По лезвию ножа

- Скажи мне, сейчас светит солнце?

Уж не тронулся ли он за ночь умом? Я непонимающе уставился на него.

- Сегодня ясный солнечный д-день… - запнувшись, ответил я, не совсем понимая что именно хочет услышать от меня эльф. Он же недавно вставал специально встретить рассвет. Уже забыл что ли?

Он сидел спиной ко мне, снова пряча взгляд рубиново красных глаз. Легкий тревожный холодок прошелся у меня по спине, вызывая мурашки, наверное, мне еще очень повезло, что я сегодня смог проснуться и даже не единожды за это утро… как-то неразумно и весьма опрометчиво поступил, поддавшись усталости, свалился спать. Впредь нужно быть вести себя осторожнее, так, на всякий случай, решил я, а то мало ли что. Сегодня проснулся, а завтра может так не повезти, когда жажда крови станет запредельно невыносимой.

Как я позже узнал от него. Зрение вампира было идеальным ночью, ты все видишь, как днём, даже лучше и чётче, предметы яркие, видимость вблизи и в даль отличная. Днём от солнца у него обычно слезились глаза, это особенно сильно его беспокоило в полдень. Но сегодня все вокруг было серым и однообразным. Вампирам не повезло, что они видят мир мрачно серым лишь с разными оттенками контрастности, где единственными яркими красками являлись живые существа из плоти и крови, полыхающие как костры, манящие своей теплотой и жизненными соками, в то время как, например, небо было абсолютно белым, земля тёмной, горизонт – серым. Ни света солнца, никаких ярких красок.

Дэй был странным до невозможности. Я чувствовал себя предателем, став записывать его странные привычки. Например, вставать с рассветом по эльфийской традиции означало встретить и поблагодарить за новый день восходящее солнце. Не думаю, что это обязательно было делать со слезящимися от слишком яркого света глазами и уж тем более в раненом состоянии. Зачем просыпаться ни свет ни заря, чтобы не пропустить рассвет, когда тебе рассветный свет едко жжёт глаза? Затем как ни в чем не бывало ложиться спать после восхода солнца и сразу же безмятежно засыпать? И потом отказываться от мясного бульона мог лишь тот, кто никогда его не пробовал. Но даже став частично вампиром, почему бы и не изменить натуре и не попробовать вкуснятину? Но он был готов воровать в садах и потом что-нибудь готовить, лишь бы только я не ловил кроликов, рыбу, птиц нам на обед. Если ты стал хищником, есть ли смысл продолжать отказываться от мяса? Все это не укладывалось у меня в голове. Но моральные принципы и вековые традиции, видите ли, мешали ему это сделать! Я же не сырое мясо ему предлагал съесть! Так он ещё и обиделся потом, предпочитая оставаться голодным, но упрямым.

Судя по всему, его изменённое тело получило больше слабостей, чем преимуществ от обращения. Вспомнить его плохую замедленную регенерацию. С другой стороны, он выжил, хотя должен был умереть, чем не плюс положения? Вон, другим и этого счастья не дано.

Жизнь продолжается, несмотря на невзгоды и пока сражение не проиграно. Ты жив, значит ещё не все потеряно, ты ещё можешь победить. Можешь освоиться, привыкнуть к измененным условиям жизни, побороть слабости, изучить и развить свои способности – это и есть главное, двигаться дальше, не останавливаться каким бы ни был сложным твой путь. Когда восстановишься, сможешь отомстить своим врагам, кто сотворил с тобой такое и они об этом очень сильно пожалеют, но будет уже поздно. И эта последняя мысль, что придёт им перед гибелью.

Вот и правда скажешь в таком случае: «То, что нас не убивает – делает нас сильнее».

Интересное необыкновенное создание, которое ещё изучать и изучать…

Я добавил в блокнот ещё несколько коротких записей:

«На него совершенно не действует никакая магия. Сохранилась природная гибкость и ловкость эльфа. Добавилась сила, охотничьи инстинкты, отличное ночное зрение – все признаки, присущие для вампира».

И чуть погодя добавил ещё одну запись в свой дневник наблюдений: «Странный».

