Лелея Хуа Чжи. Том 1

Кун Лю

Лелея Хуа Чжи

Том 1

© Н. Камаева, перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глоссарий

Семья Хуа

Хуа Чжи (花芷) – старшая барышня семьи Хуа, перерождение девушки из другого времени.

Хуа Болинь (花柏林) – младший брат Хуа Чжи, который очень привязан к своей сестрице.

Хуа Ичжэн (花屹正) – дедушка Хуа Чжи, глава семьи. При дворе императора занимал должность второго ранга, но за неосторожные речи был разжалован и отправлен в ссылку вместе с остальными мужчинами своего рода.

Госпожа Цинь (秦氏) – она же Цинь Ваньнян, бабушка Хуа Чжи по отцу, почтенная госпожа Хуа.

Хуа Пинъюй (花平宇) – отец Хуа Чжи, старший сын господина Хуа Ичжэна.

Госпожа Чжу (朱氏) – она же Чжу Сюся, главная госпожа, супруга Хуа Пинъюя, мать Хуа Чжи.

Хуа Пинъян (花平阳) – четвертый сын господина Хуа Ичжэна, наиболее умный и находчивый среди своих братьев, пользуется доверием со стороны своей племянницы Хуа Чжи.

Хуа Пинъянь (花平彦) – второй сын почтенной госпожи Хуа, третий дядюшка Хуа Чжи.

Хуа Боцзюнь (花柏君) – старший сын четвертого дядюшки.

Госпожа Ци (齐氏) – вторая невестка дома Хуа.

Госпожа Ся (夏氏) – третья невестка дома Хуа.

Госпожа У (吴氏) – четвертая невестка дома Хуа; в довольно хороших отношениях с Хуа Чжи.

Хуа Синь (花辛) – младшая сестра Хуа Чжи, вторая дочь из младшего поколения семьи Хуа, ребенок из второй ветви.

Хуа Лин (花灵) – младшая сестра Хуа Чжи, третья дочь из младшего поколения семьи Хуа.

Хуа Боли (花柏礼) – сводный брат Хуа Чжи, ребенок наложницы.

Хуа Босян (花柏祥) – сводный брат Хуа Чжи, ребенок наложницы.

Хуа Жун (花蓉) – сводная сестра Хуа Чжи, дочь наложницы.

Наложница Хэ (贺姨娘) – младшая супруга Хуа Пинъюя.

Наложница Цинь (秦姨娘) – младшая супруга Хуа Пинъюя, дальняя племянница бабушки Хуа.

Хуа Боюй (花柏瑜) – двоюродный младший брат Хуа Чжи.

Хуа Цзиньянь (花槿岩) – родоначальник семейства Хуа.

Слуги семьи Хуа

Инчунь (迎春) – одна из личных служанок Хуа Чжи.

Баося (抱夏) – одна из личных служанок Хуа Чжи.

Няньцю (念秋) – одна из личных служанок Хуа Чжи.

Фудун (拂冬) – одна из личных служанок Хуа Чжи, самая младшая из четырех девушек; обладает талантами в кулинарном искусстве.

Нянечка Су (苏嬷嬷) – служанка, помогающая почтенной госпоже, бабушке Хуа Чжи, ее приближенная.

Нянечка Чэнь (陈嬷嬷) – служанка, работающая во дворе почтенной госпожи, бабушки Хуа Чжи.

Нянечка Линь (林嬷嬷) – служанка, работающая во дворе главной госпожи, матери Хуа Чжи; ее приближенная.

Лю Цуй (柳翠) – служанка во дворе матушки Хуа Чжи, по своему статусу идет после нянечки Линь.

Сюй Дунцзинь (徐东进) – управляющий Сюй, заведует главным поместьем семьи Хуа.

Сюй Цзе (徐杰) – старший сын Сюй Дунцзиня.

Сюй Ин (徐英) – второй сын Сюй Дунцзиня.

Чуньсян (春香) – служанка из дома бабушки.

Нянечка Сун (宋嬷嬷) – служанка во дворе четвертой невестки У.

Цзо Фэй (左飞) – один из доверенных слуг, которых Хуа Чжи привлекла к претворению своих планов в жизнь.

