Измена. Твоё кольцо ей подошло!

Глава 1. На чужой руке

Татьяна Руднева закончила работу почти на три часа раньше обычного и поначалу даже не знала, куда девать неожиданно освободившееся время. Клиентка, которая должна была приехать на последнюю примерку вечернего платья, позвонила около четырёх и виновато сообщила, что задержалась на работе. Татьяна предложила перенести встречу на следующий день, убрала со стола разложенную ткань и ещё некоторое время сидела возле швейной машины, раздумывая, не заняться ли другим заказом. Дел в ателье всегда хватало, особенно перед праздниками, но сегодня ей почему-то захотелось воспользоваться неожиданной свободой. Завтра исполнялось двадцать пять лет со дня их свадьбы с Вадимом, и Татьяна собиралась провести вечер дома, приготовить что-нибудь вкусное и наконец спокойно поговорить с мужем о предстоящей поездке. Последние месяцы они виделись преимущественно за завтраком и поздним ужином, а на выходных Вадим то уезжал по делам, то подолгу разговаривал по телефону. Она уже несколько раз пыталась предложить выбраться куда-нибудь вдвоём, но каждый раз получала неопределённые обещания. Теперь ей хотелось устроить маленький праздник, пусть даже муж в последнее время и не проявлял особенного интереса к годовщине.

Закрыв ателье, Татьяна заглянула в кондитерскую возле остановки и купила любимые пирожные Вадима с заварным кремом. Продавщица аккуратно уложила их в картонную коробку, перевязала ленточкой и предложила выбрать ещё что-нибудь, но Татьяна отказалась. Дома оставались продукты для ужина, а завтрашнее меню она уже продумала до мелочей. В сумке лежала сложенная праздничная скатерть, которую она утром забрала из химчистки, и небольшой свёрток с новыми салфетками. Татьяна сама удивлялась, сколько удовольствия доставляют ей эти приготовления, хотя прежде не слишком любила возиться с праздничным столом ради двух человек. Возможно, дело было в самой дате. Двадцать пять лет казались ей чем-то настолько значительным, что хотелось непременно отметить их, даже если Вадим снова скажет, что все эти годовщины придуманы женщинами.

В автобусе она достала телефон и открыла переписку с мужем. Последним его сообщением за сегодняшний день было короткое уведомление о том, что он задержится на работе, но Татьяна пролистала выше, до разговора трёхдневной давности. Тогда Вадим неожиданно вспомнил о кольце, которое принадлежало её матери, и сам предложил отнести его ювелиру. Украшение давно требовало небольшой переделки: после сорока Татьяна заметно поправилась, пальцы стали полнее, и кольцо, прежде сидевшее свободно, теперь неприятно сдавливало кожу. Она несколько месяцев хранила его в коробочке с остальными украшениями, всё собираясь выбрать время для мастерской, но постоянно находились дела поважнее. Вадим предложил заняться этим сам, а позднее написал: «Тань, договорился с мастером. Отнесу во вторник, к годовщине всё сделают». Тогда она даже перечитала сообщение дважды, настолько непривычным показалось его внимание к подобным мелочам.

Кольцо было особенно дорого ей после смерти матери. Небольшой светлый камень в старой золотой оправе, тонкий узор по бокам, немного стёршийся за десятилетия, и крошечная гравировка на внутренней стороне — инициалы родителей и дата их свадьбы. Татьяна помнила это украшение столько, сколько помнила саму мать. В детстве она любила рассматривать камень, когда мама садилась рядом и помогала ей с домашним заданием, а однажды даже попросила разрешения примерить кольцо. Оно тогда свободно болталось на маленьком пальце, и мать, смеясь, предупредила, чтобы дочь не потеряла его. В день свадьбы с Вадимом она сама надела украшение Татьяне на руку, сказав, что хочет передать ей вещь, которую носила почти всю свою взрослую жизнь. После смерти матери Татьяна особенно берегла кольцо и иногда надевала его просто дома, когда очень хотелось почувствовать рядом что-нибудь связанное с ней.

Она вспомнила, как три дня назад доставала коробочку из шкафа и передавала украшение Вадиму. Муж стоял возле комода, торопился по каким-то делам и нетерпеливо ждал, пока она отыщет нужное отделение. Татьяна тогда сама обняла его за шею, поблагодарила и поцеловала в щёку, а он, чуть отстранившись, сказал, что ничего особенного не сделал. Она даже обиделась на его сухость, но сразу же решила не портить хороший момент. В конце концов, Вадим никогда не отличался особенной нежностью в словах, зато умел проявлять внимание поступками. По крайней мере, раньше Татьяна привыкла думать именно так.

