И стынет кровь

До конца моего срока оставалось уже несколько дней и предвкушение свободы отбивало сон, даже несмотря на выдаваемое мне перед отбоем снотворное. Поворочавшись около часа, мое терпение лопнуло и чтение незаконченного романа возобновилось. Облокотившись спиной к прохладной стене и подобрав под себя ноги, я раскрыла книгу и, ломая зрение, пыталась разобрать буквы в тусклом освещении ночника над дверью.

- Не спится? – отчетливый голос разорвал висевшую тишину.

- А? Да, что-то не получается уснуть, - успокаивая участившийся пульс, отвечала я

- И мне не дают уснуть... – с грустью в голосе произнесла Мэри. Помните ту девушку, которая лежала на койке и шептала что-то себе под нос в первый день моего пребывания, так вот это она. Нас перевели в одну палату и несколько раз между нами завязывался разговор, из которого было выяснено несколько вещей: она не моя одногодка, ей 30 лет! эту информацию я не могла принять и по сей день. А вторая, не менее шокирующая, то, как она здесь очутилась. Нет, она не вскрывала вены или пыталась другим способом покончить с собой, как многие содержащиеся здесь девушки, Мэри просто пыталась убить свою маму… - эти голоса никогда не замолкают.

Наш разговор прервался звонко бьющейся об оцинкованные стенки ведра струей. Видимо, наш полушепот разбудил одну из соседок, а ее мочевой не упустил возможность пробуждения организма и дал о себе знать. Один из явных минусов жизни здесь – на ночь нас запирали на замок, а чтобы каждому не выдавать «утку», в центре палаты красовалось ведро. Не учли только одно, опорожнение бывают не только мочевыводящих путей… пару ночей за это время нам пришлось терпеть мерзкий запах экскрементов, который чаще всего следовал после ужина, состоящего на 70% из консервированного гороха. Хотя был еще один минус, соревновавшийся с этим мероприятием - отсутствие полноценных ванных процедур. Хочешь помыться? Жди четверга. Но и этот день предполагал страдания. На выбор было дано две ванные: одна с кипятком, другая с еле теплой водой, а сопровождалось это все под взглядами трех медсестер и еще десяток женщин, ждущих свою очередь.

- А что они говорят? – пыталась выкинуть из головы воспоминания о голых телесах.

- Что? Голоса? Не знаю, сейчас не знаю. Просто шум как на базаре, ничего не разобрать, но и уснуть не дают.

- Может позвать медсестру и попросить снотворного?

- Мне уже вкололи двойную дозу, - простонала Мэри и отвернулась к стене. Это были ее четвертые сутки без сна. Перед попыткой убить мать она не спала неделю, и голоса в голове стали четче, произнося одну фразу «Убей!». В последний момент, когда рука занеслась над головой бедной женщины, она отбросила нож в сторону, упала на колени и молила отправить ее сюда.

- Павлак, собирайся, за тобой приехали, - мерзкий голос провозгласил сладостный набор слов, которые я жаждала услышать целый месяц. Перед выходом из отделения меня встретил лечащий врач и дал предостережение, что, если подобная выходка повторится, мое заключение здесь будет намного дольше.

Долго ждать выходки не пришлось. Уже спустя два дня мною была поглощена упаковка выписанных мне снотворных и оставлена новая записка. Натянутые отношения с близкими убивали все мечты новой жизни, которую я себе представляла, лёжа на холодных простынях сумасшедшего дома. Первый день в школе обернулся смешками и кинутыми то ли с издевкой, то ли от небольшого ума фразами «Ты жива?», «Плохо резала» и мое любимое «Надо резать вдоль, а не поперек». Учителя надменно и с презрением обращали свой взор и быстро отворачивались, будто меня и не существует.

Глава 13

Моя вторая попытка опять не увенчалась успехом. Я просто проспала два дня, а в редких случаях, когда вставала в туалет, то на ватных ногах и с белой пеленой на глазах, даже не так, с белой простыней перед глазами, так как я не видела ничего, кроме яркой, отдающей болью, белизны, перетекала из комнаты в комнату. После этого, исчерпанное донельзя доверие, окончательно покинуло наши отношения с семьей. Выписанные препараты выдавались по расписанию и сопровождались грозным взглядом брата полным болью и непонимания. Больше я не смотрела на его лицо. Стыд и остатки совести не позволяли этого делать. Ну и конечно же любовь. Да, да, все это было ради любви, так я думала, но, черт, как я ошибалась.

