Читать книгу Междумирье (Артем Кушнеров) онлайн бесплатно на Bookz (13-ая страница книги)
bannerbanner
Междумирье
МеждумирьеПолная версия
Оценить:
Междумирье

4

Полная версия:

Междумирье

Он ждал, пока скелет в черном балахоне очнется от своего транса и сделает ход. Но Судьба не спешила. Она лишь переводила взгляд с Безумия на сестру и обратно.

– Это он, – хрипло произнесла она. – Кто бы мог подумать, что мы его увидим вот так…

– Но не рано ли для него? – спросила Воля. – Мне кажется, мы ничего не сможем выгадать от этой встречи.

– Это верно, – согласилась ее сестра. – Но я горю желанием на него сыграть. Он должен поплатиться! Он должен страдать!

– Все бы хорошо, – вмешался Безумие, – но это существо имеет множество узлов времени, им не так-то просто управлять. Всего за одно выступление от его лица говорили три разных… души.

Черепа хозяек одновременно посмотрели на него с непониманием, затем перевели взгляд за трещину и только потом рассеянно кивнули.

– Моя сестра, – немного смущенным голосом проговорила Воля, – имела ввиду того кудрявого мальчика. Это Лиан, будущий Хранитель.

Безумие взглянул на хрупкого юношу, который боится задать вопрос какому-то политику. Сложно поверить, что он, пусть и будущая его версия, внушала в Доминеера ван Года лютый страх, смешанный с ощущением неизбежности. Он и сам слабо знает те события, но Сущее рассказывал, что Хранитель уничтожил какой-то артефакт, карманные часы, и идет за ним. В его мозгу вдруг промелькнула страшная догадка и все в тот же миг показалось совершенно неправильным. Что это за место? Почему здесь смешались сущности из совершенно разного времени?

Чем больше он думал над этим, чем больше размышлял, тем отчетливее понимал истину, которую кто-то старательно пытался скрыть. Сейчас, здесь, в этот самый момент, в этом самом месте сошлись Прошлое, Настоящее и Будущее, совершенно не осознавая этого, не узнавая друг друга. Само время искривилось и дважды пересекло само себя в одной точке. Можно ли считать, что нарушился ход времени? Или такие сложности и являют собой его основу?

Он посмотрел на Дрея Нотена, который под звуки мелодии, возвещающей о конце пары, сходит со сцены. Он захотел спросить у него все те вопросы, что сейчас роем копошились в его голове. Ему нужен совет от того, кто понимает природу времени. Он впервые почувствовал, что тот мир, что находится за трещиной невероятно далек. Недосягаемо далек.

«Может быть поэтому, – закралась в его голову мысль, – сестры хотят отсюда сбежать?»

– …Я думаю, что следить за Хранителем до конца пар будет скучно, – голос Воли вернул Безумие в реальность. – Меня тоже заинтересовал этот парень, Нотен, давайте попробуем сыграть на него.

– Наш гость любезно пояснил, что это почти невозможно, – сквозь зубы цедила Судьба. – Не стоит упускать Хранителя, коли мы здесь.

– Девочки, – возвращая себе самообладание, поднял руку Безумие. – Как бы вам ни казалось, а я уверен, что вся игра держится на трех столпах. Безусловно, я говорю о Мастерах. Поэтому я разделяю стремление Воли.

– Двое против одного? – вспыхнули черные огоньки в глазницах Судьбы.

– Отнюдь, моя дорогая, – примиряюще заговорил гость. – Просто к Хранителю мы вернемся позже.

Судьба тяжело вздохнула и передвинула пешку. Она все равно уже подготовила почву, оставалось подождать и не опоздать на легкий романтический вечер юноши. Уж тогда-то она испортит ему жизнь. Разбитое сердце тоже долго заживает.


Дрей Нотен шел по извилистым коридорам, то и дело ныряя в узкие лестничные проемы. Он знал эту часть ТУВИВ очень хорошо: очень уж долго она пробыла его домом. Сейчас Янтарная Башня не использовалась в качестве учебного заведения, а скорее представляла собой личные покои Нотена, на верхние этажи которых никого не пускали. Внизу же расположились Малый и Большой Залы Культуры и открывающийся всего раз в году величественный Зал Определения. Большая аудитория, построенная по принципу амфитеатра, входы в которых располагались на трех этажах. А если считать Хранилище, что находится прямо под Залом, то и на всех пяти.