На остановке возле дома она вышла с тяжёлой сумкой, поправила съехавший шарф и неторопливо направилась к подъезду. Было уже темно, с утра шёл мелкий снег, превративший дорожки в скользкую кашу, и ей пришлось осторожно обходить заледеневшие участки. Несколько раз Татьяна хотела позвонить мужу и сообщить, что вернётся раньше, но в итоге решила сделать сюрприз. Вадим мог ещё находиться на работе, хотя иногда приезжал домой около шести, особенно если не было вечерних встреч. Она представила, как он войдёт, почувствует запах жареного мяса и увидит накрытый стол, и невольно улыбнулась. Ей очень хотелось, чтобы хотя бы сегодня они провели вечер без привычных разговоров о работе, счетах и бытовых мелочах.

Поднимаясь на лифте, Татьяна достала ключи и заранее приготовила их в руке. На площадке было тихо, только из соседней квартиры доносились голоса телевизора. Она открыла дверь, вошла в прихожую и сразу заметила, что дома кто-то есть. На крючке висело пальто Вадима, под зеркалом стояли его ботинки, а рядом лежали женские сапоги из светлой кожи, которых Татьяна прежде не видела. Она остановилась, не успев снять собственную обувь, и несколько секунд разглядывала чужие вещи. Вадим иногда приводил коллег, но обычно предупреждал об этом заранее, да и женщины среди его гостей бывали редко. Татьяна решила, что к нему, возможно, приехала кто-нибудь с работы, и почувствовала лёгкое раздражение оттого, что теперь придётся убирать приготовленные для завтрашнего вечера вещи и изображать гостеприимную хозяйку.

Из кухни донёсся женский смех, а следом за ним знакомый голос мужа. Он говорил негромко, почти ласково, и Татьяна невольно замерла, потому что давно не слышала от него такой интонации. Разобрать слова она не смогла, но женщина ответила что-то шутливое, и Вадим тоже рассмеялся. Татьяна поставила сумку возле тумбочки, сняла шарф и пошла по коридору, уже собираясь спросить, кого это они принимают без предупреждения. На пороге кухни она остановилась так резко, что едва не задела плечом дверной косяк.

За столом сидела молодая женщина в светлом свитере и тёмных брюках. Её пиджак был небрежно перекинут через спинку стула, длинные каштановые волосы свободно падали на плечи, а перед ней стояла чашка из любимого чайного сервиза Татьяны. Вадим находился рядом, чуть наклонившись к гостье, и держал ладонь на её плече. Когда Татьяна появилась в дверях, он как раз собирался что-то сказать и не сразу заметил жену. Молодая женщина подняла голову первой, и улыбка постепенно исчезла с её лица. Татьяна узнала Алину Корнееву, сотрудницу компании, в которой работал Вадим. Они встречались несколько месяцев назад на корпоративном празднике, и тогда девушка показалась ей вполне обычной, немного шумной и очень уверенной в себе.

— Вадим, у нас гости? — спросила Татьяна, переводя взгляд с женщины на мужа. Она почувствовала, как неудобно стоит в дверях, всё ещё держа в руке ключи, и машинально спрятала их в карман. — Ты мог бы предупредить меня, я бы хоть что-нибудь купила к чаю. А то у нас, кажется, даже печенья нет.

Вадим резко выпрямился и убрал руку с плеча Алины. Его лицо изменилось, хотя он почти сразу попытался вернуть привычное спокойное выражение. Татьяна заметила это движение, но ещё не успела понять, почему оно ей не понравилось. Муж посмотрел на часы, затем на её пальто и спросил, почему она так рано приехала. Вопрос прозвучал не как радостное удивление, а почти как претензия, и Татьяна нахмурилась.

— Клиентка отменила примерку, вот я и освободилась, — объяснила она, чувствуя, что почему-то начинает оправдываться. — А ты разве не собирался задерживаться? Мне казалось, ты сегодня до восьми на работе.

— Освободился раньше, — коротко ответил Вадим и отодвинулся от стола. Он не предложил жене пройти, не улыбнулся и даже не попытался объяснить присутствие Алины. — Мы тут разговариваем по одному делу. Ты бы пока переоделась, что ли.

