Умереть нельзя выжить

– Спасибо, – сухо ответила девушка. – И вам тут не скучать.

– Всенепременно, – кивнул мужчина и обратился к боссу, мазнув незаинтересованным взглядом по девушке. – Звоните, если что. И я, и ребята по необходимости подъедем, в кратчайшие сроки. На месте тоже найдем определенные ресурсы.

Это вообще был верх проявления не просто вежливости, но и заботы к зарплатоплатящему, которые, по глубокому уразумению девушки, просто не свойственны этому человеку.

– Стас, проще считать это командировкой, совмещенной с отдыхом.

Милана удивилась про себя, обычно он никогда не лез в карман за словом, подтверждением, обоснованием. С другой стороны, это никогда и не нужно было, такой настойчивости за всю жизнь никто, кроме, пожалуй, нее, не проявлял.

– Звони, если что, – повторил безопасник и, засунув руки в карманы, сделал несколько шагов назад, отойдя от машины и давая ей место для маневра.

Михаил автоматически поднял стекло и выехал со стоянки, оставляя позади и Станислава, и спокойную размеренную жизнь Миланы, которую она в принципе уже привыкла вести.

В зеркало заднего вида она еще долго, пока могла, наблюдала за ним, стоящим широко расставив ноги и держа руки в карманах брюк. Фигура, одиноко стоящая на стоянке, не изменила своего положения до тех пор, пока машина не выехала окончательно, исчезнув за поворотом.

– Я ему не нравлюсь, – констатировала девушка.

– Напротив, – не соглашаясь с ее суждением, покачал Михаил головой, при этом ободряюще улыбаясь. – По мне так я вообще считаю, что он питает к тебе достаточно нежные чувства. Если бы он мог точно определиться с нашими с тобой отношениями, то по кабакам ночью ты бы уже не шлялась с кем попало.

– Вот и славно, что ничего он не знает.

– Как мне кажется, это не совсем правда.

– Ты верно заметил, что тебе это кажется.

– И почему же?

– Я всегда права.

– Самоуверенное утверждение.

– Ты же знаешь о моих лучших качествах, которые должны присутствовать в каждой девушке: красота, ум, и, главное, скромность.

– Особенно скромность занимает в твоем списке положительных черт основное место.

– Я бы не повернулась к нему спиной.

– Ты чувствуешь в нем соперника или угрозу?

– Возможно.

– Возможно что?

– Просто я ему не доверяю. А ты ему доверяешь?

– Практически полностью.

– Но все же не во всех вопросах, – попеняла девушка.

– Не во всех, все ему знать совершенно не обязательно. Для этого у меня есть ты.

– И все же я его боюсь, и не доверю ему свою спину.

– Надеюсь, это и не потребуется, – при этих словах пальцы, доселе спокойно обхватывающие руль, судорожно сжались, но мужчина быстро пришел в себя и успокоился, костяшки пальцев приняли нормальный цвет.

Милана тяжело вздохнула и отвела взгляд, уставившись в окно внедорожника на город, проносившийся перед ними. Радует, что эта самая рука уже так редко подрагивала в нервном треморе.

Впереди их ждали долгие два дня пути по дорогам России, ночевки в самых лучших, насколько это возможно, придорожных гостиницах, заполненных дальнобойщиками и туристами, путешествующими автомобилями, или по возможности, отелями внутри проезжаемых городов.

Ни мужчина, ни его молодая спутница даже не представляли, во что они окажутся впутанными. И кто знает, может, если бы они хотя бы на минуту представили себе тот ад, в который они окунутся с головой, рискуя не вынырнуть для спасительного глотка воздуха, никакой поездки бы не было.

Тем не менее, успешный и наиболее безопасный в своем классе результат заграничного автопрома вывозил Михаила и Милану за пределы города по направлению на северо-восток, к городу, находящемуся за хребтом Уральских гор в непроходимой чаще лесов и великолепия гор.

Глава 2

Затемненная комната, трое: нетрезвая женщина и двое мужчин, сидящие напротив друг друга. Комната находится на втором этаже элитного клуба, с нижнего этажа доносится грохот музыки, в комнату иногда заглядывает официант, приглашенный по телефону, стоящему на столике.

