Развод. Жить буду с ней, а ужинать - дома.

Глава 1. Ты ведь всё равно готовишь

— Наталья Сергеевна, ну останьтесь вы хоть сегодня! — Галина Викторовна заглянула в библиотеку, когда Наталья уже выключила компьютер и складывала в сумку очки. — У нас ведь сегодня первый просмотр после каникул, народ соберётся, чай приготовили. Титов обещал какой-то хороший фильм принести, а потом ещё обсуждать будем. Вы же сами говорили, что хотели посмотреть, так чего опять убегаете?

— Не могу, Галочка, — виновато улыбнулась Наталья, застёгивая сумку. — Мне ещё в магазин нужно, да и дома дел полно. В следующий раз обязательно останусь, вот увидишь. Только ты мне потом расскажи, что смотрели, а то я совсем от жизни отстану.

— Вы мне это с прошлого учебного года обещаете, — укоризненно заметила коллега, прислоняясь к дверному косяку. — У вас что, дома маленькие дети? Ася давно выросла, Леонид Иванович тоже мальчик большой, один вечер как-нибудь переживёт. Хоть иногда для себя пожить надо, Наташ.

Наталья рассмеялась, но отвечать не стала. Галина была всего на несколько лет младше, жила одна после развода и относилась к свободному времени совершенно иначе. Она могла после работы отправиться в кино, в кафе или просто гулять по городу, не задумываясь, во сколько вернётся и кто станет ждать её дома. Наталья иногда завидовала этой лёгкости, но признаться в том не решилась бы даже самой себе. Ей казалось, что Галина просто привыкла к одиночеству и научилась находить в нём удовольствие, а у неё, Натальи, всё-таки семья, муж, давно заведённый порядок. Леонид терпеть не мог ужинать поздно, и хотя последние месяцы нередко возвращался после восьми, стоило ей самой задержаться, как он непременно находил повод выразить недовольство. Не скандалил, нет, до настоящих скандалов у них давно не доходило, но мог весь вечер ходить с таким лицом, что хотелось поскорее накормить его и закончить неприятный разговор.

Попрощавшись с коллегой, Наталья вышла из колледжа и остановилась на крыльце, поправляя лямку сумки. Начало сентября выдалось тёплым, почти летним, однако в воздухе уже чувствовалась осень. На деревьях возле остановки появились первые жёлтые листья, студенты торопились к автобусам, громко переговаривались, смеялись, строили планы на вечер. Наталья посмотрела на часы и прибавила шагу. До прихода Леонида оставалось чуть больше двух часов, а дома нужно было ещё приготовить ужин, убрать высохшее бельё и погладить ему рубашку на завтра. Утром муж пожаловался, что все приличные рубашки куда-то подевались, хотя она прекрасно знала, что две висят в шкафу, просто одна была голубой, а другую он в последнее время почему-то разлюбил.

В продуктовом магазине Наталья задержалась возле мясного отдела. Вчера она собиралась приготовить котлеты, но вечером Леонид неожиданно сообщил, что ужинать не будет, и фарш пришлось убрать в морозильник. Сегодня она решила сделать жаркое с картофелем и грибами, которое муж любил ещё с молодости. Обычно он ел его с удовольствием, особенно если Наталья не жалела лука и добавляла немного сметаны. Она выбрала хорошую свинину, купила шампиньоны, свежий укроп и батон с хрустящей корочкой. Уже возле кассы вспомнила, что закончились любимые Леонидовы солёные огурцы, вернулась к полкам и некоторое время выбирала банку, рассматривая состав. Ей хотелось приготовить что-нибудь особенно вкусное, хотя объяснить себе причину этого желания она вряд ли сумела бы.

Последние месяцы отношения с мужем складывались не лучшим образом. Наталья замечала это, конечно, не могла не замечать, но всякий раз находила объяснение, не требующее признать что-то по-настоящему страшное. Леонид много работал, в его отделе постоянно происходили какие-то перестановки, начальство требовало невозможного, а подчинённые, если верить его рассказам, совершенно разучились думать самостоятельно. Он приходил раздражённым, отмахивался от её вопросов, мог весь вечер просидеть с телефоном и уходил спать, не пожелав спокойной ночи. Прежде Наталья обижалась, пыталась поговорить, но постепенно перестала приставать к нему с расспросами. Она считала, что мужчине иногда необходимо побыть в тишине, особенно когда на работе столько проблем.

