Проклятые души. Сказание второе

Дом Тикрола находился на другом конце города, в самом бедном районе. Какой бы хорошей ни была жизнь, в ней всегда найдётся место для обездоленных. Так и новый режим не помог выбраться из нищеты.

На вид обычная халупа, каких во всех королевствах не сосчитать. Фасад видал и лучшие дни, последний раз его красили очень давно. На крыше много следов от заделывания дырок, словно прыщей на лице подростка. Забор с одной стороны покосился, наклонившись ближе к земле, как пьяница после долгой попойки.

Внутри было всего две комнаты, не считая кухни и кладовой. Мебель Тикрол сколотил своими руками, покупка материалов выходила дешевле, чем сразу брать готовые кровати и стулья. Вокруг камина росли деревянные полки, сезон цветения ещё не настал, потому плодов на них не нашлось, кроме банки с солью.

Проклятый сел на скамью, она запротестовала, но ненадолго. После того, как присели Аламния и Якельн, из неё вырвался только протяжный стон. Илотра, взяв лукошко из рук мужа, унесла его в детскую комнату. Тикрол проводил её печальным взглядом.

– Еды у нас немного, остался вчерашний суп. – виновато сказал Тикрол.

– Плохой еды не бывает, особенно на голодный желудок. – живот Якельна заурчал, подтверждая слова хозяина.

Тикрол развёл огонь и начал подогревать котёл с супом. От вкусного запаха у Проклятого выступили слюнки. Он смог уловить аромат лука и картошки. Илотра вернулась на кухню и расставила миски с ложками перед каждым гостем. Делала она это машинально, не отдавая отчёта. Напротив Проклятого поставили ещё две. Бедная женщина надеялась, что дети вернутся к обеду.

Тикрол разлил всем суп. Увидев, что детские миски не наполнены, Илотра сама взяла котелок и заполнила их до краёв. Её муж ничего не сказал, спорить с горюющей матерью было бессмысленно.

Проклятый быстро умял свою порцию и только потом съел оставшийся кусок хлеба, тщательно прожёвывая, создавая иллюзию того, что еды больше, чем на самом деле. Обмануть организм не получилось, есть всё равно хотелось, но голод уже не так сильно мешал, как раньше. Илотра, ничего не сказав и не попрощавшись, вышла за дверь.

– Ушла в храм. Просить Ралноса вернуть наших деток домой. – посчитал нужным пояснить ситуацию Тикрол. – Молится по три раза в день.

– Её молитвы будут услышаны. – Аламния взяла Тикрола за руку.

– Очень на это надеюсь. Очень надеюсь…

– Как давно дети пропали? – задал вопрос Проклятый.

– Две недели назад.

Большой срок. Проклятый начал продумывать варианты. Если бы они были живы, их бы, скорее всего, уже нашли. Да и трупы тоже, только если их не унесли в лес и не оставили на съедение диким зверям. В таком небольшом городке трудно затеряться. В этом явно кто-то замешан, причём не обычный человек. Тот, у кого в руках власть. Вот тебе и добрый совет. Но пока что это всего лишь догадки.

– Пришли с женой домой, а их как след простыл. Ни слуху, ни духу. Я сразу побежал спрашивать соседей, но никто ничего не видел. Они как сквозь землю провалились. Будто их призраки похитили.

«Люди, это сделали люди», – подумал про себя Проклятый.

Истории про привидения и оборотней меркнут на фоне такого чудовища, как человек. Самое злобное и жесткое животное из когда-либо рождавшихся. Сорняк, отравляющий посевы, не более.

– Без каких-либо улик найти их практически невозможно. Ты же понимаешь?

Тикрол слабо кивнул. Он прекрасно понимал, но понимание не могло вернуть его детей.

– Кто-нибудь ещё исчезал, помимо твоих детей?

– Время от времени люди пропадали без вести.

– Много? Как давно это началось?

– Может год назад, может больше, не знаю. – Тикрол сидел, уставившись в пол. Нервно перебирал пальцами. – Трудно сказать, сколько всего пропало. Может сказаться, что много. Когда тебя это не касается, особого внимания не придаёшь, ну пропал человек и пропал, понимаешь?

Проклятый прекрасно понимал. Людям свойственно не замечать пожара у соседа, пока он не перекинется на его дом. Тогда и начинается беготня и мольба о помощи, хотя до этого он сам не спешил помочь оказавшимся в беде. Тикрола Проклятый ни в чём не винил, так уж получается, как бы грустно ни звучало.