– Иди проспись! – злобно прошипел блондин с красивым лицом и с силой столкнул со своих колен уже давно не трезвую женщину неопределенного, благодаря тоннам косметики, возраста, но оттюнингованную по последним модным тенденциям, принятым в периферийном городе, которая пыталась на них устроиться с максимальным для себя комфортом.

– Милый… – затянула плаксивым голосом обиженная девушка, продлив в своем обращении все гласные. – Ты сегодня такой грубый! Ну, давай я тебя успокою. Тебе же нравится как я тебя успокаиваю! Ты хочешь, чтобы я тебя успокоила?

Она томно взглянула на него из под нарощенных ресниц размера неизвестно сколько XL и провела, как по крайней мере она сама была уверена, соблазнительно языком по губам. Блондин молчал, смотря с высоты своего роста на растянувшуюся у его ног девушку. Она восприняла это как согласие и сделала героическую попытку взобраться на покинутый боевой рубеж, но не удержалась на ногах и неуклюже рухнула обратно.

– Лейла, девочка наша ненаглядная, – пропел приятным баритоном второй мужчина, его голос успокаивал не хуже голоса профессионального психоаналитика, только интонация и спасала оставшуюся гордость девушки от унизительных слов. – Ты бы пошла домой, проспалась. А то Толику нет настроя с тобой сегодня возиться, а ты как неваляшка: встаешь и падаешь, встаешь и падаешь, уже бы зафиксировалась в каком-то положении.

– А тебе? – тут же постаралась перестроить флюидную волну девушка, но попытка канула в небытие, когда Анатолий намотал жесткие испорченные постоянным посещением парикмахерских не с самым надежным оборудованием волосы Лейлы на кулак и резко дернул на себя.

– Иди вон, дура! – рявкнул он ей в лицо.

– А что мне за это будет? – попыталась сторговаться она, но ответом ей была тишина, тогда она уточнила свои пожелания. – Хочу машину, фольцваген поло.

– Ты совсем нездоровая? – зашипел Анатолий. – Я уже битый час говорю о том, что я – банкрот. Понимаешь? Ноль! Отец – банкрот. У нас нет больше завода, и мне, ты понимаешь, мне! Придется искать работу. Мне придется работать! И тебе тоже.

– Котик, я не понимаю, – обижено надула Лейла губки с искусным татуажем. – Ты что, не одаришь свою принцессу? Я буду плакать!

Из ее горла действительно вырвался всхлип, и губы задрожали, но, испортив всю мини театральную постановку спектакля из одного актера, предательски вырвалось икание – последствие перебора с шампанским.

Лицо Анатолия брезгливо скривилось. Он смотрел на женщину и не мог понять, что она тут вообще делает, что он тут делает. Неизвестно, чем кончился бы разговор, если бы вновь не вмешался второй мужчина, старательно сдерживающий слова и смех. Было видно, что он искренне потешается и над ситуацией, и над девушкой. Судя по всему, она вообще для него была инородным предметом, но так иногда необходимым для поднятия настроения. Это замечали все, кроме Анатолия, неизвестно зачем таскавшего за собой повсюду это недоразумение женского пола.

– Лейлочка, Толик имеет в виду, что удовлетворение твоих запросов сейчас для него крайне обременительно, и уж точно не самоцель его существования. Так что собери все свои силы в кулак, и как жена декабриста постарайся перенести все эти тяготы и лишения.

– Он что, не купит мне машину? – удивленно вскинула вытатуированные, становящиеся уже зелеными, брови Лейла.

Мужчина закатил глаза к потолку и подавил смешок, грозящий вырваться наружу. Весь его маленький экскурс в прошлое, отражающий героическое самопожертвование женщин во имя института брака и верности супружескому и общечеловеческому долгу, прошел зря. Он даже не был уверен, что она его слышала и поняла хоть слово из сказанного им.

– Суть ты уловила правильно. Боюсь, что нет, не купит, – сокрушенно с наигранным сочувствием покачал головой собеседник, опустив глаза на оголившуюся в результате тщетных попыток покорить заветную вершину под названием «колени», часть тела. К слову сказать, если не обращать внимание на лицо и явное отсутствие хоть каких-то глубоких мыслительных процессов в голове этого создания, все остальное было просто выше похвал. Но вот только никакого желания от того в нем не появилось, так, приятное зрелище.