Больше всего её тревожило другое. Леонид почти перестал прикасаться к ней, и дело было даже не в супружеской близости, которая за тридцать один год брака, разумеется, стала совсем не такой, как в молодости. Раньше он мог мимоходом обнять Наталью, положить ладонь ей на плечо, поцеловать в висок, когда она стояла возле плиты. Теперь подобных мелочей не осталось. Однажды она сама попыталась обнять его со спины, когда он выбирал рубашку перед зеркалом, а Леонид поморщился и попросил не мешать, потому что спешит. Наталья тогда обиделась, даже расплакалась в ванной, но уже на следующий день решила, что преувеличила случившееся. В конце концов, в их возрасте не стоит ожидать от мужчины постоянных нежностей, тем более если он устаёт на работе.

Подходя к дому, Наталья обнаружила, что снова думает об этом, и сердито одёрнула себя. Ничего хорошего не получится, если изводить мужа подозрениями и обидами. Сегодня он обещал прийти вовремя, значит, они спокойно поужинают, поговорят, а потом, возможно, посмотрят вместе какой-нибудь фильм. Ей давно хотелось провести с ним обычный тихий вечер, без его бесконечных звонков и необходимости подбирать слова, чтобы случайно не вызвать раздражения. Наталья даже подумала, что можно будет предложить в выходные куда-нибудь съездить. Раньше они любили выбираться за город, гулять возле реки, иногда заходили в маленькое кафе, где подавали замечательные пироги. В последнее время Леонид почти всегда находил причины отказаться, но ведь рано или поздно рабочие неприятности должны закончиться.

Дома она первым делом переоделась в мягкие домашние брюки и светлую блузку, убрала волосы заколкой и отправилась на кухню. Квартира встретила её привычной тишиной. В коридоре стояли мужнины ботинки, которые он почему-то не убрал с вечера, на тумбочке лежали рекламные листовки, а возле зеркала висел забытый зонтик. Наталья автоматически поправила ботинки, выбросила рекламу и только после этого прошла к плите. Она не считала себя женщиной, помешанной на порядке, но любила, когда дома было чисто и уютно. Ей нравились красивые салфетки, свежие полотенца, цветы на подоконнике и посуда, которую они с Леонидом покупали ещё в первые годы брака. Некоторые тарелки давно следовало заменить, однако выбрасывать их было жалко: слишком много воспоминаний с ними связывалось.

Пока мясо обжаривалось, Наталья почистила картофель, нарезала грибы и поставила чайник. Потом достала из шкафа две большие тарелки, привычно проверила, нет ли на них разводов, и поставила на стол. За окном медленно темнело, из соседнего двора доносились детские голоса, а на кухне приятно пахло жареным луком и свежим укропом. Наталья попробовала подливу, добавила немного соли и довольно улыбнулась. Получилось именно так, как любил Леня. Она давно привыкла называть его полным именем при посторонних, однако дома, особенно когда была в хорошем настроении, всё ещё мысленно возвращалась к прежнему короткому «Леня», которым звала его в молодости.

Они познакомились, когда ей был двадцать один год. Леонид тогда казался очень взрослым, уверенным в себе человеком, хотя сейчас Наталья понимала, что в двадцать пять он тоже был совсем мальчишкой. Она помнила их первые свидания, прогулки до поздней ночи и его смешную привычку покупать ей мороженое даже зимой. Потом была свадьба, маленькая съёмная квартира, рождение Аси, бесконечные заботы и постепенно налаживавшаяся жизнь. Они ссорились, конечно, иногда серьёзно, но всегда мирились. Наталья привыкла думать о муже как о человеке, который может быть резким, упрямым, несправедливым, однако всё равно остаётся своим. Она знала его привычки, болезни, вкусы и страхи, помнила, как он переживал смерть отца и как радовался первой хорошей должности. Ей казалось, что за столько лет люди становятся настолько близкими, что могут позволить себе не говорить о любви ежедневно.

Когда без десяти семь повернулся ключ в замке, Наталья даже вздрогнула от радости. Леонид действительно пришёл вовремя, чего не случалось уже несколько недель. Она поспешно убавила огонь, вытерла руки полотенцем и вышла в прихожую. Муж стоял перед зеркалом, снимая лёгкую куртку. В свои пятьдесят шесть он оставался крепким, представительным мужчиной, тщательно следил за одеждой и всегда был недоволен, если Наталья замечала появившиеся у него седые волосы. Сегодня на нём была тёмно-синяя рубашка, которую он купил совсем недавно, хотя прежде предпочитал более спокойные цвета.

