По лезвию ножа

А может просто раньше не доводилось иметь дело с людьми -такими бесцеремонными... и настойчивыми.

Мне стало понятно его состояние. Бедняга просто запутался, не понимая, где он и как здесь оказался. Может быть, он даже с трудом верил в своё неожиданное спасение, не веря, что оно реально. Теперь я видел перед собой растерянного эльфа, не верившего в собственное спасение. Он просто не знает, что дальше делать.

В то время как я сам мучился над этим вопросом: «Что же мне делать с удивительным экземпляром в незапланированной спасательной миссии?». Говорят, ведь и не зря между прочим: «Что не все экспромты бывают удачными…». По крайней мере ожидаемой благодарности я заметить не успел. Хотя бы слова хватило, чтобы как-то наладить общение.

Ненавязчиво, стараясь не отвлекаться от оказания первой помощи раненому, я продолжил тайно, украдкой наблюдать за ним. Слабые руки обречённо опустились на колени, пальцы рук продолжали мелко дрожать, и когда он снова поднял голову, глаза снова странно поменяли цвет с зелёного на красный, теперь радужку заполнял кровавый цвет, сухие потрескавшиеся губы сжались плотнее.

Нужно быть готовым к внезапному нападению против вампира? Будет немного обидно. Только спасённого отправить на тот свет.

Я застыл, вспоминая самые лёгкие оборонительные заклинания, и держа на уме, вновь обмакнул тряпку в воду, отжал и повернулся обратно к спасённому пленнику. Я вспомнил, что нужно достать запасную одежду, пусть она ему не очень подойдёт, все же лучше, чем эти отребья, что на нем висели рваными лохмотьями.

- Как тебя зовут? – спросил я, вновь отвернувшись, уже роясь в мешке с запаской, теперь уже в поисках подходящей для него одежды.

Я сам немного нервничал уж не знаю почему, судорожно срываясь с одного дела резко на другое. Не так часто приходится знакомиться с новыми людьми, а уж с эльфами так вообще впервые! Я также понимал, что больше всего на свете ему был необходим покой, но меня все сильнее мучило снедающее изнутри любопытство.

Он попытался заговорить, и я обернулся на его голос:

- Д-дэ-эии… яр-кий свет, - запинаясь, хрипло, с явным трудом выговорил он, снова опуская голову, но я успел заметить - глаза были снова цвета яркой зелени. Его дрожащий и хрипловатый голос объяснялся, судя по всему, той страшной рваной раной на шее, к которой он не хотел подпускать чужие руки.

- Откуда ты родом? – отступать было уже поздно, и я продолжил мучить бывшего пленника своей бестактностью. Любопытство разъярённой кошкой вцепилось в меня всеми своими когтями. Мне не терпелось узнать его историю.

- Т-т-рудно г-го-во-р-рить…- снова еле слышно прохрипел он.

Я должен был догадаться и первым делом напоить хотя бы! С пересохшим горлом и жаждой бывает затруднительно говорить. И делая вид, что я не замечаю его вялого сопротивления, протянул флягу, поддерживая за плечо, помогая напиться. Его истерзанные бесчисленными укусами и порезами руки были не готовы, чтобы держать что-то тяжёлое, ему огромных усилий стоило только держать их на весу. Видно же было, что больше всего ему нужно была не моя помощь, а время прийти в себя. Извини, дружище, но именно этого ресурса у меня всегда был недостаток. Человеческий век короток. Мы всегда спешим, распаляясь и сгораем как свечки быстротечно. Может потому любопытны без меры?

- Тогда ладно. «Дэии» - это уже хорошо. Со мной тебе ничего не грозит, - как ребёнку внушал я, пытаясь немного успокоить его бегающий взгляд и хотя бы для начала не страшиться меня.

Эльф с удовольствием жадно напился и благодарно кивнул, на минуту прикрывая глаза, пытаясь хоть чуточку расслабиться. Теперь я снова мог его спокойно изучать.

Как мне лучше охарактеризовать степень его усталости? Смертельная подходила ему больше всего.

Вода не помогла освежить его сухие растрескавшиеся губы. Но вот напряжение немного отпустило лоб и переносицу, и теперь он пытался бороться со слабостью мышц. С закрытыми глазами он поочерёдно разгибал и загибал пальцы на руках, сосредоточенное занятие помогло избавиться от озноба. Кожа все ещё была холодна как лед, даже не думавший таять.