Смешанный с иронией взгляд, полный холодного и беспардонного любопытства, друга к своей девушке не ускользнул от внимания Анатолия, что не добавило ему хорошего настроения.

– Вали отсюда, – буркнул он, глядя на Лейлу.

Сегодня у него как будто открылись глаза на нее. То, что раньше казалось забавным, сейчас выглядело омерзительным. Теперь, глядя на нее, вспоминая, что между ними было, у него возникало зудящее желание помыться, причем с жесткой мочалкой и большим количеством мыла, самого термоядерного. У него даже не всплыло в памяти, что, собственно, это он сам виноват в том, что Лейла стала такой. Когда они познакомились, она была простой среднестатистической абитуриенткой. Но благодаря его деспотичному влиянию, отсутствию у девушки силы воли, она превратилась в то, чем она на данный момент являлась, в то, что вызывало у него омерзение.

– Да что ты, в конце концов, со мной так разговариваешь?! – неожиданно взбунтовалась гордость у Лейлы, видимо, сказалась горячая кровь кого-то из предков смуглой девушки.– Я не на помойке себя нашла!

– Ты уверена? – холодно спросил он, прервав ее словесный поток. – Мне так кажется, что именно там.

– Уж по крайней мере, не грязнее, чем ты. Или ты хочешь с этим поспорить?

– Нет, – в Анатолии вспыхнул гнев, который было видно невооруженным взглядом, и если бы Лейла была бы немного внимательнее, то разгорание этого костра, рискующего превратиться в пожар, она не допустила, но алкоголь не позволил вовремя повлиять на ситуацию. У него появилось желание впечатать ее лицо в стену и повозить пару минут, глядя, как на шершавой отштукатуренной поверхности, сначала появятся разводы тонального крема, помады яркого оттенка, и как постепенно к этому начнет прибавляться кровь из разбитого лица. От такой фантазии у него зачесались руки, но он переборол себя, выдавив только одну фразу. – Ты – хуже, ты – грязь под моими ногами, которой я плачу за секс, плачу хорошие деньги, в качестве благотворительности. Так что сама, своими куриными мозгами, попытайся додуматься, что ты для меня. Лучше бы эти деньги на бездомных собак тратил.

Сидя на полу, Лейла испугано смотрела на своего парня. По крайней мере, для себя, она называла его именно так. Ссора приняла крайне опасный поворот. Если она сейчас промолчит, то он точно смешает ее с грязью, не дав опомниться, и тогда, уважать себя она перестанет сама. Если продолжит конфликт – останется с голым задом, причем практически буквально. Ее точно не устраивала перспектива вернуться в коммуналку в шахтерском районе, выехав из комфортабельной квартиры, которую для нее последние два года снимал Анатолий. А понимания того, что скоро эта кормушка прикроется совсем, пока не было.

– Милый, – мяукнула Лейла из под его ног. – Я же всего лишь пошутила. Шутка такая. Хотела поднять тебе настроение, ведь ты такой грустный в последнее время.

– Иди проспись, а потом подумай, как лучше и когда лучше шутить, – казалось, остыл мужчина.. – И юбку одерни, смотреть противно.

– Лейлочка, ты бы правда, того, домой бы поехала, а… – поддержал друга второй участник этого представления.

Спиртное немного замедлил ее реакции, потому как она еще пару секунд с глупым выражением лица смотрела на обоих, но потом, неловко одергивая юбку, стараясь натянуть ее как можно ниже, встала.

– Да, конечно, я уже! – ватные ноги ее плохо держали, абсолютно не слушались и жили своей собственной жизнью.

Стараясь не упасть и держать координацию, она прошествовала к столику, на котором лежал ее клатч. Ее попытки сохранить равновесие не ускользнули от внимания Анатолия.

– Сумку дай, – холодно потребовал он.

Девушка ошарашено уставилась на него с выражением полного непонимания на лице. Со стороны это смотрелось как результат гипнотического действия удава над кроликом, и для Лейлы в этом представлении выпала роль ушастого зверька. Она стояла, прижав сумочку к груди, будто это была самая важная вещь в ее жизни.

– Сюда. Сумку. Быстро. – повторил он, когда понял, что с первого раза девушка его просьбу не выполнит.