- Я поговорила с мамой Милы. После сдачи экзаменов вы вдвоем едете ко мне и поступаете в Московские колледжи, — как бы между прочим сообщила мне об это мать.

- Правда? – с сдерживаемой улыбкой пыталась поверить в произнесенное. Многие же мечтали дальше пойти учиться со своей школьной подругой, и вот моя мечта становится явью. Мила была тем человеком, который помогал мне во всем. Так почему же раньше о ней ничего не говорилось? Она не вмешивалась в эту грязь. Только поддержка, веселое время провождение в школе и помощь летом в огороде. Я не посвящала ее в свои терзания и нанесла, как и всем близким, неописуемую боль своим поступком. Но наша дружба на этом не прекратилась. Она даже пыталась приехать ко мне, пока я была «под заключением», но ее не пустили. Именно она первая прибежала к нам домой, после известия о моей выписке, а не Карина. Со второй общение почти прекратилось, даже не знаю с чьей стороны это произошло быстрее, но к окончанию школы мы вовсе избегали друг друга.

Эти пару месяцев пролетели незаметно. Подготовка к экзаменам съедала большую часть времени, а мысли о роскошной московской жизни подъедали оставшееся. Знаете про действие бумеранга? Пришло время и мне с ним столкнуться. Своей первоапрельской «шуткой» я не только никого не насмешила, но также подставила многих учителей. Уже через время мама мне рассказывала, что ее и еще несколько учивших меня женщин вызывали в ПДН и устроили им трёпку. Под угрозой была их дальнейшая карьера, а я могла оказаться в детском доме, так как вину спихивали друг на друга. Ответной реакции от руководства школы долго ждать не пришлось – в аттестате по математике красовалась оценка «3», при условии, что в четвертях стояли оценки 4/5, а по русскому языку «4», хотя экзамен был сдан на «5». Как бы мы не отстаивали справедливость, этот бой мы проиграли.

Переехали мы в середине лета, за пару дней до моего дня рождения. Поселились, впредь моим мечтаниям, не в столице, а недалеко находящемся городе Дмитрове, что означало ранние подъемы и сборы для поездок в Москву. Полностью разбились мои розовые очки от осознания, где нам придется жить. Ветхое здание, годящееся только под снос, пряталось под густыми кронами близрастущих деревьев, а жильцы представляли собой контингент от мигрантов до простых трудяг. Да, это было общежитие, а через пару месяцев вернулись его основные жители – студенты.

- Так, девочки, разбираем койки, - обратилась к нам моя мать, открывая дверь и внося клетчатые сумки с вещами. Тело покрыла мелкая дрожь, а в голове кто-то яростно закричал «БЕГИ!». Время как будто отмоталось на несколько месяцев назад, и я вернулась в ненавистный месяц заключения. Один в один обшарпанные стены и осыпающаяся побелка с потолка. И гребанные койки на пружинах. Это какое-то издевательство!

- Моя слева, - и портфель подруги с вещами полетел на скрипучие пружины.

- Аврора, не стой в дверях. Кидайте сумки и предлагаю пойти разведать, где у них здесь кухня и ванная, - мать уже успела распаковать несколько пакетов. Опомнившись и, полностью осмотрев комнату, я наконец поняла, что больше дверей в ней нет.

- А где кухня и ванная? – страшась ответа, все же решила спросить.

- Кухня на первом этаже, ванная с туалетом должна быть на нашем, - как ни в чем не бывало ответила мать. Нет, нет, нет, это точно шутка. Общая кухня и туалет. Слезы стали наворачиваться на глазах и не желая испытывать мамино терпение, я окрикнула Милу, и мы пошли осматривать «достопримечательности».

- Да ладно тебе, не все так плохо, - подруга заметила мои мокрые глаза и покрасневшее лицо.

- Ты серьезно? Это просто кошмар на яву. Какой еще общий туалет... – губы задрожали сильнее и из глаз потекли слёзы.

Мы продолжили уже молча ходить по коридорам и заглядывать во все открытые помещения. Кухню, как и говорила мать, мы нашли на первом этаже. Просторное помещение с большими окнами омывали солнечные лучи и делали ее не такой плачевной, какой она представала в ночное время суток. Старый еще советский холодильник скромно занимал дальний угол; рядом на шатких ножках, покрытой склизкой клеенкой, размещался небольшой стол; на противоположной стороне выстроились три эклектические плиты и на каждой было одна-две неработающих конфорок. Уже возвращаясь обратно, мы завернули в приоткрытую дверь рядом с нашим жилищем и очутились в комнате со множеством раковин и дверей. Заглянув в одну из них, в нос ударил запах фекалий и въевшийся уже даже в стены смрад мочи. Это был один из нескольких туалетов.