Лю Сян (刘香) – служанка второго ранга во дворе Хуа Чжи.

Лю Хуай (刘槐) – мальчик-прислужник Хуа Болиня, братик Лю Сян.

Лю Юэмин (刘月明) – один из доверенных слуг, которых Хуа Чжи привлекла к претворению своих планов в жизнь.

Лю Цзян (刘江) – крестьянин-дяньху, работавший в загородном поместье семьи Хуа.

Лю Цзюань (刘娟) – сестра Лю Цзяна; преисполненная благодарности к Хуа Чжи, решила стать ее служанкой и ныне работает подле Фудун.

Старушка Лю (刘婆子) – повитуха, принимавшая роды у четвертой тетушки Хуа Чжи.

Лю Ци (刘齐) – прежде слуга дедушки Хуа Чжи, ныне управляющий мастерской в загородном поместье.

Чэнь Цзинь (陈进) – ранее управляющий делами загородного поместья, был человеком почтенной госпожи Хуа.

Чэнь Чун (陈冲) – сын Чэнь Цзиня.

У Да (吴大) – один из доверенных слуг Хуа Чжи, занимающихся сторонними поручениями, ныне работает в мастерской в загородном поместье.

Чэнь Лян (陈良) – управляющий заведениями в переулке Люйтай.

Дунцзы (冬子) – слуга, отправившийся сопровождать Хуа Чжи во время ее поездки в северные земли к родным.

Сяо Шань (萧山) – слуга из дома Хуа, отправившийся сопровождать в ссылке господина Хуа Пинъюя.

Семья Шэнь

Шэнь Чжуй (沈追) – почтенный господин семьи Шэнь.

Почтенная госпожа Шэнь (沈老夫人) – супруга Шэнь Чжуя.

Шэнь Ци (沈淇) – старший сын семьи Шэнь, бывший жених Хуа Чжи.

Семья Чжу

Чжу Бовэнь (朱博文) – дедушка Хуа Чжи по материнской линии.

Почтенная госпожа Чжу (朱老夫人) – бабушка Хуа Чжи по материнской линии.

Чжу Хаодун (朱浩东) – второй сын Чжу Бовэня и почтенной госпожи Чжу.

Госпожа Жэнь (任氏) – старшая невестка, супруга первого сына.

Семья Сун

Сун Чжэнцзу (宋正祖) – главный господин, муж Хуа Цзинь.

Хуа Цзинь (花槿) – старшая тетушка Хуа Чжи по отцу.

Сун Чэнхао (宋成昊) – старший сын Хуа Цзинь.

Семья Ян

Ян Чжэн (杨正) – почтенный господин Ян, чиновник четвертого ранга.

Ян Ци (杨奇) – старший сын Ян Чжэна, муж Хуа Сянь.

Хуа Сянь (花娴) – вторая тетушка Хуа Чжи по отцу.

Ян Суйань (杨随安) – старший сын Хуа Сянь.

Императорский род

Гу Яньси (顾晏惜) – человек со шрамом на лице; наследник, родом из императорской семьи; стоит во главе Управы Цисю.

Лу Яньси (陆晏惜) – псевдоним Гу Яньси, который он использовал, когда устраивался в дом Хуа наставником по боевым искусствам.

Шаояо (芍药) – врачевательница из дома Гу Яньси, его сестра; ныне подруга Хуа Чжи.

Вдовствующая императрица – бабушка Гу Яньси.

Император Великой Цин – дядя Гу Яньси.

Гу Еянь (顾晔延) – младший брат нынешнего императора.

Император Тай-цзу (太祖皇帝) – основатель империи Великая Цин, родом из простой семьи; пришел к власти путем переворота и свержения прежней династии, угнетавшей свой народ.

Другие персонажи

Чэнь Цин (陈情) – главный управляющий в доме Гу Яньси.

Чу Шитан (楚世堂) – семейный лекарь в доме Хуа, заведует лекарской лавкой семьи Чу.

Му Цин (穆青) – учитель из академии клана дома Хуа; ныне также наставник Хуа Болиня.