— Ты сегодня рано! — обрадовалась Наталья, останавливаясь рядом. — А я как раз ужин заканчиваю. Представляешь, даже специально никуда не задерживалась, хотя девчонки звали в кино. Сейчас переодевайся, мой руки, через пять минут всё будет готово.

— Хорошо, — ответил Леонид, не поднимая на неё глаз. — Только не суетись так, Наташ. Я не умираю с голоду, несколько минут подожду. Ты лучше скажи, Ася сегодня звонила?

— Нет, вчера разговаривали, — Наталья потянулась помочь ему повесить куртку, но муж уже сам убрал её в шкаф. — У них всё нормально, на работе какие-то изменения, но она довольна. Обещала на выходных заехать, если ничего не случится. А ты чего спрашиваешь? Соскучился по дочке?

— Просто спросил, — Леонид пожал плечами и прошёл в ванную. — Не надо в каждом вопросе искать какой-то особенный смысл. Я сейчас выйду, а ты пока накрывай.

Наталья осталась в прихожей, слегка задетая его тоном. Она ведь ничего такого не сказала, просто обрадовалась, что он сам вспомнил об Асе. Впрочем, настроение портить не хотелось, и она вернулась на кухню, достала из холодильника огурцы, нарезала хлеб и поставила на стол салфетницу. Леонид появился через несколько минут, уже в домашних брюках и футболке, сел на своё привычное место возле окна и положил телефон рядом с тарелкой. Наталья принесла жаркое, разложила по порциям и села напротив. Она заметила, что муж смотрит на еду с аппетитом, и почувствовала знакомое удовольствие от удавшегося ужина.

— О, вот это другое дело, — сказал Леонид, попробовав мясо и потянувшись за хлебом. — А то я последние дни питаюсь непонятно чем. Нормальной еды не дождёшься, всё какие-то салаты да перекусы. Ты картошку хорошо сделала, не развалилась.

— А где ты питаешься-то? — спросила Наталья, пододвигая ему огурцы. — Ты же говорил, что на работе столовая вполне приличная. Или опять закрыли на ремонт?

— Да в разных местах, — уклончиво ответил муж, отправляя в рот следующий кусок. — Неважно, Наташ. Слушай, дай мне ещё немного подливы, только без лишнего мяса, я потом добавку возьму. А салат какой-нибудь есть?

— Огурцы вот, помидоры могу нарезать, — предложила она, уже собираясь подняться. — Ты только скажи, если хочешь. Я специально свежие купила, красивые такие, мясистые. Сейчас сделаю за две минуты.

— Сиди, — Леонид остановил её движением руки. — Обойдусь огурцами. Ты сама-то ешь, а то опять потом будешь холодное доедать.

Наталья улыбнулась и послушно взялась за вилку. Ей показалось, что муж сегодня настроен доброжелательнее обычного. Даже замечание о холодной еде прозвучало почти заботливо, хотя раньше он нередко говорил то же самое раздражённым тоном. Она решила воспользоваться случаем и рассказать о забавном происшествии в библиотеке. Молоденькая первокурсница перепутала авторов и долго искала в каталоге совершенно несуществующую книгу, а когда Наталья разобралась, что именно ей требуется, обе так расхохотались, что пришлось объясняться перед остальными посетителями.

— Представляешь, она мне серьёзно доказывает, что преподаватель точно назвал именно этого писателя, — рассказывала Наталья, улыбаясь при воспоминании. — А я смотрю на её список и понимаю, что там вообще фамилия другого человека. В итоге выяснилось, что девочка неправильно записала, когда лекцию слушала. Она такая красная стояла, бедная, я даже пожалела её. Говорю, ничего страшного, у нас и преподаватели иной раз такое спрашивают, что потом полдня разбираемся.

— Угу, — отозвался Леонид, продолжая есть. — Молодёжь сейчас вообще читать не умеет, не говоря уже о том, чтобы что-то запомнить. У меня такие же работают, только зарплату требуют приличную. Недавно одному поручение дал, так он три раза переспросил, что от него хотят. Я уже не знаю, где их набирают.

— Ну, у нас ребята разные, — возразила Наталья, которой стало немного обидно за студентку. — Есть очень толковые, просто иногда путаются. Я сама в их возрасте далеко не всё знала. А вот эта девочка потом вернулась и спасибо сказала, между прочим. Мне даже приятно стало.

