И стынет кровь

Через десять минут мы уже стояли на парковке ресторана быстрого питания и наслаждались горячим кофе, смакуя одну за одной только что купленные сигареты.

- Так ты не ответила на вопрос, как твое имя? – разговор в это время обернулся вокруг моей мамы и о ее контроле надо мной.

- Точно, его я и пропустила – Аврора, - к щекам хлынула краска.

- Аврора – красивое и редкое имя. А меня - Ник, хотя, наверное, ты знаешь. Моя страница настоящая в отличие от твоей, - поставив кофе на приборную панель, перевел взгляд на меня Ник.

- Да, знаю, - смущение заливало красным еще больше.

- Так зачем фейковая страница? Скрываешься от кого-то? – шутил Ник.

- Нет, конечно, это моя основная страница. Просто не люблю выкладывать фото, а Ремарк мне нравится, - по тонкому льду начала я свой путь, хоть про фото я не соврала. Но как объяснить имя автора вместо моего? Конечно же, была у меня настоящая страница – страница для родственников, в которой не было подписок ни на какие запрещенные паблики и той музыки, которая на самом деле нравилась мне. После попытки суицида (двойной), мои соцсети были под тотальным контролем.

- Ну с этим ясно. Тогда расскажи мне о себе, - и Ник, на сколько была возможность, развернулся в мою сторону и облокотился спиной на дверь, приготовившись слушать. Мой рот не замолкал. Речи лились из него взбушевавшейся рекой, изредка останавливаясь на глоток терпкой жидкости и сигарету. Всех карт я не раскрыла, умолчав о событиях годичной давности, моих отношениях с едой и наносимом себе вреде. Голубые глаза не отрывались от меня ни на минуту, а его губы были все так же сомкнуты, только в моментах расплывались в улыбке или опускались вниз в знак сожаления о случившихся несчастьях.

- И что, твой брат сейчас без пальцев? – созрел вопрос, после истории с Кирой.

- Ну как без пальцев. Два из пяти целые, а остальные неполноценные, - получился небольшой каламбур, что рассмешило парня.

- То есть пришить их не удалось? – еще вопрос.

- Нет, части были не такие большие и врач не захотел рисковать, ну или заморачиваться, - пожала я плечами, а через мгновенье страх сковал ноги от резко завибрировавшего телефона. «Сколько сейчас время?» пронеслось у меня в голове.

- Мама звонит… - попытки контролировать меня еще присутствовали у матери, но из-за плотного графика работы (с выходными днями, которых хватало только чтобы поспать), это не производило должного эффекта. Она крайне редко могла отследить во сколько я прихожу и ухожу из дома, а сожительницам по комнате, с которыми мы делили десять квадратных метров, это было особо неинтересно. Поэтому те немногие приступы пришпорить меня заканчивались одинаково – ничем.

- Время видела? Где ты шляешься? – ярость так и сочилась из микрофона трубки.

- Видела, уже иду в сторону дома. Скоро буду, - я завершила звонок, не дождавшись ответа. Позориться перед Ником не хотелось, а она бы начала отчитывать меня прямо по телефону. Только сейчас взглянула на время и удивилась. На экране высветилось 23:36.

- Ты сможешь меня отвезти домой? – грусть отобразилась на моем лице и в голосе.

- Без проблем. Покурим и поедем? – он заметил мою печаль и предпринял последнюю попытку не завершать этот многочасовой монолог так быстро.

- Да, покурим и поедем, - теперь ухмыляться была моя очередь.

Около дома я была уже через 15 минут. Все волосы и одежда пропахли сигаретным дымом, а в пачке оставалось всего лишь шесть папирос. Как же не хотелось возвращаться домой. Дикое желание овладело разумом остаться с таким только недавно приобретенным человеком.

- Спасибо за вечер, ты скрасила мои серые рабочие будни. Я напишу тебе, если ты не против, - он еще и спрашивает.

- Да, хорошо, пиши. Тебе тоже спасибо за вечер, сигареты и кофе. Скорее я тебе напишу, так как сигарет почти не осталось, - потрясла я почти пустой пачкой.

- Прости, забыл взять свои. Я тебе куплю еще. До завтра, Аврора, - пленительный голос туманил мне рассудок.