– А что говорит стража? Целый год прошёл, а люди продолжают пропадать.

– Умывают руки. Говорят, что ничего не могут поделать. Бездействуют. Раньше терялись только взрослые, мы потому за детей особо не беспокоились. А вот теперь… – Тикрол закусил губу.

Бездействием это не назовёшь. Стражники кого-то покрывают, либо получают приказы ничего не делать, суть не меняет. В городе орудует убийца или целая банда, и не боится правосудия. Оно у них в руках.

– Я лично обращался к совету, но по итогу ничего не вышло. Детей они так и не нашли.

– Ты же понимаешь, что я не могу пообещать тебе, что найду их? Мы втроём поспрашиваем людей, может, у нас получится лучше. Но долго мы этим не будем заниматься, один, максимум два дня. Потом мы продолжим наш путь.

– О большем я и просить не могу.

– Хорошо, тогда опиши своих детей, какие-нибудь примечательные черты. Может, родинки или шрамы. Что угодно.

– Роста они примерно одинакового. Мирскрок, он постарше, чуть-чуть выше. Ему двенадцать, а сестре одиннадцать. Волосы у него, как и у меня, только немного темнее и коротко подстрижены. На левой щеке небольшой шрам. Упал на камень, когда играл с детьми. У Дилонты волосы, как у матери, да и глаза такие же, почти точная копия. Над губой большая родинка, она всегда стеснялась её, а мне нравилось. – Тикрол замолчал.

– Этого достаточно. – сказал Проклятый. Лучше оставить его в покое и не трогать. Всё равно больше ничего полезного не выведать, а того, что он узнал, должно хватить.

Проклятый вышел на улицу. Аламния и Якельн последовали за ним. Тикрол так и остался сидеть, не двинувшись с места. Если детей не найдут, он покончит с собой, долго ему не протянуть, а Илотра станет городской сумасшедшей. Завернёт в пелёнки куклу и будет лелеять, как собственное дитя.

Солнце высоко стояло. До вечера ещё далеко. Проклятый оценил свои шансы. Их почти не было. Лучше было покинуть Ниуртонш и отправиться дальше в путь. Но он уже пообещал Тикролу поискать детей, так что деваться некуда.

– Что думаешь? – спросила Аламния.

– Жалею, что на месте детей не оказалась ты. – лицо Проклятого искажала бешеная ухмылка.

– Даже не пытайся, у меня выработался иммунитет. – невозмутимо ответила Аламния.

– Может, нам лучше и не начинать поиски? – Якельн озвучил то, что было бы наилучшим вариантом.

– Так было бы проще, но самый простой путь далеко не всегда правильный.

По правде говоря, Проклятый понятия не имел, с чего начать. Всё равно что искать иголку в стоге сена. У него были некоторые предположения, но без каких-либо доказательств. Интуиция подсказывала ему, что он прав, а она его почти никогда не подводила, даже против его воли. Он бы очень хотел во многом ошибаться.

– Предлагаю разделиться.

– Я одна никуда не пойду. – запротестовала Аламния.

– Со мной тоже. Хотя бы на какое-то время смогу от вас отделаться. Проведу время в приятной компании. – Проклятый подмигнул Якельну.

– Да, я уже понял. – Якельн смирился с судьбой, хотя и сам был не прочь провести время в одиночестве.

– Дети, они же… – Аламния побоялась произносить конец фразы.

– Да, скорее всего, мертвы. – Проклятый закончил за неё.

Аламния молча кивнула. Начала привыкать к реалиям жизни, хоть какое-то хорошее изменение. Глядишь, со временем совсем человеком станет.

– Тогда расходимся. Опросите ещё раз соседей, может чего-нибудь вспомнят. – в этом Проклятый очень сомневался, но лучше так, чем никак. – Потом думайте сами. Я пока прогуляюсь по городу, может, смогу чего-нибудь высмотреть. Встречаемся здесь же на закате.

Проклятый покинул своих спутников и направился ближе к центру города, по пути думая о сложившейся ситуации. Надо было придумать, куда лучше пойти. Можно попробовать пообщаться с членами совета, но вряд ли они пропустят к себе чужака, да и расколоть их, если они всё-таки замешаны, будет нелегко.

Местные тоже наверняка ничего не знают и не хотят знать. Болтать со стражниками бесполезно, скорее всего обычный разговор обернётся резнёй. Кровопролития Проклятый не боялся, но лишний раз напрягаться не хотел.