До последних чисел августа из запоминающихся событий стали только те дни, в которые мы все втроем ездили по колледжам и подавали документы. На свой страх и риск, мой выбор пал только на два учреждения: московский медицинский колледж, второй тоже медицинский колледж только в соседнем городе. Мила пошла на еще больший риск и подала документы только в один колледж, который и представлял то общежитие, в котором мы жили, и находился в трех минутах ходьбы. Ее риск чуть не оказался провалом, так как ей отказали в поступлении, но буквально за неделю до начала обучения один из абитуриентов отказался от места и его отдали Миле – Божья благодать или шалости фортуны, тут называйте, как хотите.

Мне же повезло в обоих случаях и, недолго думая, с 1 сентября я стала студентом-медиком в Москве. Я была на полпути к исполнению мечты, заключающая в себе будущее в профессии патологоанатома. Чаще всего люди, занимающиеся этим делом, изначально не мечтают об этой специальности, но в моей голове этот план созрел еще несколько лет назад.

Прошлое: возраст - 13 лет

Мелкий снег бился об рамы кухонных окон, захваченный вечерним разгулявшимся ветром. По другую сторону этих окон мирно и сладостно, свернувшись калачиком на маленьком диване, я пребывала в мире грёз. На плите тихо булькал готовившейся суп и потрескивали котлеты, разнося и пробиваясь через сон, запах жаренного мяса с луком.

- АВРОРА! БЫСТРО ИДИ СЮДА! – надрывая голосовые связки, закричал Марк, ворвавшись на кухню. Тело будто ударило током, и я тут же вскочила на ноги и побежала на голос.

- Зови маму, быстро… - уже тише, но все равно настойчиво сказал парень, смотря мне в лицо, пока в его глазах читался явный ужас и отчаянье. Его руки держали обмякшее тело моего брата, а вокруг них расползалась кровавая лужа.

- Что, что слу-случилось? – забыв о поручении, заикаясь и задыхаясь на каждом слове начала я свои расспросы. С повисшей руки хлестала кровь, но откуда она брала начало - не понятно. Явных порезов обнаружено, на первый взгляд, не было. Вспомним анатомию человека: кисть состоит из пяти трубчатых костей, а они в свою очередь образуются из трех фаланг, кроме большого пальца, в нем только две. Тогда почему у моего брата их меньше?

- МАМУ ЗОВИ! – без церемоний опять закричал Марк. Пока мозг переваривал информацию, ноги уже неслись в соседнюю комнату.

- Мама, мама, мама! – не слыша себя в беспомощной мольбе звала я мать.

- Что такое? Не даете даже в туалет сходить, - недовольно бурча отозвалась наконец-то мама, закрывая за собой дверь в сортир.

- Кире пальцы оторвало… – не понимая, что говорю, падая на колени, выплюнула я эти слова и зарыдала. Немного оттолкнув в сторону, чтобы освободить проход, мимо пронеслась мама, а я все так же продолжала сидеть.

Наконец мозг собрал в едино это замысловатый пазл. Кисть состоит из пяти пальце, а у Киры было всего лишь два нужной длины. Вот откуда шла кровь, вот что я сказала матери. Вскочив на ноги, я побежала обратно на место происшествия: мама звонила в скорую, Марк побежал в гараж собирать отсеченные части, а мой брат, мой бедный брат, на подкосившихся, трясущихся ногах стоял у раковины и, борясь с желанием рухнуть без сознания, пытался включить воду, чтобы приостановить этот напор крови. Подлетев к нему, я тут же просунула голову под его плечо, став опорой; настроила воду и сунула обрубки пальцев в ледяной поток. Большего всего пострадал безымянный, от него осталось только полторы фаланги, а средний и мизинец лишись по половине первой фаланги. Грубо говоря, не было ногтевой пластины. Как на анатомических плакатах перед моим взором предстал разрез части человеческого тела. В те короткие моменты, когда вода уносила с собой в слив выделявшуюся кровь, а новая еще не успевала набраться, можно было разглядеть все слои, составляющие наш многофункциональный инструмент. С каждой минутой все тяжелее и тяжелее было держать тело взрослого парня и, не разбирая чья рука просунулась между нашими телами, я схватила белый шарик, смоченный нашатырным спиртом, начала натирать виски брату, а потом размахивать резко воняющей ваткой перед носом, не оставляя себе удовольствие вдохнуть этот «аромат» для ясности сознания.