Его рассудок, видимо, был также страшно измотан, как и истерзано тело: бледность кожи и худоба делали его живым мертвецом, но, когда его глаза открылись снова, я заметил, как в изумрудной зелени уже появился блеск осознанного интереса к жизни и всему окружающему. Спасенный оказался на верном пути!

Я понял это не только по взгляду его глаз, но и по вздоху облегчения, по которому истолковал осознание им того факта, что самое страшное для него осталось позади, и можно сказать, что я разделил вместе с ним чувство упоенной тихой радости – быть наконец-то спасённым. Сейчас он больше не выглядел диким и подозрительным, как минуты две назад, а взгляд больше не был дико уставшим.

Правильно. Бояться меня не стоит, страшно тут только мне - аж поджилки трясутся, хотя внешне остаюсь спокойным и сосредоточенным, но человеку меня знавшему были бы заметны мои метания.

Впрочем, ночью я бы все равно выставил защитный круг не только для защиты от обитателей леса, но и внутри для собственной безопасности. Та-ак на всякий случай, потому что его красный взгляд по-прежнему меня напрягает.

- Может… - начал я, хотя что за глупости я спрашиваю! - одернул я сам себя. - Ты, не наверное, а жутко голоден?! Сможешь встать? Идти? Нет пока? Ладно, посиди пока тут. У меня есть все необходимое… сейчас приготовлю… - говорил я вслух, замечая, как глаза эльфа проявляли все возрастающий интерес не только к моей персоне, но и к окружающему миру вокруг.

Эльф сменил положение, выпрямил спину более ровно, из потревоженной свежей корки на нижней губе потекла кровь, он тут же отёр кровь тыльной частью руки. Хорошо, что не стал слизывать кровь, иначе я бы за его безопасность не ручался. Уж больно это было бы пугающе...

С весьма заинтересованным взглядом он следил за тем, что и как я делаю. Пристальное внимание к моей персоне не раздражало, так могут смотреть животные без всякого отношения к тебе, отстранённо, просто молчаливо наблюдать.

После первичной очистки ран, первым делом осторожно водой омыл его руки с ужасными на вид укусами и глубокими лишь на вид порезами, которые выглядели совсем свежими. Я не умел лечить магией, так что ограничился только промыванием, наложением целебной мази и плотно забинтовал, посчитав что остальное ляжет на данное от природы всем эльфам самоизлечение. Уж регенерировать ткани и даже сращивать кости то они умели прекрасно, судя по слухам, слышал, что регенерация у них высшая, как и у вампиров очень быстрая. Мне осталось только смотать остатки бинта, как эльф вдруг сказал:

- Твои родители были строгими, - не вопрос, а утверждение.

Я удивлённо поднял голову, оторвавшись от сосредоточенного занятия, ожидая услышать что угодно, но только не эти, показавшиеся странными слова.

Но откуда он узнал? Я задал этот вопрос вслух.

- Туго бинтуешь, - объяснил раненный.

- Ох, извини, - поспешно извинился я, начав исправлять свою ошибку и обратно разматывать бинт на запястье. Хотел как лучше, покрепче, но спохватился, действительно всё-таки не травму фиксируем. Это потому что я задумался о сращивании костей.

Эльф облегчённо вздохнул, когда я полностью освободил от стягивающей кожу запястья ткани, уже слегка намокшей от свежей сукровицы. В этот раз обмотаю слабее. К шее он так и не разрешил притронуться, отрицательно покачав головой, в испуганном жесте закрыв её ладонью. Тогда я предоставил ему в руки все необходимое, раз он почувствовал в себе прилив сил. Затем сходил за сменной одеждой, вылил грязную воду, налил свежую, зачерпнув из речки, снова подогрел с помощью магии. Ему нужно ещё умыться и переодеться, если с первым он ещё справился сам, то с одеждой мне пришлось немного помочь.

В итоге все оказалось, как я и предполагал: рубашка оказалась ему велика в плечах и просторно висела, рукава он подвернул почти к локтю. А к штанам, которые подошли ему по росту, почти в пору по длине, и чтобы не спадали на тонкой талии, пришлось пожертвовать еще вдобавок во всему собственным ремнём. Мои штаны вроде бы держались и так. Обувь на нем была потёртая, но ещё весьма приличного вида, судя по всему, из мягкой замши грязно-серого цвета.