Зачем он вообще ввязался в эту тёмную историю? Мог же просто пройти мимо, но нет, его снова потянуло в дебри. Грёбаная услуга за услугу. Надо будет поработать над собой и убрать эту установку из головы. Сплошная морока.

Проклятый сам не заметил, как дошёл почти до центра города. Упёрся взглядом в строение с вывеской. На цепи болтался поросёнок, обхвативший конечностями бочку с пивом. «Пьяная Свинья» – так гласило название. Проклятый был не против пропустить кружку другую, в закромах ещё сохранилась пара монет. К тому же, если хочешь послушать местные слухи или выведать полезную информацию, нет места лучше, чем таверна. Проклятый откинул капюшон и зашёл внутрь.

Нет смерти достойнее

Последняя неделя прошла без происшествий. Караван двигался своим ходом, держа уши востро. Густые леса Кларнильсверфа таили в себе множество опасностей, но у них было одно лицо – человеческое. Сектанты, культисты и ещё много других, в том числе нецензурных названий, обозначающих одно и тоже, стали самой главной темой для обсуждения.

На каждом ночном привале, сгрудившись вокруг очагов огня, шли разговоры и строились теории. Пран успел наслушаться немало. После вечерних молитв к нему подходили и делились страхами, ему же приходилось обещать, что Ралнос защитит души своих верных детей.

Местных не особо приветливых обитателей, любезно предоставляющих гостям почётное место на ближайшем дереве с последующей ампутацией ненужных конечностей, окрестили поклонниками ложного Бога. Имя его, естественно, никто не знал. О том, что таким образом они могли почитать и Ралноса, даже не думали. Пран же, напротив, не удивился бы, обнаружив коллег по цеху.

Присутствовала версия, предполагающая, что тронувшиеся умом садисты поклонялись Детям Тьмы. Эта гипотеза приобрела наибольшую популярность среди народа. Кому ещё, как не им, приносить в жертву людей, при этом подвергая жестоким пытками?

Уже давно известно, что Дети Тьмы разумны, что не скажешь по их виду. Вполне возможно, у них возникла такая же мысль, когда они впервые вошли в контакт с человеком. Потому некоторые решили, что нет никаких сумасшедших фанатиков. Всему виной чудовища, известные пылкой любовью к жестокости. Этим они мало чем отличались от людей, разве что не врали в своих намерениях.

Пран знал, что они переняли некоторые человеческие черты, как например тактика ведения боя. Их нападения с каждым разом становились продуманнее и хитрее. Они научились пользоваться ландшафтом и погодными условиями. Атака на Паультрин прямое тому подтверждение. Под покровом сильного ливня они без труда скрытно подобрались к стенам города и неожиданно напали, застав неподготовленных стражников врасплох.

Человек возомнил себя царём природы, властвующим над всем живым, за что горько поплатился. Нельзя недооценивать противника, каким бы слабым и глупым он ни выглядел. Гордыня слепит взор и мешает здраво мыслить. История вычеркнула из жизни многих самодовольных болванов, тем не менее, это не мешало рождаться новым. Пран для себя выделял главное отличие между Детьми Тьмы и людьми. Человек никогда не учился на чужих ошибках.

– О чём задумался? – Ранст, ссутулившись, ехал в седле.

Видок у него измученный. В последнее время плохо спал, если вообще спал. Причиной бессонницы поделиться он не стремился. Пран не собирался силком из него вытаскивать слова. Молчание его вполне устраивало.

– Обращался к Богу. – машинально ответил Пран, вырванный из бездны небытия. Такой прекрасной и манящей, со сладким запахом, словно свежеиспечённый пирог на витрине пекарни.

Ранст решил не продолжать диалог. Сильно потёр глаза, чуть не выдавив. Широко зевнул на всю округу и снова сгорбился. Груз ответственности за жизни многих людей сильно давил на него. Так и должно быть, когда тебе не всё равно.

Деревья трещали, переговариваясь между собой. Всяко лучше гнетущей, давящей на уши тишины, когда каждый шорох заставляет вздрагивать. Лошадь Прана недовольно фыркнула и дёрнула головой. Наездник не заметил раздражения животного. Нести тушу Прана было той ещё работёнкой, так что кобыла ждала ночного привала больше остальных караванщиков.