Входя в свои покои Нотен думал, о четверых юных доминутемпах. Они подходят лучше всего. Он прошел к своему столу, где запустил голографический интерфейс. Он не любил ауфентитовые технологии, но приходилось мириться с ними. И все же, он никогда не воспользуется их системой телепортации. Уж слишком она опасна для такого, как он.

Нотен сел в свое жесткое кресло, и принял приглашение к разговору от секретаря Мастера-Жреца.

– Добрый вечер, – сухо и с враждебностью отозвался доминутемп под маской по ту сторону голограммы.

– Добрый, – не более дружелюбно отозвался Янтарный Мастер.

– Его Вневременное Святейшество приказывают вам явиться к нему ради обсуждения предстоящей церемонии, – грубо, но торжественно произнес тот. – Отказы не принимаются, думаю, вы осознаете, господин Нотен.

– К сожалению, Мы не можем явиться на аудиенцию к Рейне, поскольку у нас назначена встреча с Селбсом, а позднее я руковожу приготовлениями в Зале Определения, – медленно, словно бросая каждое слово как вызов, проговорил Нотен.

– Вы идете против воли Церкви? – с нажимом спросил секретарь.

– Отнюдь, – тяжелым словом обрубил провокацию Янтарный Мастер. – Я приглашаю Рейне присоединиться ко мне во время моей работы в Зале. Лучшего места, чтобы обсудить Церемонию, не найти.

– Вы переходите все границы! – вдруг вспылили по ту сторону проекции. – Вы даже возомнили себя выше Мастера-Жреца, обращаясь к самому себе во множественном числе! Это предательство! Я знаю, что вы потворствуете Ждущим!

– Клевета, – спокойный, но грозный голос Нотена был способен осадить даже такого доминутемпа. – Мы только час назад говорили, что Ждущие недальновидны. И вы не отличаетесь от них. Не видите дальше своего носа. И это печально, ведь вы собираетесь занять пост Мастера-Жреца в будущем.

Нотен спокойно проигнорировал ту часть, в которой его обвинили в высокомерии. Он никогда не был настолько высокого о себе мнения, как ему приписывают, однако имел свои причины говорить о себе так. И эта причина сохранялась в тайне ото всех, кроме Мастера-Жреца. Она являлась большим козырем, который можно разыграть в трудную минуту, а сейчас совсем не то время, чтобы его вытаскивать на свет.

– Уж поверьте, я вас покараю, когда займу…

– Вы видите даже меньше, чем Ждущие, – сурово перебил его Нотен. – Если вы попробуете раскачать лодку, вас же первым накроет встречной волной. Накроет и погубит. Мы говорили это детям, недавно, что внутренние распри приведут к гибели Эинса, но Мы умолчали одно: город погибнет, а Мы останемся, – он говорил с явной угрозой в голосе. – Вам могла показаться, что Церковь – серый кардинал. Так и должно выглядеть, но она лишь необходимый городу столп. Самый хрупкий и ненадежный из всех троих. И обрушить его могут даже Ждущие. На данный момент же, Мы уверены, что вы не станете Мастером-Жрецом, а если повезет… То пробудете им очень недолго.

Лицо секретаря, скрытое под маской, побагровело от злости. У него перехватило дух, в его душе зародилось желание убить сидящего за голограммой политического лидера. «Да как он смеет?!» громом раздавалось у него в голове.

– Передайте Рейне, что Мы ждем его в Зале Определения, – с нажимом проговорил Нотен и закончил диалог.

«Как будто он согласится!» – негодовал в мыслях секретарь. Он почти бегом устремился в покои Мастера-Жреца. Он надеялся, он знал, что господин Глоб его поймет и поддержит.

– Этот наглый Нотен имел право пригласить Ваше Вневременное Святейшество в Зал Определения, вместо того, чтобы явиться самому! – затараторил он, ворвавшись в узкую комнату своего господина. – Я даже не успел ему отказать!

– И хорошо, – старческий настороженный голос прозвучал из-под маски Мастера-Жреца. – Я приду.

– Что?!

– Я и не надеялся, что у него сегодня найдется время на меня, – пожал плечами Рейне.

– Но он не выказывает вам уважения! Вам! Ставленнику Зайта! – задыхаясь от несправедливости кричал секретарь.

– Я открою тебе маленькую тайну, – поправляя подушки в кресле отозвался Глоб. – Дрей Нотен – не тот доминутемп, с кем стоит спорить. Он способен одним словом разрушить весь Эинс, подорвать его устои, и выйти единственным сухим из воды.