- Поешь пока это, - я вложил в руку мешочек с сухофруктами и орехами, надеюсь, что зубы у него все целы, - а я сварю пока нам кашу.

Он разжевал с десяток орешков, проявив больший интерес к изюму, затем отложил в сторону, потеряв интерес. На самом деле это была проверка. Вампиры не едят человеческую еду. Это люди как белки любят орехи грызть.

Я торжественно вручил ему половинку от пшеничной лепешки, запоздало вспомнив, что после долгого голодания нельзя много есть и уж тем более жирную пищу, но и этого должно хватить для первого раза. Если он долгое время пробыл в плену, значит ничего кроме простого хлеба и воды ему пока было нельзя есть, орехи для этого слишком жирноваты для первого приёма пищи. Впрочем кому может помешать свежая сваренная каша, придающая сил?

Лесной эльф благодарно кивнув. Хлеб он съел с большим удовольствием, чем орехи или даже сухофрукты. Пока я был занят делом, старательно делая вид, что в самом деле занимаюсь только готовкой (выходило у меня чаще всего съедобно, но не ахти как вкусно), изредка между помешиванием каши, я бросал на него короткие проверяющие взгляды. Не потерял сознание? Не обратился в кровожадного монстра?

Выражение лица эльфа постепенно менялось, с лица уходила напряжённость, затравленность из взгляда, плотно сжатые губы смягчились и расслабились. Взгляд перестал быть жёстким, осталась лишь мягкое ненавязчивое наблюдение. Видно было, что постепенно вместе с обретённой свободой к нему возвращалась жизнь. Медленно, но, верно, он обретёт прежние силы, нужен только покой и больше времени. Время лечит и не такие раны…

Я наблюдал за ним, замечая, что он все равно хмурился и прикрывал руками глаза от проникающего сквозь листву солнечного света. Похоже солнце слепило непривычно и причиняло его глазам боль. Видимо, он так долго провёл в темноте, что глаза совсем отвыкли от яркого света. Блестящие изумрудные глаза ярко выделялись на бледном лице, разрез глаз был чуть крупнее и шире, чем обычно бывают у людей. И надо признать очень красивый зелёный оттенок глаз, окаймлённых густыми и длинными ресницами полуприкрытых век, которым позавидует любая девица.

Постепенно все мышцы его лица и тела расслабились, откинулся назад, найдя необходимую для спины опору, а увлажнённые глаза обрели свой постоянный цвет - спокойной зелени, лишь немного потемнев, как будто бы эльф вспомнил что-то неприятное.

Трудно обрести уверенность в существовании надежды на то, что твоя жизнь может вдруг измениться в лучшую сторону, когда ты в неволе. Это тяжело – возвращаться к жизни и отпускать старые обиды, за несбывшиеся надежды, за которые цеплялся, находясь в неволе, пока твоя вера была сильна. Обрушение надежд не сравниться с крахом веры. Потому что потеряв веру – ты теряешь все, что у тебя есть, ты предаёшь самого себя. Оттуда не возвращаются счастливыми.

Сейчас по крайней мере он не выглядел ни опасным, ни безумным. Его снедало, как и меня любопытство, одним из его первых вопросов был:

- Почему ты спас меня?

Я вдруг почувствовал себя неуютно. Словно собираюсь ответить малолетнему ребёнку, который не привык жить в мире взрослых и вдруг задаёт уж совсем неприличные вопросы.

В каждом из нас живёт ребёнок. И ребёнок этот внутренний растёт и все больше узнает окружающий мир, взрослеет вместе с нами, проходит через те же испытания, что и мы сами.

Но что мне было тогда отвечать? Что благие побуждения были весьма далеки от реальных намерений? Что я спас бедолагу из-за собственной прихоти, сиюминутного каприза, что бессильно поддался чувству внезапной жалости? И что решающую роль в его спасении сыграло лишь моё любопытство к его судьбе. Что я не удержался от соблазна и поэтому не прошёл мимо? Неужели придётся озвучивать столь позорную правду? Меня заинтересовало это чудо природы, иначе и не скажешь. Неужели, придётся врать, что спасти его было моим заданием? Нет, это наиглупейший вариант – я даже не знаю кто он и откуда.

