Лелея Хуа Чжи. Том 1

Отбросив все эти мысли, госпожа Хуа крепко сжала руку девушки:

– Возвращайся в свои покои и хорошенько отдохни. Няньцю, как следует разомни барышне все тело, иначе завтра оно у нее все болеть будет.

– Слушаюсь, главная госпожа.

– Тогда я, пожалуй, удалюсь. На ужин хоть немного поешьте, заботиться о здоровье важно.

– Я знаю. Ну, ступай скорее.

Сделав несколько шагов по направлению к своему двору, Хуа Чжи вдруг вспомнила о беременной жене четвертого дяди: она ведь не знала, как у той сейчас обстояли дела. Так что девушке пришлось свернуть и отправиться в другую сторону. Она должна оправдать доверие четвертого дядюшки.

У Няньцю сердце болело за ее хозяйку, которая целый день только и делала, что хлопотала, даже и глотка воды не могла сделать. Служанка хотела было что-то сказать, но, приоткрыв рот, все же сомкнула губы. Ее госпожа ныне глава семьи, а потому должна действовать, принимая в расчет общую картину.

Жена четвертого сына главной ветви Хуа происходила из столичного рода У, в девичестве носила имя Хайтан. Это была женщина круглолицая, от природы наделенная чертами, сулящими удачу. Ее отец У Чжэнь служил заместителем главы судебной палаты. Хотя по сравнению с семьей Хуа их род был несколько скромнее, происхождение у нее все же весьма недурное, и воспитание соответственное имелось, иначе бы госпожа У не приглянулась бы ее бабушке.

Хуа Пинъян хоть и был мужчиной ветреным, но к своей жене относился и правда хорошо. Как бы дядюшка ни развлекался на стороне, а о законной супруге все же никогда не забывал: по крайней мере полмесяца он проводил ночи в ее покоях. И жили они очень даже дружно.

Госпожа У, выйдя замуж три года назад, в первый же год супружеской жизни родила старшего сына. И сейчас она вновь была в положении. Материнство сделало ее сильной: даже после такого удара женщина держалась, и ребенок в утробе вел себя спокойно и не пинался.

Когда пришла Хуа Чжи, госпожа У как раз через силу, глоток за глотком, пила бульон. Увидев племянницу, она поспешила отставить чашу и подняться. Разница в возрасте у них двоих была небольшая. К тому же ее муж очень обожал эту племянницу. Из любви к супругу она тоже хорошо относилась к барышне – как говорится, любишь дом, люби и ворон на его крыше. Поэтому девушки всегда ладили.

Хуа Чжи быстрыми шагами подошла и усадила ее обратно:

– Как ваше самочувствие? Живот не беспокоит?

– Все в порядке, ребенок, видимо, жалеет меня, вот и ведет себя спокойно, – произнесла госпожа У, глядя на нее горящими глазами. – А твой четвертый дядя… Как он?

– Можете быть спокойны. С его-то талантами он приспособится к новой обстановке быстрее, чем кто-либо в нашей семье Хуа. – С этими словами Хуа Чжи горько улыбнулась. – Над ним – престарелый отец да несведущие в житейских заботах старшие братья, а подле него – никогда не знавшие тягот младшие родственники. Он просто не может вести себя иначе.

Госпожа У, конечно, верила в способности своего мужа. Если бы не то, что в семье Хуа уже было двое ученых из академии Ханьлинь да еще цзицзю[30] из Гоцзыцзяня[31], которые и так слишком много внимания привлекали, с его талантами он мог бы получить любую должность при дворе.

Схватив руку Хуа Чжи, госпожа У нежно потрепала ладонь девушки:

– Во всей этой большой семье теперь только на тебя одна надежда.

– Своих родных, конечно же, нужно оберегать. Четвертая тетушка, вы только ни о чем не беспокойтесь. Каждый день хорошо питайтесь, пейте побольше, шейте одежку для своего дитя и берегите здоровье, чтобы роды прошли благополучно. Не волнуйтесь, наша семья Хуа не падет.