– Ч-что? – голос секретаря вдруг стал очень тихим.

– Ты многого не знаешь, но кто бы ни стал новым Нотеном, ничего не изменится, – тихо продолжал Глоб. – Он только станет умнее и могущественнее. Если кого и называть истинным ставленником Зайта, то его. Мастер-Жрец лишь глас Зайта, но не правитель. Ни в коем случае не правитель…

Рейне Глоб углубился в себя, что-то неразборчиво бормоча под маской, оставив удивленного преемника в полном разочаровании и страхе. Страхе перед существом, которого он имел дерзость недальновидно оскорбить.

«…Мы уверены, что вы не станете Мастером-Жрецом, а если повезет… То пробудете им очень недолго…» – отражались эхом в его голове слова Нотена. Только теперь он вдруг осознал, что они гораздо более реальны, чем ему казалось раньше.

***

– Чтобы решать задачи, основанные на свойствах души, – медленно, растягивая каждое слово, говорил престарелый преподаватель «Теории душ», – необходимо помнить о таких важных вещах, как «затянутость узла времени» и ее коэффициент.

Преподаватель был слаб на ухо, но обладал крайне хорошим зрением, так что сидящая за индивидуальными партами четверка друзей могла лишь обреченно переглядываться, пока старик что-то выводил на спроецированной голограммной доске.

– Затянутость характеризует состояние узла по шкале отношений, где ноль определяет момент рождения, а самое большое число, двенадцать – момент смерти, – монотонно, не сбиваясь и не отвлекаясь твердил старик, что-то записывая на доске. – Давайте разберем на конкретных примерах.

Он взял какую-то допотопную модель, в которой уже давным-давно сломалось все, что только могло сломаться и начал пояснять, как ею пользоваться с учетом того, к какому Дому относится пользователь.

Лиан закатил глаза и подпер щеку рукой. Ему все не давали покоя те слова, которые он совершенно случайно вспомнил. Стоит ли рассказывать о них кому-то? Ну, Фарии придется рассказать. Он уже твердо решил, что предложит ей убежать вместе с ним.

Он искоса взглянул на нее, любуясь нежными, чуть округлыми чертами лица. Есть ли у нее что-нибудь, что держит ее здесь? Если да, то что? Родители? Лиану слабо в это верилось. Может мечта? Скорее всего. Будь он на ее месте, у него бы была мечта. Какая-нибудь светлая, благородная. Может быть даже он бы хотел взять бразды правления на себя.

«А это не такая плохая перспектива», – ухмыльнулся он своим мыслям, представив Фарию в фиолетовой мантии Ауфентитового Мастера. Обучение в ТУВИВ даст ей все необходимые знания, чтобы противостоять Янтарной фракции.

И тут на его мысли набежала легкая тень. К кому он должен примкнуть? В фракционной борьбе, Лиан не занимал ничью позицию, но заметно симпатизировал Янтарным. К Ауфентитовым у него сложилась личная неприязнь, впрочем, он был уверен, что любовь окажется сильнее.

Он вспомнил о второй удерживающей его цепи. Его мать. Не ту, что не покладая рук трудится в первом поясе кварталов, но и не свою биологическую. Ту, что его вырастила, воспитала, а потом подбросила обратно в Эинс. На его лице заиграла нежная улыбка. Он мог бы бесконечно рассказывать о ней, если бы это не было опасно. Впрочем, он уже решился познакомить Фарию с ней. Свести две цепи вместе и, возможно, получить благословение на их совместное путешествие.

Он удивился, как легко он принял за чистую монету тот страшный шепот. Но он был готов рискнуть! Он верил, что та ОСМУР была живой, с настоящей душой. Он посмотрел на предмет в руках профессора, и вдруг ужаснулся. Он понял, что такая безделушка, если ее применят к той машине, выдаст ее…

Ей надо бежать, но она почему-то не может. Ей нужен попутчик… Впрочем, никто не верит в такую возможность, так что и опасности почти нет.

– Стоит отметить, что нормальная скорость завязывания узла у каждого индивидуальна и она зависит от абсолютной скорости через коэффициент, называемый «фактором тела», – он открыл на доске условие задачи и начал медленно расписывать решение.