Глава 4 Вечер откровений

Честно говоря, я много раз подозревал тебя,

но каждый раз выбирал доверие к тебе»"

Сегодня мы слишком медленно шли и не успели до темноты добраться до города. А ведь мне так не хотелось проводить со странным эльфом в лесу ещё одну ночь. Впрочем, неожиданно стояла довольно-таки тёплая погода, а горячая еда и согревающее, приятно потрескивающее пламя костра настроили на миролюбивый настрой. Теперь благодаря эльфийской находчивости у нас есть ароматный успокаивающий чай, чем не подходящее время для задушевной беседы, если все к этому располагает?

Тем не менее я ждал всю дорогу. Теперь был уже вечер и солнце, казалось, специально не торопилось за горизонт. Когда же он начнёт рассказывать о себе? Отчего-то он продолжал молчать. Мы сели, приготовили вместе ужин. Кстати для свежего бодрящего вкуса в напиток были добавлены веточки розмарина, служившие хорошим дополнением, даря неповторимый аромат в качестве располагающей атмосферы для беседы. Мы расположились у горящего костра под укрывающей сенью близстоящих деревьев.

Нас разделяло пламя костра.

Я правда пожалел, что не прихватил с собой порошок правды из Белого Ордена, сейчас бы высыпал полную дозу ему в чашку для развязывания языка. Вместо этого вручил эльфу дымящуюся кружку травяного напитка.

- Осторожно, горячо, - предупредил я его.

Он благодарно кивнул, прислонившись спиной к дереву.

- Может быть всё-таки пришло время? – начал осторожно я подталкивать.

По-моему, я, итак, достаточно терпел, а он откладывал откровенный разговор, о том, что с ним произошло.

Эльф нахмурился, недовольно посмотрев мне в глаза, ведь я сжал его обмотанное запястье. Короткий беглый взгляд сквозил удивлением. Я был немного выше его, но сейчас смотрел сверху вниз, никуда не уходя, смотрел упрямо ему в глаза выжидая. Я могу попробовать добиться правды силой, учитывая, ещё не окрепшее состояние эльфа нетрудно предположить кто из нас двоих одержит победу.

- Для чего? – настороженно уточнил эльф.

- Рассказать мне кто ты. Свою историю, как ты оказался в подвалах Чёрного Ордена. Ведь все, что я знаю, это то как тебя зовут, и то, похоже на какое-то детское прозвище.

Действительно, я вообще ничего о нем до сих пор не знал, а то что знал было короткое и неблагозвучное «Дэй», что никак не могло быть являться полным эльфийским именем.

- Я должен узнать хоть что-то о том, кого я спас, перед тем как мы войдём в город.

Рассерженный эльф смерил меня ещё одним, на этот раз цепким и внимательным взглядом, словно проверяя, заслуживаю ли я, по его мнению, доверия, правды, а также достоин ли быть слушателем его откровений. Затем эльф молча сбросил мою руку и всем своим хмурым видом показывая, что на этом собственно «разговор» окончен.

Вот и поговорили, однако. Это вовсе не то, на что я рассчитывал. Я наблюдал за эльфом, и вместо того, чтобы вернуться и снова сесть напротив, сел рядом. В такой ситуации говорить проще, когда собеседник не смотрит прямо в лицо.

Весь день Дэй шёл поодаль от меня, стараясь держать дистанцию, словно это могло спасти его от искренности. Я ожидал, что так продолжится, но вместо того, чтобы идти порознь, эльф, напустив на себя все тот же разобиженный вид, держался отдалённо, пошёл рядом, правда также молча. Дорогой я пытался задавать ему провокационные вопросы о том, кто он. Возможно, я спросил его слишком рано и просил слишком многого. Человек, то есть эльф ещё просто не готов пойти на откровенность, и конечно я не имел никакого права его заставлять. После ночного происшествия эльф был молчаливым и недоверчивым. Я просто подумал, что если поделиться с другим человеком своими тяжёлыми воспоминаниями, мыслями, всем пережитым, то, возможно, рассказчику станет чуть легче на душе, получится отпустить прошлое, которое порой цепкими корнями уходит глубоко в почву, мешая нам расти дальше. Решив, что продолжать попытки выпытать что-либо из него не стоит, сделал вид, что забыл об этом. Но ненадолго.

Я все ждал, когда же эльф начнёт делиться своей историей. Он задумчиво смотрел на звезды мерцающего по ночному неба, наполненного далёкими искрами недоступного холодного света звёзд. И вот удобно устроившись под широкой разлапистой елью, завернувшись в плащ, он, кажется, наконец-то вроде б сменил «гнев на милость» пожелав утолить моё любопытство, начал свою историю весьма нетривиально:

- Я не считаю нужным тебе ничего рассказывать. Первый встреченный человек не заслуживает этого знать.