Татьяна посмотрела на мужа с недоумением, потом снова перевела взгляд на гостью. Та сидела неподвижно, но уже не выглядела смущённой. Напротив, в её лице появилось какое-то настороженное любопытство, словно она ожидала увидеть определённую реакцию и теперь внимательно следила за происходящим. Татьяне стало неприятно от этого взгляда. Она уже собиралась спросить, по какому именно делу они разговаривают дома, когда Алина подняла руку и поправила выбившуюся прядь волос.

Золотое кольцо блеснуло под кухонной лампой, и Татьяна замолчала на полуслове. Сначала она увидела светлый камень, затем узнала характерный изгиб оправы и маленький узор сбоку. Украшение сидело на безымянном пальце Алины, словно та носила его уже много лет. Татьяна несколько секунд смотрела на чужую руку, пытаясь осмыслить увиденное, а потом сделала шаг ближе к столу. Сердце неожиданно забилось так сильно, что она почувствовала удары где-то у самого горла.

— Подожди, — произнесла Татьяна и протянула руку в сторону Алины. Девушка сразу опустила ладонь на колени, но Татьяна уже успела рассмотреть кольцо достаточно хорошо. — Покажи мне руку, пожалуйста. Что у тебя на пальце?

Алина посмотрела на Вадима, явно ожидая, что тот вмешается. Муж нахмурился и сделал шаг навстречу жене, стараясь оказаться между ней и гостьей. Татьяна заметила это движение, но пока ещё не понимала его смысла. Ей казалось, что произошла какая-то невероятная путаница, которую сейчас обязательно объяснят.

— Таня, давай без этого, — сказал Вадим, стараясь говорить ровно. Он посмотрел на жену с тем выражением, которое обычно появлялось у него, когда она задавала неудобные вопросы при посторонних. — Сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений.

— Каких отношений? — переспросила Татьяна, чувствуя, как холодеют пальцы. Она снова посмотрела на Алину, затем на мужа и уже громче повторила: — Вадим, это мамино кольцо? То самое, которое ты забрал к ювелиру?

Муж отвёл глаза, и этого оказалось достаточно, чтобы последние сомнения исчезли. Татьяна опёрлась ладонью о спинку ближайшего стула, потому что ноги неожиданно стали непослушными. Она ещё могла представить, что Алина случайно надела похожее украшение, но не могла придумать объяснения тому, почему Вадим не ответил сразу. В кухне было тепло, на плите стоял чайник, от чашек поднимался лёгкий пар, и эта обыденность делала происходящее особенно страшным. Татьяна смотрела на мужа, с которым прожила почти четверть века, и ждала, когда он наконец скажет что-нибудь вразумительное.

— Да, это твоё кольцо, — ответил Вадим после неприятной паузы. Он пожал плечами, словно речь шла о какой-то забытой безделушке. — И что теперь? У тебя оно всё равно лежало без дела.

Татьяна почувствовала, как к лицу приливает кровь. Она ещё раз посмотрела на Алину, на украшение, которое та теперь старалась незаметно прикрыть другой рукой, и внезапно поняла, что всё гораздо хуже, чем ей хотелось думать. Незнакомые сапоги в прихожей, пальто на крючке, ласковый голос мужа и ладонь на чужом плече сложились в одну совершенно очевидную картину. Татьяна отступила на шаг и посмотрела Вадиму прямо в глаза.

— Что здесь происходит? — спросила она уже другим голосом, не узнавая собственного звучания. — Почему моё кольцо у неё? Вадим, я тебя спрашиваю, что у вас происходит?!

Муж тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. Он выглядел человеком, которого оторвали от важного дела и заставили заниматься неприятными объяснениями. Татьяна слишком хорошо знала это выражение: прежде он точно так же реагировал, когда она напоминала ему о невыполненном обещании или просила уделить время семейным делам. Только сейчас она впервые почувствовала, насколько чужим стало его лицо.

— Таня, я собирался с тобой поговорить, — сказал Вадим, отодвигая стул. Он сел, словно решил, что стоять во время предстоящего разговора слишком утомительно. — У нас с Алиной отношения. Уже некоторое время. Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, но лучше сказать сейчас, чем продолжать делать вид, будто всё нормально.

Татьяна уставилась на него, ожидая продолжения. Вадим произнёс страшные для неё слова почти буднично, а затем потянул к себе чашку, которая стояла возле его локтя. Она увидела, что он собирается пить чай, и почему-то именно это окончательно лишило её способности сохранять спокойствие. Он сидел за их столом, рядом находилась другая женщина с маминым кольцом на пальце, а Вадим собирался спокойно допить свой чай.