Посидев еще какое-то время с четвертой тетушкой и слегка перекусив, Хуа Чжи покинула покои той, когда уже совсем стемнело. Вспоминая об этом долгом дне, юная госпожа про себя вздохнула. Ничто хорошее на этом свете не дается даром. Пятнадцать лет она пользовалась благами семейства Хуа, теперь пришло время отплатить им за это.

Однако сейчас она просто хотела как следует выспаться.

Глава 8

Почтенная госпожа заболела

Однако спокойно поспать этой ночью Хуа Чжи так и не удалось.

Из-за событий прошлого дня сон ее был чутким, и, заслышав снаружи чьи-то голоса, девушка тут же очнулась от полудремы. Вскоре послышался звук отворяемой двери, и над ухом Хуа Чжи раздался голос Няньцю:

– Барышня, почтенной госпоже стало нехорошо…

Хуа Чжи мгновенно пришла в себя, резко села и, откинув одеяло, поднялась и спросила:

– Кто принес эту весть? Живо зовите этого человека сюда.

Пока Няньцю помогала ей одеваться, Инчунь привела нянечку Чэнь, приближенную бабушки Хуа Чжи. Та, увидев ее, словно обрела для себя некую опору и нервно затараторила:

– Барышня, скорее ступайте к почтенной госпоже. Она все время что-то говорит в бреду, и все ее тело прямо пылает…

– Который сейчас час?

– Первая четверть часа Быка[32].

Всего лишь час Быка. Нахмурив брови, Хуа Чжи зашагала к выходу:

– Лю Сян, ты здесь?

Лю Сян отозвалась из-за двери:

– Барышня, я здесь.

– Ступай к вратам внутреннего двора и жди там. Как только рассветет, вели открыть их пораньше, и пусть твой отец отправится за лекарем Чу.

– Слушаюсь.

Лю Сян была служанкой, рожденной в семье слуг дома Хуа: ее родители работали во внешнем дворе, восьмилетний брат был мальчиком-прислужником[33] при юном Хуа Болине, а сама она работала служанкой второго ранга[34] в покоях старшей барышни и обычно помогала Инчунь с разными делами. В такой ситуации использовать ее было удобнее всего.

Во дворе почтенной госпожи всюду горел свет, служанки и прислуга в возрасте сновали туда-сюда, переполненные тревогой.

Хуа Чжи быстро вошла в комнату, уселась на край кровати и, протянув руку, прощупала пульс на сонной артерии бабушки. Температура той была пугающе высокой: по расчетам девушки, наверное, что-то около сорока градусов. Оставлять ее в таком состоянии было нельзя: если почтенная госпожа пролежит в такой лихорадке всю ночь, вероятно, потом это перерастет в тяжелую болезнь.

Скинув два одеяла, которыми укутали ее бабушку, Хуа Чжи сказала:

– Уберите их и принесите одеяльце потоньше.

– Юная госпожа…

– Делайте, как я велела.

Так она все равно не пропотеет, и тогда все станет только хуже.

Нянечка Су, стиснув зубы, взяла и все убрала, а нянечка Чэнь поспешно принесла обычное дневное одеяльце и укрыла им почтенную госпожу.

– Найдите немного шаоцзю[35], если ее нет в женской части дома – ищите во внешней.

– Но, старшая барышня, сейчас на дворе такой час…

– Жизнь бабушки важнее. – Видя, что остальные явно не одобряют ее решений, Хуа Чжи не стала дальше настаивать на своем. В эту эпоху, где честь ценилась дороже самой жизни, даже если бы сама бабушка была сейчас в сознании, тоже, наверное, не позволила бы ей такой вольности. – Ступайте во двор четвертой тетушки и поищите у нее, четвертый дядюшка ведь здесь как-то раньше останавливался.