У Чжэнь (吴真) – отец четвертой тетушки Хуа Чжи, супруги Хуа Пинъяна.

Чэнь Даи (陈达义) – один из учеников Хуа Ичжэна, который вместе со своей женой поддерживал связь с родом Хуа после того, как на эту семью обрушился гнев императора.

Госпожа Лю (柳夫人) – супруга Чэнь Даи.

Чэнь Ту (陈图) – подчиненный Гу Яньси, живущий в одной деревеньке в северных землях; задействован в планах наследника.

Сюй Гуй (徐贵) – человек Гу Яньси, стражник на заставе Иньшань.

У Юн (吴永) – генерал, контролирующий заставу Иньшань.

Лай Фу (来福) – главный дворцовый евнух.

Цинь Чжэн (秦征) – разбойник, напавший на Хуа Чжи.

Госпожа Сюй (许女士) – мать Хуа Чжи (из прошлой жизни).

Линьин (临影) – кличка коня Гу Яньси.

Наставник Божэ (般若大师) – великий наставник из монастыря Дачжо, а также старый друг Хуа Ичжэна.

Юйсян (玉香) – служанка вдовствующей императрицы.

Империя Великая Цин (大庆国)

Переулок Хуалинь (花林巷) – место, где расположена основная резиденция семьи Хуа, было опечатано, а члены семейства переехали в другую усадьбу.

Переулок Люйтай (绿苔巷) – печально известный в столице торговый переулок, так как там ни у кого не получалось открыть прибыльное заведение. Хуа Чжи его выкупила, обновила и превратила в весьма многообещающую улицу с закусочными.

Переулок Цюэчжи (雀知巷) – расположился ближе к главной улице, за любыми нужными вещами жители столицы отправлялись прежде всего в это место, что превратило его в одного из конкурентов переулка Люйтай.

Переулок Бацзяо (八角巷) – выходит на внутреннюю реку, где в любую погоду горожане прогуливались по набережной, так что торговля в этом месте шла тоже весьма недурно.

Улица Ваншуй (望水街) – улица, где расположилось множество лавок, торгующих румянами.

Академия Ханьлинь (翰林院) – государственное учреждение, выполнявшее в разные эпохи различные функции: составление указов, написание исторических трудов, проведение госэкзаменов, цензурная функция.

Гоцзыцзянь (国子监) – главное высшее учебное заведение в стране.

Дворец Фушоу (福寿宫) – резиденция вдовствующей императрицы.

Застава Иньшань (阴山关) – город-крепость в северных землях, куда ссылают опальных чиновников и их семьи; место, куда отправили мужчин семьи Хуа.

Управа Цисю (七宿司) – разведывательная организация, находящаяся в прямом подчинении императора Великой Цин.

Улица Бэйян (北阳街) – улица, где находится лавка почтенной госпожи Чжу, которую она сдала в аренду Хуа Чжи для организации там продажи консервированных фруктов.

Монастырь Дачжо (大拙寺) – буддийский монастырь, где служит великий наставник Божэ.

Уезд Чэньпин (陈平县) – уезд, расположившийся на казенном маршруте, который ведет в северные земли, – место, куда сослали мужчин из семьи Хуа.

Царство Янь (炎国) – страна на юге от Великой Цин, с которой у нее в последнее время установились в каком-то плане союзнические отношения.

Царство Чаоли (朝丽国) – страна на севере, образовавшаяся из остатков прежней династии, правившей на Срединной равнине до прихода Великой Цин к власти.

Глава 1

Благородная семья Хуа

На дворе был самый разгар лета. Солнце, едва повиснув над горизонтом, уже палило так, что от малейшего телодвижения у людей проступала испарина на лбу.

В доме семьи Хуа, занимавшем добрую половину переулка Хуалинь[1], по обыкновению, царила тишина. Молодые служанки и прислуга в возрасте[2] бесшумно передвигались по резиденции, лишь подолы их юбок слегка покачивались при ходьбе. Юноши же все суетились, снуя туда-сюда. Но, как бы эти слуги ни торопились, они лишь перемещались по дому ускоренным шагом, не смея переходить на бег.