Глава 16

Учеба мне, в целом, давалась легко. Конечно же, были трудности с некоторыми предметами, но в этих случаях это уже зависело не от меня, а от невзлюбивших мою личность, преподавателей. Отношения с группой стали еще ближе, а несколько человек стали роднее матери. Каролина — мой лучик солнца, пробивающий даже самые грозные чёрные тучи и озаряющий мои унылые будни. Есть на свете люди, которые радуются всему. Они чисты и наивны, как малые дети, хотя даже не каждый ребенок будет таким. Их жизненная энергия так и притягивает грязь и порочность, а те пользуются ими, чтобы хоть на минуту почувствовать жизнь на вкус так, как чувствуют они. Ангелы? Не знаю, но их послали на нашу бренную землю точно откуда-то свыше, как еще объяснить это яркое свечение, исходящее от нее. Ее миссия в жизни была помогать всем несчастным и потерянным людям, и она выбрала меня для этого. Моя любовь, моя Каролина. Так в моей жизни появилось «солнышко» - Каролина и «светлячок» - Стефания. И хоть между собой они не общались, но служили одной цели – спасали мою потерянную душу.

Что же мне давалось действительно трудно: скрывать свои чувства от человека, в которого я влюбилась без памяти. Наши встречи участились, общение стало теснее, конечно же этому поспособствовал наш переезд: мы с мамой и её сожителем сняли квартиру в соседнем доме от Ника, но и без этого мы начали стремительно сближаться. Почти каждый вечер мы проводили вместе: катались по городу, собирались с его друзьями, чинили машину в гараже, порой просто сидели у него дома, играя в приставку или просто смотрели фильмы. Но главное – мы разговаривали. Все время, без умолку, не затихая ни на минуту, неважно о чем, мы просто разговаривали. На этом наши отношения заканчивались. Мы ходили по тонкой нити чувств, но никто не решался сделать первый шаг. Мои опасения понятны: я боялась потерять человека. Даже как друг, но мне он был нужен. Смотря дальше в будущее и понимая, что человек не испытывает ко мне тех чувств, которые питаю я, мне было достаточно его «братской» любви. Что было до его мыслей, то для меня они были тайной. В какие-то моменты я четко видела, что человек неравнодушен, но что-то тормозило его. Возможно, это был возраст, все-таки разница в 8 лет значительна, особенно когда твой партнерше 16. Возможно, это был мой вес, который поднимался несколько раз в наших разговорах, и его позиция была непреклонна – толстух он не любит. Как не прискорбно говорить, но взять себя в руки после пройденных жизненных испытаний было куда труднее, чем казалось. Эти бесконечные попытки сесть на диету или не есть вовсе, всегда заканчивались одинаково – срывом. +2 кг, -3 кг, +5 кг, - 4 кг, - 2 кг, + 8 кг – и так по кругу. Организм изматывался, а я не давала ему никаких поблажек, только бесконечные ограничения в еде, к которым вскоре подключились слабительные и мочегонные… и булимия.

Но пока вернемся к отношениям. Что же между нами было если смотреть со стороны? Чисто дружеское, приятельское общение, к сожалению. Но лёд тронулся к началу второго курса и в груди стала теплиться надежда, что, может быть, все-таки мы сотрем эту дружескую черту между нами. А дома я почти перестала появляться, даже ночью.

- Ты завтра во сколько возвращаешься? – отвлекаясь от игры и, сдвинув один наушник, обратился ко мне Ник.

- Ну, у меня завтра четыре пары, но скорее всего пораньше отпустят, так что, примерно около трех, - подвела я подсчеты, отрываясь от написания двенадцати листов (именно листов, а не страниц) по химии. Это было такого рода наказание после очередной проверочной. Если в формуле ты делала ошибку, то вследствие этого тебе надо расписать ее на двойном развороте (четыре страницы). После нескольких таких проверочных я обзавелась первым признаком студента-медика – мозолями на указательном и среднем пальце.

- Отлично. Хочешь съездить со мной в ТЦ? Нужно купить пару шмоток, давно не обновлял гардероб, - приподняв левую бровь, с какой-то заигрывающей хитринкой в глазах, уже полностью повернулся ко мне молодой человек.

- Даже не знаю. Надо помочь маме дома, она хотела убраться, да и к парам надо подготовиться… - старалась увернуться от ответа, хотя первым порывом было прокричать «ДА!», но домашним обязанностям и учебе было плевать на мои чувства. Словно почувствовав, что о ней говорят, телефон провебрировал рядом со мной. Пришло смс от мамы: «домой собираешься?»

