По лезвию ножа

- Не пожалели даже ребенка… - голос уже давно слушался меня с трудом. Говорить выходило хрипло, горло постоянно ныло.

- Это наш ребенок. Я хочу показать ему плод наших трудов. Поздоровайся со сводным братишкой. Мы назвали его в твою честь. Демью. Он станет полноценным вампиром, когда отведает твоей крови.

Моя неполноценная кровь вряд ли способна обратить в кого-либо, поэтому я сомневался в успехе этой идеи. Ребенка заставили выпить моей крови, и с тех пор я его больше не видел, но думаю, что в этот же день моего названного братишки не стало. Он был нужен лишь, чтобы помучить меня муками совести.

Это утро началось необычно. «Но разве я тот, кем был раньше?» - почему-то проснулся именно с такой мыслью.

Тело было слабым и с трудом слушалось. Глаза отказывались открываться, веки были тяжелыми.

Уже не впервые солнечный свет ослеплял мои глаза своей яркостью. Я говорил себе, убеждая, что просто очень сильно отвык от солнца. Свет казался слишком ярким, из-за чего приходилось все время щуриться. Мне удалось привыкнуть к белой вспышке света и жуткой рези в глазах. И дело не в том, что за долгое время зрение привыкло к темноте. Мое зрение изменилось, и теперь ночью я видел иначе, чем днем, но одинаково четко и ясно. Теперь днем от солнца всегда слезились глаза и даже болела голова, ночью я чувствовал себя лучше, потому что глазам было спокойнее. Я прекрасно знал, что прежний я не мог вести себя так, даже если бы полвека прожил, трудясь вместе с гномами в рудниках под землей. К тому же я был очень слаб, даже простая ходьба давалась с усилием. Но дело было не в физической слабости. Нанесенные раны не желали заживать, причиняя постоянную боль, хотя вампиру полагалось бы отлично регенерировать ткани при наличии свежей крови. А она у меня была, меня насильно поили чужой кровью. Раны, нанесенные укусами вампиров, даже не думали заживать, но все последующие, нанесенные оружием медленно, но все же заживали потом. К постоянной боли я тоже успел привыкнуть, почти переставав ее замечать.

Но раз уж проснулся сегодня рано, надо чем-то развлечь себя. Я зябко поежился, став реагировать на холод, кажется, ко мне понемногу возвращались прежние ощущения.

Интересно, что принесет новый день? Каким он будет: хорошим или плохом? В темнице я не задавался такими вопросами – мне было все равно. Силы понемногу возвращалась ко мне, и у меня появился интерес к жизни.

Оглянулся на еще спящего мага. На вид он был среднего по человеческим меркам возраста, без седины в волосах, значит молодой еще. Каштановые волосы до плеч собраны в неопрятный хвост на затылке. Двухдневная щетина придавала его облику еще больше неряшливости. Примерно одного роста со мной, но более плечистый, хотя широкоплечим его нельзя было назвать. Он не был красавцем, но производил впечатления симпатичного молодого человека с добрым и открытым взглядом.

Человек, спасший меня был не похож на того, кто готов рискнуть своей жизнью в случаи опасности. Он случайно или намеренно спас незнакомца и прихватил его с собой? Иначе с таким же успехом он мог бы спасти других заточенных там пленников, расположенных по коридору рядом со мной и чуть дальше на других уровнях. Но среди всех заключенных он почему-то выбрал именно меня. В отличии от других заключенных меня совсем не охраняли. Со мной было меньше возни, но ведь из всех, кто был там заперт, только я был возможно самым ценным пленником. Почему же меня совершенно не охраняли, что позволило без проблем сбежать? Я задавался этим вопросом, но объяснить ситуацию не мог бы при всем желании.

