: plebeiae sunt ceterae disciplinae, mathesis Regia.

25

См., например: Frewer A., Roelcke V. Die Institutionalisierung der Medizinhistoriographie: Entwicklungslinien vom 19. ins 20. Jahrhundert. Stuttgart, 2001; Huisman, Warner. Op. cit.

26

Borrichius O. De ortu et progressu chemiae dissertatio. Copenhagen, 1668; Boulliau. Op. cit.; Cassini D. De l’origine et du progrès de l’astronomie (1693) // Mem.Acad.r.Sci.Paris 8 (1730) 1–52.

27

Weidler J. F. Historia astronomiae, sive de ortu et progressu astronomiae liber singularis. Wittenberg, 1741. См. о нем: Steele J. Ancient Astronomical Observations and the Study of the Moon’s Motion (1691–1757). Dordrecht, 2012, 47ff.

28

Heilbronner J. Ch. Historia matheseos universae a mundo condito ad seculum p. C. n. XVI praecipuorum mathematicorum vitas, dogmata, scripta et manuscripta complexa. Leipzig, 1742.

29

Glanvill J. Plus Ultra, or, The Progress and Advancement of Knowledge Since the Days of Aristotle. London, 1668.

30

Loys C.-L., de. Abrégé chronologique pour servir à l’histoire de la physique jusqu’à nos jours. T. 1–4. Strasbourg, 1786–1789; Kästner A. G. Geschichte der Mathematik seit der Wiederherstellung der Wissenschaften bis an das Ende des 18. Jahrhunderts. Bd. 1–4. Göttingen, 1796–1800; Gmelin J. F. Geschichte der Chemie seit dem Wiederaufleben der Wissenschaften bis an das Ende des 18. Jahrhunderts. Bd. 1–3. Göttingen, 1797–1799. Список около 50 работ XVIII в. по истории химии см.: Beretta M. The historiography of chemistry in the eighteenth century // Ambix 39 (1992) 1–10. В них постоянно обсуждался вопрос, начинать ли историю химии с ее алхимического прошлого или с XVII в.

31

Israel J. Enlightenment Contested: Philosophy, Modernity, and the Emancipation of Man 1670–1752. Oxford, 2006, 510.

32

Špelda D. The history of science as the progress of the human spirit // Stud. Hist. Phil. Sci. 63 (2017) 48–57, здесь 50.

33

Dagen J. Histoire de l’esprit humain dans la pensée française de Fontenelle à Condorcet. Paris, 1977, 56ff.

34

Montucla J.-E. Histoire des mathématiques, dans laquelle on rend compte de leurs progrès depuis leur origine jusqu’à nos jours. T. 1–2. Paris, 1758 (ок. 1300 с.); Swerdlow N. M. Montucla’s legacy: The history of the exact sciences // JHI 54 (1993) 299–328, 301. См. также: Sarton G. Montucla (1725–1799): His life and works // Osiris 1 (1936) 519–567.

35

Cantor M. Vorlesungen über die Geschichte der Mathematik. Bd. 1–4. Leipzig, 1880–1908 (3900 с.).

36

Bailly J.-S. Histoire de l’astronomie ancienne depuis son origine jusqu’à l’établissement de l’École d’Alexandrie. Paris, 1775; idem. Histoire de l’astronomie moderne depuis la fondation de l’école d’Alexandrie jusqu’à l’époque de MDCCXXX. T. 1–3. Paris, 1778–1783. Как историк Байи был гораздо менее критичен, чем Монтюкла.

37

Bailly. Histoire de l’astronomie moderne, VII–VIII.

38

О значении античных наблюдений и теорий для астрономии XVIII в. см.: Steele. Op. cit., 5f., 57ff.

39

Delambre J. B. J. Histoire de l’astronomie ancienne. T. 1–2. Paris, 1817; idem. Histoire de l’astronomie du moyen age. Paris, 1819; idem. Histoire de l’astronomie moderne. T. 1–2. Paris, 1821; idem. Histoire de l’astronomie au dix-huitième siècle. Paris, 1827.

40

См.: Špelda D. The search for antediluvian astronomy: sixteenth and seventeenth-century astronomers’ conceptions of the origins of the science // JHA 44 (2013) 337–362.

41

Chasles M. Aperçu historique sur l’origine et le développement des méthodes en Géométrie. Bruxelles, 1837; Knobloch E. Nomos und physis: Alexander von Humboldt und die Tradition antiker Denkweisen und Vorstellungen // A. von Humboldt im Netz 11 (2010); Gotthelf A. Darwin on Aristotle // J. Hist. Biol. 32 (1999) 3–30.

42

См., например: Boeckh A. Philolaos des Pythagoreers Lehren nebst den Bruchstücken seines Werkes. Berlin, 1819; idem. Zur Geschichte der Mondcyklen der Hellenen. Leipzig, 1855; idem. Über die vierjährigen Sonnenkreise der Alten, vorzüglich den Eudoxischen. Berlin, 1863.