Леонид ничего не ответил. Он взял кусок хлеба, тщательно собрал с тарелки оставшуюся подливу и попросил ещё немного жаркого. Наталья поднялась, положила ему добавку, налила компот и только после этого снова села. Пока муж ел, она пыталась придумать, о чём бы ещё поговорить. Ей хотелось спросить про работу, но он в последнее время раздражался от подобных вопросов. Хотелось предложить поездку за город, однако она решила подождать, пока Леонид окончательно поужинает и немного отдохнёт. В конце концов, они никуда не торопились, впереди был целый вечер, а завтра обоим снова предстояло рано вставать.

— В субботу, наверное, хорошая погода будет, — всё-таки начала Наталья, когда муж отложил вилку. — Я сегодня смотрела прогноз, дождя вроде не обещают. Может, съездим куда-нибудь? Помнишь, мы раньше в Сосновку ездили, там ещё кафе возле речки было? Давно ведь выбирались, я уже и не помню когда.

Леонид промокнул рот салфеткой и некоторое время смотрел на неё, не отвечая. Наталья решила, что он обдумывает предложение, и поспешно добавила, что далеко ехать не придётся, можно просто погулять пару часов и вернуться домой. Муж отодвинул тарелку, взял стакан с компотом и сделал несколько глотков. Потом поставил его на стол и вздохнул с таким видом, словно собирался приступить к неприятному, но необходимому делу.

— Наташ, нам поговорить надо, — произнёс он наконец, выпрямляясь на стуле. — Я вообще-то сегодня поэтому пораньше и приехал. Давно собирался, всё подходящего момента не находил, а дальше откладывать уже нехорошо.

— Что случилось? — Наталья сразу насторожилась, хотя ещё минуту назад была совершенно спокойна. — На работе неприятности? Леня, ты меня пугаешь. Если что-то серьёзное, так и скажи, зачем ходить вокруг да около?

— На работе всё нормально, — Леонид слегка поморщился, словно её предположение показалось ему нелепым. — Дело в другом. Я ухожу, Наташ. У меня другая женщина, и я решил теперь жить с ней. Скрывать больше не хочу, да и смысла никакого нет. Думаю, мы с тобой взрослые люди и сможем всё это обсудить без скандалов.

Наталья смотрела на него, ожидая продолжения. Слова были совершенно понятными, каждое в отдельности она прекрасно расслышала, но вместе они почему-то не складывались в осмысленную фразу. Леонид сидел напротив, за их кухонным столом, возле пустой тарелки, на которой ещё несколько минут назад лежало приготовленное ею жаркое, и говорил о какой-то другой женщине. Он не выглядел взволнованным, не прятал глаза, не пытался подобрать слова. Напротив, казалось, что ему стало легче после произнесённого признания, и теперь он ждёт от Натальи разумной реакции.

— Ты что сказал? — переспросила она, чувствуя, как неприятно холодеют пальцы. — Леня, я не поняла. Куда ты уходишь? Какая женщина?

— Наташ, я же только что объяснил, — муж вздохнул, явно недовольный необходимостью повторяться. — У меня отношения с другой женщиной. Серьёзные отношения, не какая-то случайная история. Мы решили жить вместе, и я сегодня окончательно к ней переезжаю. Мне кажется, так будет честнее по отношению ко всем.

— К кому ко всем? — Наталья машинально положила вилку рядом с тарелкой. — Ты сейчас о ком говоришь? Какая ещё женщина, Леня? Ты что, шутишь так? Это у тебя такой юмор теперь?

— Не надо делать вид, что ничего не понимаешь, — ответил Леонид, нахмурившись. — Я прекрасно понимаю, что тебе неприятно, но не нужно превращать серьёзный разговор в балаган. Мне пятьдесят шесть лет, тебе пятьдесят два, мы давно не дети. Люди иногда расходятся, даже после многих лет брака. Ничего необыкновенного в этом нет.

Наталья открыла рот, собираясь возразить, но вместо слов вырвался какой-то короткий хриплый звук. Она вдруг заметила, что вилка лежит криво, и поправила её, словно это имело какое-то значение. Потом посмотрела на мужа, на его аккуратно сложенную салфетку, на телефон возле стакана и почувствовала, как начинает стучать сердце. Всё вокруг оставалось прежним. На плите тихо остывало жаркое, за окном проехала машина, где-то у соседей залаяла собака. Наталье показалось невероятным, что обычная жизнь продолжается, когда муж только что сообщил ей о существовании другой женщины.