Видимо, я молчал уже достаточно долго, никак не мог подобрать нужных слов, чтобы ненароком не обидеть. Первый же лёгкий вопрос нагнал паники. Я привык быть честным и открытым что с другими, что с самим собой, но тут вдруг растерялся от простого вопроса, не зная как ответить, словно меня волновало что он обо мне потом подумает. Но что-то подталкивает меня к странному решению изменить характеру и что-нибудь соврать, чтобы спасти себя и не выглядеть столь глупым в данной ситуации. Чтобы в конце концов не оскорбить его чувств, не обидеть, но и не выглядеть при этом уж совсем нечестным.

Моё затянувшееся молчание было истолковано, но судя по всему он понял, что я не знал, как ответить и это заминка спровоцировала его задать ещё вопросы, которые буквально пригвоздили меня на месте.

- Судя по всему слышал, что говорили обо мне? Разве сам факт моего существования не пугает тебя? Бесстрашный ты, однако, человек, а ещё безрассудный, потому что спас неизвестно кого, - голос возвращался к нему, хотя хриплоа ещё оставалась, но речь стала более понятной и разборчивой.

Сказано это было таким насмешливым тоном, словно он был не рад собственному спасению. И никакой благодарности в ответ.

Я удивился его словам, ожидавший услышать скорее слова благодарности, а не «эти комплименты в свой адрес» и поспешно сменил тему:

- Еда готова, - сухо сообщил я.

Вот уж даже представить не мог, что эльфы могут быть такими противными! Я уже готов был пожалеть о своём героизме.

Несмотря на все приложенные старания, каша получилась очень жидкой, но эльф с благодарностью принял тарелку и молча съел её без всяких претензий. Возможно, он просто никогда не пробовал нормальной человеческой еды и поэтому промолчал. А я то поначалу считал, что его истерзанные руки слишком слабы, чтобы держать в руках тарелку, но ошибся, силы к нему возвращались прямо на глазах.

Мы вместе поели, хотя радоваться обычной каше, приготовленной в дорожных условиях было бы для меня извращением, чего не скажешь об эльфе, который ел очень медленно, но с явным удовольствием, смакуя каждую ложку. После еды он с лёгкой улыбкой, угадываемой лишь в уголках губ, неожиданно поблагодарил меня:

- Спасибо за предоставленную заботу, одежду и еду.

Но похоже это было только самое начало. Что-то мне подсказывало, что я ещё множество услуг ему окажу, для начала его нужно было куда-то сопроводить, мне - выполнить роль спутника, охранника и леший ещё знает кого, сомневаюсь, что лесной эльф хорошо ориентируется в здешних лесах. Или же эльфы потому и называются лесными, что в любых лесах спокойно ориентируются и дальше он пойдёт своей дорогой?

- Не стоит благодарности, - пожал плечами я, показывая, что это пустяки вполне естественны, хотя, каюсь, ждал этих слов.

Эльф осторожно встал, придерживаясь за дерево, а затем медленно двинулся к реке, на ногах он чувствовал себя пока не очень уверенно, если на пути встречалась опора в виде дерева, он придерживался за неё рукой, чтобы обрести уверенность в ногах. По-моему, он целый час провёл там, я уже забеспокоился, отсюда мне не было его видно за порослью густой растительности, а сходить проверить было откровенно лень.

Вернулся он как будто совершенно другим, вернее посвежевшим. На самом деле выглядел он намного лучше, даже походка стала более уверенной - умывание придало ему бодрости. Мокрые волосы обрамляли голову и шею слегка потемневшими прядями, взгляд был свежий и искрил интересом ко всему, что окружало. Хотя бы я перестал быть главным объектом для его наблюдений и это меня уже сильно обрадовало.

Скоро стемнеет, пора было готовиться ко сну. Впрочем, спать я не собирался, в первую ночь было бы опасно ложиться, я решил понаблюдать за спасённым эльфом, присмотреться к новому спутнику. Так что поставил защитный круг на ночь, один накинув на себя, выдал эльфу стёганное одеяло и разжёг небольшой костёр, уселся напротив, надеясь на разговор.

Вдоволь полюбовавшись на игривое пламя, подобрался поближе к теплу и не разочаровал:

- Тебя зовут Силаэль Клоос?

- Сираель Кросс, - терпеливо поправил я, делая акцент на твёрдых согласных.

- Си-ра-эль Кро-ос-с, - правильно повторил он, смакуя непривычное произношение по слогам. - В нашем языке нет таких грубых имён.