Семья Хуа вот уже столетиями слыла в обществе как род благородный, чьи правила были строги, а требования к своей прислуге славились своей суровостью. Однако именно благодаря доброму имени этого семейства каждый год несметное множество людей все лелеяли надежду попасть к ним в дом на работу. На фоне других знатных и влиятельных домов и их всевозможных грязных делишек, коих не счесть, лишь чуть более строгие правила семьи Хуа казались сущим пустяком. Тем более что у их слуг была возможность обучиться грамоте. Жаль вот только, что семья Хуа редко покупала себе в резиденцию новых слуг.

Солнце постепенно поднималось выше над горизонтом, стрекотание цикад было все громче, от такой жары люди вдруг ни с того ни с сего становились куда раздражительнее.

В одном из двориков, что расположились на южной стороне, Хуа Чжи, старшая дочь семьи Хуа, немного устав от чтения, отложила книгу и слегка потерла свои глаза. Потом она обернулась к служанке, что обмахивала ее веером:

– Я сижу тут на одном месте, поэтому мне уже и не настолько сильно жарко. Ты пока отдохни немного.

Служанка сдержанно улыбнулась, не размыкая губ:

– Барышня, я ничуть не устала.

Другая же служанка, что рядышком сидела и вышивала, поспешила вымыть руки, а затем принесла охлажденный суп из маша[3]. Проследив, как ее юная госпожа медленно отпила несколько глотков, девчушка мигом встала позади нее и принялась массировать ей шею.

У входа легонько развевалась занавеска. Служанка в платье цвета персика приподняла ее, и другая девушка, одетая в изумрудный наряд, вошла с тазиком с водой. Вдвоем они помогли Хуа Чжи вымыть руки, затем достали баночки да скляночки со средствами для ухода за кожей своей юной госпожи.

Десять тонких, изящных пальцев с красиво закругленными кончиками, едва заметными костяшками и блестящей белоснежной кожей. Одного взгляда на эти руки было достаточно, чтобы понять, что перед вами была юная госпожа из богатой и знатной семьи, чьи пальчики никогда не знали тяжелой работы[4].

Уголки губ Хуа Чжи слегка приподнялись, и среди всей этой тишины вдруг раздался ее вопрос:

– Ну так что, вам четверым уже кто-то приглянулся?

Но каждая из служанок просто продолжила заниматься своими делами, так ничего и не ответив своей госпоже.

– Инчунь, давай расскажи все первой.

Руки, делающие массаж, на мгновение замерли, но чуть погодя их движения мигом возобновились с прежней силой.

– Я во всем слушаюсь вас, барышня. За кого вы скажете выйти замуж вашей служанке – за того человека она и выйдет.

Такой ответ нисколечко не удивил Хуа Чжи.

– А что насчет тебя, Баося?

Служанка, массировавшая ей пальцы, подняла на нее свой взгляд, а затем снова склонила голову и продолжила свою работу.

– Я уже говорила, что не собираюсь замуж. Ваша служанка будет прислуживать вам всю свою жизнь.

Няньцю, растиравшая другую ее руку, не дожидаясь адресованного ей самой вопроса, кивнула в знак согласия:

– Я того же мнения, что и Баося.

Оставалась лишь последняя из служанок – Фудун[5]. Ее можно было и не спрашивать вовсе: она была робкой и послушной среди них четырех, всегда следовала тому, что говорили и делали ее сестрицы.

Хуа Чжи вздохнула с легкой досадой:

– Только вы сами можете понять, сможете ли жить душа в душу со своим будущим супругом. Не я должна вам говорить, кто вам больше подходит. Лучше вам самим посмотреть да выбрать себе мужа, нежели потом страдать в браке.

– Вы ведь сами еще незамужняя барышня, а говорите, словно опыт в таких делах у вас имеется, – пробубнила Баося. – В любом случае я все равно не выйду замуж. А вы, барышня, не вздумайте оставить нас здесь, в доме семьи Хуа. Куда бы вы ни отправились – ваши служанки последуют за вами.

– Что хорошего в том, чтобы переехать со мной в дом моего мужа? Разве в резиденции рода Шэнь может быть лучше, чем в уже привычном всем вам доме семьи Хуа? Вот будь у меня выбор, я бы предпочла остаться старой девой в доме своих родителей.