На мою память это было самой короткой рассказанной историей.

Спустя несколько секунд, не дав мне переварить столь надменное отношение, он добавил чуть мягче:

- Это не должно быть подвержено огласке. Чем меньше станет об этом известно, тем меньше слухов будет, - вот так прямо мне было высказано.

Похоже, меня послали далеко и надолго с моими расспросами. Скрытничает не потому что нет желания, а потому что я оказывается не заслуживаю его доверия! Я жизнь ему, между прочим, спас, ничего?! Или мне нужно опустить взгляд вниз? Он, что является важным лицом Эльфийского Леса? Может быть послом или шпионом среди людей? Хотя, глядя на него, донельзя странного нельзя точно предположить.

- Я для тебя значит первый встречный... – я поперхнулся, сделав глоток из кружки и закашлялся.

Значит, я для него не спаситель, освободивший бедного пленника из заточения, а первый встречный, не заслуживающий и толики правды? Даже имени настоящего его я до сих пор не узнал! Я спас его, он помог мне разобраться с гончими, которые, между прочим, посланы были по его душу, а не мою и это вот всё абсолютно ничего для него не значит?! Как так можно быть настолько неблагодарным или все эльфы такие заносчивые и высокомерные?!

Впрочем, я смотрю на ситуацию со своего плеча. У него, возможно, есть веские причины молчать. Просто я и о ничего не известно. Информационным голодом решил меня заморить?

Перестав принимать ситуацию близко к сердцу, я отвернулся от него, уже не желая ничего слышать. Эльф отказывался быть откровенным и теперь всем своим видом показывал, что я ни в коей мере не заслуживаю его доверия. На мой взгляд, это было не справедливо. Возможно, я опять же не знал всей правды, чтобы судить чело… презренно высокомерного эльфа, но от этих его слов почувствовал укол обиды, словно меня подло пырнули в бок лезвием ножа.

И всё-таки откуда в эльфах этот снобизм и спесь?! Видимо, почувствовал себя немного лучше и все, зарвался, считая себя выше других.

- Если нужно чтобы кто-то был первым, я могу рассказать о себе… - все ещё миролюбиво предложил я, пытаясь быть вежливым и одновременно продолжить затронутую тему.

- Мне - не интересно, - эльф отвернулся и стал смотреть в сторону, наблюдая как незадачливый ночной мотылёк кружится вокруг костра.

Мне тоже резко захотелось отвернуться, но смотреть в темноту было вот как он сейчас выразился точно: «неинтересно». Мотыльки очень сильно рискуют, в темноте их манит свет и тепло костра, но случайная искра может опалить и сжечь. Мне вспомнилась старая известная притча:

«Три бабочки, подлетев к горящей свече, принялись рассуждать о природе огня. Одна, подлетев к пламени, вернулась и сказала:

— Огонь светит.

Другая подлетела поближе и опалила крыло. Прилетев обратно, она сказала:

— Пламя жжётся!

Третья, подлетев совсем близко, исчезла в огне и не вернулась. Она узнала то, что хотела узнать, но уже не смогла поведать об этом оставшимся».

Смысл притчи в том, что получивший знание лишается возможности говорить о нём, поэтому знающий молчит, а говорящий не знает».

- У тебя слабое защитное поле. Нестабильный круг, - все таким же недовольным тоном напомнил мне он, указывая снова на мою слабость в заклинаниях, касающихся защиты.

Это у него любимая тема для разговора – мои слабости и недостатки!? Конечно, легче всего, вместо того рассказать немного о себе, лучше сменить тему и критиковать своего спасителя! Вот не знаешь, чего ещё от него ждать в следующую минуту! Каждый раз сюрприз!

Совершенно непредсказуемый эльф кажется таким странным, непонятным и оттого ещё более опасным. Он резко делает замечания и отказывается отвечать на простые вопросы, что делает его в купе со всем остальным просто невыносимым.

Как по доброму и с понимаем относится к тому, чьи мысли скрыты на лице застывшей маской отстранённого молчания? Пора бы уже привыкнуть к такому поведению. Но если эльф и дальше будет также неразговорчив - у него рот плесенью покроется!