Нет, не зря мне говорили, что эльфы поголовно презрительные и чрезмерно гордые создания, не располагающие учтивостью к людям! Я начал жалеть, что пошёл на поводу собственных эгоистичных желаний. Боюсь, пройдёт ещё время и я буду готов бросить эльфа на произвол судьбы или даже лучше - вернуть его обратно, где ему самое место!

- Какой сегодня день, Кросс? – снова спросил эльф, называя меня по фамилии.

Не разобрался походу что из названного моё имя? А может у них так принято всех по фамилии величать? Будем считать, что просто не отличает человеческие имена от фамилий, и наоборот.

После секундного возмущения я сориентировался. Четыре дня я потратил на дорогу к Чёрному Ордену, из них ещё два дня ушли на наблюдения. Прошёл ещё один практически день, скоро вечереет. Значит, сегодня двадцать четвёртый день последнего месяца лета, о чем я ему и сообщил.

Он нахмурился и с явным сожалением кивнул в знак принятия.

- А год? – уточнил он.

- Десятый год верескового, - ответил я, внимательно наблюдая за его лицом, ожидая перемен: удивления, сожаления, но выражение зелёных глаз никак не изменилось, только губы плотнее сомкнулись.

- Тебя зовут просто Деии? – уточнил я, желая продолжить разговор.

Запоздало подумав, что возможно нужно обращаться к нему на «ВЫ». При этом хотелось добавить язвительно вроде титулованного «Ваше величество» и тому подобного.

- Дэй, - быстро поправил он, дотронувшись до шеи, болезненно скривился.

А есть разница?! Я вообще-то спрашивал о полном имени! Ох, уж эти эльфы! Как же вас сложно понять!

- Понятно, - на этот раз скривился я, погрязнув в «заковыристости» эльфийского звучания.

Короткое и простое как кличка, легко произнести и трудно забыть, то есть совсем непохоже на настоящее эльфийское имя. Не понимаю, зачем скрывать от меня своё имя? Он что беглый преступник? Не похож. Почему он боится сказать своё настоящее имя? Хотя бы сказать к какому роду или клану относится? Я правда все равно в этом не разбирался, но решил, что хочу знать хоть что-то.

- Так значит, - продолжил он и я заинтересованно перевёл взгляд на него, - ты маг Белого Ордена Сираель Кросс. Твоя слабая сторона в боевой магии это - защита. Ещё ты совершенно не способен к целительству, - эльф знал о чем говорит. Ничуть не сомневаясь, продолжил. - Лучше всего тебе даётся магия огня, скорее всего у тебя уже четвёртая ступень. Почти магистр, - со знанием дела, уверенно произнёс он, уверенный что несомненно прав.

Мне бы его чертову уверенность! При этом в сказанном им ни в тоне его голоса, ни в, собственно, в самой проницательности уважения к моим способностям я совершенно не заметил. Переварив озвученное, запоздало потрясенно выдохнул:

- Откуда?! Как?!

- Просто внимателен к деталям, - он поспешил объясниться, но я уже понял.

Он же видел, что я без усилий взглядом разжёг костёр, вскипятил воду и на основании только этого он сделал правильный вывод об уровне магии!

- Я наблюдал, как ставишь защитный круг, как расточительно пользуешься Источником, не зная всей его силы. Другие стихии тебе тоже подвластны, но в гораздо меньшей степени, но это можно исправить, - он утвердительно покачал головой, словно в такт своим мыслям, продолжил выражать свои мысли вслух, будто бы рассуждал о чем-то давно и всем известном. - То, как ты лишь одним усилием воли зажигаешь огонь для костра, не прикладывая при этом совершенно никаких усилий, заклинаний и жестов – это заметно сразу же. Твоя сила сильна, но ограничена, тебе неизвестны границы собственного Источника, и в этом твоя основная слабость. К сожалению, с рождения многие лишены такого внутреннего богатства. От природы нечасто встретишь такой интересный дар, но с его развитием можно помочь. Тем более, что боевыми магами обычно становятся именно те, кто владеет в совершенстве той или иной стихией природы, в твоём случае - стихией огня, а она самая опасная и разрушительная из всех известных нам стихий. Есть и другие разрушительные силы, но не похоже, что ты ими владеешь.

Последняя фраза прозвучала уж слишком цинично и пожалуй даже раздражающе. Нет, он что, проанализировав все это теперь будет насмехаться надо мной? Или уточняет, сверяясь с выражением моего лица? Погодите-ка, он меня не просто оценивает? Такое впечатление, что он читает меня как раскрытую книгу, словно все обо мне давно знает: и способности, и слабости, но ему это все ещё интересен мой потенциал?