И все же, почему он спас меня? Почему я? Мне хотелось верить, что, конечно, мое спасение было хорошо обдуманным поступком. Он должен был все хорошенько взвесить прежде, чем принять решение о моем спасении. Я надеялся, что смогу оттянуть как можно дольше момент, когда он узнает кто я на самом деле, а пока понаблюдаем можно ли ему довериться…

Первый день на свободе помню крайне смутно, как будто был сильно пьян. Я действительно был опьянен долгожданным и неожиданным освобождением. На самом деле я был даже отравлен позабытым ощущением свободы. Я так мечтал об этом моменте, что снова и снова думал, что все это сон, неправда, иллюзия, бред, сон. И хотя я был рад обретенной свободе, все еще был замнут в себе, не хотел, не мог раскрываться перед незнакомым, да еще и человеком, не хотел общаться без нужды и вообще говорить. Пока я не знал мог ли вообще доверять людям. У меня не было опыта дружбы с людьми как таковой. Только в рамках деловых встреч – это другое. Я был крайне подозрителен и не верил даже окружающему миру, сначала шептавшему, потом запевшему, затем уже кричавшему о своем великолепнее. Все здесь пело о процветании жизни: и солнце, и небо, даже приятный шелест листвы, смятая от шагов трава, что уж говорить о ветре, который взбодрит и прояснит голову. Все стихии природы явственно напоминали мне простую истину, что я еще жив и должен радоваться этому простому факту, какой бы ни стала омерзительной моя новая жизнь.

Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы изучить своего спасителя. Его магические способности стали мне ясны сразу же после спасения. Его имя было мне незнакомо, а значит он не занимал высокой должности в Совете Магов, являясь штатной единицей, то есть пешкой. Но понадобится гораздо больше времени, чтобы понять, что он за человек.

О моем исчезновении не должны были узнать люди, но даже если эта информация была раскрыта, то этот человек скорее всего не смог бы связать несколько событий воедино. Некоторые опасения и правда откровенно читались в его серых как сталь холодных глазах.

Видно было как он опасался меня и следил за каждым моим движением и шагом, также как и я изучал его, но он хотя бы делал вид, что это было продиктовано заботой о спасенном пленнике. Я же не прятал откровенного любопытства. Доверие не так просто заслужить, но слишком просто потерять. Я был ему благодарен за спасение и заботу, но все равно не мог довериться чужаку, тем более человеку. Слишком уж у нас были ранее натянутые отношения с магами из Белого Ордена. Как, впрочем, и он не мог мне доверять, не зная кто я. Возможно, я слишком плохо думал о своем спасителе. Хотя был крайне осторожен в словах и действиях. Но и он тоже. Я повторил себе, что смогу оттянуть как можно дольше момент, когда он узнает откуда я и с этой успокаивающей мыслью снова заснул.

Утром следующего дня, когда меня разбудило рассветное солнце, я отошел в сторонку от места нашего ночлега и с удивлением обнаружил небольшие заросли кустарника дикой колючей ежевики, с наслаждением и вдоволь полакомившись сладкими ягодами, я прошел дальше и нашел маленькое озерцо, опрятное для такого дикого места и хорошо укрытое по краям привычно заросшее камышами, как бывает в диких местах.

Вода, хоть и зеленоватая, оказалась вполне пригодна для умывания и уж тем более купания. В том быстром ручье мне не удалось рассмотреть себя. Сейчас я опустился на колени и взглянул на спокойное отражение водной глади, расположенное в низине холма, до которого ветер не мог добраться.

Мутная вода в зеленых разводах кувшинок показала не хуже зеркала осунувшееся лицо с резкими выступающими скулами, бледную кожу без изъянов, но такого же светлого оттенка как у вампиров, белые как снег волосы, прямой нос, изумрудный цвет радужки глаз с миндалевидным разрезом и острые длинные уши. Из-за истощения лицо теперь имеет хищное выражение из-за резко выступающих скул и впалых щек, но стоит мне чуть-чуть прийти в норму и я вернусь к своему нормальному виду, правда, полагаю, что бледность и белые волосы останутся со мной навсегда. Если это вообще возможно для меня теперь… О какой нормальности вообще может идти речь с красными как у вампира глазами?