43

Bretschneider С. А. Die Geometrie und die Geometer vor Euklides. Leipzig, 1870; Hankel H. Zur Geschichte der Mathematik in Alterthum und Mittelalter. Leipzig, 1874; Гульч издал античных метрологов, Автолика, Герона и Паппа; Berger H. Geschichte der wissenschaftlichen Erdkunde der Griechen. Bd. 1–4. Leipzig, 1887–1891.

44

Zeuthen H. G. Die Lehre von den Kegelschnitten im Altertum. Kopenhagen, 1886; idem. Geschichte der Mathematik im Altertum und Mittelalter. Kopenhagen, 1896; Гейберг издал труды Евклида, Архимеда, Аполлония, Герона, Птолемея и др. См. также: Heiberg J. L. Literargeschichtliche Studien über Euklid. Leipzig, 1882; idem. Naturwissenschaften und Mathematik im klassischen Altertum. Leipzig, 1912; Dreyer J. L. E. History of the Planetary Systems from Thales to Kepler. Cambridge, 1906.

45

Martin Th.-H. Memoire sur l’histoire des hypotheses astronomiques chez les Grecs et les Romains. Paris, 1879; idem. Mémoires sur les hypothèses astronomiques d’Eudoxe, de Callippe, d’Aristote et de leur école. Paris, 1884; Tannery P. Pour l’histoire de la science hellène. De Thalès a Empédocle. Paris, 1887; idem. La Géométrie grecque. Paris, 1887; idem. Recherches sur l’histoire de l’astronomie ancienne. Paris, 1893; idem. Mémoires scientifiques. Sciences exactes dans l’Antiquité. T. 1–3. Toulouse-Paris, 1912–1915 (более ста статей).

46

Allman G. J. Greek Geometry from Thales to Euclid. Dublin, 1889; Heath T. L. Diophantus of Alexandria; A Study in the History of Greek Algebra. Cambridge, 1885; idem. Apollonius of Perga; Treatise on Conic Sections. Cambridge, 1896; idem. The Works of Archimedes. Cambridge, 1897; idem. The Thirteen Books of Euclid’s Elements. Cambridge, 1908; idem. Aristarchus of Samos, the Ancient Copernicus. Cambridge, 1913; idem. A History of Greek Mathematics. Vol. 1–2. Cambridge, 1921.

47

Schiaparelli G. V. Scritti sulla storia della astronomia antica. T. 1–3. Bologna, 1925 (посмертное издание); Loria G. Le scienze esatte nell’antica Grecia (1893–1902). T. 1–2. Milano, 1914 (расширенное отдельное издание).

48

Whewell. Op. cit. Vol. 1, 89–108. См. также: Wilde E. Geschichte der Optik. Bd. 1. Berlin, 1838; Rosenberger F. Die Geschichte der Physik in ihren Grundzügen. Bd. 1. Braunschweig, 1882; Rühlmann C. M. Vorträge über Geschichte der technischen Mechanik und theoretischen Maschinenlehre. Leipzig, 1885.

49

См.: Betegh G. Paul Tannery and the Pour l’histoire de la science hellène // O. Primavesi, ed. Presocratic Studies in Europe from the Later Middle Ages to Hermann Diels. Stuttgart, 2011, 359–388.

50

Tannery P. De l’histoire générale des sciences (1904) // idem. Mémoires scientifiques. T. 10, 163–182, 173; Peiffer J., Chemla K. Paul Tannery et Joseph Needham, deux plaidoyers pour une histoire générale des sciences // Revue de synthèse 122 (2001) 367–392. О Таннери как историке науки см.: Pineau F. Historiographie de Paul Tannery et receptions de son oeuvre: sur l’invention du metier d’historien des sciences (Diss.). Université de Nantes, 2010.

51

Heiberg. Naturwissenschaften und Mathematik im klassischen Altertum.

52

Günther S., Windelbandt W. Geschichte der antiken Naturwissenschaft und Philosophie. Nördlingen, 1888, 3–114; Heiberg J. L. Geschichte der Mathematik und Naturwissenschaften im Altertum. München, 1925.

53

Berthelot M. Les origines de l’alchimie. Paris, 1885; Kopp H. Die Alchemie in älterer und neuerer Zeit. Ein Beitrag zur Culturgeschichte. Bd. 1–2. Heidelberg, 1886; Gilbert O. Die meteorologischen Theorien des griechischen Altertums. Leipzig, 1907; Boll F. Studien über Claudius Ptolemaeus: Ein Beitrag zur Geschichte der griechischen Philosophie und Astrologie. Leipzig, 1894; idem. Sternglaube und Sterndeutung: Die Geschichte und das Wesen der Astrologie. Leipzig, 1917.

54

Heath T. L. Rec.: Le scienze esatte nell’ antica Grecia by Gino Loria // Mathematical Gazette 8 (1915) 157–160; эту оценку Хит повторил позже в своей «Истории греческой математики».