- Мама? – поняв по моему исказившемуся лицу, спросил Ник.

- Да, спрашивает «когда домой», - обратив внимание, что сейчас только начало седьмого, начала соображать, - тут два варианта почему она пишет мне так рано: или ей что-то надо, или к ней приехал ее мужик.

- Проще набрать и узнать, чем играть в Шерлока, - тесня меня на угол, он плюхнулся рядом и уставился в экран телефона.

- Ладно, ладно, сейчас позвоню, - от такой близости сердце было готово разорвать грудную клетку своими яростными ударами, а желудок сжимался еще сильнее, несмотря что в нем и так ничего не было.

- Ма? Что-то случилось? – после пары гудков произнесла я в динамик устройства.

- Когда домой? – после недолгой паузы послышался тот же вопрос. По первым слогам я уже чувствовала, как мне в нос ударяет запах алкоголя, хотя рядом его и не было. Язык матери заплетался на каждом слове и надо быть дураком, чтобы не понять: она напилась в слюни, а шум на заднем фоне, похожий на невнятное бормотание и приглушенный смех, означал, что сделала она это не одна.

- Не скоро, - последовал короткий ответ, пока я тем временем, подавляла в себе прилив злости, чтобы не сказать ничего лишнего.

- Ладно, - не распыляясь на разъяснения, мать сбросила звонок. В груди неприятно защемило. То ли от безразличия родителя, то ли от очередного пьяного сборища. Представив перед глазами всю картину, которая меня ожидала в квартире, я застонала и театрально повалилась на подушку, изображая плач.

- Что, опять напилась? – с заботой в голосе, Ник положил руку мне на плечо и большим пальцем начал круговые поглаживания. Его прикосновения действовали лучше любого успокоительного.

- Как обычно… сто процентов она позвала этого Роберта, - еще немного искусственного плача, - самое грустное, что когда я приду домой, то эта посиделка не закончится. У мамы же завтра выходной, до самой ночи будут буянить.

- Тогда оставайся у меня, - пожав плечами, без промедлений сказал Ник. Мой притворный скулеж прекратился в эту же секунду. Его слова заставили адреналин разлиться по телу, которое сразу среагировало волной дрожи во всех конечностях и по́том на ладонях. Разве я не мечтала услышать это предложение? Да больше всего на свете! Тогда почему мне так страшно?

- Что? – притворилась как будто не расслышала, давая шанс ему передумать.

- Ну, с ночевкой. Оставайся у меня, посмотрим фильм. Я как раз нашел то, что ты по любому не смотрела. Утром забежишь домой, чтобы переодеться и поедешь на учебу, - мое сердце сжималось все сильнее. Неужели это не сон, и я буду спать с мужчиной?

- А где мне спать? – еле размыкая обезвоженные губы, произнесла я.

- Разложим диван. Тут проблем не возникнет, - он не отступал от своего предложения, - ну так что, останешься?

- Я даже не знаю, надо спросить у мамы, - хотелось кричать «да, да, да», но в руках оказался телефон и пальцы уже стучали по экрану, набирая сообщение. Желание остаться было велико и, переборов свои старые привычки просить разрешение, я решила поменять тактику. Зачем спрашивать, если можно поставить перед фактом, не правда ли? Именно поэтому смс содержало в себе не вопрос, а утверждение «Остаюсь с ночевкой у Каролины. Перед учебой вернусь переодеться». Ответ не заставил себя долго ждать, пришло заветное «ОК». Счастье предстоящего события подавило собой еще один удар материнского равнодушия.

- Мама разрешила, - с дрожью в голосе, не веря еще в происходящее, сообщила я.

- Супер, а ты переживала. Я тогда поиграю еще чуть-чуть, а ты пока доделывай домашку, - непринуждённо отозвался Ник на новость, направляясь к игровому месту. Он надел наушники и продолжил игру как ни в чем не бывало! Мозг штурмовали потаенные желания, мечты о «взрослой» раскрепощенной жизни. Нервно сглотнув, я отложила домашку, моя сосредоточенность улетучилась, а ручка предательски выскальзывала из влажных рук. Кружилась голова то ли от предстоящей ночи, то ли от голода, но все было не важно. Важен был только парень, что сидел передо мной и не обращал никакого внимания. Как будто оставить кого-то у себя на ночь для него было обыденным делом. Возмущение вторглось в мои откровенные мысли, но быстро улетучилось, так не хотелось думать о ерунде.