— Отношения? — переспросила Татьяна и нервно рассмеялась, хотя ей совсем не было смешно. Она шагнула к столу и опёрлась о него обеими ладонями. — Какие ещё отношения, Вадим? Ты мой муж! Мы завтра двадцать пять лет как женаты, а ты приводишь сюда какую-то девицу и сообщаешь мне, что у вас отношения?!

Алина заметно выпрямилась на стуле. До сих пор она почти не участвовала в разговоре, но слово «девица» ей явно не понравилось. Татьяна увидела, как та поджала губы, и почувствовала новый прилив злости. Ей хотелось спросить, как эта женщина вообще посмела войти в её дом, сесть на её кухне и надеть украшение, которое принадлежало её матери. Но Вадим ответил раньше, чем она успела произнести следующий вопрос.

— Не надо оскорблять Алину, она тебе ничего плохого не сделала, — сказал он, положив ладони на стол. Его голос стал заметно жёстче. — И перестань кричать. Если бы ты дала мне нормально объяснить, всё было бы гораздо проще.

— Проще для кого? — Татьяна сорвалась на крик и тут же почувствовала, как болезненно сжалось горло. Она не пыталась больше скрывать слёзы, которые выступили на глазах. — Для тебя? Для неё? Ты привёл любовницу в нашу квартиру, надел на неё кольцо моей матери и теперь объясняешь мне, что я должна вести себя нормально?!

Вадим раздражённо откинулся на спинку стула. Татьяна заметила, что он не выглядит виноватым, и от этого ей стало ещё хуже. За все годы брака они много раз ссорились, иногда не разговаривали по нескольку дней, но она никогда не видела, чтобы муж так спокойно наблюдал за её слезами. Она пыталась найти в его лице хоть что-нибудь знакомое и не находила. Перед ней сидел человек, который уже всё решил и теперь был недоволен тем, что она не хочет согласиться с его решением.

— Наш брак давно перестал быть нормальным, — продолжил Вадим, выдержав паузу. Он говорил уверенно, словно неоднократно повторял эти слова и теперь воспроизводил заранее приготовленное объяснение. — Мы с тобой последние годы живём как соседи. Ты занята своим ателье, я работой, мы практически никуда не ходим вместе. Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь притворяться, что меня это устраивает.

Татьяна невольно вспомнила, сколько раз за последний год предлагала ему провести выходные вдвоём. Он отказывался от поездок, переносил походы в кино, жаловался на усталость, а однажды даже рассердился, когда она предложила выбраться на несколько дней за город. Ей захотелось перечислить всё это прямо сейчас, заставить его вспомнить собственные слова, но мысли путались, и она не могла выбрать, с чего начать. Вадим смотрел на неё с таким видом, будто ждал окончания неприятной формальности.

— Я тебя просила, Вадим, — заговорила она, хватая воздух между словами. — Я же сколько раз просила тебя хотя бы в выходные куда-нибудь сходить! Ты говорил, что устал, что тебе некогда, что у тебя работа. Я думала, у тебя действительно тяжёлый период, старалась лишний раз не трогать. А ты, оказывается, всё это время с ней встречался?!

Муж поморщился и отвёл взгляд к окну. Он явно не собирался обсуждать каждый случай, который вспоминала жена, и предпочёл ответить на всё сразу. Татьяна видела, как он раздражается от её слёз, и никак не могла заставить себя замолчать.

— Не начинай опять перечислять, кто кому что должен, — произнёс Вадим, поднимаясь со стула. Он поправил рукав рубашки и посмотрел на часы, словно разговор уже отнял слишком много времени. — Да, я встречаюсь с Алиной. Она мне нравится, мне с ней хорошо. Я хотел сказать тебе об этом после годовщины, чтобы не устраивать лишних сцен. Теперь, как видишь, всё выяснилось раньше.

— После годовщины? — Татьяна несколько секунд смотрела на него, пытаясь поверить услышанному. Затем она резко повернулась к столу, на котором лежала коробка с конфетами, купленная Вадимом на прошлой неделе. — Ты собирался завтра сидеть со мной за одним столом, принимать поздравления от Даши, а потом сообщить, что уходишь к любовнице? Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

— Таня, мы взрослые люди, — ответил он, недовольно повышая голос. Его терпение явно подходило к концу. — Давай не будем превращать расставание в спектакль. У тебя есть своя работа, взрослая дочь, квартира, деньги. Ты не останешься на улице, и не надо делать вид, будто у тебя сейчас вся жизнь закончилась.