На шее у Прана висел амулет Ралноса, какие носят его жрецы. Обычно говорят, что от него исходит тепло, греющее как тело, так и душу. Настоятель не чувствовал ничего, кроме тяжести и холода металла. В юности его ощущения могли отличаться, но время стёрло воспоминания, оставив только смутное представление. По сему, Пран сделал вывод, что амулет и раньше был ничем иным, как украшением. И почему он его ещё не выкинул?

– Видишь что-нибудь? – Ранст вытянулся вперёд и сощурил глаза.

– Нет. – до этого вопроса Пран ничего не видел. Только темноту.

– Вон там, впереди, кажется, люди, те самые, про которых докладывал Ширит.

Пран напряг зрение. И правда, несколько человекоподобных силуэтов.

– Думаешь, враги?

– Не знаю. – честно ответил Ранст. – Вряд ли они бы сидели вот так просто на дороге. Хотя и странно, что не двинулись с места.

– Ралнос даст нам знак, если впереди опасность.

– Понять бы его. – безрадостно ответил Ранст. – Давай-ка съездим вперёд, разведаем обстановку.

Караван прекратил движение и остановился. Пран с Ранстом поскакали навстречу к незнакомцам. К ним присоединились Конс и Сарол. Другие боеспособные остались на охране каравана. Ранст не исключал возможность западни, а группа людей, остановившихся у дороги, могла оказаться отвлекающим манёвром. Нельзя было снижать бдительность.

Пран остановил лошадь. Не увидел ничего, кроме напуганных женщин и детей. Вид у них был уставший, словно всю ночь бежали, а лица и одежда вымазаны в чём-то грязном. Ребятишки при виде вооружённых всадников попрятались за юбки. Одна женщина с русыми волосами и глазами цвета камыша выступила вперёд.

– Кто вы такие? – она старалась достойно держаться, но голос у неё дрожал. – Нам не нужны неприятности.

– Как и нам. – Конс пожирал её глазами. С женщиной он не был уже очень давно.

Пран не заметил у них оружия, но это ещё ничего не означало. Убить можно и голыми руками. На вид они не представляли никакой угрозы, а вот исходящий страх хоть руками щупай. Вот только чего они боялись больше, того, что будет или того, что было?

– С вами что-то приключилось? – спросил Ранст. – Беда?

– Да. – женщина прикусила губу.

– Культисты?

Она кивнула. Недоверчиво посмотрела на Прана и остальных. Отступила на шаг, когда лошадь Ранста дёрнулась.

– Почему ты так нас боишься?

– Потому что вы можете быть одними из них.

– А я думал, что выгляжу как обычный человек. – усмехнулся Конс. – Даже обидно стало.

– Внешне они ничем не отличаются от нас. – женщина обхватила себя руками. – Такие же, как все. Одеваются нормально, даже разговаривают о простых вещах. С первого взгляда абсолютно непримечательные, что и вводит в заблуждение. Они очень умело скрывают свои наклонности.

– Тогда и вы можете оказаться одними из них. – справедливо заметил Пран. – От лика Ралноса ничего не скроется.

– Мы всего лишь очередные жертвы безумцев, не более.

– Это всего лишь слова.

Ранст покосился на Прана, но ничего не сказал.

– У моей сестры вчера была свадьба в деревне неподалёку. Мы с мужем и детьми поехали на празднование. – при упоминании отпрысков она крепче прижала к себе двух мальчиков. – Праздники у нас нечасто проходят, так что многие из нашего поселения тоже приехали. Все так или иначе друг друга знают. Поначалу всё было хорошо. Церемония прошла, началась ночная гулянка. Народ пил и веселился. Танцевали и пели песни, а потом пришли они… – ей явно было нелегко переживать события прошлой ночи, воспоминания ещё были свежими, а раны, оставленные ими, кровоточили. – Никто на них не обратил внимание, даже не заметили, что народу стало больше. Они также ели и пили, как и остальные.

Женщина остановилась, собираясь с силами. Прикусила губу, алая струйка скатилась по подбородку.

– Тех, кто сопротивлялся, они зарубили на месте. Мой муж… – на глазах выступили слёзы. Пран не видел других мужчин, и так было понято, что с ним стало. – Потом они собрали оставшихся и выборочно выводили из строя. При этом напевали жуткую считалку. Раз-два – будет больно, три-четыре – ты терпи. – заканчивать она не стала. – Связали некоторых и прибили стальными кольями к земле, чтобы не смогли вырваться. Обложили хворостом и подожгли. Они так кричали…

– Можешь не продолжать. – Ранст попытался её остановить, слова сами сыпались из женщины.