— Как её зовут? — спросила она наконец, с трудом заставив себя говорить. — Я хочу знать, как зовут твою женщину. И сколько ей лет, раз уж ты решил всё рассказывать честно. Ты ведь наверняка поэтому такой спокойный, да? Давно всё придумал, а мне только сейчас сообщил?

— Элина, — ответил Леонид после небольшой паузы. — Ей тридцать девять. Мы познакомились через общих знакомых, потом начали общаться. Так получилось, Наташ. Я не собирался специально заводить роман, но жизнь иногда складывается не так, как планируешь.

— Тридцать девять, — медленно повторила Наталья, глядя на него расширившимися глазами. — Значит, на тринадцать лет меня моложе. Замечательно, Леня. Просто замечательно! И давно у тебя эта Элина? Месяц, два? Или я уже полгода последняя дура, которая ничего не знает?

Леонид отвёл взгляд и потянулся к стакану, хотя компота там почти не осталось. Он явно не рассчитывал, что разговор так быстро перейдёт к подробностям, и некоторое время разглядывал дно стакана, словно ответ можно было найти там. Наталья следила за каждым его движением, внезапно ощущая такую злость, что хотелось схватить что-нибудь тяжёлое и разбить об пол. Ей казалось, что от мужа требуется совсем немного: испугаться, смутиться, показать хотя бы тень сожаления. Но он продолжал сидеть с тем же спокойным выражением лица, какое обычно появлялось у него, когда приходилось объяснять кому-нибудь очевидные, по его мнению, вещи.

— С конца зимы мы общаемся, — наконец произнёс Леонид. — А ближе всё стало весной. Только давай не будем сейчас подсчитывать дни и месяцы, Наташ. Это ничего не изменит, а ты сама себя измучаешь. Я ведь не предлагаю тебе выяснять отношения с Элиной, незачем вообще в это втягивать постороннего человека.

— Постороннего человека? — Наталья резко выпрямилась. — Ты сейчас назвал посторонним человеком женщину, с которой спишь за моей спиной? Леня, ты себя слышишь? Ты полгода мне врёшь, а теперь сидишь тут и рассказываешь, кого нельзя втягивать в наши отношения!

— Не надо кричать, — поморщился Леонид, бросив взгляд на кухонную дверь. — Соседи всё прекрасно слышат, у нас стены не такие толстые. Я понимаю, тебе обидно, но можно же разговаривать нормально. И вообще, я мог бы ничего не рассказывать, продолжать встречаться с ней тайком, как некоторые делают. Но я решил поступить по-человечески.

Наталья откинулась на спинку стула, не веря тому, что услышала. Ей вдруг вспомнился мартовский вечер, когда Леонид вернулся далеко за полночь и объяснил задержку совещанием. Она тогда ждала его с ужином, несколько раз разогревала еду, а когда он наконец пришёл, муж раздражённо заявил, что не голоден, и отправился в душ. Вспомнилась новая рубашка, купленная без неё, хотя прежде Леонид всегда просил помочь выбрать одежду. Вспомнилось, как он стал выходить на балкон с телефоном и однажды резко оборвал разговор, когда Наталья открыла дверь спросить, будет ли он чай. Она тогда ещё удивилась, почему нельзя было просто сказать, что разговаривает по работе.

Теперь все эти мелочи получали совершенно другое объяснение. Наталья почувствовала себя не просто обманутой, а выставленной дурой, которая месяцами старательно помогала мужу скрывать измену. Она гладила ему рубашки, терпеливо ждала поздними вечерами, сочувствовала усталости и боялась лишний раз заговорить, чтобы не раздражать. А он в это время ездил к другой женщине, проводил с ней часы, возможно, рассказывал о Наталье какие-нибудь смешные истории. Последняя мысль оказалась особенно мучительной. Ей представилось, как незнакомая Элина смеётся над тем, что жена ничего не замечает, и Наталья едва удержалась, чтобы не вскочить.

— А я-то думала, у тебя неприятности на работе, — сказала она, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Ты приходил злой, я боялась тебя лишний раз спросить, что случилось. Помнишь, в апреле я предложила сходить к врачу, потому что ты совсем не спал нормально? А ты на меня накричал. Я потом весь вечер переживала, думала, обидела тебя чем-то. А у тебя, оказывается, молодая любовница была. Поэтому ты ко мне больше и не подходил, да?

— Наташа, не надо всё сводить к постели, — Леонид недовольно поджал губы. — У нас с тобой давно не те отношения, что раньше. Ты сама прекрасно знаешь. Мы живём как хорошие знакомые, у каждого свои дела, свои интересы. Я не виноват, что встретил человека, с которым мне снова интересно.