Фария в это время тоже украдкой поглядывала на Лиана. Внутри у нее все ликовало, хотя она и не совсем понимала, что именно подвигло его на такой шаг. Она посмотрела на Дьона. Привлекательный парень, открытый в отношениях. Не удивительно, что он пользуется популярностью, тем более, что слухи о его достижениях в постели разлетаются среди девчонок сами собой. Но что-то в нем всегда отталкивало Фарию. Она никогда не могла понять, почему смотрит на него не больше, чем на приятеля.

Она перевела взгляд на Убеля, оценивая его с этой точки зрения. Он был бы более привлекателен, если бы не красил свои волосы в зеленый и удосуживался их причесывать. Сейчас же он производил впечатление бунтаря, что никак не вязалось с его почти отсутствующим выражением лица. Он улыбался, смеялся и мог даже заплакать. И она знала, что эти эмоции настоящие, но… Выглядят они фальшиво, словно он притворяется, а то и вовсе насмехается над сочувствующим. Неудивительно, что он до сих пор ни разу даже не попытался провести ночь с кем-то другим.

А вот Лиан – другое дело. Все в нем отличается. Он будто бы чувствует по-другому. Словно был воспитан не доминутемпами, а какой-то личностью-демиургом. Он смущается больше обычного. В его системе ценностей имеет место нечто совсем невинное. И ее это завораживало. Даже сейчас, когда он о чем-то размышляет, его лицо передает столько эмоций! Грусть сменяет нежная ухмылка. Тревога. О чем же он думает?

– Таким образом, – неустанно вел пару профессор, не разгоняя темпа, – в медицине достаточно только этих знаний, но при взаимодействиях с узлом времени нужно учитывать и внешний фактор. Именно его и учитывает коэффициент затянутости. Как и фактор тела, в идеальном случае он равен единице. Обычно этот коэффициент вычисляют спустя короткий промежуток после эксперимента, а потому считают фактор тела, замеренный ранее, константой…

Дьон с ухмылкой смотрел на двух голубков, которые явно думают друг о друге. Он наблюдал за ними с легкой ухмылкой, но на самом деле испытывал зависть. Он получал от этой жизни все, можно сказать с самого детства, но почему-то никогда не получал от этого удовольствия. Любил ли он Фарию? Он не разобрался в том, что чувствует к ней. Это не было похоже ни на сон, ни на наваждение. Скорее на зависть. Да, он завидовал Лиану, потому что она на него смотрит так.

Убель на скучных парах предпочитал развлекаться так, как умел только он. С самого детства он, ограниченный запретами и белым цветом, вглядывался в окружающих. Пытался угадать их мысли. И с течением времени ему это удавалось все лучше и лучше. Вот и сейчас он наблюдал исподлобья за своими друзьями и внутренне веселился.

Эмоции Лиана написаны на лице. Он совсем несерьезный, не похож на сколько-нибудь взрослого доминутемпа. Фария следит за ним, почти неотрывно. Вот оценивающе загляделась на Дьона, а вот и на него самого. Очевидно, она сравнивает их с кучерявым парнем. Сколько ни воюй, а его природное обаяние никак не переплюнуть. Особенно ему. Убель усмехнулся своим мыслям и перевел взгляд на Дьона.

Тот сосредоточенно смотрел на небольшую грудь Фарии, пытаясь пробурить ее взглядом. Очевидно, что он не замечает того, что видят его глаза. А! Вот он посмотрел на Лиана. Завидует. Впрочем, он и сам не понимает, почему. А ему-то со стороны все видно… Убель почувствовал себя жутко довольным. Да, Дьону просто хочется, чтобы на него смотрели с любовью. Платонической, а не со страстью, которой он повидал в жизни много.

Чего не ценит! Обидно это немного. Впрочем, Убель никогда не испытывал потребности в чем-то подобном, а потому завидовал совсем чуть-чуть, скорее из вежливости.

Прозвучала мелодия, возвещающая об окончании последней пары. Потянувшись, Убель встал.

Хлопнув его по плечу, мимо прошел Дьон и, поравнявшись с Лианом, завязал какую-то беседу совершенно ни о чем.

Фария тут же подскочила и перехватила инициативу, что кудрявый юноша весело засмеялся. А затем обернулся на него с немым вопросом.

Убель улыбнулся. С каждым таким разом, его мимика становилась все естественнее. Он был просто рад тому, что о нем не забывают.