Няньцю зачерпнула лопаточкой душистую мазь и нанесла на тыльную сторону руки Хуа Чжи, сдерживая улыбку на своем лице:

– Если бы ваша матушка услышала ваши слова, то наверняка тут же расплакалась бы.

И то верно. Смысл поговорки «Женщины были созданы из воды»[6] в полной мере воплощался в лице ее матери: у нее слезы лились ручьем по любому поводу. Такая хрупкая и нежная натура ее матушки заставляла Хуа Чжи каждый раз с особой осторожностью подбирать выражения. Ведь девушка сильнее всего боялась сказать что-то не то, задеть своими словами материнское сердце, а потом еще полдня сидеть и утешать ее.

Именно поэтому она никогда и не выказывала ни малейшего нежелания выходить замуж. Этот барьер в лице собственной матери ей было не преодолеть.

– Хорошо, раз так хотите последовать за мной в дом семьи Шэнь, то пусть каждая найдет себе пару, тогда я возьму вас с собой. Но если вы приедете служанками, сопровождающими меня как часть моего приданого[7], а потом мой будущий муж положит глаз на одну из вас, что тогда будете делать? Неужели и правда чуть-чуть посопротивляетесь, а в итоге все равно станете ему младшими женами[8], мне – младшими сестрами?

Четыре служанки тут же оставили все свои занятия и, опустившись на колени, выстроились в линию перед Хуа Чжи. Самая рассудительная, Инчунь, от лица всех девушек высказала то, что было у них на душе:

– Да мы лучше умрем, чем допустим подобные мысли! Вот только, барышня, все эти годы лишь мы одни ухаживали за вами. Если мы все выйдем замуж и заживем своей жизнью, то, когда вы переедете в дом семьи Шэнь, вам даже поговорить не с кем будет. Не говорите, что возьмете нас, если мы станем замужними дамами. Вот мы, ваши служанки, в себе не уверены: после свадьбы у нас родятся дети, и, боюсь, после этого все наши силы будут уходить на собственные семьи. Как в такой ситуации мы сможем всецело посвящать себя заботе о вас, барышня? Мы уже приняли решение: в день вашей свадьбы мы нарядимся как замужние женщины, дабы все в семье Шэнь знали, что подобных намерений мы не имеем. Думается, в их резиденции и без нас прекрасно обойдутся. Умоляем, барышня, разрешите нам поехать с вами!

– Неважно, согласны вы или нет, мы все равно поступим именно так, – сказала раскрасневшаяся Баося.

Когда они только пришли в этот дом, им было по четыре-пять лет. Эти девчонки ничегошеньки не понимали и постоянно говорили на диалекте своих родных мест. Это юная госпожа взяла их под свое крыло, дала им имена, обучила их письму и счету, рассказала о том, как вести себя с другими людьми. У какой еще служанки была такая прекрасная жизнь, как у них? Да если бы им сказали пожертвовать собой ради юной госпожи, они бы без колебаний это сделали, но расстаться с ней – о таком эти девушки даже подумать не могли.

– К тому же дом семьи Шэнь – это же не какая-то там пучина дракона или логово тигра[9]… – внезапно прервала ее речь Хуа Чжи. – Баося, сходи посмотри, что там да как.

Баося поднялась и стремительно направилась к выходу, но тут Хуа Чжи вновь окликнула ее:

– Не попадись никому на глаза.

– Слушаюсь.

Доносившиеся снаружи прерывистые звуки слегка обеспокоили Хуа Чжи. В их доме привыкли к тишине, а для такой огромной семьи, как ее, подобные перемены определенно не сулили ничего хорошего.

Заметив, что остальные три девушки по-прежнему стояли на коленях, Хуа Чжи жестом велела им подняться, а сама направилась к дверям.

Но не успела она подойти к ним, как Баося уже прибежала обратно. Ее запыхавшийся вид заставил Инчунь проглотить уже было готовые сорваться с языка причитания по поводу того, что та только что пренебрегла правилами и нормами.