В дом вошли три женщины разных возрастов и сняли груз с моих плеч, усадив брата на диван, на котором 20 минут назад я еще мирно спала. Осмотрев область поражения, старшая из бригады начала закидывать его вопросами: ФИО, возраст, как все произошло, а в конце добавила:

- Что-то ты серый какой-то.

- А каким я должен быть, розовым, как поросенок? – выдавливая из себя улыбку, с вызовом смотрел на нее Кира.

Вытащив из морозилки потерянные пальцы и обернув их в полотенце, все начали покидать дом. В больницу меня с собой не взяли, оставив тринадцатилетнего ребенка одного со своими мыслями. Быстро опустевшая комната и опустившаяся тишина резко начали давить на меня. Чтобы хоть как-то взять в себя в руки, я набрала в ведро уже теплую воду и приступила к отмыванию кровавых следов произошедшей трагедии. Сердце щемило каждый раз, когда заканчивала уборку одного места и переходила к новому. Я уже сбилась со счета сколько ведер было сменено до той поры, пока на кухне не исчезло последнее красное пятнышко. Уже отложив ведро и собираясь включить воду в раковине, чтобы ополоснуть пропитавшуюся кровью тряпку, я заметила застрявшие в сетке слива бордовые сгустки. Мои нервы не выдержали. Из глаз хлынули слезы, слюни заполнили рот, а дрожащие губы молвили «Кира, братик, Кирочка». Тело стекло по фасаду кухни, голова уткнулась в согнувшиеся ноги, а изо рта в вперемешку со слезами, соплями и слюнями неразборчиво срывалось имя брата.

Глава 14

- Аврора, вставай уже наконец! Последний раз тебя бужу. Через 5 минут я ухожу! – как по наковальне голос матери бил мне по ушам. Заплаканные за ночь глаза не хотели открываться и болезненно пощипывали при попытке это сделать.

- Встаю! – уже не выдержав назойливости, огрызнулась на мать и, не заправляя кровать, сдернула полотенце с тумбочки и полетела в общий туалет.

Вернувшиеся с летних каникул студенты местного колледжа потихоньку подтягивались для утренних процедур, поэтому свои манипуляции приходилось делать в ускоренном темпе, чтобы не создавать очередей и избежать большого количества одногодок. Да, мне уже 16 лет, но за это время у меня не было серьезных отношений. Какого-то интереса со стороны противоположного пола я не получала, хотя втайне желала. Никогда не считала себя красивой. Два года я крашу свои длинные, густые волосы в черный и только недавно начала неумело пользоваться косметикой. Помните эту моду на графичные брови, стрелки до ушей и яркую помаду? Самый писк, как же мне нравилось рисовать эти угольные полоски на своих раскосых глазах, надеясь, что люди не заметят моих несовершенных зубов и пухлого тела. «Толстые недостойны любви» как же глубоко это выражение засело у меня в памяти и моих убеждениях. Это был девиз пабликов в социальных сетях про похудение, в которых, конечно же, я состояла и читала каждый день.

- Доедешь, напиши мне. Все, я ушла. Люблю тебя, удачи! – не дождавшись ответа, мама хлопнула дверью и побежала на автобусную остановку.

Дрожащими руками я пыталась вывести ровные стрелки, но сегодня этому не суждено было случиться, поэтому, взбесившись и плюнув на это занятие, стерла все и накрасила ресницы тушью. После чего натянула приготовленную с вечера мамой одежду и ринулась в путь. Мила еще мирно спала. Вот он жирный плюс жить рядом с колледжем, можно поспать подольше.

Третья поездка по этому маршруту, но уже совершенно одной в незнакомый город. Душный тамбур электропоезда приводит в панику, а вечная толкучка не позволяет вздохнуть. Приехав на станцию, на обмякших ногах я искала место куда можно было бы присесть. Недалеко, среди недавно посаженных берез, одиноко пряталась за кустами пошарпанная лавка, на которую я и нацелилась. Сбросив с себя рюкзак с тетрадями, сменной обувью и белым халатом (вы только подумайте, белый халат, я почти уже медицинский работник), тут же достала сигарету и стала жадно курить, как будто она мой кислород. За 20 минут было растоптано четыре бычка, нервы были на пределе, желание развернуться и бежать обратно так и пробиралось в мое сознание. Ноги вернули себе былую твердость и, пока паника в очередной раз не захлестнула меня, я побежала в здание, которое в ближайшие четыре года должно стать для меня вторым домом.

