Читать книгу Междумирье (Артем Кушнеров) онлайн бесплатно на Bookz (15-ая страница книги)
bannerbanner
Междумирье
МеждумирьеПолная версия
Оценить:
Междумирье

4

Полная версия:

Междумирье

Поле способностей узла достаточно обширно, и знание каждой мелочи в юном возрасте бесспорно могло причинить много вреда. Поэтому губительное Зеркало Сехер отставили в сторону, и создали множество его копий. Каждая из них содержала душу из Дома Определений, но гораздо менее могущественную, видящую ограниченно, в каком-то узком спектре.

Проводя Церемонию, Нотен ежегодно сменял Зеркала, филигранно поддерживая баланс между Домами. Никто из непосвященных и подумать не мог, что «таланты года» на самом деле заслуга не совсем честной выборки.

Подводя к старому Зеркалу, покоящемуся на почетном пьедестале, Нотен ощущал чувство тревоги. Он сам не был доволен выбором остальных душ, но объективно, решение было верным.

– Мне кажется, что мы совершаем ошибку, – спуская Зеркало на рельсы, тихо произнес Янтарный Мастер.

– Да хранит нас Властитель Зайт, – очертив золотую спираль около груди, произнес Глоб.

«Вот этого я и боюсь», – подумал Нотен, но ничего не сказал своему другу. Все-таки, пусть Зеркало Сехер и могло оказать негативное воздействие, но не несло никакой опасности. Во всяком случае, успокаивал себя Нотен, он о ней не знает, а значит она слишком маловероятна.

***

Ауфенталия устроила гостей в старом домике внутри грота. Когда те покорно улеглись в нечто напоминающее своим видом кокон, спальный мешок и удобный матрас с одеялом одновременно, она легко опустилась в кресло-качалку и задумчиво посмотрело через окно на воду.

– Понравились фрукты? – спросила она у девушки, не меняя позы.

– Да… – растерянно проговорила та. – У нас таких нет.

– Оно и понятно, – кивнула Ауфенталия. – Они растут в тропиках, там для них лучшие условия. Тем более, мы сейчас говорим о диких фруктах, а не о культивированных. К примеру, подобные моим мафру17 выращивают ваши сородичи вблизи города Сибен. Но они не обладают и толикой тех свойств, что встречаются у диких.

– Например?

– Как и любые дикие растения и фрукты, они вбирают что-то от ауфентита, – вмешался Лиан, положив свои очки рядом. – Поэтому они могут служить хорошим источником энергии.

– Именно, – кивнула его мама. – Сна для вас маловато, всего два часа. К моменту пробуждения вы будете чувствовать себя свежими и отдохнувшими.

– Разве это не изнашивает организм? – снова уточнила девушка.

– В отличие от энергетиков, которые притупляют усталость, мафру восполняют запасы организма. Правда ему все равно требуется хоть какой-то сон.

Оставшись довольной после объяснений, Фария повернулась на бок. Но сон не шел. Рядом у стены сопел юноша, легко уснув в знакомой обстановке. В кресле все также сидела Ауфенталия. О чем она думала, что чувствовала? Это существо – полная загадка.

– Можно спросить? – прошептала девушка. Ответом ей служила тишина, что Фария начала было думать, что ее голос оказался слишком тихим. Она собиралась повторить вопрос, но вдруг передумала.

– Спрашивай, – медленно ответила ей дух планеты и перевела на нее взгляд.

– Вы убили тех… – закончить она не смогла.

– Я, – бесстрастно ответила фигура, сотканная из света.

– И вам их не жалко?

– Тех, кого я убила не стоит жалеть, – покачала головой та. – Времена, когда я была зла на вашу расу, прошли. Тогда я карала всех без разбора, и не жалею об этом. Сейчас умирают лишь те, кто приходит за наживой. Другие теряют сознание и приходят в себя у границы, решая, что им приснился кошмар. Поэтому Лиану не следовало так беспокоиться за тебя. Я все равно бы не тронула.

– А тот мужчина? – вдруг ощутив очень сильное желание спать, сквозь дрему спросила Фария.

– Очень долго выслеживал эту пещеру и подбирался к ней.

– Бедняга, – уже не отдавая себе отчет пробубнила девушка.

Ауфенталия встала и покачала головой. Ей не нравилось то сочувствие, которым обладала девушка, но не считала, что имеет право вмешиваться. Она подошла к столу и растаяла, оставив у стены крупный, слабо сияющий сиреневым светом, кристалл ауфентита.