Лейла, испугавшись последствий, которые неминуемо должны были наступить, судя по его голосу, протянула требуемое Анатолию. Тот пошарил в недрах сумки и вытащил за брелок в виде позолоченного краба ключи от машины, демонстративно бросил их на столик между диванами. Если бы не краб, царапнувший клешнями по стеклу, ключи упали бы у ног его друга.

– Ты что? – возмутилась девушка, проследив траекторию полета ключей. – Я на чем, по-твоему, должна домой доехать?

– На такси, или можешь воспользоваться старым и проверенным транспортом – одиннадцатым автобусом.

– Что?

– Толик имеет в виду твои ноги, – любезно разъяснил мужчина, с любопытством разглядывая брелок, подняв его за одну из лапок. – Это значит, ножками, ножками.

– Я знаю, что такое одиннадцатый маршрут, – процедила девушка сквозь зубы. – Это моя машина!

– Нет, это моя машина, – поправил Анатолий как бы между делом. – И если ты ее разобьешь, а ты это в таком состоянии сделаешь, новую покупать будешь сама. Считай, что колодец желаний пересох. Мы с тобой, краса моя, переходим на новый режим экономии.

– Да, подавись! – не выдержала Лейла и потеряла над собой контроль. Многолетнее унижение дало о себе знать.

В гневе она начала срывать с себя все украшения, в немалом количестве висевшие на руках, шее. Но кольца упорно не хотели слезать с опухших пальцев.

– Попросить, чтобы принесли нож для рубки мяса? – безучастно наблюдая за ее действиями, поинтересовался Анатолий. – Процесс снятия будет проще.

Лейла ни слова не ответила ему на этот выпад. Плюнув на пальцы, она расстегнула все браслеты, добавила к ним цепочки с шеи и серьги, после чего швырнула горсть драгоценностей в мужчину.

Золотые изделия с задорным звоном рассыпались возле Анатолия, второй мужчина, казалось даже, с уважением проводил взглядом удаляющеюся девушку.

– Ну вот, друг, – прокомментировал он ситуацию, – ты сидишь передо мной развалившись на диване, в дорогом шмотье, весь в золоте, аки султан, приятно посмотреть.

– А тебе смешно? – буркнул Анатолий.

– Что ты, как я могу, а ну как гаркнешь свите, и мне голову с плеч, – продолжил ерничать тот.

– Не юродствуй.

– И в мыслях не было, ваше святейшество. А если серьезно, золото сейчас дорогое, сдашь в ломбард, и если скромненько жить, то год протянешь без особых хлопот.

– Премного благодарен за совет. Чем еще, холоп, порадуешь?

– У султанов были рабы.

– О, нет, Антон, ты для меня нечто выше, чем говорящая и жрущая мебель.

– Приятно, черт…

– Рад, что ты рад.

– Да не грузись ты так, – заметил мужчина выражение грусти на лице друга. – Все равно ничего серьезно у вас бы не могло произойти.

– Я на ней жениться хотел.

– Вот это новость. Хотя, она тебе подходит, тупая, слова против не скажет…Подходила, – поправил Антон сам себя.

– Дрянь, – прокомментировал Анатолий.

– Толик, брал-то ты ее хорошую, – напомнил друг, не ясно только, цитату классика или историю развития отношений этих двоих.

– Заткнись.

– Все непременно, – поднял мужчина руки в успокаивающем жесте. – Да не переживай, может сейчас проспится и сама придет.

– Пойду, освежусь, – наконец, выдавил Анатолий и вышел из комнаты.

Отсутствовал он достаточно долго, но вернулся явно в хорошем настроении, с бутылкой виски. Антон с усмешкой закатил глаза.

Тем временем, Лейла сбежав по ступеням, старалась не расплакаться. Сделав такой гордый жест, она прекрасно понимала, что обратной дороги нет, и что она пожалеет об этом, причем скорее раньше, чем позже… Где-то утром. Но вернуть все равно уже ничего нельзя было. Поэтому сейчас, почти бегом, на сколько это позволяли длинные тонкие каблучки, она выскочила из vip-кабинета в элитном клубе города. Здесь позволяли себе отдыхать только дети власть имущих города, да дети толстосумов, которыми никогда не были, и уже никогда не будут ее родители. Простым смертным, типа молодежи, работающей в шахтах и на заводах, вход был закрыт даже на парковку.