Страх застилал мне глаза, язык заплетался и даже нормально не мог выговорить базовую информацию на пункте охраны. Кое-как охранник разобрал мои данные и пропустил через турникет. Отыскав номер своей группы, которую мама предусмотрительно написала мне на листочке и положила с собой, я стала пробираться к человеку, держащему эту табличку. Вокруг уже стояло несколько девочек с такими же испуганными глазами. Ждали остальных.

- Проходите в кабинет, занимайте места, скоро к вам подойдет ваш куратор, - пожилая женщина проводила нас в помещение и захлопнула дверь.

Как слепые котята, мы начали тыкаться к партам и пытаться познакомиться. Уже стали образовываться компании по 2-3 человека, но, между нами, будто стояла стена, через которую никак нельзя было пробиться. Как на невиданных созданий смотрела я на девочек и не знала с чего начать знакомство. Мысль, что никому моя дружба не сдалась, крутилась в голове и, в конечном итоге, одержала победу. Отчаявшись в себе, ринулась к последней парте, чтобы уединиться и огородиться ото всех. Кинув портфель на соседний стул, скрестив руки на груди, я тихо сидела и мельком наблюдала как создаются дружественные связи, которые обходили меня стороной. Обида на жизнь, на эту несправедливость, что я не могу быть такой же, хлестала по щекам, к глазам опять подступали слезы.

- Привет, меня зовут Стефания. А почему ты одна сидишь? – милая пухленькая девочка в очках подошла ко мне. Ее улыбка с аккуратненькими ямочками на щеках озарили ослепительным светом черную ауру, которая царила надо мной.

- Я люблю одиночество… - вздохнула я и пожала плечами. Тень сомнения промелькнула в ее счастливых глазах, но, подвинув мои вещи, она расположилась рядом. Именно так притягиваются противоположности и начинается настоящая дружба. Именно так светлячок начинает освещать твой мрачный путь, главное – не подавить этот свет своей тьмой, а следовать ему.

Мама с самого детства учила, что нельзя ни с кем ссориться, надо дружить со всеми (ну или хотя бы поддерживать связь). Этот совет я усвоила сразу и старалась всегда его придерживаться. Так, во время учебы, я и наладила общение со всей группой, а с определенной группой нашелся еще интерес – сигареты. Нас было немного, всего лишь пятеро, и каждую перемену мы мчались на улицу вдохнуть табачный дым, пряча белый халат под куртку, чтобы сберечь время для пребывания на улице. Стреляли друг у друга сигареты и бегали от озверевших преподавателей, ибо первый и второй курс были несовершеннолетними и пойманных сдавали с потрохами родителям.

Быстро влившись в коллектив и в обучение, у кого-то из преподавателей я стала любимицей, а кто-то измывался надо мной каждую пару. Одним из любимых занятий преподши по генетике стало коверкать мою фамилию при вызове отвечать пройденную тему. «Павлюк; Павелкак; Павляк; Павкакак» даже все не перечислить, но ни разу правильно названо не было.

Из общежития мы вскоре переехали и сняли одну из двух комнат в небольшой квартире. Чтобы сэкономить еще больше, эту же комнату снимали еще две маминых подруги с работы, а другую комнату снимала одна молодая девушка. Так мы и начали жить вчетвером в одном помещении, но лучше так, чем общие туалеты и кухня. Мила же осталась в этом общежитии, так как колледж предоставлял жилье во время обучения. Контакт мы с ней поддерживали, но уже не такой тесный как был раньше. Встречи один - два раза в неделю, да пару звонков, на этом все общение заканчивалось. Несмотря на такие скудные отношения, я знала, что этот человек всегда поддержит меня.

Глава 15

«Всем привет. Кто поможет купить сигареты?», фух, собраться с мыслями и отправить. Руки трясутся, кидает в жар, потеют ладошки. Сообщение отправлено. Тяжело даже с фейкого аккаунта отправить вопрос в группу города, чтобы найти человека, который снабдит меня табаком. Последнее место, где мне продавали без паспорта закрыли, а побираться по одногруппникам становится стыдно, да и им достать сигареты нелегко.