Наутро, юные доминутемпы встали одновременно, словно по будильнику. Как и предсказывала дух планеты, они не испытывали ни тени усталости. Более того, они все еще ощущали себя сытыми, так что поспешили покинуть пустой грот.

Поднимаясь на лифте, они молчали и наслаждались утренней прохладой. На их счастье, день Церемонии считался праздником, а потому они беспрепятственно покинули на мопеде это место, оставшись незамеченными. Встречая холодный ветер в лицо, Лиан думал, что никогда не забудет этот вечер, еще не подозревая, какие эмоции ему готовит день.


День Церемонии. Знаменательная дата, которая отмечается всем Эинсом. Только сегодня весь эфир ауфентитовых кварталов занимала трансляция из ТУВИВ. В Янтарных же и вовсе устраивали церемониальные шествия, Дома объединялись под общем знаменем Мастера Нотена. Сам ВУЗ закрывался и ограничивал телепортацию, зато открывал огромные медные ворота.

Студенты, идущие на церемонию, проходили через них. Подобная традиция больше смахивала на ритуал, или, может быть, обряд.

Прямо за воротами расположилась широкая мостовая со штандартами по обе стороны. Каждый штандарт изображал влиятельный Дом, неся на себе его символ. Здесь дул искусственный ветер, разгоняя жар толпы и даря незабываемые эмоции студентам. На балконе над входом в Янтарную Башню уже стоял Дрей Нотен. Его доспех блестел начищенной медью. А он сам вглядывался в толпу, отыскивая четырех главных кандидатов.

Когда смолкли Фанфары, а ворота за студентами закрылись, съемочные группы уже начали выхватывать крупные планы, а ведущие в студиях подводили черту краткой истории мероприятия, Дрей Нотен поднял руку, призывая ко вниманию.

– Поздравляем вас с открытием очередного, ежегодного события – Церемонии Определения! – голос Нотена эхом отражался во внутреннем дворе ТУВИВ. – Церемонии, призванной напоминать нам о важности того, что наш народ выстоял! Церемонии, которая закрепила Победу над Творениями.

Прошли тысячелетия, но мы помним и продолжим помнить, как Наш далекий предшественник, истинный Дрей Нотен выступал у стен разрушенной ратуши. То место уже давно ушло под землю, но Мы чтим ту честь, что оказана Нам: повторить его подвиг. Говорить вам о Победе, не стыдясь смотреть в глаза.

Мы чтим память и слова того, кто признался в Исповеди о самом тяжелом, самом жестоком поступке, который он видел в своей жизни! И наш народ вынес урок и пронес его через все это время до сегодняшнего дня. Те, кто раньше был редкостью, теперь учатся здесь, в этом институте, ежегодно проходя испытание, чтобы познать самих себя.

Мы отошли от греховной мысли создать жизнь, уподобившись Творцам. И тем самым заслужили благосклонность! Сегодня, Мы, Дрей Нотен, и Мастер-Жрец Рейне Глоб будем лично присутствовать на Церемонии! – толпа взорвалась криком, который прервал один жест Янтарного Мастера. – И пусть путь наших студентов откроет им Двери Будущего, – чуть склонив голову, Нотен закончил свою речь. В то же мгновение со всех сторон зазвучали фанфары. Два доминутемпа в медной легкой броне с высокими жезлами с набалдашниками сложной геометрии строевым шагом отделились от стены. Они стукнули своими посохами, а потом вытянули их, образовав арочный проход. Янтари в набалдашниках засияли.

Следом открылись парадные двери Янтарной Башни, и студенты чинно прошли внутрь. Все посторонние залы оказались закрыты, а их маршрут намечали похожие на солдат доминутемпы с уже знакомыми высокими жезлами.

Зал Определения впечатлял. Сюда было сложно попасть, скорее даже невозможно. Многим студентам довелось здесь побывать лишь раз в жизни. Незабываемый раз, надо сказать. Все остальное время его можно было наблюдать по трансляциям в День Церемонии.

Освещение здесь было атмосферное, немного приглушенное, с янтарным отливом: с потолка свисали удивительного строения лампы. Огромные пространства, заполненные партами, не могли быть заняты и наполовину, так что студенты рассаживались так, как им удобно.

