Умереть нельзя выжить

Сердце Миланы дрогнуло от жалости. Кроме как перед ней, он ни перед кем не снимал броню уверенного и успешного человека, у которого все под контролем, который идет по этому миру ничего не боясь, расправив плечи и выпрямив свободную спину, которую не нужно подобострастно гнуть. Но даже с ней он редко раскрывался, предпочитая давать девушке спокойную атмосферу защищенности и комфорта. Чтобы перечислить случаи срывов, вполне хватило бы пальцев одной руки.

Маленькая и теплая ладошка легла ем на плечо и легонько его сжала, стараясь передать часть своей силы и неутомимой энергии мужчине, чтобы тому стало хоть на мгновение легче. Чтобы та тяжелая и темная волна воспоминаний не заставила его согнуть спину.

Обещание Михаил выполнил в точности. На паром, уже готовящийся к отправке, они успели за три минуты до нужного времени.

Несмотря на то, что рейсов больше сегодня не предвиделось, пассажиров было не много. Кроме них самих стояли еще четыре машины, с районными номерами, остальное место, на котором бы вольготно расположилось еще машин пятнадцать, пустовало. Так же были пассажиры без личного транспорта.

Медленно, вальяжно они пересекли широкую реку и оказались на противоположном берегу.

– Миш, – неожиданно для самой себя проявила деликатное любопытство Милана. – А как сюда официантка попадет, если паром последний?

На этот вопрос ответил капитан, оказавшийся в этот момент рядом, и слышавший девушку. Как оказалось, такое расписание в основе своей составлялось для автовладельцев. Для рядовых граждан предназначался катер, который и ходил быстрее, и собирал народ чаще. На берегу стоял автобус, который ждал прибывших и довозил их да города по дороге через горы. Милана сочла это очень удобным, хотя в слух ничего не сказала.

А вот горы тут были везде. Это девушка заметила еще не пароме, как и то, что на берегу для причала отводился очень маленький участок земли и песка. Это углубление идеально подходило для высадки пассажиров, потому как дальше на много сотен метров в обе стороны практически вплотную к воде располагалась горная цепь. Честно признаться, Милана даже не видела того участка гор, где можно было бы еще приткнуться парому.

Девушка беспрестанно крутила головой во все стороны, не переставая удивляться архитектурной задумке и эстетическому вкусу природы в тот день, когда она создавала этот участок земли. Милана даже на какой-то момент почувствовала себя ребенком, которого первый раз в жизни вывели на улицу. Такое буйство хвойной зелени и красоту горных вершин среднестатистический человек видел только на экране телевизора или мониторе компьютера, заросшие плесенью и покрытые пылью в своих каменных джунглях.

– Красиво, правда? – задал Михаил абсолютно нелепый в данной ситуации вопрос, следя за реакцией девушки.

– А ты еще меня пускать не хотел. – Укоряющее проговорила Милана, не глядя на спутника, неотрывно всматриваясь в чистое небо над головой. – Где бы я еще такое увидела?

– Даже и не знаю, в Испании тоже нечто типа такого мы видели.

– Нет, в там чужое, а здесь своя красота, родная, – по-детски отреагировала Милана.

– Бесспорно, – засмеялся мужчина. – Вон там корабельные сосны.

Он махнул рукой на крепкие стволы деревьев. Но Милана только отмахнулась, жестом говоря «знаю».

– Ты только посмотри, а здесь никакой наскальной живописи современников.

– Не думаю, что так уж много желающих сюда ездить. Обычно приезжающие – те, кто здесь уже не в первый раз, четко знают, зачем едут: рыбачить, охотиться, отдыхать на природе с семьей, а такие обычно не пакостят, взрослые люди, знающие, что нужно беречь то, где ты живешь.

– Какие мы умные…

– Сам не знаю, откуда это у меня, наверно, заразился от кого-то, воздушно-капельным путем. Но, хоть убей, не знаю от кого.

– Какие мы остроумные…

– И не говори.

– И не буду.

Какое-то время они ехали молча.

– Странно, почему люди отсюда уезжают… – задала вполне логичный вопрос Милана.

– Город не развит, – серьезно ответил Михаил, – ничего не строится, уровень медицины и образования на нуле, рабочих мест мало, низкая зарплата… в общем, негативных факторов хоть отбавляй. И так много где, не только в этом городе.