Резкое движение за игровым столом вывело меня из забытия и заставило вернуться в реальность. Ник подошел к шкафу и снял футболку, представив перед моим взором атлетичное тело. Прорисовывающиеся кубики пресса слегка напрягались при ходьбе, когда он двинулся в мою сторону. Проступающие голубые вены на руках набухли еще больше, когда одна из них потянулась к моей спине и, нежно обхватив за талию, остановилась. Приблизившись настолько близко, что стоило мне только чуть качнуться вперед и наши лица непременно бы слились воедино, его аромат дурманил разум, и я как можно глубже начала всасывать воздух носом так, что моя грудь поднималась при каждом вздохе все выше и выше, достигнув легким прикосновением груди его тела. По всем моим конечностям прошлись маленькие электрические разряды, а внизу живота сладостно потянуло, в ожидании еще неведомых ощущений.

Глава 17

Ничего не было… мы просто посмотрели кино и уснули. Я у него на плече, а он с ноутбуком на коленях. Весь спектакль с раздеванием был организован только с одной целю – сменить футболку на домашнюю, а по иронии судьбы я сидела именно на ней. Поэтому, вытащив ее из-под моей неказистой пятой точки, Ник сразу оделся, и на этом представление закончилось. Обломав все мои надежды, я уже не хотела ничего: ни фильм, ни есть, ни спать. Только злость и раздражение кипели во мне. Но и это все быстро прошло, как только Ник, устроился на диване и, раскрыв руку как крыло, наклоном головы позвал меня присоединиться к просмотру фильма. От этого тепла, защищённости и все того же дурманящего аромата тело расслабилось, расплылось от удовольствия, а налившиеся тяжестью веки предательски закрылись, и я провалилась в темноту, но ощущение близости сопровождалось до самого утра.

Что для человека самое важное в достижении цели? Мотивация! Мы всегда что-то делаем для кого-то. Конечно же, в первую очередь, надо делать это для себя, но если тебя воспитывали с установкой «все для родственников», то в будущем это перерастает в «все для парня/мужа/детей и т.д.», но никак не для себя. И тогда у меня возникло желание худеть для Ника. Вот же моя главная цель – Ник!

Сначала я встала на путь «правильного питания», отбросив мысли о голодовке, так как в глубине души понимала, что этот результат не навсегда. Одним из моих вечерних ритуалов стала готовка ПП-рациона на день: отварная грудка, гречка, кефир, зеленые яблоки и овощи. Даже на учебу я стала ездить с контейнером подготовленной еды. Вес начал со скрежетом опускаться. Каждый день начинался с взвешивания, и какая была трагедия, если вес поднимался на несколько грамм. С каждой такой неудачей, даже ПП-блюда становились меньше и скупее, из-за чего происходили срывы. Почти каждую неделю после учебы я забегала в ближайший магазин и скупала всю калорийную гадость и запихивала ее в себя на лестничной площадке перед нашей квартирой, чтобы не вызвать осуждения в глазах сожителей, так как все были извещены о моем похудении, а спустя несколько минут после возвращения, запиралась в туалете и выблевывала все, что было съедено за день. Шоколадная масса стекала по пальцам, а искусанные костяшки кровоточили, ибо служили не только для вызова рвоты, но и для подавления сопровождающих звуков при этих действиях. Чувство омерзения от всего происходящего и от самой себя доводило до панических истерик, и уже находясь перед зеркалом в ванной и смывая эту вонь, я глотала таблетки слабительного, чтобы наверняка вывести все калории. Но разве этого было достаточно? Это было не наказание за слабость, а исправление ошибки. Наказание следовало дальше, представляя собой иссеченные части тела, которые никто не видит. Все же страх вернуться в дурку остался, и я стала более скрытной.

Моими вечными спутниками стали не только голод и вечно ноющие порезы, напоминающие мне о бесхребетности, но и сине-фиолетовые синяки от недосыпа (сводивший с ума голод по ночам терзал желудок более усердно), ломкие ногти, которые приходилось стричь под корень, и сыплющиеся от любого дуновения волосы. Но вес уходил, поэтому на все другие аспекты мне было наплевать.