- Самые опасные: Магия Крови, тьмы, хаоса, а также некромантия. Мне незачем владеть тёмными искусствами.

- Согласен, - мрачно кивнул эльф, и глаза его вдруг потемнели, через мгновение призывно заалев.

Я пожалел, что возможно напомнил ему о заточении. Как раз на нем возможно применяли запрещённую магию. Подобных неприятных тем в будущем следует избегать, а то мало ли что… Я все же надеялся, что рано или поздно он расскажет мне все, что с ним произошло.

На этом непродолжительный разговор закончился, вечер уже закончился, совсем стемнело, и эльф лёг, завернувшись в моё одеяло. Я ждал, когда он заснёт, но он был встревожен и сон к нему не торопился принять в свои объятия. Я вглядывался в пустоту темноты, в которой угадывались окружающие стволы деревьев, прибег к использованию «ночного зрения», тренировался, расширяя свой кругозор дальше за деревьями, пытаясь посмотреть дальше возможной границы нашего места нахождения.

Эльф заворочался под одеялом, я заметил, как он накрыл глаза рукой. От него не донеслось ни звука, но я понимал, что ему пришлось тяжело, мокрые дорожки на щеках сообщили мне об этом. Он мог не скрывать вырвавшихся из-под контроля чувств. Очень часто обретение свободы даётся слишком великой ценой. Особенно для людей, почти потерявших надежду. Только что именно он оплакивал?

Больше мы не говорили, хотя я тоже не спал и через некоторое время я услышал заметно спокойное и глубокое дыхание уже спящего.

Утром я не смог его добудиться и позавтракал в одиночестве. Что ж, видимо слишком устал. Самое интересное, что, едва проснувшись, я заметил, что вчера рассеянно поставил защитный круг, забыв включить в него эльфа и лошадь.

Время тянулось медленно, мне не терпелось двинуться в путь, хотя эльфу требовалось отдыхать и восстанавливать силы. Когда пришло время обеда и солнце нещадно палило я смог наконец-то его разбудить.

Долгое время он не мог нормально видеть, так, чтобы глаза перестали слезиться и прикрыл их ладонью. Он несколько раз тряхнул головой, потянулся всем телом, сбрасывая сонное оцепенение. Он сходил к ручью, умылся и когда вернулся, глаза его все также слезились от яркого солнечного света. Мы поели жидкую похлёбку, которую лишь с натягом можно было назвать овощным супом, так как я готовил его на воде, а не на сытном жирном бульоне.

Дэй

Это было самое одинокое время. Прошло меньше года заточения, а мне показалось, что минуло несколько лет.

Мне не забыть ту холодную камеру, которую изредка посещали жрецы, издеваясь над своими пленниками, принося жертвы ради безумных опытов. После всего оставили в покое, почти забыв обо мне, но на жизнь это мало было похоже, скорее на горькое существование. Потому что не были ни цели, ни смысла день за днём только пустая камера. Я оставался жив, хотя должен был по всем законам мироздания умереть.

Мог сойти с ума от скуки в том числе. Во мне поселился дух противоречия: лесной эльф и вампир постоянно боролись во мне за первенство, но на самом деле не было ни побед, ни поражений, лишь сплошные сражения, которые выматывали истерзанное тело и ослабленный дух. Это противоборство каждый раз заканчивалось ничьей, оба отступали в сторону, и я оставался самим собой с одним нюансом - не понимая где заканчиваюсь я и начинался другой я - вампир.

Когда меня обращали в вампира я, признаю, что действительно, не хотел умирать, ведь любое живое существо не желает себе смерти, если оно, конечно, в здравом уме и морально не убито горем, а желает жить и изо всех сил борется за возможность жизнь и свободу.

Кто придумал это правило: «Эльфы умирают от вампирского укуса»? В момент укуса я отрицал эту всем известную истину, но я никак не ожидал, что останусь жив и буду продолжаться бороться только уже не за жизнь, а с самим собой. Оставил за собой право жить, не умирая как лесной эльф. Это желание не должно было осуществиться, ведь это нарушало все законы природы.

Я не хотел для себя такой жизни. Обращение прошло не полностью, кровь, которая должна была меня убить, прокляла тело и превратило мою жизнь в постоянный ад. Создатели не достигли своих целей и поэтому меня оставили в покое.