– Верно, верно, господин в прошлом любил эту желтую настойку[36], так что у нее в покоях непременно найдется кувшин. – Нянечка Чэнь хлопнула себя по бедру и, спешно переставляя ноги, покинула покои.

– Принесите несколько тазов теплой воды и еще несколько мягких платков. Разденьте почтенную госпожу догола.

Спокойствие Хуа Чжи подействовало на всех собравшихся. Когда у каждого появилась своя задача, люди перестали бестолково сновать туда-сюда и принялись проворно хлопотать.

Когда все было уже готово, Хуа Чжи развернула одеяльце, прикрыв им интимные части тела, и засучила рукава со словами:

– Наблюдайте за тем, как я буду это делать.

Шея, грудь, подмышки, руки, середина ладоней и ступней – Хуа Чжи мягко растирала каждое место мягкой тряпицей.

– Запомнили?

Служанки, которые наблюдали за ее движениями, закивали. А нянечка Су спросила:

– Движения-то сами по себе несложные, но с какой силой нужно это все делать?

– Растирайте нежно. А когда жар спадет – можете прекращать.

– Поняла. – Нянечка Су, не говоря ни слова больше, выбрала нескольких служанок и переняла из рук старшей барышни сию работу. У них самих движения получались даже более точными, нежели у Хуа Чжи.

– Желтая настойка отыскалась. – С этими словами госпожа Чэнь быстро вошла быстро, держа в руках кувшин с алкоголем. – Как ее следует использовать?

Тот прежде еще не открывался. Хуа Чжи смахнула печать с крышки, насыщенный винный аромат тут же ударил в нос. Она макнула палец и попробовала алкоголь, прикинув, что градусов сорок, для этой эпохи это уже было довольно высокой крепостью напитка. Хоть и не совсем то, что требовалось ей сейчас, но можно было просто налить побольше.

Она налила по порции в каждый таз, и на мгновение всю комнату заполонил винный аромат.

– Как там матушка? – Вошла госпожа У, поддерживаемая служанкой. Она и так спала чутко, а когда нянечка Чэнь прибежала просить вина у ее служанок, жена четвертого дяди поняла, что что-то не то творилось в доме. Кому из женщин во всей усадьбе могло вдруг понадобиться вино? Узнав, что почтенная госпожа захворала, разве могла она продолжить спокойно спать? Потому госпожа У торопливо накинула на себя одежду и поспешила в покои бабушки.

– Тетушка, возвращайтесь отдыхать, а то подхватите заразу.

В комнате хотя и было многолюдно, но тем не менее беспорядок не воцарился. Госпожа У, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, при виде этой картины вздохнула с облегчением. С домом Хуа больше ни в коем случае не должно было случиться никакой беды.

Она не стала здесь мешаться и вышла наружу. Опасаясь, что вина не хватит, женщина велела служанке сходить еще за одним кувшином. Ясно понимая, что ее свекровь сейчас была больна, сама идти спать она просто не посмела бы – не такому учили ее в семье У.

* * *

Воду меняли таз за тазом. За вторую половину ночи благодаря общим усилиям температуру бабушке наконец сбили. Вскоре после рассвета в усадьбу привели лекаря Чу, и в сопровождении управляющего и нескольких распорядительниц дома он проследовал во двор почтенной госпожи.

Одежду на почтенной госпоже уже застегнули, полог тоже опустили. Лекарь Чу принюхался: в комнате по-прежнему царил довольно сильный аромат вина.

Хуа Чжи, сделав поклон, сказала:

– Лекарь Чу, прошу вас, пожалуйста, осмотрите почтенную госпожу.

– Старшая барышня, мое почтение.