Что ж, ладно, я не так упрям и скрытен, как некоторые! Моя простодушность позволила мне покинуть раздражающую атмосферу затянувшегося тяжёлого молчания, наливавшегося свинцом и уйти за пределы защитного круга, во-первых, по нужде, а во-вторых, хотелось побыть одному, и в-третьих, привести собственные мысли из хаоса назойливо гудящих пчёл в стройный упорядоченный рой.

С первым быстро управился, а вот остальное требовало не только свободы и отдаления, но и душевного спокойствия, которое мне сейчас было необходимо. Я хотел бы чувствовать себя в безопасности после нападения гончих, а мне, видите ли, не устают напоминать, что моя защита хромает! Следует опасаться, быть настороже и ожидать преследования и нового нападения.

Нет, он конечно же прав, но как бы всегда неприятно признавать свои промахи. Побродив немного по местности, случайно обнаружил неплохое местечко.

Небольшое ущелье начиналось сразу же после ручья, мрачно-серая скала была не лучшим местом для времяпрепровождения, но другого места я поблизости не нашёл, так что пришлось довольствоваться этим уединением. Вначале убедился в его безопасности и пригодности, запустив сигнальный маячок, который сообщил об отсутствии внутри живности. Сюда не задувал промозглый ветер, а воздух был сухим – большего мне не требовалась на данный момент. Так что я смог в полной мере почувствовать себя в одиночестве, а значит спокойным.

Прислонившись к стене камня, начал дремать, глаза слипались и подолгу оставались закрытыми, лелея надежду о возможном сне и отдыхе. Помогает быстрее уснуть, если следить за собственным умиротворенным дыханием и отсутствием блуждающих мыслей в голове, и я начал проваливаться в лёгкую дрему. Меня отвлекли порывы ветра, залетевшие внутрь, с удовольствием зевнув, я потянулся, разминая тело. Стена позади была уже слишком прохладной для отдыха. Уже и забыл, что погода в этих местах часто бывает непредсказуемой и резко меняется. И если днём солнечно и ясно, вполне ожидаемо сейчас было увидеть такое же ночное небо, сплошь усеянное подмигивающими звёздами, но вместо этого прямо сейчас начал накрапывать мерзко барабанящий дождь.

«Что же, не бывает худа без добра - я вовремя укрылся здесь, спрятавшись от сырости, ветра и холода, а гордый эльф пускай мокнет там под ливнем снаружи» – злорадно подумал я. – «Так ему и надо! Даже природа отмечает неблагодарных».

В идеале лучше будет оставить его в ближайшем городе, дальше пускай сам идёт куда хочет. И вместо того, чтобы ещё подумать о том, как поступить с эльфом, мои мысли вернулись к нашему так и не состоявшемуся разговору, снова взбунтовались.

Эльф что-то скрывает… Но если скрывает, значит есть что скрывать? Может он - опасный преступник, которого разыскивают? Поэтому мы избегаем крупных городов и идём окольными путями? Убийца? Изгнанник? Я мог продолжать гадать так ещё очень долго, но все равно не прийти ни к какому выводу.

Мне всегда казалось, что нет ничего лучше взаимопомощи, которая быстро сближает людей. Видимо, я ошибался. На эльфов это правило жизни не распространялось. Может я излишне любопытен и слишком тороплю события?

Какого черта я вообще сижу и переживаю об этом? Ведь именно это больше всего бесит меня сейчас. Почему целый рой ненужных вопросов в голове, гудящих как пчёл, мешают мне расслабиться и ослабить контроль?

Дождь тем временем заметно усилился. Монотонная капель и собравшиеся лужи у входа только угнетали настроение и так безнадёжно испорченное последними словами эльфа. Что бы я не думал, они меня глубоко задели.

Я не услышал шагов и должно быть за стеной шумящего дождя не разглядел фигуру. Эльф нашёл моё убежище и ни слова не говоря, спустил с плеча рядом со мной намоченную сумку с вещами, и сбросил практически сухой хворост передо мной, который удалось сохранить от намокания.

Стихия огня была моей любимой и примирительный огонёк счастливо замерцал, освещая, даря необходимое тепло и бросая на стены наши тени. От холодного соприкосновения со стеной у меня уже заледенела спина, в частности лопатки и поясница. «Сейчас бы ещё рыбку поймать и пожарить на костре. Может быть, завтра удастся» – мечтательно подумалось мне.