Вместо старомодной доски красовалось небезызвестное Зеркало Определения, к которому и подходят, чтобы познать истинную суть. По обе стороны от Зеркала стояли все такие же доминутемпы в доспехе, готовые начать Церемонию. На правом и левом флангах партера расположились представители Домов. На выделенном балкончике уже расположился Мастер Нотен, а Мастеру-Жрецу по его собственному желанию выделили центральную ступень почти у самого низа.

Рассевшись на свои места, четверка неразлучных друзей в восторге озиралась по сторонам.

– Мне неспокойно, – поежившись прошептала Фария Лиану.

– Все будет в порядке, – сжав ее руку, успокоил ее тот. Два их друга с интересом наблюдали за изменениями, произошедшими за ночь, но ничего не сказали.

На центр вышел доминутемп, похожий на церемониймейстера и объявил первое имя. Сухой студент спустился вниз и дотронулся до Зеркала. Те, что были похожи на солдат кивнули и установили высокие жезлы. Янтарные нити прорезали пространство, наполняя своим светом узоры на дальней стене и само Зеркало.

Все напряглись. Тело вышедшего студента захватили полупрозрачные потоки янтарного цвета и сделали его словно неосязаемым. Он отправился вглубь себя, познавать то, о чем до сих пор не имел понятия. Время тянулось словно жвачка, пока студент в истощении не упал на пол. На его лице играла довольная улыбка.

Несколько докторов подскочили к нему и вернули здоровый румянец лицу. И церемониймейстер объявил следующего.


Безумие впервые за партию активизировался. У него оставалось больше всего значимых фигур, и теперь о усердно их двигал. Он уже не замечал настроения своих соперниц, а оно испортилось.

И Судьба, и Воля понимали, что задумал их гость. И ощущали ужасную тревогу. Они трепетали в ужасе, что никогда с ними не происходило.

– Мой дорогой Безумие, – начало Воля срывающимся голосом. – Для твоей привилегии уже слишком поздно, оставь эту затею.

– Это мой шанс на победу, – резонно отвечал тот, передвигая пешку. Он старательно подгонял все фигуры под цифру «2» на их основании.

– Я могу сдаться прямо сейчас, – тихо проговорил скелет в рыжем балахоне.

– Не говори глупостей, сестра, – испытывая не меньшее чувство тревоги, строго выговорила Судьба. – Но и ты, дорогой, будь добр, послушайся совета.

– Когда это вы начали так переживать о результате встречи?

– Просто послушай нас, – взмолилась Воля. – Только сейчас.

– Нет, – бросил тот, вглядываясь в трещину.


Убель предстал перед Зеркалом и дотронулся до него. Пластина янтаря изогнулась и окружила его. Что-то треснуло, и он провалился в пропасть.

Очнулся он уже в совершенно другом месте. Вокруг – янтарное зарево и множество других его личностей. Кто-то уже поседевший и осунувшийся, кто-то гордый с маской на лице. Он узнавал их. Он хотел ими быть. Ими всеми. Это осколки его желаний. Он поднялся и взглянул на свои руки. И ничего не увидел. Его не существовало в этом мире его отражений.

Мягкий женский голос спросил:

– Кто ты?

Но у Убеля не было голоса. Он не мог назваться. Он паниковал. А тем временем, его осколки личности повернулись в одну сторону и посмотрели наверх. Они медлили, но желали одного. Назвать себя. Они хотели занять место главного героя его жизни.

Вдруг юному доминутемпу сделалось плохо. Он понимал, что теряет себя. Толпа расступилась, пропустив взрослого мужчину с пепельными волосами. Его лицо было спрятано под маской Мастера-Жреца.

– Я твоя судьба, – мягко проговорил незнакомец голосом Убеля. – Ты создан для этого. Именно ты найдешь Властителя Зайта и приведешь Ауфентал ко Времени Обетованному. Ты всегда это знал, верно?

Пустота, идентифицирующая себя личностью, попятилась. Она никогда не хотела быть им. Это неправда! Да, пусть он и пуст, пусть он и оказался лишь сосудом, он вырвался! Он завел друзей! Он – Доминутемп.

– Ты пустышка! – продолжал наступать взрослый Убель. – Твои друзья оставят тебя позади. Однажды, они просто не обернутся и уйдут.

Доминутемп в белом костюме и маске выпрямился и посмотрел наверх. Осколки личности задрожали.

Убель посмотрел на толпу других себя. Он знал, что ему сказали правду. Но вдруг его взгляд выцепил одного «себя». С зелеными волосами и легкой, корявой полуулыбкой.