- Ты хочешь есть? – останавливая очередной фильм, спросил Ник, пока я всеми силами пыталась согреться, кутаясь в выделенное мне одеяло, потому что только мне было холодно при температуре в 25 ˚С в комнате. Ноги и руки превратились в лед, даже шерстяные вещи уже не спасали от этого внутреннего мороза.

- Нет, спасибо, я поела дома, - соврала я, но желудок услышал заветные слова и, как предатель, заорал, вместе с этим пронзая болью.

- Ага, слышу как ты поела. Будешь пельмени? – он уже убирал ноутбук с колен и хотел направиться на кухню.

- Нет, не буду… - слабым голосом я стояла на своем, а организм все также яростно протестовал против этого насилия.

- Понятно. Пойду тогда сварю себе, - и он ушел, оставив меня одну с невидимым противником – голодом.

«Может, надо было согласиться, я сегодня съела всего лишь два яблока. Всего лишь? Ты хотела сказать УЖЕ! А вчера была гречка на кефире, а три дня назад ты опять обожралась сладостей. Не важно, что позже ты от них избавилась, факт остается фактом.» Дискуссия в моей голове продолжалась до прихода Ника, но запах еды проник в комнату быстрее, от которого жгло изнуренный орган для переваривания пищи.

- Так и не хочешь поесть? – более соблазнительно предложил парень, помешивая полуфабрикаты в масле.

- Нет, не хочу, - еще тише ответила я. Кто отвечал за меня? Мой мозг кричал – еда, мой желудок просил – еда, весь мой организм умолял - ЕДА! Но на еще несколько предложений разделить трапезу, ответ мой был неизменен, и в конце концов по щекам покатились слезы. Они как признак того, что я еще жива, скатывались по ледяным щекам и собирались на сухих потрескавшихся губах.

- Аврора, ты чего! – испуганно, отставляя от себя тарелку, кинулся ко мне Ник.

- Нет, нет, ничего. Я просто… я просто устала. Боже, я так устала, - уткнувшись в подставленное мне плечо, я дала волю чувствам и затряслась всем обессиленным телом, оставляя мокрый след на только что сухой мужской футболке.

- Давай ты все-таки поешь, - я тут же трясла головой в знак протеста, - пожалуйста, ради меня. Хотя бы чуть-чуть.

«Ради тебя? Ради тебя я борюсь каждый день, чтобы ты смотрел на меня не только как на друга! Ради тебя я становлюсь лучше! Ради тебя испытываю каждодневную боль поедающего самого себя желудка, постоянные головокружения и смертельную усталость!» - пока эта речь громогласно проносилась в голове, я, не отрывая взгляда, сверлила тарелку с едой. Дурманящий аромат вызывал повышенное слюноотделение, из-за чего чувство ненависти к нему возрастало с каждой проглоченной слюной.

Разлепив наши тела, Ник поместил в мои руки тарелку и испытующе смотрел, не сводя глаз, пока я не взяла вилку и не запихнула через силу гребанный пельмень себе в рот. «НЕТ! НЕТ! Ты слабая, дура, ничтожество, идиотка, жирная свинья, уродина!». Я ела и плакала, а в голове кричал голос и обзывал меня всевозможными ругательствами. Почувствовав себя героем, спасшим от голода ребенка, Ник ушел на кухню отнести грязную посуду, а я молниеносно стала собирать вещи.

- А ты куда собралась? – появившийся в дверях парень, возник так неожиданно, что заставил меня застыть на месте.

- Домой. Мама только что написала, чтобы я срочно пришла, - вранье очень хорошо лилось из моих уст.

- Ты вернешься? – скрестив руки на груди и облокотившись на стену, продолжал он допрос.

- Не знаю, наверное, нет. Завтра рано вставать. Хотела лечь пораньше, - придумывая оправдание на ходу, я уже бежала к выходу с незастёгнутым портфелем.

- Ладно. Напиши завтра как с учебы вернешься, - грустно отозвался мужской голос.

Ничего не ответив, я вылетела из квартиры и побежала к лифту. Тяжелым грузом еда упала в изголодавшийся орган. Как тяжело и противно. Надо быстрее домой, чтобы избавиться от этой тяжести. Иронично, я променяла свою любовь, на чувства сильнее. Чувство голода и свободы от мерзкой еды.