Чу Шитан был хозяином лекарской лавки[37], принадлежащей его семье. Род Чу из поколения в поколение занимался врачеванием и еще со времен своего отца лечил членов семейства Хуа. Услышав, что почтенная госпожа больна, он поспешил приехать к ним в дом, опасаясь, как бы с ней опять чего плохого не случилось, что добавило бы бед на голову людей из рода Хуа, словно в зимнюю пору мороз, пришедший вместе со снегами[38].

Прощупывая пульс довольно длительное время, Чу Шитан принялся расспрашивать о состоянии почтенной госпожи.

Нянечка Су отвечала ему очень подробно. Когда Чу Шитан спросил, какие меры они предприняли, она, лишь получив одобрительный кивок Хуа Чжи, стала объяснять все, что делали этой ночью.

Чу Шитан взглянул на старшую барышню Хуа, обычно ничем не выделявшуюся, и произнес:

– Осмелюсь спросить вас, в чем заключается принцип растирания вином всех этих мест?

Хуа Чжи, естественно, не стала ему пояснять, что испарение спирта способствует тому, что тело быстрее отдает свое тепло, а просто ответила:

– Я всегда любила читать разные книги. Смутно припоминаю, что где-то было об этом написано. В то время у бабушки был сильный жар, она была без сознания, а пригласить лекаря мы не могли. Вот я, набравшись смелости, и рискнула применить сей способ. Не думала, что он действительно нам поможет.

Чу Шитан не стал дальше допытываться до девушки со своими расспросами, только принял все это к сведению, решив потом изучить сей метод.

– Лекарь Чу, каково состояние моей бабушки?

– У почтенной госпожи от сильного душевного потрясения ухудшилось и физическое состояние, сильно подкосил ее здоровье сей недуг. К счастью, вы прибегли к этому методу, а то иначе неизвестно, дожила бы она до моего прихода или нет. Самые опасные часы уже миновали. Как я вижу, пока что ее состояние стабилизировалось. Теперь надо хорошо заняться выхаживанием почтенной госпожи.

– Поняла вас. Благодарю, что пришли к нам спозаранку.

– Не стоит.

Чу Шитан прописал рецепт и передал его управляющему. Собрав свою лекарскую сумку, он, немного помешкав, в итоге сказал:

– Я бы хотел поделиться этим способом с другими, но не знаю, дозволено ли мне? Многие люди не могут позволить себе пригласить лекаря на дом, а такой метод лечения почти не требует от них никаких затрат. Того и гляди, сможет спасти чью-то жизнь.

– Его не я придумала. Так что нет такого правила, чтобы мне можно было им пользоваться, а другим нет. Лекарь Чу, можете распоряжаться им как пожелаете. Только если применять его в лечении детей, вина нужно брать поменьше.

– Запомнил. У вас, старшая барышня, доброе сердце, за что вам непременно воздастся.

– Вашими молитвами!

Глядя на юную госпожу из дома Хуа, которая вела себя тактично и держалась стол непринужденно, Чу Шитан тоже порадовался за судьбу этого рода. Позволив управляющему Сюю нести его сумку, он, неторопливо поклонившись, направился к выходу.

Хуа Чжи оглянулась, а затем вышла следом за мужчиной.

Глава 9

Болезнь

– Лекарь Чу.

Чу Шитан остановился и обернулся.

Хуа Чжи сделала приглашающий жест, и они друг за дружкой покинули пределы двора.

– Лекарь Чу, есть ли какие-то особые предосторожности, которые нужно соблюдать в отношении здоровья моей бабушки?

Чу Шитан не удивился такому вопросу Хуа Чжи. Когда остальные, услышав, что с почтенной госпожой пока что все было в порядке, успокоились, только она одна нахмурилась после его слов.

– Не буду скрывать от вас, если почтенная госпожа отбросит душевные переживания и будет как следует заботиться о себе, то, возможно, и вовсе не нужно будет ее выхаживать. Но заставить ее перестать волноваться, боюсь, будет весьма непросто. Болезнь от ран душевных нужно лечить соответствующим лекарством для души. Я могу лишь временно стабилизировать ее физическое состояние. А дальше вам нужно почаще напоминать почтенной госпоже отпустить гнетущие ее мысли, и тогда все наладится.