После утреннего умывания почувствовав себя бодрее, зябко кутаясь о одолженный зеленый плащ, решил еще немного прогуляться вокруг. Меня хватило ненадолго, я еще быстро уставал от ходьбы, постоянно щурясь от слепившего солнца, ощущая желание поскорее спрятаться в теньке. В поле высокой травы, слева я краем глаза заметил съедобное растение под названием «дикий укроп» и оборвал несколько тонких, но густых веточек. Попробовал. Нравится. Тот же самый почти полузабытый вкус с чуть пряным ароматом. Ко вчерашнему супу было бы то, что нужно! Значит, вкусовые качества и предпочтения не изменились. Чуть дальше обнаружилась и душица, которую так часто путают с чабрецом… Тут можно насобирать травок для настоя, чтобы сделать простую воду ароматной и полезной, поэтому нарвал немного трав. На обратном пути к месту ночевки наткнулся на хмуро насупившего мага, хотя не вполне еще проснувшегося с сонным глазами, направляющегося по тому же маршруту что и я до этого – в заросли кустарника, впрочем, нужда у него была несколько иная, судя по нетерпеливому и слегка раздраженному взгляду.

- Это был ты?!! - увидев меня, его сонливость сразу исчезла, он удивленно распахнул свои темно-серые глаза, прожигая взглядом, словно холодным лезвием ножа, начав прекрасный день с непонятного обвинения.

Я застыл, чуть не выронив собранные травы от непонятного мне такого резкого обвинения. В чем я успел провиниться, едва освободившись?

- Как ты прошел сквозь мой магический барьер? Вернее, как тебе это вообще удалось? - маг повысил голос выше на тон или даже два, и это непривычно резануло мой тонкий слух.

Даже в заключении на меня не кричали так, как позволил себе этот человечишка сейчас. Я напомнил себе, что он спал мне жизнь и я не в том положении, чтобы укорять его в том, что он не имеет права так ко мне относится. К тому же ему неизвестно кто я, и так должно оставаться и дальше.

- О чем это ты? – так же недовольно спросил я, только тихо, пытаясь вернуться, но он остановил меня, бесцеремонно ухватив за локоть и не отпускал. Прикосновение к коже снова почти обожгло. Это было как-то неправильно. Розовый кварц, который лесные эльфы использовали в своих украшениях на руке и груди истощали непонятный жар, но я никак этого не показал. - Я ушел совсем недалеко. К тому же что могло произойти? Опасных зверей поблизости нет, - эльфийское, как и новое вампирское мироощущение сошлись во мнениях, что в округе все спокойно.

- Ты вообще-то по идее вообще никуда не мог уйти из защитного круга. Как ты его прошел? Каким образом снял мою защиту? Но не мог же поставить ее обратно, остались бы следы чужой магии. Она действительно стоит как стояла, и ты не мог поставить точно такую же! резко напал он на меня с кучей низвергаемых вопросов. - Или мог? Или все-таки нашел лазейку в заклинании и проскользнул? Или добавил себя в заклинание распознавания? Я знаю, что у эльфов совсем иная магия. Но как тогда, мне непонятно как именно ты прошел сквозь защитный круг?!

И тут до меня дошла суть его проблемы.

- Погоди-ка…. Защитного круга?! – нахмурившись, переспросил я. – Круга-оберега, поставленного тобой на ночь для защиты от проникновения извне, - вчера я уснул сразу же как лег, соответственно раньше мага, но сейчас растерянно вспомнил, как маг тщательно формировал и ставил защитный круг на ночь. - Точно, я и забыл, что он там есть… Впрочем он и сейчас поныне там. Какие могут быть ко мне претензии?

- Да, защитный круг с двухсторонней защитой так и остался, но тебя в нем не оказалось! Муха бы не пролетела! А те, которые были – не вылетели бы. А как ты умудрился спокойно пройти, вернее выйти?

- Ах да, я же не говорил тебе еще… Я больше не владею магией. Моя сила была украдена, а Источник иссушен. Мне известна природа этого заклинания. Может быть, магия не действует на меня, так же как не действует на других вампиров, - предположил я. Это звучало логично, являясь первым объяснением, что пришло мне в голову.

Знал ли он вообще кого освобождал из плена? Лесного эльфа, частично обращенного в вампира. И я сам не знал кого во мне больше, и кто в конце одержит победу?

И показательно точно таким же образом, как и вышел, я вошел в защитный круг. Маг только развел руками, ничего не понимая.

[1] Софийка - крепкий напиток с высоким содержанием спирта и наличием множества полезных специй.