Помимо нее, в их семье было еще несколько детей, и то, что Лейла стала девушкой сына одного из крупнейших акционеров завода, для ее семьи было большой удачей. Теперь, своими собственными рукой и характером, который она старательно скрывала все эти годы общения с Анатолием и его друзьями, она разрушила уверенность в завтрашнем дне не только своем, но и младших брата и сестер. С другой стороны, она уже не могла терпеть саму себя, эти губы, волосы, прыщавое лицо, которое не могло очиститься из-за несмываемого слоя косметики. Ей так хотелось помыться. И исчезнуть отсюда, из этого места, из этого города. Подальше от запаха паленого алкоголя, нищеты и отчаяния.

Но девушка думала не об этом, ее мало заботили проблемы, неизбежность наступления которых, она предчувствовала буквально со следующего дня. Нет.

Она пронеслась сквозь толпу танцующих, мимо официантов, на манер ледокола, не обращая внимания на охранников, проводивших ее удивленными взглядами.

Лейла была в гневе. Он заполнял каждую клеточку ее тела, почти полностью вытеснив алкоголь. Как же она ненавидела сейчас Анатолия, Антона, город и людей. Эмоции переступили и притупили инстинкт самосохранения. Она даже не почувствовала, что кто-то, когда она неслась фурией через освещенную парковку рядом с клубом, схватил ее сзади и подтянул к себе. Она не закричала, когда чьи-то руки рванули подол платьица вверх, оголив длинные ноги. Тишину ночи прорезал треск ткани, не выдержавшей такого грубого натиска. К такому обращению она попросту не была готова, она не привыкла к нему. Раньше, когда она стала девушкой Анатолия Буряка, никто не мог позволить себе что-то большее, чем косой заинтересованный взгляд. Теперь Лейла пожинала первые плоды своего необдуманного поведения. Именно звук испорченной дорогой вещи вывел девушку из ступора, она начала выворачиваться из крепких объятий нападавшего.

В пылу драки она умудрилась задеть каблуком ногу нападавшего. Мужчина от неожиданности охнул и ослабил хватку. Это позволило Лейле вывернуться и оказаться лицом к человеку, посягнувшему на творение итальянского Кутюрье. В ее глазах мелькнуло узнавание.

– Ты? – выдохнула девушка, и в первую секунду поняла, какую ошибку совершила.

И эта ошибка стоила ей жизни.

Пощечина, больше похожая на удар, сбила ее с ног, и она упала, потеряв равновесие и поддержку, которая была от мужчины. Схватив ее за волосы и, с силой прижав голову к асфальту, он протащил ее к неосвещенному участку за кустами, ближе к пустырю, на котором предпочитали сваливать строительный мусор. Из глаз девушки текли слезы от ужасной боли, кричать она не могла, разбитые, а теперь и разодранные губы только зачерпывали грязь с неровного асфальта.

Мужчина бросил ее за кусты с облетелой листвой, и только тут Лейла упала уже спиной и еще раз с неверием посмотрела на мучителя. Она просто даже предположить не могла, что этот человек способен на такое. Девушка попыталась закричать, но мужчина ударом ноги в лицо заставил ее замолчать. Она потеряла сознание, очнулась только после того, как к коже на ягодице прислонилось что-то горячее, запахло паленым. От боли, нарастающей в теле, девушка не сразу поняла, что это ее запах, запах ее горелого мяса. Крика не получилось, только хрип. Лейла понимала, что жить ей остается считанные минуты, может, часы, но травмы, которые она получила, просто не могли быть совместимы с жизнью. Поэтому она с облегчением приняла то, что мужчина, уперевшись коленом ей в позвоночник, и взявшись одной рукой за волосы, другой за подбородок, резко дернул ее голову. Шейные позвонки хрустнули, и девушка так и осталась с неестественно вывернутой головой лежать на земле.

Мужчина поднялся, с педантичностью убрал использованный презерватив в карман потертых джинс и поправил перчатки на руках. Первым правилом было – не оставлять следов.

Нападавший воровато оглянулся, но его расчет оказался верным. В это время парковка была абсолютно безлюдна, желающих пройти к стоянке такси по этой дороге тоже не было. Безопаснее было сделать крюк и выйти к ней через главную улицу.

Мужчина подобрал сумочку и обмотал длинный ремешок вокруг шеи жертвы, после чего подхватил тело и закинул его на плечо.