– Барышня, там стражники… Прибыло много стражников из сыскной управы…

От этих слов сердце Хуа Чжи тут же упало. Учитывая, что ее дед занимал должность второго ранга ступени «цун»[10], как обычные стражники из сыскной управы осмелились объявиться перед их домом? Неужели…

Прислушавшись к шуму снаружи, Хуа Чжи мигом приняла решение:

– Баося, ступай к воротам и наблюдай за происходящим, но не давай им себя увидеть. Инчунь, иди и принеси несколько штук серебряных бумаг[11], много брать не надо, а золотые слитки вынеси все до единого, вещи, что лежат или стоят на виду, не трогай. Няньцю, подними тот кирпич, что мы раньше передвигали, и сложи все туда, под него. Живо!

– Слушаемся! – Сердца трех служанок тут же бешено заколотились, но, видя, что их госпожа по-прежнему сохраняла самообладание, они тоже успокоились и принялись каждая за свое поручение.

Хуа Чжи была безмерно благодарна за то, что, даже родившись вновь, она не утратила свою способность предчувствовать опасность, а потому заранее соорудила себе тайник в самом неприметном месте. Он было небольшим, туда помещалось лишь немного золота и серебра, но стоило только поставить кирпич обратно, как снаружи уже невозможно было заметить, что эту часть строения можно было как-то двигать.

Быстро приведя все в порядок, девушки разом повернулись и посмотрели на свою юную госпожу, ожидая дальнейших указаний.

Хуа Чжи вернулась на кушетку и вытянула руки:

– Продолжайте то, что делали до этого.

Три служанки вернулись на свои места, но, так как они не сталкивались с подобного рода ситуациями, их руки от волнения слегка затряслись.

Глава 2

Огромный дворец вот-вот рухнет[12]

Вскоре Баося, напрочь отбросив все обычные нормы приличия и то, чему ее прежде учили, молнией примчалась обратно:

– Барышня, они уже идут сюда.

По звукам, что раздавались снаружи, становилось понятно, что те люди уже были на подходе. Хуа Чжи подняла голову:

– Ступай и продолжай караулить их у ворот. На этот раз пусть они тебя заметят, а затем ты тут же с испуганным видом беги обратно.

Баося, прижав руку к середине груди, послушно выбежала за пределы двора.

– Вам тоже надо будет показать, как вы напуганы. Не подавляйте в себе этот страх, – сказала Хуа Чжи.

– Слушаемся.

Когда источник всего того шума был уже совсем близко, Баося примчалась назад во двор. Она поступила очень умно – принялась кричать прямо на бегу:

– Старшая барышня[13], там стражники. Прибыло много стражников из сыскной управы!

Хуа Чжи пинком опрокинула маленький столик с баночками да скляночками и вышла ей навстречу.

– Какие такие стражники из сыскной управы? Откуда они взялись в нашем доме?

В этот момент стражники, отставшие от Баося всего на шаг, решительно переступили порог этого двора. Крупный мужчина, облаченный в доспехи, возглавлял этот отряд. Он показал свой воинский жетон со словами:

– По указу его величества императора мы проводим изъятие имущества. Женщин просим удалиться.

Это были не какие-то там обычные стражники! Зрачки Хуа Чжи сузились. Это же императорская гвардия!

Все четыре служанки затряслись от страха, но при этом они по-прежнему изо всех сил старались стоять прямо, окружив свою юную госпожу для ее защиты. Девушки настороженно поглядывали на стражников, что вошли в эту комнату.

Мужчину, казалось, восхитила их преданность своей хозяйке, а потому тон его голоса немного смягчился:

– Прошу вас удалиться, дабы не навредить репутации вашей барышни.

На лице Хуа Чжи читалось лишь одно смятение, но тем не менее она кивнула в знак согласия и уже собралась уйти, как вдруг тот военный вновь обратился к ней:

– Постойте.

Сердца четырех служанок тут же дрогнули.

Мужчина указал на голову Хуа Чжи:

– Оставьте здесь все ваши украшения.