Услышав это, Хуа Чжи горько усмехнулась. Чтобы ее бабушка отбросила всякие переживания – для этого нужно, чтобы дедушка прямо сейчас вернулся домой.

– Вам, старшая барышня, не нужно так сильно волноваться, все когда-нибудь пройдет, нужно лишь время.

– Вашими молитвами. Но сейчас есть еще одно дело, в котором мне требуется ваша помощь, лекарь Чу.

– Старшая барышня, прошу, говорите.

– Я хочу заказать у вас немного пилюль и мазей. Лекарства должны быть хорошими, и сосуды с ними нужно запечатать воском. Раз в месяц я буду приходить к вам и рассчитываться за все купленное. Как вы на это смотрите?

– Осмелюсь спросить вас, не собираетесь ли вы отправить их в северные земли?

– Да. Там холодно, да и к врачам обращаться, наверное, будет неудобно. Я хочу побольше запасти и послать им туда.

– У вас, старшая барышня, доброе сердце. Я сделаю все, что в моих силах.

– Премного благодарна. Управляющий Сюй, проводите лекаря Чу обратно в его лекарскую лавку.

Тот поспешно согласился. После такого его отношение к старшей барышне стало еще более почтительным. Даже ее бабушка еще не успела подумать о том, как тяжело будет сосланным мужчинам пережить суровую зиму на севере, а старшая госпожа уже вовсю принялась готовиться. Она еще вчера продумала сей шаг. К всеобщему счастью.

Проводив взглядом тех двоих, Хуа Чжи прикрыла рот рукой и зевнула. За эти сутки неустанных хлопот ее организм немного начал сдавать позиции.

Вернувшись в комнату, она уселась на край кровати и снова потрогала лоб бабушки, а затем тихо сказала:

– Вы все полночи трудились. Нянечка Су, устройте так, чтобы теперь люди по очереди отдыхали. Если не хватит прислуги для ухода за бабушкой, тогда для начала привлеките для этой цели несколько человек из других мест.

– Слушаюсь, я сейчас же распоряжусь об этом. Юная госпожа, вы всю ночь трудились, скорее ступайте отдыхать.

Хуа Чжи не стала геройствовать. Если бы не правила приличия, она бы сама забралась на бабушкину кровать и улеглась там спать.

– Чаще поите бабушку водой. Если температура снова поползет вверх, используйте прежний метод и немедленно сообщите об этом мне.

– Слушаюсь, я все запомнила.

Обычно никогда не знавшая тяжелого труда и потому непривычная к нему, Хуа Чжи была почти доставлена в свою комнату двумя служанками – на первую она опиралась телом, а вторая поддерживала хозяйку за руку. Как только девушка коснулась кровати, то тут же провалилась в сон.

А почтенная госпожа тем временем открыла глаза сразу после ее ухода. Нянечка Су, обрадовавшись, хотела было тут же послать за старшей внучкой, но хозяйка остановила ее:

– Пусть она хорошо выспится. Сейчас в нашей семье Хуа кто угодно может свалиться, только не она.

Видя, что почтенной госпоже лежать неудобно, нянечка Су поспешно помогла ей приподняться, а нянечка Чэнь поспешно подложила за спину подстилку.

– Вы бы знали, как страшно нам всем было прошлой ночью. – Голос нянечки Су дрогнул от волнения. – Вы все бредили, лоб у вас горел так, что дотронуться было невозможно. Мы никак не могли вас добудиться. Если бы не этот способ юной госпожи…

– Раз все обошлось, значит, ничего страшного и не случилось. Свое тело я знаю: было бы хуже, если бы я, держась из последних сил, не заболела, – тяжело вздохнула почтенная госпожа, утешая свою верную служанку, служившую ей несколько десятков лет. – Пойди скажи всем, что сегодня утром приходить справляться о моем здоровье нет надобности, пусть отдыхают у себя во дворах. И не нужно им приходить сюда ухаживать за мной. Да, и передай им, чтобы не тревожили Чжи-эр, пусть хорошенько выспится.