Он захотел спросить. Он захотел высказаться. Всей душой захотел. И его словами заговорил тот осколок:

– Ты вырос, – чужими губами говорил Убель. – Но ты не менялся… Но где та версия, что уже почти научилась улыбаться? Почему только ты взрослый?

Все осколки посмотрели на пустоту, которой он являлся, а затем утонули в свечении.

Он очнулся сидящим на стуле рядом с друзьями, познав все грани своей ни на что не претендующей души.


Дрей Нотен следил за ним очень внимательно. Он был доволен. Вряд ли какое слабое Зеркало смогло бы добиться того же результата, но Сехер… Даже после смерти она творит чудеса. Очень жаль, что она когда-то отказалась стать частью его «семьи», даже узнав его секрет.

Теперь же он был уверен в Убеле, и даже не желал смотреть на остальных троих в качестве своей «замены». Он еще мальчик, но это и хорошо, как он думал.

Он вновь взглянул на него. Нет способностей ни к чему. Но он не пустышка и не сосуд. Он – бесцветный клей, проникающий везде и надежно скрепляющих всех. Так было и когда он подружился с той троицей, так будет и когда он войдет в «семью».


Дьон боялся. Он не показывал вида, но до смерти боялся испытания. Он видел, как волнуется Фария, но не придавал значения. Что будет с ним, если он окажется посредственностью? Ему придется вернуться домой и жить с позором? Или семья его выкинет сама?

Он терялся в догадках. Он надеялся на Зайта и его благосклонность. Он был готов сейчас присягнуть кому угодно, лишь бы он гарантировал лучший результат.

Дьон украдкой поглядывал на довольного Убеля. Он единственный из всех, кого пока не выбрал ни один Дом. Но он не боялся. Ему было все равно. Конечно! Он-то не нес на себе никакого бремени. Пришел, познал, что ничего из себя не представляешь – и сиди, ухмыляйся своей неуклюжей улыбкой! А что делать ему?

Он мучился этим вопросом и тогда, когда дотрагивался до Зеркала. Волнение не отпускало его даже тогда, когда он проваливался в пропасть.

Пришел он в себя в странном месте, залитым янтарным заревом.

– Кто ты? – спросил мягкий женский голос. Но очнувшийся юноша не помнил этого. Он оглядывался по сторонам, пока не увидел, что в одном из стен-зеркал появился взрослый мужчина. В руках он держал планшет и ручку.

– Здравствуйте, мое имя Дьон Клаппербэйн, и я приглашаю вас посетить этот уникальный зеркальный лабиринт, – бодро и быстро начал он. – Но будьте осторожны: в нем вы не найдете своего отражения! Если согласны, поставьте подпись.

Юноша взял ручку, но не помнил, что должен написать.

– Можете поставить крести, – услужливо подсказал мужчина. Выполнив просьбу, юноша спросил:

– Давно тут работаете?

– С момента, как потерял все, – резко отозвался мужчина и исчез внутри зеркала.

Только сейчас высокий юноша с худым лицом заметил, что находится в самом сердце зеркального лабиринта. Решив, что просто стоять – не выход, он сквозь боль начал искать выход. Глаза обманывали его, и он полностью потерялся в пространстве.

Вдруг он услышал знакомый голос.

– Застрял здесь? – спросил он обреченно. Юноша обернулся и увидел мужчину, похожего на первого. Он был одет в сиреневый строгий костюм, на руки красовались ауфентитовые часики, явно недешевые, но осунувшееся лицо могло внушить лишь жалость. – Меня зовут Дьон Клаппербэйн, а тебя?

Юноша вежливо пояснил, что потерял память. Мужчина невесело усмехнулся.

– Пойдем со мной, я знаю этот лабиринт как свои пять пальцев, – заверил он.

Путешествие с ним и правда стало намного приятнее.

– Вы знаете, где выход? – спросил юноша.

– Выход?! – со страхом посмотрел на него Дьон. – Ни в коем случае! Я живу здесь. Лабиринт – мой дом.

– Почему?

– Видишь меня? – он указал на свое лицо. – Это со мной сделал внешний мир.

– А что случилось-то?

– Знаешь, когда-то я проходил одно испытание, на которое пошел против воли отца, – начал он свой рассказ. – Но оказалось, что я ни на что не годен. С позором вернулся в семью и буквально стал их рабом.

– Ну прямо ни на что и не сгодился? – юноша вскинул брови.

– Сгодился бы, но на то же, на что и все остальные. Я должен быть особенным! Тебе не понять!