– Ну, это же можно как-то исправить.

– Попробуем, – не стал ничего обещать мужчина, но девушка знала точно, что он сделает все возможное, чтобы город засиял всеми красками. – Но сначала решим первичную проблему. Это для меня сейчас главнее.

– Я помню, – поморщилась Милана.

Она откинулась на спинку сидения, продолжив процесс культурно-духовного созерцания. Вот уж чего не увидишь в средней полосе России, и уж тем более, в Европе, хотя и там, и там есть свои прелести, не меньшей красоты.

Двигаясь по узкой двухполосной дороге, буквально прорезанной между двумя скалами, они быстро выехали на равнину, где закончились, казалось, бесконечные подъемы и спуски, от которых закладывало уши. Дорога их порадовала, достаточно приличный асфальт проводил их к уже лесной дороге.

– И почему официантка сказала, что дороги плохие. Очень даже все прилично, – заметила Милана.

Но и она удрученно замолчала, когда они вывернули за поворот и попали на разбитую поверхность, отдаленно напоминающую трассу. Язык не поворачивался назвать это дорогой.

Внедорожник потрясывало и подбрасывало, вопреки своим предпочтениям, Михаил сбросил скорость, чтобы не разбивать подвеску.

– Надеюсь, город скоро, – клацнула зубами девушка на очередном ухабе. – Долго я так не выдержу.

Михаил посмотрел на навигатор, который по какой-то необъяснимой причине отказывался работать в полную силу, и прикинул расстояние и скорость, с которой они сейчас передвигались.

– Надеюсь, что не больше сорока минут еще потрясемся, и мы въедем в зону города.

– Зону? – не поняла Милана.

– Технически, мы уже будем в городе, а дома появятся еще не скоро, хотя, может что-то уже и изменилось. Вряд ли, конечно, ну да вдруг.

Милана в очередной раз подивилась способности мужчины четко определять и планировать время, потому как практически в установленный срок, они действительно проехали под большим сооружением с названием города, вскоре появились и первые дома сталинской постройки.

По большей части здесь встречались одноэтажные дома с небольшими прилегающими участками соток на шесть – восемь, иногда появлялись и трехэтажные дома с уютными двориками.

Благодаря навигатору, который перестал барахлить сразу же, как они заехали в населенную местность, Михаил с легкостью ориентировался в улочках и проспектах, что позволило им быстро преодолеть оставшееся расстояние до гостиницы. На парковке уже стояло несколько машин с номером региона таким же, как и у них самих.

– Ребята здесь, – довольно кивнул мужчина, лицо путешественника сменилось холодным выражением лица бизнесмена. – Ты пока обустройся, а я займусь делами.

– Номера разные? – уточнила Милана.

– Конечно, – как само собой разумеющееся прокомментировал Михаил.

– Ну и славно, может, все же отдохнешь сначала?

– Лучше сначала разберусь с бумагами, а вот потом можно будет и отдохнуть…

Они вышли из машины и вдохнули свежий воздух города, изменившего их жизнь однажды.

Хищник прибыл в свои угодья, вот только он даже представить себе не мог, что может тут столкнуться с первобытным и сильным противником, уже развернувшимся на исконно своих угодьях.

Глава 6

– Значит, ты утверждаешь, что паниковать рано? – буркнул оперативник своему товарищу, ежась под ночным пронизывающим ветром.

– Нет, сейчас уже поздно, – нехотя признал Миронов, хорошее настроение так и не пришло к нему. Да и откуда бы ему взяться…

Да… двойное убийство – не лучший повод для веселья.

– Известно, кто они? – спросил майор у опера.

– Одна – официантка из придорожного кафе за берегом.

– Там же Наташка, – перебил следователь мужчину.

– Эта недавно там работает, сменщица Натальи, сегодня была не ее смена, отдыхала со второй жертвой в соседнем городе.

– Далековато их занесло для отдыха…

– Там с наркотой проще, что ни говори, а в маленьком городе есть свои преимущества.

– Конечно, но только в том случае, если абсолютное большинство в нем здоровые люди, – не поддержал энтузиазма друга Георгий Степанович.

– Угу, – промычал опер, соглашаясь, и продолжил. – Вторая – подруга. Возвращались с вечернего парома, пешком.