Телефон завибрировал через час, после отправки смс: «Привет. Могу подъехать через часа два. Еще актуально?»

«Привет. Да, помощь еще нужна. Буду ждать около магазина в 7 вечера», пальцы не слушались, и каждое слово приходилось набирать и стирать несколько раз.

«Ок», собеседник был немногословен.

Захожу на страницу пользователя: симпатичный парень лет 20, зовут Ник, даже есть машина. Мысль о возможном парне тут же постучалась. Следующие фото были уже с разными девушками, которых он катал на своем автомобиле. Грусть кольнула где-то под ребрами. Ну а на что я надеялась, такие красавчики одни не бывают, да и с такими как я не встречаются.

Начало зимы. Первый снег припорошил асфальтированные дороги и сбросившие листву деревья. Скрепя подошвой о замершую землю, я подходила к супермаркету, предвкушая на губах теплый фильтр прикуренной сигареты и терпкий дым, заполняющий все дыхательные пути. Сердце гулко постукивало в ушах, волнение переполняло, все-таки знакомство с новыми людьми было большим стрессом. Быстрыми мелкими шагами я проскочила узкий тротуар вдоль припаркованных машин и стала всматриваться в каждую проезжающую мимо машину, попутно проверяя телефон, ожидая смс.

- Привет… - сзади разнеся тихий мелодичный мужской голос. Чуть подпрыгнув от испуга, я тут же обернулась и увидела того парня, на чьи фотографии несколько часов я с упоением смотрела. Вживую он выглядел еще моложе и симпатичнее.

- П-привет, - еще не отойдя от потрясения или от мороза, заикаясь, поздоровалась и опустила глаза.

- Это же ты просила купить сигарет? – немного смутившись спросил молодой человек, вглядываясь мне в лицо.

- Да, да, это я. Просто не ожидала что ты уже здесь, - замерзая еще больше и потирая руки друг о друга, стучала зубами.

- Прости что напугал, - слегка улыбнувшись продолжал парень, - какие сигареты тебе нужны?

- Winston синий, - протянула ему наличные.

- Понял, сейчас вернусь, - и он ринулся в магазин, не взяв денег. Замерзшую руку с купюрой я убрала обратно в карман и продолжила ждать. Какой он все же красивый. Голубые глаза, русые коротко постриженные волосы, ровная матовая кожа без единой неровности на лице, и эта улыбка, боже, какая улыбка. Закрыв обледеневшие ресницы, мечты обрушались через возведенные стены. Как бы я ни пыталась отгородиться от мужского внимания и не тешить себя иллюзиями об идеальном партнере, этот парень пробил мои щиты. В голове уже грезились сцены о первых прикосновениях, о его руках, какие они на ощупь, о его губах… в низу живота и дальше вверх до груди стреляли легкие покалывания, которых ни разу в жизни не было мной испытано.

- Держи! – с чувством исполненного долга, сказал парень, резко прервав мои мысли о нем же.

- Спасибо большое, я тебе сейчас отдам деньги, - не зная, как еще поблагодарить его, полезла в карман.

- Нет, не надо. Это благотворительность бедным студентам. Сам таким был, знаю какого это, - и опять эта ухмылка, но глаз я уже отвести не смогла.

- Замерзла? Тебя подвести домой?

- Нет, спасибо. Планировала покурить как раз пока буду идти, чтобы запах выветрился. Мама дома, а нос у нее заточен на этот запах, - с грустью в голосе отвечала я, лишая себя возможности оказаться одной из тех девушек, которые делали фото, сидя на пассажирском сиденье в его авто.

- Ах, вот как, а ты торопишься домой?

- Не особо, время есть до десяти вечера.

- Супер. Хочешь покататься и выпить кофе? Как раз познакомимся, а то я и имени твоего не знаю, – уже направляясь к машине, не прекращал искушать меня молодой человек.

- Не шутишь? Кофе и сигареты – очень заманчивое предложение. Только в десять мне уже надо быть дома, - уже внутренне ликуя, но сохраняя вешнее спокойствие, шла на этот риск. Незнакомый парень, тонированная машина, да и город я особо не знаю. Здравый смысл бил во все колокола, но я с таким наслаждением его заглушила и запрыгнула в машину. Ощущение зависти к одногруппницам, у которых уже были парни и взрослая жизнь, пропадала. Осознание, что я становлюсь такой же настигло меня и чувство триумфа овладело мной. В этот момент я была счастлива как никогда. Вкус взрослый жизни чувствовался на кончике языка.