С эльфа не просто капало, а текло. Неровные волосы потемнели от влаги до пепельного цвета отдельными прядями облепляя голову и шею, с них ручьём лилась вода. Снаружи видать льёт как из ведра. Одежда эльфа была мокрая, но он не жаловался, сел напротив, пододвинувшись чуть ближе к огню. Я бесстыдно разглядывал его лицо, не спрятанное за волосами. Он, заметив мой внимательный взгляд, поднял голову. В его длинных остроконечных ушах на мочках было по три прокола и в каждом ухе мерцали мелкие изумруды. Глаза у него были сейчас другими: не ярко-зелёными, а мягкого цвета тёмного, густого лесного массива, даже взгляд был иной: расслабленный, но с лёгкой грустинкой. Глаза лесного жителя осмотрели небольшую по размерам пещеру и вернулись к огню, и от пламени снова ко мне, затем глядя мне прямо в глаза, он внезапно начал говорить:

- Нужное время, пожалуй, никогда не придёт. Ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц или год. Эта не та история, которую захочется вспоминать снова и снова. Как видишь есть раны, которые не заживают… и которые не вылечит даже время... - его взгляд был направлен на огонь и сейчас имел такую же опаляющую силу, как и неприятные воспоминания, которые ему придётся заново пережить вместе с рассказом.

Я убедился в правоте им сказанного. Имелись в виду незаживающие укусы на своих запястьях и шее.

Он невозмутимо продолжил:

- Совсем не та история, которую можно рассказать, греясь у костра. Пожалуй, нет на земле такого подходящего места, - начал он снова издалека. – Но, если я не расскажу сейчас, пока идет дождь, воспоминания сведут меня с ума. Поэтому я буду говорить, пока не стихнет дождь. Что ж... ты хотел услышать мою историю - услышишь её первым… - он вынужденно сделал паузу, сухо откашлявшись.

Надеюсь, не «первым и последним»?

Значит, он все это время ждал подходящего времени и места для откровения.

- И, надеюсь, что последним кто её услышит… - он сделал на этом акцент. Голос ещё подводил его и поэтому хриплый шепот вышел даже слегка угрожающим, подтверждая мои опасения.

В его взгляде читалась немая просьба дать обещание о неразглашении, возможно, из-за тона мне также показалось скрытая не озвученная угроза. Что ж, я не против, если буду первым и последним человеком, услышавшим эту историю, буду обязан молчать, иначе мой рот замолчит навсегда, прямо сейчас и здесь же, в этом лесу, где скала станет не моим неожиданно найденным убежищем, а последним пристанищем предательских останков.

Что же, условия приемлемы, главное, чтобы дождь затянулся на подольше, не хотелось бы, чтобы рассказ эльфа закончился на самом интересном...

Я качнул головой в знак согласия.

- Моё истинное имя Дэй ЛонТаурен дара фисэль. Родился под первой звездой восемьдесят лет назад. Если перевести на человеческий возраст, то мне не больше тридцати лет.

Мне сразу показалось его имя смутно знакомым. Что-то в моей памяти всколыхнулось и сразу же замёрзло плотной ледяной коркой, создалось ощущение, что этот осколок памяти нельзя трогать, даже беспокоить рябью нельзя. Будто бы чёрная грязная капля воды упала в белоснежное озеро, оставляя круги, делая мутной чистую поверхность воды, от того было сложно вспомнить то, что было забыто. Скоро ощущение растаяло, словно дым, и я забыл об этом, списав на плохую память.

- Мне повезло родиться в благородной семье. Рано лишившись отца, пришлось быстро повзрослеть и дело отца перешло в мои руки. Тёмные и светлые эльфы не слишком ладят между собой, поэтому было принято решение о политическом союзе. Около года назад на пути к моей невесте из клана Тёмных эльфов на эскорт было совершено внезапное нападение. Нашу делегацию захватили врасплох, видимо эту ловушку готовили приспешники Чёрного Ордена очень долго. Захватившим нас врасплох удалось лишить нас главного оружия – магии. Тёмная Фея украла мою магию, неожиданным поцелуем опустошив весь мой Источник. Внутри больше не было жизни, только огромная пустота, похожая на пустыню, исчерпанная досуха. Знания остались, а внутри совершенно ничего, никакого отклика – это так странно в одночасье лишится всего… то, без чего не представляешь свою жизнь. Не иметь силы и возможности воспользоваться умениями, применить магию, используя разные техники, как обычный смертный. Но я отвлёкся.