– Шел бы своей дорогой…

– К черту все! К черту тебя! Ты ничего не знаешь обо мне! Ни-че-го! – мужчина в сердцах разбил зеркало и провалился в небытие. Через мгновение лабиринт вновь стал цельным.

– Да что здесь происходит! – прокричал юноша.

– Сюда приходим мы, когда на грани, – произнес еще один знакомый голос. На его белом халате красовался значок шестеренки. – Это личный ад Дьона Клаппербэйна.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил юноша.

– То и имею, – улыбнулся он. – Я тут не в первый раз. Точнее сказать, я тут не один… Как бы то ни было, я – Дьон Клаппербэйн.

– Уже третий, – хмыкнул себе под нос юноша.

– Не стоит их считать, – покачал головой техник. – Зачем тебе смотреть на неудачников? Или ты и сам один из нас?

– В смысле я тоже Дьон Клаппербэйн? –переспросил тот.

– Нет-нет, никто и не сомневался в том, что ты Дьон, – отмахнулся его собеседник. – Я имел ввиду, что ты неудачник.

– Я не помню, вполне возможно…

– Значит нет, – улыбнулся техник. – Мы здесь страдаем, потому что помним свой провал. Все началось с Церемонии. А потом мы разлетелись кто куда. Билетер в этот ад был с позором изгнан из семьи. Тот, кого ты на моих глазах довел до ручки – избрал путь полного подчинения.

– А ты?

– А я последовал твоему совету и остался там, где я на что-то годен.

– То есть любой путь ведет к несчастью?

– А вот это не мне решать, юный «я», – потрепал его по голове мужчина. – Для нас этот лабиринт кажется разным. Для неудачников – адом, а для тебя…

– Он прошел сквозь стекло и исчез, так и не договорив мысль.

Юноша перестал что-либо понимать и решил, что лучше идти с закрытыми глазами: все одно не разбираешь направления. В полной темноте он вдруг почувствовал вдохновение, янтарную ниточку. Ему показалось, что перед ним бессчетное количество дверей. За тремя из них уже скрываются известные ему Дьоны. Но пути различны, и выходов не счесть, но янтарная ниточка вела его безошибочно по зеркальному лабиринту.

«Провалить» испытание нельзя. В любом случае произойдет познание себя, но вопрос «какой ценой?». Дьон очнулся довольный, понимая чувства Убеля. Теперь он знал себя и знал свою личную истину. Он избавился от былого страха, изменился во мгновение ока.

Никто из представителей Домов не выразил заинтересованности в нем, но Дьон теперь понимал, что это и значит быть «особенным».


– Ну, что, готовы к представлению, – переставив последнюю фигуру, спросил Безумие.

– Мы еще надеемся тебя переубедить, – заметила Воля, дотрагиваясь до своего слона.

– Бесполезно, – не поддавался на уговоры тот, смотря на то, как в янтарных потоках утонула девушка с угольными волосами. Дождавшись своей очереди, он объявил: – Да настанет «Хаос»!

Оставшиеся фигуры на столе вдруг замотались в алые коконы и с кровавым взрывом поменялись местами, повинуясь лишь прозаичной случайности.


В темноте, посреди янтарного зарева, Фария увидела зеркало. Тихий женский голос нежно спросил:

– Кто ты?

Но не успела девушка подумать, как в зеркале появилась дородная дама, сотканная из янтарных потоков.

– Кто ты? – повторила она более живым голосом, не до конца осознавая того, что видит перед собой. – Ты – это ты, а я – это я… Или наоборот?

Дама из зеркала недоумевающе пыталась сообразить.

– Но я – это я, но и ты – это я, но ты не можешь быть мной, но, тем не менее, я – это ты? –она все больше и больше запутывала саму себя, переходя на крик.

– Ты не можешь быть мной! Я – это я! Так почему же я знаю, что я – это ты? Может быть потому что ты – это я? Я не понимаю!

По зеркалу пошла трещина. Она разрасталась и делила пространство. Маленькие части крошились и выбивались из странного места. В последний момент, трещина разрубила саму Фарию.


Лиану передалось волнение девушки, а потому он не хотел ее отпускать. Он так и не собрался предыдущим вечером поговорить с ними о том, чтобы отправиться в путешествие на странной ОСМУР. И теперь считал это ошибкой.