Не смотря на риск, он планировал оставить ее на видном месте. В конце концов, почерк нужно уже начать менять. Он с улыбкой подумал о своем фирменном знаке, отличающем его ото всех, который планировал оставлять на телах своих жертв. Только теперь это нужно будет делать еще до того, как они будут терять сознание от травм, нанесенных побоями, да и иметь обездвиженное тело хоть и проще, но не так интересно. В качестве такого знака он выбрал след от ожога, оставляемого большой печаткой с изображением герба их города: каска над вагонеткой. Ночной воздух прорезал запах паленого мяса, но его никто не почувствовал, как и не увидел того, как тело девушки было сброшено с полутораметровой высоты холма под фонарь парковки.

Тело Лейлы так никто и не заметил до самого утра, пока на нее наступила еще одна девушка, только живая, в момент, когда ее не в меру пылким молодой мужчина припечатал спиной к фонарному столбу в момент жаркого поцелуя. Парочка поначалу даже не обратила внимания на странный темный ком, плохо видный в рассветной мгле, когда освещение уже отключили, а лучи солнца еще не получили полной власти над этим городом.

На этот раз над парковкой раздался истошный пронзительный девичий крик, а потом, буквально через несколько минут, вой сирен машин скорой помощи и полиции, спешащих на вызов.

Глава 3

На третьем этаже четырехэтажного здания в своем маленьком кабинете в кресле рядом с рабочим столом сидел следователь. На столе стояла сложенная домиков бумага с напечатанным текстом: майор полиции, следователь по особо важным делам, Георгий Степанович Миронов. На именную табличку финансирования не хватило, поэтому решили ограничиться обычным листом формата А-4 с напечатанным текстом.

На весь город приходилось одно ГУВД и одно отделение полиции на транспорте, правда, на эти две организации приходилось в общей сложности двести человек, сорок процентов из которых составляли обслуживающий персонал. Для такого небольшого города, достаточное количество, с точки зрения областной власти.

Прямо перед собой мужчина держал отчет судмедэксперта, принесенный ему в картонной паке с сухим названием «Дело» и номером, присвоенным по порядку. Следователь потер уставшие глаза. Только за последние 12 часов это была третья папка, а свободных людей, ну или хотя бы менее загруженных, которым можно было передать ее в работу, уже не было.

В заключении не наблюдалось чего-то неожиданного. На месте обнаружения тела он был лично, причину смерти было угадать не так уж и сложно, неестественно вывернутая голова уже сама по себе намекала на смещение шейных позвонков в положение, несовместимое с жизнью. Были приложены анализ крови, содержимое желудка – девушка мало ела и много пила в тот вечер. Смерть наступила после полуночи. Была изнасилована. Так же были приложены фотографии с места убийства, фотографии жертвы, совсем еще молоденькой девушки, которой пришлось пережить в последние мгновения слишком много ужаса и боли. Однако, внимание следователя остановилось на ожоге, фотография которого была сделана крупным планов. Фактически эта отметина больше походила на клеймо. Он старался откинуть мысль, навязчиво застрявшую в голове – вопрос состоял в том, в связи с чем появился этот ожог, и не ждать ли появление новых жертв, заклейменных таким же образом. Стоило подгрузить в базу изображение с целью поиска аналогичных отметин на телах, но уже в других регионах.

За годы своей работы сначала в патрульной службе, оперативником, следователем, Георгий Степанович видел разное, и, собственно, фотографии с неестественно вывернутой шеей его мало тронули, а вот ожог, в котором явно, не смотря на нечеткие границы взбугрившейся кожи, читалось изображение герба города, его беспокоил. Судя по словам специалиста, ожог, как и все повреждения, девушка получила при жизни, что говорило о садизме преступника. Он, хоть и понимал, что убийство – это убийство, какое бы оно ни было, хоть по неосторожности, хоть совершенное с особой жестокостью, но вот убийство, мотивом которого еще и дополнительно являлось причинение боли жертве – это уже совсем другая категория. Вероятность того, что это не то, что не последнее, но, скорее всего и не первое преступление, была слишком высока. Здесь имели место и множественные переломы ребер, костей рук, тяжелое сотрясение мозга, внутренние кровотечения. Помимо этого, девушка была изнасилована, что претило следователю еще больше.