Чёрные жрецы избавились от моей стражи, а тех, кто больше не был способен сражаться, похитили. Всех захваченных доставили в логово Чёрного Ордена. Вампирам на опыты. Эксперимент тёмных магов и вампиров, объединившихся вместе неожиданно провалился. Я стал первым обращённым лесным эльфом, выжившим после укуса вампира. Но нужного результата они так и не добились.

Все последующие дни я ощущал изменения в теле и острое жжение в глазах. Я боялся, что совсем ослепну. Мир буквально иногда становился трехцветным. И тогда мир содержал лишь три цвета: белый, чёрный, красный. И хотя довольно многое я стал острее чувствоваться, особенно по ночам, мир как бы открылся мне совсем с другой стороны.

Не найдётся слов, чтобы описать само обращение, передать ту остроту, но по сравнению с физической болью, душевные терзания ранят гораздо сильнее. Изменения, происходящие в теле, растянулись на несколько дней и недель, я метался в бреду и лихорадке, борясь между желанием выжить и не стать вампиром. Я просто хотел остаться самим собой. Для меня было главным сохранить разум. День за днём мне казалось, что я схожу с ума, боясь превратиться в ненавистное чудовище. Я боролся за сохранение жизни и своей памяти, боялся забыть кто я. Наверное, целую неделю я не мог очнуться от этого кошмарного состояния между жизнью и смертью. Борьба двух противоположных начал: эльфа и вампира не прекращалась внутри меня ни на минуту. Тогда я почти постоянно хотел умереть, но убить себя я был лишён всякой возможности. Развив волю к сопротивлению чужеродной силы, внедрённой насильно, противоречащей всему моему естеству в нескончаемых сражениях, я одержал победу над самим собой, если ничью можно вообще признать победой, а не поражением. Я остался жив.

Я выжил, лишь частично обратившись в вампира. Послушной марионеткой в их руках не стал, - речь рассказчика стал чуть холоднее, взгляд рассеялся, став туманнее, видимо он ушёл глубоко в себя и тонул в воспоминаниях. - Моими «Создателями» были двое Перворождённых вампиров, которые совместно с чёрными жрецами изучали Магию крови. Им не удалось понять, почему не удалось достичь успеха, что же пошло не так в их расчётах. Почему моё обращение так и не было завершено? Обычно созданные вампиры подчиняются своему Создателю, становятся послушными куклами, о каждом шаге которой мог знать Создатель, но со мной вышло иначе. Их безумная идея о создании непобедимой расы без слабостей так и не осуществилась. Они не слишком быстро поняли, что что-то пошло со мной не так… они были немногословны, больше не доверяя никому, особенно что касалось подробностей моего обращения, а также проводимых и планируемых опытов.

За все то время, проведённое в Чёрном Ордене, полноценным вампиром я так и не стал, хотя внутренние изменения произошли. Опыты и эксперименты продолжались, они надеялись в конечном счёте на успех моего полного обращения. Но потом на долгое время про меня забыли. Я потерял счёт проведённому там времени - каждый последующий день был похож на предыдущий. С тех пор, я долгое время не видел солнечного света. Но даже все это не сравниться с тем, что было придумано потом…

Мне пришлось перебить его интересующим вопросом:

-Там были другие как ты? Я имею в виду другие подопытные эльфы?

- Да, конечно, были. Но никто больше не выжил, - грустно выдохнул он, продолжив нелёгкий рассказ. - Потом для меня все стало одинаковым: что день, что ночь. В плену и заточении теряется время. Ночью бодрствовал, а днём меня клонило в сон. Самое ужасное, что было совершенно нечего делать и я очень много спал - это была склонность, присущая всем вампирам – дневной сон. Во мне было быть два противоположных духа, два разных сознания, вампир и эльф, постоянно в борьбе за первенство и власть тела. Но Создатели хотели увидеть победу вампира. Мои Создатели упорно желали того, что я начну испытывать жажду крови, специально калечили меня, чтобы подстегнуть появление жажды, ждали, что когда-нибудь я сломаюсь, не выдержу и попрошу у них кровь. Но даже сама мысль об этом была отвратительна моей природе.