– Смелое решение. И безрассудное.

– Георгий Степанович, – обратился официально мужчина к человеку, которого уже лет пятнадцать считал своим другом, – они просто не влезли в маршрутку, а вторую ждать вместе с остальными пассажирами отказались, пошли пешком, предположив, что это безопасно. Сам знаешь, раньше на дорогах у нас сильно не баловали.

– Намекаешь, Олег, что нужно было на весь город возвестить о наличии у нас психопата убийцы? И как бы это выглядело? Дорогие граждане, – загундосил следователь, – помимо убийцы детей в нашем чудном, милом городишке появился еще один, который убивает молодых женщин, примите меры предосторожности. Так что ли?

– Не самый плохой вариант, – не поддался давлению Статных, поморщившись. – Но текст обращения я бы немного откорректировал.

Оба они разговаривали, отойдя на несколько шагов в сторону от места, где свидетель нашел два тела. В ту сторону, где суетились другие работники правоохранительных органов с фотоаппаратами и прочим, старались не смотреть. Для маленького города с отрицательным приростом населения, полиция не привыкла к преступлениям подобного рода. И тем более, в голове у них с трудом укладывалось, что в городе, где они родились, выросли и сделали карьеру в органах, по всему обещающей пойти в рост и в дальнейшем, живет человек, для которого чужая жизнь не просто недорога, а еще и повод для развлечения. Потому как от своих действий он явно получал удовольствие, ну не может, просто не может нормальный человек так поступать. Но сейчас прослеживалась система, а система может быть только у думающего человека, а для думающего человека любое действие должно быть замотивировано.

Не по себе было еще и от того, что совсем недавно они передали в руки прокуратуры не менее страшное дело, и эти два преступления, объединенных по характеру, так же грозились перейти под юрисдикцию этого органа.

– Похоже, – проговорил опер глядя в даль, – теперь именно это, только другими словами, сухо и неэмоционально, наша пресслужба будет передавать населению в утренних новостях.

– Может, еще удастся потянуть с таким сообщением, – мечтательно протянул следователь, представляя себе, что им удалось-таки утаить от общественности эти преступления.

– Это было бы прекрасно, только вот, товарищ майор, вон там, – кивнул Олег Иванович в сторону, слегка освещенную уличными фонарями, – стервятники уже прилетели, и кружат, кружат… кружат…

– Я с первого раза понял, – одернул Геннадий Степанович опера.

Мужчина посмотрел в указанном направлении и с тоской вздохнул. Там, за ограждением, действительно уже стоял фургончик с яркой и узнаваемой даже с такого расстояния, эмблемой местного телеканала.

– И когда они все успевают? – с завистью спросил оперативник.

– Надеюсь, вопрос риторический, и ты не ждешь, что я тебе сейчас на него отвечу.

– Было бы не плохо, я именно на это и рассчитывал.

– Тогда, отвечу. Не знаю, Олег. Надеюсь только на то, что однажды, в не самый лучший день для нас с тобой, эти люди не оказались на месте преступления раньше нас, причем, значительно раньше нас.

– Это уж как-то совсем пессимистично.

– В реалии нашего времени, это реалистично.

Статных не стал углубляться в эту тему, а только наблюдал вместе с Мироновым, как сержант на воротах у входа на кладбище старательно перегораживает дорогу прибывшим репортеру и оператору, которые настойчиво пытались пробиться через ограду. Как ни старались эти двое, прорваться через сержанта, глыбой загородившего проход, было просто не реально.

Еще раз вздохнув, и понаблюдав с минуту это забавное зрелище, они с неохотой повернулись к могиле, на которой, еще час назад тесно обнявшись, лежали два тела. Называть их как-то по-другому, не поворачивался язык. Криминалисты уже заканчивали с ними и осмотром места, на котором лежали девушки, их уже запаковывали в плотные черные мешки, чтобы увезти их отсюда и отдать в руки патологоанатома, который уже закончит с ними.

Статных Олег Иванович совсем недавно получил майора, на год позднее своего друга, служил в полиции уже очень давно, был человеком опытным, умным, но даже он смотрел на все это скрепя сердце, и с великой неохотой звонил своему другу и коллеге, который вел дело об убийстве девушки у ночного клуба.