– Раскалили железные прутья на огне, где корчились тела, и выбрали ещё парочку. Выжгли им глаза. До сих пор в ушах звенит их вопль. Долго слушать его не пришлось. Эти животные отрезали им языки. После слышалось только приглушённое мычание.

– Убивали, а потом прибивали трупы к деревьям, отрезая нижнюю часть тела. – перед Ранстом стояла картина, увиденная не так давно.

– Почти. Сначала привязывали, а уже потом отрезали. Они хотели насладиться страданием.

– Как вам удалось сбежать? – даже Конс отбросил шуточки. Про такое шутить совсем не хотелось.

– С помощью Ралноса. – мёртвым голосом произнёс Пран.

– Без него точно не обошлось. – женщина изобразила жест молитвы. – Оставшихся согнали в амбар и подожгли. Огонь быстро распространялся, но некоторым из нас посчастливилось выбраться через крышу. Кто-то сломал ноги при неудачном падении, мы их бросили. Никак не могли помочь.

– Почему они не стали за вами гнаться? – спросил Ранст.

– Не знаю, мало ли чего им взбрело в голову. Может, не заметили нас, а может, в этом не было нужды. Они уже утолили свою жажду.

– Далеко отсюда ваш дом?

– По этой дороге около двух дней пути. Селение у нас небольшое, но если вы проводите нас, то мы найдём чем отблагодарить.

– Желательно едой, ничего другого не нужно. У нас целый караван и много голодных ртов.

– Еды у нас достаточно, сможем поделиться. – женщина чуть-чуть расслабилась.

– Тогда договорились, заодно поподробнее расскажешь про культистов. В случае чего ты сможешь их опознать?

– Я запомнила несколько лиц. – подтвердила женщина.

– Вот и хорошо, тогда мы будем рады вашей компании.

Ранст принял решение помочь пострадавшим. Пран не стал никак комментировать, всё-таки не он лидер. К тому же, Ранст не просил совета. Доверять незнакомцам опасно, но раз главный им поверил, значит, ему не остаётся ничего другого.

Жертвы фанатиков очень обрадовались свалившейся на их головы удаче. Детей и тех, кому было тяжело идти, посадили на повозки. Женщина представилась как Уинтира. Она в красках описала, как они ночью пробирались через лес. Ветки хлестали по лицу, а под ногами подворачивались камни, сбивающие с ног. Погоревала по мужу и попросила Прана помолиться за его душу.

Деревня, в которой проходила свадьба сестры Уинтиры, находилась в паре километров. Ранст принял решение ускорить ход, чтобы как можно быстрее убраться отсюда. Культисты могли быть неподалёку. Вперёд выслали разведчиков во главе с Ширитом, чтобы они прочёсывали местность на наличие опасности.

Из рассказа Уинтиры Пран так и не понял, кому именно поклонялись местные головорезы. По всей видимости, она и сама не до конца понимала, но точно знала, что их стоит опасаться. Никому не было известно их точное местоположение. Говорят, что они никогда не сидят на месте и постоянно перемещаются, чтобы искать новые жертвы. Когда связь между поселениями была лучше налажена, их видели в разных уголках королевства. Порой доходили слухи, что в одно и тоже время осуществлялись нападения в разных местах. Пран сделал вывод, что, скорее всего, шаек было несколько.

***

Ночь опустилась на землю, знаменуя тем конец дня. Караван остановился на очередную ночную стоянку. За ужином Уинтира и другие избежавшие гибели сидели поодаль, обосновавшись отрешённой группкой. Разгорячённые после тренировок по стрельбе из лука и по обращению с оружием, караванщики с аппетитом уплетали мясное рагу, в котором от мяса было только название. В основном в нём плавали кости, приправленные остатками овощей. На этот раз охота не принесла сытных плодов.

Пран, как это часто бывает, сидел у костра и смотрел на пляску пламени. Не моргал, когда слышался треск и искры летели во все стороны. Огонь, как источник света, тоже являлся символом Ралноса. Чем дальше от него, тем он безопаснее. Даёт тепло и готовит пищу. Но если приблизиться к нему в плотную, тогда обожжёт плоть и оставит волдыри на коже. Прямо как с верой. Прану довелось прочувствовать это на своей шкуре.