Она могла отказаться от испытания, она могла придумать множество отговорок, но она смело шагнула навстречу неизвестности. В этот момент все уже было решено. Все маленькие ниточки, ведущие к этому моменту, сплелись в единый канат. Странный сон Глоба, предчувствие Нотена и его рациональное решение, неосознанный страх Фарии, волнение, растущее в груди у Судьбы и Воли, и даже азарт Безумия. Все это был финал этюда, который так тонко выстроил за кулисами один мальчик.

С самого прикосновения Фарии к Зеркалу, все пошло иначе. Янтарные потоки вихрились вокруг, словно охваченные внезапной яростью Поддерживающие Церемонию потеряли сознание, но их тела продолжали стоять и передавать энергию. Завороженный зал, возбужденный Глоб и испуганный Дрей Нотен. Все они ждали чего-то особенного.

И нечто невероятное случилось. Полумрак развеялся янтарным светом, пронизавших каждый кубический миллиметр пространства. Со скрипом ржавых петель Зеркало дало маленькую трещину. Но она росла. Тело Фарии, объятое неистовым светом тоже потрескалось. Дрей Нотен знал, что происходит. Тело девушки просто не выдерживает наплыва энергии.

Такого никогда не случалось. Однако, обладая обширными знаниями, Нотен легко определил причину проблемы: встретились два узла, обладающие идентичной силой. Они считали, что такого не может быть, но этот факт был основан лишь на крайней малости вероятности и определенных ограничениях. Однако, как показал внезапный эксперимент, им повезло. Но увы, девушку уже не спасти. В других обстоятельствах, в другой мировой линии, при другом расположении событий, все было бы иначе…

Янтарное свечение лишало сил, лишь только Рейне Глоб оживленно следил за тем, как из трещин тела девушки брызжет кровь. Он был в безумном бреду, шептал, что чувствует близость Зайта. Но вот тело достигло критической точки своей прочности и разлетелось со страшной силой по залу. Кровавые медузы и ошметки плоти покрыли пол и первые ряды «партера». Сияющий шар отделился от тела и со страшным звуком исчез за трещиной в Зеркале.

К этому моменту студенты уже лежали без сознания. Единственными бодрствующими оставались Мастера.

Нотен смотрел на вставшего Рейне и ужасался. Конец еще не настал. Теплое свечение из трещины, где, видно застрял узел времени Фарии вдруг усилилось. Почувствовав опасность Нотен отвернулся, ощущая, как янтари внутри жалобно трещат, норовя треснуть.

Мастер-Жрец же встречал опасность лицом к лицу. Янтарь на его маске светился, все наращивая яркость, пока не разлетелся на мелкие осколки вместе с самой маской. Глоб наблюдал своими маленькими живыми глазами из-под кустистых седых волос за безумством форм, которых он никогда не видел. Не похожие ни на что и похожие на все, они бушевали совсем рядом с ним, прямо там – за трещиной. И Рейне знал, кто это. Хелл Сехер действительно привела его прямиком к Зайту.

Его кожа светилась, его тело молодело, а разум больше не мог воспринимать окружающий мир здраво. Он осознал масштабы своей глупости, он осознал истину непознанного, того, что скрыто от математики и физики. Он познал само Время, но утратил в этом знании себя.

Рейне Глоб разразился безумным смехом, обессилев упав на свой стул. Его тело было молодым, как и прежде, его узел застыл в положении, когда уже не сможет затянуться, а его разум навсегда остался в непознанных широтах, которые, вполне возможно, были лишь его воображением.

Дрей Нотен, повернувшись, понял одно: в своем стремлении его друг опередил их всех.


Фигуры Безумия вдруг одновременно поставили мат обеим сестрам, но те уже не видели этого. Янтарный всплеск дошел до Междумирья. То, что свело с ума Глоба, заставило райский лес мгновенно увянуть и погрузиться под толщу снега в непроглядный буран. Схватившись за грудь, сестры обмякли, а огни их глаз потухли, оставив пустые глазницы.

Янтарный всплеск закрыл трещину. Игра окончилась. Безумие одержал победу, но не знал, стоит ли ему радоваться.

Сквозь буран послышался скрип снега. То были шаги, уверенные и решительные. В беседке появилась Фария, с тем лишь отличием, что один ее глаз был янтарным, а второй иссиня-черным.

Эндшпиль

"Если сильные мира сего снизошли до наблюдения, глупо полагать, что они не вмешаются"

Spatium


Девушка рассеянно посмотрела на образовавшуюся картину и тяжело вздохнула.

bannerbanner