Хлопнула входная дверь. Лиан зашел в свою маленькую, но уютную комнатушку. Небогатый интерьер общежития дополнялся вполне изысканной, хоть и пошарпанной мебелью. Он забежал сюда всего на часик, чтобы немного приодеться к первому свиданию. На его счастье, он уже давно присмотрел в сети один костюмчик.

Лиан подошел к зеркалу и осмотрел себя. Старый добрый коричнево-рыжий пиджак с особым значком медной окружности. Подобные значки имеются у каждого студента ТУВИВ: они обозначают выбранную специальность, часто совмещая в себе эмблемы Домов, в которые можно попасть после выпуска. Среди множества таких направлений существует одно, особое. «Неопределившийся» – так зовут тех, кто попали на него.

Оно малочисленно, потому что решающую роль играют не знания, а узел времени. Редко бывают случаи, когда выходцы Дома Определения не могут указать область, к которой склонен доминутемп. Чем шире область, тем условнее границы, и, иногда попадаются те, кто не подходит никуда или подходит везде. Разница между этими понятиями неощутима, а потому таких записывают в отдельную группу.

Лиан навсегда запомнит тот день, когда впервые встретился с пятью своими одногруппниками. Двое, словно безликие тени, перестали появляться уже через неделю, при этом прекрасно закрывая любые задолженности в срок. А трое других… Они все были «другими», не похожими на обычных доминутемпов.

В голове возник образ Убеля. Да. Он выделялся сильнее всех. Тогда его лицо и вовсе было похоже на маску. Он попросту не видел раньше улыбок. Странный тип, но жутко добрый. Он как-то признался, что, по его мнению, его узел вообще не предрасположен к чему-либо. Если это правда, то ему не стоит печалиться. Он особенный, почти что отмеченный Богом. Пусть он и не признает Властителя Зайта.

Следом Дьон. Он был излишне гиперактивен, просто прямой синоним слову «экстраверт». Настолько открытую на первый взгляд личность найти было бы сложно. Но за этим всем скрывались четкие рамки, в который он был вынужден себя держать. Пойманный в клетку, он трепыхался столько, сколько мог.

Почему он попал в группу? Пожалуй, он всегда слепо следовал какому-то особому пути. Его решения всегда оказывались верными, и истинная их ценность приходила гораздо позже. Лиан считал, что он кто-то вроде провидца, но никогда не высказывал свою теорию при нем.

Фария. Строгая и нелюдимая, прекрасно держащаяся в обществе, знающая множество секретов… У нее дар видеть сокрытое, находить лазейки к любой информации, имеющей ценность, однако, он почему-то не впечатлил Дом Определения. А может как раз-таки удивил, но слишком сильно. Как бы то ни было, Лиану было приятно думать, что она нашла самое ценное, что у него было.

И вот теперь его мысли обратились к нему самому. Он стоял уже раздетый перед зеркалом, выбирая рядом на голограмме варианты парадной одежды, которую может прикупить. Так что же особенного в нем? Лиан знал ответ, но крайне размыто. Когда-то давно его мама сказала «они назвали тебя Царем, но это лишь бредни одного маразматика». Он был слишком мал, чтобы понять эти слова, но они словно клеймо отпечатались в мозгу. Когда он попал в эту группу, он осознал, что в его узле все-таки есть что-то необычное. Может даже быть, что что-то нечестное.

Наконец его выбор остановился на длинном фиолетовом кафтане на белую рубашечку с галстуком-бабочкой. Вельветовые брюки в цвет и удобные узенькие подтяжки. То, что нужно для того, чтобы производить впечатление. Встряхнув кудрями, он нажал на кнопку «примерить». Проекция тут же считала его расположение и наложила изображение товара на него. Покрутившись и насладившись симуляцией физики, он тотчас же купил его.

Магазин попросил занять его удобную позу и замереть на десять секунд. За это время, сразу после проведения транзакции, на теле юноши материализовался выбранный костюм, идеально подогнанный под него. Юноша приколол к лацкану медную окружность и еще раз взглянул в зеркало.

– Ну, вот и все, – прошептал он себе под нос и выключил голограмму.

***

Дрей Нотен был взбешен. Он прервал разговор в явном раздражении, но эмоции быстро угасли. Со стороны могло показаться, что он вдруг стал совершенно другим доминутемпом, хладнокровным, спокойным. Изменилась даже походка. Постучав медными пальцами по поверхности стола, он нажал на какой-то выступ. Тут же из него, в том месте, где располагался проектор, выехал зажатый в три зубца лезвий ограненный кристалл ауфентита. Вынув его, Нотен положил его в небольшую нишу в стене, которая тут же закрылась.