Глава 18

Приближался Новый Год. В честь предстоящего праздника Ник подарил мне миниатюры крепких алкогольных напитков и пару пачек моих сигарет, как романтично. Одной пробовать их не хотелось, поэтому 29 декабря я принесла их с собой на учебу. Оповестив об этом одногруппниц, у всех загорелись глаза в предвкушении безрассудности. Преподавателя на паре не было. Ее вызвали на какое-то мероприятие, а нас оставили сидеть в кабинете еще 4 часа. Быстро соорудив стаканчики из подручных средств: мензурки, пробирки и даже шприцы (без игл), мы стали распивать «подарок». Градус быстро ударил по детским головушкам, особенно по тем, кто не пробовал алкоголь раньше, и из кабинета стал доноситься галдеж и хохот. Хаотичное разливание содержимого бутылочек по емкостям привело к тому, что какое-то количество попало на поверхности парт и на пол.

- Быстро все прячьте! К вам Самойлова идет. Кто-то проболтался что вы тут делаете, - залетевшая одногруппница быстро посеяла панику в толпу подростков, и все начали забиваться по углам, побросав улики. Только я и еще одна сообразительная девчушка стали заметать следы. Открыв настежь окна, кабинет тут же наполнился холодом. Мороз – 23 ˚С, быстро заполнивший пространство, частично начал приводить в чувства опьяненные разумы. Пока шло ускоренное проветривание, мы на голые руки стали наносить антисептик и растирать им парты, чтобы перебить запах пролитого алкоголя. Все емкости были попрятаны в личные вещи студентов. С чем мы никак не могли справиться, так это с веселым настроением опьяневших девчонок. Хоть ледяной воздух и привел их в более-менее нормальное состояние, но безумие от выпитого никуда не улетучилось и, запихнув в каждый рот, пробовавший запретные напитки, по сладкой жвачке, мы ждали с колотящимся сердцем неизбежной кары.

- Что за бардак тут творится? – не успев войти в кабинет, голос Самойловой ударил громом по нашим ушам.

- Ничего, мы просто сидим здесь, - со стороны я услышала чей-то голос. Ева, именно она помогала мне привести все в порядок, а теперь ринулась на нашу защиту. У меня язык не поворачивался что-то сказать в оправдание, но не от алкоголя, а от страха перед преподавателем, а у нее так удачно получалось отбиваться ото всех ее нападок, что было принято решение вообще не встревать в эту дуэль.

- Зачем окна открывали? Холод ужасный, - поежилась преподша и уставилась хищным взглядом на Еву.

- Жарко нам было, вот и открыли чуть-чуть проветрить, - отрекашетила удар одногруппница и кивнула остальным на окно, дав понять, чтобы его закрыли.

- Чем у вас пахнет?

- Антисептиком. Мы отрабатывали обработку рук по памятке, а использование антисептика – обязательно. Немножко разлили, вот и запах.

- А чего такие веселые? – никак не унималась женщина, осматривая остальных и принюхиваясь к партам.

- А чего нам грустными быть? Последний день учебы и Новый Год через два дня, - уже не скрывая усмешки, ответила Ева.

- Понятно, - размеренно, чуть ли не по слогам произнесла Самойлова, - как звонок прозвенит, собирайтесь и езжайте домой. Я вас отпускаю.

Дверь захлопнулась за удаляющейся грозной фигурой, и все выдохнули полной грудью, наполняя помещение алкогольными испарениями. Посыпались слова восхищения и благодарности за спасенные шкуры от отчисления или вызова родителей. Сполоснув все емкости и расставив их по местам, мы собрали вещи и толпой понеслись на улицу, оставляя за собой шлейф восторга и хмеля.

Наступил Новый Год. Вместе с мамой и Милой мы отправились на его празднование к своим родным, которых оставили на старом месте жительства. Само его пиршество ничем особо не отличалось от предыдущих, поэтому, пробыв почти неделю в полном составе семей, мы вернулись обратно. Уже после праздника я получила главный подарок - нож в спину. Мое бедное сердечко так и хотело разорваться на тысячу мелких лоскутков и больше не стучать для этого человека. Как же я ошибалась в мечтах о светлом будущем.

- … не знаю, это всё так тяжело. Кира за все это время не захотел со мной откровенничать. Только какие-то односложные ответы, - делилась я своими переживаниями по поводу брата, вновь встретившись с Ником после долгой разлуки.

- Может ему нужно еще время? - предположил Ник и посмотрел на время.