Верно, это же все-таки было изъятие имущества. То, что он просто приказал снять все украшения, уже можно считать проявлением снисхождения к ее особе. Она ведь знала о случае, когда в подобной ситуации целой семье, мужчинам и женщинам, всем от мала до велика, позволили уйти из дома облаченными лишь в одно нижнее одеяние[14], более ничего с собой не забрав.

Инчунь сняла с юной госпожи все драгоценности, которые только можно было снять, отложила их в сторону, затем сняла украшения со своей головы и рук и сразу же, прикрывая собой Хуа Чжи, вышла во двор.

Фудун, напуганная до такой степени, что даже было слышно, как ее зубы стучали друг о друга, все же набралась смелости сходить в соседний чулан и принести оттуда скамеечку с четырьмя ножками. Она усадила на нее свою госпожу, и четыре девушки встали вокруг и полностью закрыли собой Хуа Чжи, изо всех сил стараясь скрыть барышню от посторонних взглядов.

Спустя примерно четверть часа все, кто был внутри, покинули комнату. Мужчина, облаченный в доспехи, увидев то, как они защищали свою юную госпожу, про себя подумал: «По слугам сразу можно понять, какова их хозяйка. Нравы у семьи Хуа и впрямь хорошие. Эх, какая жалость».

Когда все наконец вышли из дома, Баося на цыпочках подошла ко входу, убедившись, что те стражники и правда покинули этот двор, мигом заперла ворота. Затем ножки ее подкосились, и она, прислонившись к двери, опустилась на землю. Она было попыталась несколько раз подняться, но безуспешно.

Няньцю подошла помочь ей. Хотя она сама еле стояла на ногах, вот только сейчас было не время рассиживаться на земле.

Поддерживая юную госпожу, они все вместе вернулись в ее покои. Увидев перевернутую вверх дном комнату, Фудун прикрыла рот рукой и принялась вытирать хлынувшие слезы. У остальных служанок тоже от этого зрелища все глаза покраснели.

Это было место, где Хуа Чжи провела больше десяти лет. Все здесь было обустроено по ее вкусу. В этих покоях она жила в безмятежности, пока не превратилась в пятнадцатилетнюю старшую дочь рода Хуа. Но теперь славные деньки семьи, что подарила ей эти годы спокойствия, как ни печально было это признавать… клонились к закату.

Хуа Чжи развернулась и вышла из комнаты. Она беспокоилась о своей плаксивой матери и о младшем братишке, которого девушка практически сама и вырастила.

– Барышня, сейчас вам нельзя покидать свои покои… – схватила ее Инчунь. – Они же еще не ушли, вы не можете сейчас выйти.

– Мне нужно проведать матушку и Болиня.

– Я схожу. Барышня, ваша служанка проведает их. А вы оставайтесь здесь и ждите от меня вестей. – Не дожидаясь согласия Хуа Чжи, Баося, вытерев зареванное лицо, тут же выбежала со двора.

– Баося, ты отправляйся к молодому господину, а я – к главной госпоже, – произнесла Няньцю, уже скрываясь за дверью. Губы Хуа Чжи дрогнули, но предпринимать девушка ничего не стала, чтобы не добавлять своим служанкам лишних хлопот.

– Инчунь, собери все самое необходимое. Боюсь, здесь жить мы больше не будем. – Наихудший исход в сложившейся ситуации она не стала озвучивать. Изъятие имущества обычно сопровождалось ссылкой или обезглавливанием. А вот удел женщин чаще всего был куда ужаснее: стать казенными служанками считалось лучшим финалом для них, а если удача не сильно им благоволила, то женскую часть семейства могли сослать в публичные дома.

Хуа Чжи на мгновение тоже растерялась: она не знала, куда сейчас ей было лучше направить все свои силы. В эту эпоху верховенства власти императора у женщин не было никакого права голоса. Она всегда соблюдала местные правила, будучи старшей дочерью своей семьи, которая дома своего не покидает и за пределы внутреннего двора не выходит[15]. Она не высказывала своего несогласия даже против брака, устроенного по воле родителей и уговорам свахи. Хуа Чжи довольствовалась вот такой вот жизнью, которая, казалось, была лишена свободы, но зато спокойствием не обделена. И никакие перемены ей не были нужны.