– Слушаюсь.

* * *

Хуа Чжи проснулась и увидела, что четыре ее служанки бесшумно занимались каждая своим делом. Из-за отяжелевшей после сна головы она никак не могла сообразить, какой сейчас час.

Инчунь, обернувшись, увидела, что госпожа очнулась. Девушка поспешно отложила иголку с ниткой и, взяв одежду, поспешила к кровати:

– Барышня, вы проснулись.

– Который сейчас час?

– Первая четверть часа Козы[39], вы даже ни разу не ворочались за всю ночь.

– Просто тело так устало. – Окончательно придя в себя, Хуа Чжи протянула руки, чтобы Инчунь помогла ей одеться. – Как чувствует себя бабушка? Приходил ли кто из ее покоев с вестями?

– Зная, что вы беспокоитесь о самочувствии почтенной госпожи, нянечка Су сама приходила к вам, передавала, что ваша бабушка очнулась, ее нынешнее состояние в порядке. Так что она велела вам не волноваться.

Умывшись и поев, Хуа Чжи снова направилась во двор к бабушке. Еще на подходе она услышала доносившиеся из внутренней комнаты нежные детские голоса. Во внешней части покоев сидели женщины со всех дворов их дома.

– Ну как, выспалась? – Главная госпожа, заметив столь бодрый вид дочери, тоже поуспокоилась. Хотя прошлой ночью она и слышала из своей комнаты какой-то шум, но даже не догадывалась, что это почтенная госпожа заболела, да еще так серьезно. Хорошо, что Чжи-эр оказалась такой умелой.

– Да, выспалась. Вторая, третья и четвертая тетушки, и вы все здесь собрались.

Вторая невестка мягко ответила:

– Мы тоже должны ухаживать за больной госпожой. А ты одна всю ночь мучилась, заботясь о ней. Почему же не послала за нами?

– Я просто как-то не подумала об этом.

– Мы не виним тебя, просто нельзя, чтобы ты одна-одинешенька всю ночь хлопотала.

Вот каковы были женщины семьи Хуа – кроткие, нежные, но в шелках у них игла-то была припрятана[40]. Хуа Чжи, отвечая на их вопросы, мысленно вздохнула: она ведь не была мужчиной, чтобы ей нравилось наслаждаться подобной нежностью. Девушке больше по душе оказались дамы прямые и открытые.

Барышня проследовала во внутреннюю комнату. Хуа Болинь, завидев юную госпожу, поспешно поднялся:

– Сестрица.

Остальные в комнате тоже поприветствовали ее.

Здесь собрались все отпрыски главной ветви семьи Хуа: шестеро мальчиков и четыре девочки.

Сев на край кровати, Хуа Чжи потрогала лоб бабушки: температура пока оставалась слегка повышенной, но по сравнению с прошлой ночью состояние ее сильно улучшилось.

– Не волнуйся, теперь мне куда лучше. – Почтенная госпожа взяла ее руки и, сложив их вместе, накрыла своей ладонью. Нежная и сухая кожа так явно контрастировали друг с другом, словно то был символ перехода от старости к молодости.

– Вам просто следует хорошо заботиться о себе, а все остальное предоставьте мне.

– Хорошо, хорошо, буду наслаждаться вниманием моей внучки. – Почтенная госпожа улыбалась, словно и вовсе позабыла о своей болезни и о том, что род Хуа ныне находится в шатком положении.

Хуа Чжи казалось, что, пока на лице бабушки сияла улыбка, в их семье все обязательно должно наладиться. Пока почтенная госпожа с ними, даже если все в душе и были охвачены тревогой, они не теряли надежду на светлое будущее.