Он не любил ауфентитовые технологии. В отличие от всех остальных, он прекрасно знал Мастера Селбса и его манию владеть всей доступной информацией. Его бесполезно просить подождать в интересующих его изысканиях. Он всегда придет первым и постарается выжать всю возможную информацию из своего источника. Естественно, таким образом, чтобы никто из его последователей не получил ее всю.

Он – центр информационной паутины, дилер данных. И, как любой расчетливый торговец, он не делал ничего, что было бы ему невыгодно. А когда твой противник и соратник настолько ненадежен и придерживается собственного кодекса морали, никогда не стоит ослаблять бдительность.

Любые технологии несут опасность, хотя без них теперь сложно прожить. Поэтому Дрей старался использовать их только в случае крайней необходимости и полностью обесточивать, когда намеревается надолго отлучиться.

Такой ход мыслей добавлял неприятностей, ведь он полностью исключал крайне удобную ауфентитовую телепортацию. Не имей он в своем теле душу Бюгена Шарлахрота, некогда Мастера Перемещений, ему пришлось бы туго.

Дрей подошел к зеркалу в медной оправе сложной геометрической формы и вновь надавил на какой-то выступ. Зеркало медленно отъехало в сторону, лязгая металлом. Внутри оказался стенной шкаф с очень странной одеждой. Он снял с себя мантию и начал примерять нечто вроде безрукавных накидок.

Они состояли из отдельных частей, которые закреплялись внешними лезвиями его брони. Приодевшись, он посмотрелся в зеркало. Теперь, имея официальный вид, он мог спокойно подумать о предстоящем диалоге.

Стоит отметить, в его голове сегодня было шумно.

«Дрей, какого черта ты взял управление на себя?!» – возмущенно восклицал голос самого молодого из них. Именно он разговаривал с секретарем Мастера-Жреца и большую часть времени управлял телом.

«Потому что тебе надо успокоиться», – примиряюще отвечал ему голос Захлена.

В перепалку вступало все больше душ, но сам Нотен молчал. Он усиленно размышлял, закрывшись в себе, отчего весь этот переполох. Это не похоже на них. Придя к какому-то своему, достаточно расплывчатому выводу, он успокоил всех всего лишь одной фразой: «Мы все здесь потеряли самообладание. Давайте, постараемся мыслить в одном ключе, как раньше».

Буквально в одно мгновение все пришли к согласию. С самого начала Дрей волновался, что подобные проблемы могут поджидать их, когда убивал своих друзей, Мастеров Перемещений и Измерений, и поглощал их узлы времени, чтобы противостоять приказам Неминема, но, к его удивлению, их разумы всегда работали в одном ритме, пусть и не теряли индивидуальности.

Такая же тенденция наблюдалась и дальше. Их срок жизни истекал, и они принимали в «семью» нового члена, который продлевал жизнь «Дрея Нотена» и, в качестве честного вознаграждения, оставался управлять телом. Конечно, вследствие некоторых нужд, право управления передавалось самому подходящему из них, а до того момента все их действия анализировались коллективным разумом, что, очевидно, помогло избежать многих ошибок. Эта же особенность привела к привычке говорить о себе в множественном числе, хотя в дружеских кругах, можно было услышать от него «я». Тогда к словам управляющего телом не примешивались остальные.

Так что внезапный разлад душ очень беспокоил Дрея Нотена. Он был уверен, что причина кроется в чем-то извне, чем-то, на что он никак не может повлиять. Он достал из высокого жезла янтарь и подошел к стене, которая мгновенно разъехалась, напоминая распахнутые крылья.

Он вставил янтарь на пустующее место и взял другой, который поместил в набалдашник своего посоха. Думая об опасности, он решил, что некоторое время управлять телом будет он, полагаясь на свою силу, которая будет удерживать все узлы времени от раздора. На это безусловно потребуется немало сил, так что он решил перестраховаться.

Шлем Нотена распутался словно клубок, раздвигая медные ленты и обнажая сияющую пустоту внутри. С внутренней стороны доспеха пролегали тонкие янтарные дорожки, пульсирующие светом. Нотен вынул две крупные линзы из глаз и заменил другими, созданными специально под его способность. Через мгновение, доспех вновь собрался, а Нотен почувствовал себя в большей безопасности.

bannerbanner