Телефонный разговор представлял собой нечто следующее:

– Степаныч, привет, не разбудил?

– Нет, конечно, время то всего нечего три часа ночи. Я в это время никогда не сплю, ты же знаешь, – сонно пробормотал в трубку следователь.

– Конечно, знаю, потому и звоню тебе сейчас.

– Хорош развлекаться, что хотел?

– Да, вот думаю, мне нечем заняться, ты все равно уже не спишь, может проедемся по ночному городу, завернем куда-нибудь за город.

– Конечно же, у меня ж других дел ночью нет, кроме как кругаля с тобой наматывать. Спи иди, сегодня не наша смена.

– Смена, может и не наша, а вот дела наши. Ты ж даже не спросишь, куда я тебя именно хочу свозить.

– Так, Олег, ты что со мной в угадайки играешь, ночь, я сплю, если хочешь что-то сказать, говори сейчас, иначе, извини, я отключу телефон и преспокойно лягу спать дальше.

– На работу, – не стал сговорчивее Статных.

– Не, на работу не пойду. Еще предложения есть?

– По бабам ты со мной не пойдешь, пить тоже, так что, на работу. Хочу тебе кое что показать.

– Заинтриговал-то как… ну и чем ты меня удивишь на этот раз?

– Два трупа.

– Где? – сон с майора сняло как рукой, Олег Иванович явственно слышал, как звякнула пряжка ремня. Похоже, Миронов предпочитал оставлять брюки рядом с кроватью.

– На кладбище.

– Ты с ума сошел? – разозлился мужчина. – Я знаю, что там есть трупы, и не два, а больше, и все они разной свежести. Ты до утра со своими шуточками подождать не мог?!

– Разница в том, что эти два появились там часов пять назад, минуя службу ритуальных услуг и ритуал погребения.

– Одеваюсь.

– Жду у подъезда.

– Ты уже тут что ли?

– Да, ты же свою машину в сервис отогнал. Я помню, вот и решил захватить.

– Спасибо.

Следователь на скорую руку оделся, достаточно спортивно, не подчинившись своему обычному правилу о том, что на работе нужно придерживаться прилично делового стиля. Джемпер, джинсы, куртка, кроссовки, все то, в чем он обычно ездит на отдых.

Когда Миронов загрузился в машину, от него пахло кофе. Похоже, его жена повела себя как хорошая спутница жизни, как в прочем и всегда. Эта женщина терпеливо сносила задержки мужа на работе, звонки среди ночи и другие раздражающие элементы, присущие его работе, не пытаясь найти им какого-то иного оправдания, нежели «работа». Он, в свою очередь, никогда не давал повода усомниться в своей верности.

– Алена тебе кофе передала, – протянул Геннадий Степанович пол-литровый термос другу.

– Обожаю твою жену.

– Я все же ее супруг, причем очень ревнивый.

– Друг мой, во мне говорить только зависть.

– Так в чем проблема, прекрати свои мучения, женись.

– Не, я так не могу, ты ж мне все же друг, не могу я от тебя жену уводить. А где ж я такую как Аленка найду?

– Ты хоть искал?

– Не очень активно, – не стал спорить тот.

– Понятно, так что там у нас на кладбище?

– Все хорошо на кладбище, тихо, спокойно, все по местам лежат, никто по территории не шатался.

– Я только что встал, половина четвертого утра… – напомнил свое положение Миронов.

– Хорошо, по форме постараюсь. Два тела, оба женские, состояние непрезентабельное, есть ожоги. Сам догадаешься, в какой форме.

– Только не это, – эти три слова были единственными литературными из недолгого монолога следователя.

– Вот то же самое я и подумал, когда прибыл на место, – терпеливо выслушал сложившееся в связи с ситуацией мнение друга.

Меньше, чем через полчаса, а именно столько понадобилось Статных для того, чтобы доехать до кладбища, следователь смог с телефона посмотреть фотографии тел, сам убедиться в словах друга и коллеги. К своему огромному сожалению, ему пришлось признать его полню правоту: эти два убийства полностью сходились по подчерку с предыдущим, это было видно даже без какого-то специального оборудования. Помимо телесных повреждений различной степени тяжести, нанесенных пусть с небольшим, но все же подобранных с разнообразием предметов, используемых убийцей, имел место и багровый ожег с расплывшимися границами.