– Бабушка, все будет хорошо.

– Будем надеяться, что так все и сложится. – Почтенная госпожа тяжело вздохнула. – Семью коснулась такая большая беда, а эти две тетушки, сестрицы отца твоего, даже не удосужились навестить нас. Такие злобные. Интересно, и в кого это они уродились.

– Если они уже перестали считать себя частью семьи Хуа, то такое поведение вполне объяснимо. Женщина, выйдя замуж и родив детей, всегда начинает меньше думает о себе, а больше – о собственных чадах, – улыбнулась Хуа Чжи. – Со старшей тетушкой, скорее всего, так оно и было, но вот младшая, с ее-то характером, боюсь, уже успела где-нибудь тайком наплакаться.

Да, из всей семьи Хуа только Хуа Цзинь способна полностью отказаться от заботы об отчем доме в столь трудную минуту. Из четырех детей почтенная госпожа больше всех любила свою старшую дочь, но как раз таки она больше всех и ранила ее сердце.

Со вздохом отбросив мысли о тех, кто не стоил ее переживаний, бабушка аккуратно спросила:

– С тем, что наши свойственники решат, можно и не считаться. Но не должны ли мы, род Хуа, разработать свой план действий?

– Тетушки – мои старшие родственницы, я не вправе принимать решения, пренебрегая их мнением. Я всего лишь выскажу вам свои соображения, а вы пока просто выслушайте их.

Глава 10

Надо резать – режь

– Сейчас ты хозяйка в доме, нет ничего такого, о чем тебе нельзя было бы сказать. Созови их всех. Цуйсян, пригласи сюда еще и обеих наложниц.

Цуйсян – таково было имя нянечки Су. Она, откликнувшись, направилась во флигель, куда после приезда детей почтенная госпожа велела перейти наложницам.

Когда все были в сборе, Хуа Чжи без всяких предисловий тут же перешла к делу:

– Я считаю, что лучше всего порвать отношения с вашими кровными родственниками.

От этих слов все жены завертелись на месте. Родная семья – это опора, это мощная поддержка, это те, кто с наибольшей вероятностью поможет им в беде. К тому же их родственники были далеко не последние в стране по своему статусу, а потому, может, они и смогли бы оказать им большую помощь в сложившейся ситуации.

Почтенная госпожа окинула всех взглядом, и женщины тут же присмирели.

– Почему?

– Разрыв отношений станет благом для всех. – Хуа Чжи посмотрела на собравшихся. – Вы считаете их своими родственниками, но для них вы уже выданные замуж дочери. Прежде всего они думают о будущем своих сыновей и внуков: не пострадает ли их карьера, если они продолжат общаться с опальным родом Хуа, навлекшим на себя гнев императора? Не направит ли на них свое недовольство его величество? Не отразится ли вся эта ситуация на их продвижении по службе?

Видя, как все внимательно ее слушали, Хуа Чжи принялась объяснять дальше:

– Я не говорю, что родители совсем не заботятся о вашей участи. Если вы придете к ним с мольбой, они, сжалившись над вами, конечно же, помогут. Но у этой жалости тоже есть пределы. Никто не может сказать, сколько времени потребуется нашему роду Хуа, чтобы вернуть былое величие, и будет ли их родительская любовь длиться весь этот срок. – Затем девушка усмехнулась. – Если сейчас порвать с ними всякие отношения, это покажет им вашу решимость не обременять родную семью. Родственники проникнутся к вам благодарностью за понимание, будут чувствовать свою вину за то, что не смогли оказать помощь в трудную минуту, и, когда в будущем отношения между вами восстановятся, в их сердцах не останется никаких обид. Человек может вести равноправный диалог, только находясь в равном положении с оппонентом. Не пытайтесь испытывать человеческие сердца в моменты собственного падения. Иначе, боюсь, вас постигнет разочарование.