— Не виноват? — переспросила Наталья, вскидывая голову. — А кто виноват, Леня? Я виновата, что тридцать один год прожила с тобой? Или что не стала на тринадцать лет моложе? Ты ведь мог со мной поговорить! Сказать, что тебе плохо, что ты чего-то хочешь, что тебя что-то не устраивает. Почему ты решил сначала найти себе другую, а потом сообщить мне об этом за ужином?

— Потому что я знал, какая будет реакция, — ответил муж, раздражённо отодвигая стакан. — Вот такая и будет, как сейчас. Крики, обвинения, попытки сделать меня виноватым во всех несчастьях. Я не собираюсь оправдываться за то, что хочу ещё пожить нормальной жизнью. И тебе, между прочим, никто не мешает заняться собой.

Наталья замолчала, пытаясь справиться с дыханием. Слёзы уже стояли в глазах, но она сдерживала их из упрямства, не желая плакать перед человеком, который разговаривал с ней так, словно обсуждал неудобный рабочий вопрос. Леонид немного подождал, затем снова придвинул к себе стакан и допил оставшийся компот. Он выглядел утомлённым разговором, но не расстроенным. Наталья вдруг заметила, что муж совершенно не интересуется тем, как она будет жить дальше, что почувствует, что скажет дочери. Он только объяснял собственное решение и требовал относиться к нему спокойно.

— Ася знает? — спросила Наталья, когда сумела снова заговорить. — Ты дочери уже рассказал? Или я теперь должна и это за тебя сделать, чтобы тебе было удобнее?

— Нет, Ася пока не знает, — ответил Леонид. — Я думал, сначала с тобой поговорю, а потом уже ей объясним. Она взрослая девочка, у неё своя жизнь. Думаю, трагедии из нашего расставания делать не станет, если мы сами будем вести себя разумно.

— Мы? — Наталья горько усмехнулась, не узнавая собственного голоса. — Значит, мы с тобой теперь вместе должны всё объяснять? Ты заводишь любовницу, уходишь к ней, а я должна рядом стоять и кивать, чтобы Асе легче было? Нет уж, Леня, сам и рассказывай. Я не собираюсь делать вид, что мы вдвоём приняли это решение.

— Никто тебя ни о чём таком не просит, — возразил Леонид, хотя минуту назад говорил именно об этом. — Я только хочу, чтобы мы не начали воевать друг с другом. У нас ведь нет причин для настоящей вражды. Квартира твоя, я на неё не претендую, с деньгами разберёмся, вещи заберу постепенно. Можно сохранить нормальные человеческие отношения, если ты сама всё не испортишь.

Наталья посмотрела на него с недоумением. Разговор всё больше напоминал какой-то нелепый сон, в котором привычные слова употреблялись совершенно не к месту. Леонид рассуждал о нормальных человеческих отношениях, словно она должна была гордиться тем, что он не собирается отнимать квартиру, доставшуюся ей от родителей. Она попыталась представить, как расскажет всё Асе, и почувствовала новую волну стыда. Дочери двадцать семь, у неё своя работа, свои заботы, но она по-прежнему считала родителей крепкой парой. Наталья даже не знала, что страшнее: услышать сочувствие дочери или увидеть, как та возненавидит отца.

— И куда ты сейчас поедешь? — спросила она после долгого молчания. — К этой своей Элине? У вас уже всё решено, да? Ты там давно бываешь, вещи свои перевёз? А я тут сижу и гадаю, почему муж домой не торопится.

— Часть вещей у меня уже там, — признался Леонид. — Остальное заберу потом, не вижу смысла устраивать сегодня большой переезд. И да, конечно, поеду к ней. Мы решили жить вместе, я ведь тебе сказал. Только ты не думай, что я теперь совсем перестану сюда приходить. Я как раз хотел с тобой обсудить, как нам дальше всё устроить.

Наталья насторожилась. В словах мужа ей послышалось что-то настолько странное, что на мгновение даже отступили боль и злость. Она посмотрела на его довольное лицо, на пустую тарелку и вдруг поняла, что он ещё не закончил объяснять свой план. Леонид, кажется, действительно считал, что самое неприятное уже сказано и теперь можно спокойно переходить к практическим вопросам. Он удобнее устроился на стуле, словно готовился обсуждать предстоящие выходные, и заговорил почти добродушно.