Ранст о чём-то оживленно рассказывал. Пран не слышал его слов. Находился очень далеко от этого мира. Перестал быть его частью. Конс, как обычно, отмачивал шуточки, Гелор делал вид, что понимает о чём речь, но в действительности улавливал смысл половины из них. Сарол делился успехами при подготовке новых бойцов. Ширит тоже, но, в отличие от тирады рыжего товарища, ограничился парой слов. Криг и Рольф радовались успеху своего нововведения. Носилки пользовались популярностью, а тот факт, что им самим не удалось ими воспользоваться, не удручал. Оказалось, что помогать людям очень приятно.

Потихоньку компания таяла, пока около костра не остался один Пран. Настоятель всё так же бездвижно сидел на земле, даже у слепца взгляд осознаннее, чем у него. Порой незрячие могут видеть вспышки света или неясные очертания предметов. Перед взором Прана была только непроглядная тьма.

Он не заметил, как к нему подсела Уинтира. Она не решалась заговорить с ним, стесняясь, положила руки на колени и ждала, когда настоятель сам заговорит с ней. Откуда ей было знать, что Пран не ведает о её существовании? Она терпеливо ожидала. Подкинула дрова в костёр. Снова села и расправила платье. Посмотрела на лицо Прана, только тогда поняла, что его здесь нет. Его вид напряг её, но не испугал. Она обратилась к нему, но не получила ответа. После недолгой паузы, легко дотронулась до его плеча и повторила попытку. Пран шевельнулся, но его глаза по-прежнему остались где-то далеко.

– Вы же настоятель, верно?

– Ралнос тому свидетель. – губы Прана сами произносили слова.

– Обычно жрецы выглядят по-другому. Белые одеяния и всё такое. И уж точно не носят молот за спиной.

Сейчас он лежал около Прана. Рукоятка облокотилась о ногу. Орудие убийства грелось у костра, как и его хозяин.

– Тем не менее, это не мешает нести слова Господа. Наружность не играет роли, важна лишь вера. – Пран коснулся груди, где билось его сердце.

– Я хотела попросить вас помолиться за упокой души моего супруга. Похоронить его со всеми почестями у меня уже не получится. Его тело так и будет гнить под ликом солнца.

– Ралнос забрал его к себе, будь в этом уверена. Он погиб, защищая свою семью. Нет смерти достойнее. – Пран бы с радостью отдал жизнь за жену и дочерей, но они мертвы, а он все ещё дышит и топчет землю. Порой, ему кажется, что видит их смутные очертания, но когда поворачивается, то они развеваются по ветру.

Пран потерял их. Потерял, потому что сделал так, как велел господь. Всю свою жизнь он посвятил вере в бога. Каждый день молился, проводил службы, соблюдал догматы и наставлял других на праведный путь. Под угрозой смерти не отвернулся от веры и выбрал Ралноса, но в конечном итоге жестоко поплатился. За верную службу лишился тех, кто был ему дороже всего на свете.

Пран и Уинтира вместе помолились. Она за почившего мужа, а настоятель к ней присоединился как духовный наставник. Ей стало немного легче, молитва сделала своё дело, успокоила горюющую женщину.

– Вы издалека держите путь?

– Из Эвисфальта. Ралнос проложил нам путь из одного конца королевства в другое. По дороге защищал от опасностей и уберёг от самой главной. Без его помощи мы бы сейчас не разговаривали. Теперь он указывает нам новый маршрут.

– Бежите от опасности? – робко спросила Уинтира. Не было понятно, обращается она лично к Прану или ко всем сразу. Настоятель ответил за всех.

– Пытаемся спасти наши жизни, чтобы увидеть следующий день. Ралнос обязательно всех спасёт, нужно лишь верить. Господь не посылает трудностей, которые человек не может преодолеть.

– И где вы ищете своё спасение?

– Ранст ведёт нас в Ларнмас. Если где и есть укрытие, то точно там.

– Думаете, там вы будете в безопасности?

Пран не думал. Он на регулярной основе не обременял себя ненужными мыслями. Ранст верил в это. Остальные, похоже, тоже. Пран и сам говорил, что людям всегда нужно во что-то верить.

– Известно одному лишь Ралносу. Остальным приходится только надеяться, но за каждой тёмной ночью приходит рассвет. – кровавый рассвет, освещающий поле, усеянное трупами. Вороны клюют останки, а рой мух летит на сладкий запах гниющей плоти.