– Лучше, конечно, скажут медики, – постарался абстрагироваться от ситуации Миронов и не оставить тут же свой ужин, – но стиль все тот же, только вот в данном случае он явно действовал обстоятельно.

– Я тоже считаю, что их убили не здесь. Сам посмотри, тут крови должно было быть как на бойне, к тому же, пока он развлекался с одной, вторая должна где-то быть привязана. Если она не обездвижена, то хоть какие-то следы пребывания должны быть. Так что, без вариантов. Их сюда привезли, только вот откуда?

– Значит, теперь он отлавливает их, отвозит куда-то, расправляется там, а сюда привозит уже мертвые тела. Так думаю, надеялся, что не скоро найдут. Кладбище старое, редко кто приходит, в основном люди пожилые, им не до прогулок…

– А кому до прогулок? – удивился опер.

– Люди разные бывают. Кому-то и нравится побродить в тишине.

– Никто не докучает разговорами… – мечтательно продолжил Олег Иванович, – не наезжает за невыполненные сроки…

– Что, на выходные хочешь тут посидеть?

– Я подумаю.

– Одевайся тогда теплее, место продуваемое, холодное… никто не дышит…

– Приму к сведению. Кстати, у нас нет недостатка в свидетелях, – обвел опер руками могильные просторы.

– Только вот из них и слова не вытянешь. И в суд они, если что не пойдут, и на опознание. Причем чисто по эстетическим причинам.

Черный юмор помогал продержаться в эту ночь.

– У нас и говорящий свидетель есть, правда, тоже с душком. – Вернулся к преступлению опер.

– Да неужто? И какого рода ты имеешь в виду запах.

– Спиртяжный. Пьет мужик, практически не просыхая, но с его работой это ему простительно.

– Сторож что ли? – догадался Георгий Степанович.

– Он самый. Причем протрезвел в раз. Заново накачаться еще не успел, так что, опросить я его смог. Шевеление и движение было им замечено в западном районе кладбища около часа ночи.

– А сейчас он в каком состоянии?

– В заспиртованном.

– И что это дитя зеленого змия видел?

– Это и увидел, – махнул рукой на могилу Олег Иванович.

– А про какое движение и шевеление ты говоришь?

– Говорит, сначала увидел большую фигуру, испугался, пошел за ружьем. Бормотал что-то про снежного человека, который из-за голодухи вылез осенью из леса. Понял, что ошибся, когда вернулся на аллею уже с ружом, – опер сознательно коверкнул слово. – Человек, а даже у нашего сторожа хватило зрения увидеть, что это не нечисть, уже исчез с территории кладбища, потом заработал двигатель автомобиля, и вдоль того забора по объездной проехала машина.

– А йети у нас на машинах не ездят, – прокомментировал следователь.

– Ну, как-то не привелось.

– Марка, номер? – вернулся от шутливого к серьезному тону Георгий Степанович.

– Окстись, майор. Ты хоть что-то видишь там?

Следователь проследил за рукой Статных в сторону западного забора и тяжело вздохнул. В темноте и с такого расстояния можно было разглядеть только силуэт, и то, очень приблизительно.

– Вот-вот, – понимающе кивнул опер, продолжая свою мысль. – А ты, между прочим, регулярно медкомиссию проходишь, зрение приличное. Так что ты учти, что мы имеем дело с глубоко пожилым человеком, прикладывающимся к бутылке, ведущему антиздоровый образ жизни и прочее, прочее, прочее…хоть он на зрение и не жалуется, но у меня есть опасения, что оно все же не лучше, чем у тебя.

– И камер тут конечно же нет.

– Естественно. Они и в городе то не везде стоят, а ты про кладбище на окраине говоришь. Единственное, что он, то есть сторож, может точно сказать, так это то, что машина явно была не легковая. Большой внедорожник. Расстояние от фар до земли было большое.

– Нахал, – констатировал следователь. – С включенными арами ездить. После преступления то…

– Ничего предосудительно, – пожал плечами Статных.– На улице сейчас темно, а дорога у нас, сам знаешь, с преподвывертом. Безопаснее включить фары, ослепить предполагаемого свидетеля и поехать домой спать. Ночью здесь не многолюдно. Риска ноль.

– Сторож все же видел.

– Да ничего наш сторож по сути не видел. Только так, одни эмоции.

– А как он миновал сторожку? Понимаю, обратно. Без груза через забор здоровому физически человеку это легко сделать, а сюда он как пробирался?

– Все банально. Уже как два года в западной части забора большая дыра.

– И откуда это ты все знаешь?

– Я тут уже был.

– Без меня?

– Это ты сейчас просто удивился или еще и обиделся?

– Я пока не решил.

– Хотел удостовериться, что это не придавленные плитой вандалы. Сейчас же много любителей по этому делу.

– Благодарю за заботу.

– Не стоит.

Уже сидя в машине и морально готовясь к ночной смене, они разговорились и продолжили все ту же тему. Георгий Степанович, прекрасно понимая, что во всем этом есть подвох, но не понимал, где именно и, неловко себя чувствуя, задал мучивший его вопрос.

– А почему они в такой позе странной? Их так и нашли, или это уже кто-то повеселился?

– Не могу сказать точно. Есть только непроверенная информация, но те, кто их знают…

– И с кем ты успел поговорить из ее знакомых?

– Один из санитаров, которые увозили тела, пару раз отдыхал с ними в одной компании. Он и опознал тела. По документам, которые были при них, и которые я лично увидел раньше парня, его слова подтвердили.

– Так что там с ними? – уже начал догадываться следователь.

– Как бы это так по мягче сказать… они были больше, чем просто подругами, – довольно улыбнулся опер, радуясь тому, как он ловко смог описать непривычные отношения вполне приличными словами.

– В смысле? – Георгий Степанович поперхнулся.

–Да-да, ты все правильно понял. Любовь между ними переросла уже достаточно давно из платонической. И наш убийца не смог не подчеркнуть это. Пусть и вот таким своеобразным способом.

– О времена, о нравы, – продекламировал Миронов.

– Какие мы щепетильные.

– Это от недосыпа, а так я не ханжа. Кстати. Ты заметил, что рядом есть подготовленные могилы? В соседнем ряду.

– Заметил.

– Так делают только на кануне похорон.

– Именно, – согласился опер.

– Значит, либо он не заметил этого, либо наоборот.

– Заметил, и оставил на самом видном месте, но не смог удержаться от создания антуража из фильма ужасов?

– Почему бы и нет.

– Это рушит концепцию о том, что он теперь тщательно прячет трупы, оттягивая момент их нахождения.

– Не было у нас такой концепции, – поправил друга Миронов.

– Знаю, я ее сам только что придумал, и, между прочим, купался в лучах собственной сообразительности и логики.

– Прости, не хотел тебя ранить.

– С тебя пиво.

– Хорошо.

– Ящик.

– Ох, какие мы ранимые.

– Аккуратнее, ставки могут вырасти, и пиво заменится на коньяк.

– Умолкаю. Так вот, пропуская твои обиды, какой вывод мы можем сделать по поводу нашего маньяка?

– Он – псих.

– Глубокомысленно… еще?

– Мне показалось, или в твоих словах прозвучал сарказм?

– Показалось. Я абсолютно с тобой согласен.

– Ну, тогда ладно. Следующая мысль – выставляет преступления напоказ.

– Любуется собой, гордится. Почему?

– Нарцисс? – предположил Олег Иванович, пожав плечами.

– Не исключаю. Первый раз убил сильно нетрезвую, – начал Миронов.

– Теперь нетрадиционную пару, – поддержал мысль опер.

– Заметь, создавать такие пары у нас считаются неприемлемым.

– Везде.

– Где-то к ним относятся по-другому. Продолжаем тему. Такие пары являются с его точки зрения, и с точки зрения большинства рядовых граждан, одними из главных растлителей общества.

– Значит…

– Значит, – вновь тяжело вздохнул Миронов. – Мы можем предположить, что обнаружили мотив.

– И мы имеем дело с эгоистичным человеком с неуравновешенной психикой, возомнившим себя чистильщиком и санитаром общества, имеющего недвижимость для развлечения с жертвами и машину.

– Недвижимость точно в собственности, есть шанс даже за городом, в лесу или на стройке оказаться замеченным. Что ж, попробуем начать с базы, может и выкинет что-то похожее за последние годы.