Татьяна отшатнулась, словно он действительно ударил её. Она смотрела на мужа, вспоминая, как двадцать пять лет назад они снимали крошечную квартиру, как покупали первую мебель, как она стояла в роддоме с новорождённой Дашей на руках, а Вадим растерянно улыбался ей через стекло. Они переживали болезни, нехватку денег, семейные ссоры, усталость и бесконечные бытовые хлопоты. Татьяна не считала их жизнь идеальной, но всё это время была уверена, что они остаются семьёй. Теперь Вадим перечислял её работу, квартиру и взрослую дочь так, словно заранее убедился, что ничего страшного с женой не случится, если он просто уйдёт.

Алина осторожно взяла чашку, но так и не поднесла её к губам. Она смотрела на Вадима с заметным напряжением, однако вмешиваться не спешила. Татьяна снова увидела кольцо на её пальце, и всё остальное на мгновение отступило. Она могла понять, что муж разлюбил её, хотя от этой мысли хотелось кричать. Могла представить, что он встретил другую женщину и решил уйти. Но совершенно не понимала, как ему пришло в голову отдать любовнице вещь, принадлежавшую её умершей матери.

— Сними кольцо, — сказала Татьяна, обращаясь прямо к Алине. Она выпрямилась и протянула раскрытую ладонь. — Немедленно сними его и отдай мне. Это кольцо моей мамы, и я никому не разрешала его брать.

Алина посмотрела на неё, затем на Вадима. В её лице мелькнуло удивление, которое почти сразу сменилось недовольством. Она явно ожидала, что мужчина сам решит возникшую проблему, и не собиралась уступать только потому, что жена повысила голос. Татьяна заметила, как девушка незаметно подтянула рукав свитера, частично прикрывая украшение.

— Вадим сказал, что это семейное кольцо и что ты сама разрешила ему его забрать, — ответила Алина, стараясь говорить спокойно. Она чуть отодвинулась вместе со стулом, сохраняя расстояние между собой и Татьяной. — Я не знала, что вы из-за него будете так ссориться.

— Семейное? — Татьяна почувствовала, как её снова начинает трясти. Она повернулась к мужу и указала на Алину дрожащей рукой. — Ты сказал ей, что я сама разрешила? Вадим, ты же сам предложил отнести его в ремонт! Ты сказал, что сделаешь мне подарок к годовщине! Я благодарила тебя, как последняя дура, а ты в это время собирался подарить мамино кольцо своей любовнице?!

Вадим сжал губы. Он уже понял, что прежним объяснением отделаться не удастся, но признавать себя виноватым не собирался. Вместо ответа он снова попытался перевести разговор на состояние жены, которое с каждой минутой становилось всё хуже. Татьяна увидела, как он посмотрел на Алину, словно предлагая ей убедиться, насколько тяжело с такой женщиной разговаривать.

— Я хотел сделать приятное Алине, — сказал он наконец, и в голосе его прозвучало откровенное раздражение. — У тебя это кольцо лежало в коробке, ты его давно не носила. Я подумал, что ничего страшного не случится, если оно достанется человеку, которому действительно подходит. Твоё кольцо ей подошло, Таня. Я не понимаю, почему ты устраиваешь такую трагедию из-за обычного украшения.

Татьяна несколько секунд не могла произнести ни слова. Ей хотелось подойти и ударить мужа по лицу, но вместо этого она с такой силой сжала край стола, что побелели пальцы. Вадим спокойно стоял перед ней, не испытывая, по-видимому, ни малейшего смущения. Он действительно считал, что имеет право решить судьбу чужой вещи, а теперь удивлялся, что жена не желает радоваться его щедрости. Татьяна вспомнила мамины руки, её тихий смех, последние месяцы болезни, когда та уже почти не вставала с кровати, и почувствовала такую острую обиду, что на мгновение перестала видеть лица стоявших перед ней людей.

— Обычного украшения? — переспросила она, с трудом справляясь с дыханием. Слёзы уже текли по щекам, и Татьяна даже не пыталась вытирать их. — Мама носила его всю жизнь, Вадим! Ты сам был на её похоронах, ты видел, как я потом собирала её вещи. Ты знаешь, что у меня от неё осталось, и всё равно взял это кольцо, чтобы подарить своей любовнице? За что ты так со мной?

Муж отвернулся, словно ему наскучили воспоминания, и принялся застёгивать часы, которые до этого лежали на столе. Он не ответил на последний вопрос, зато Алина внезапно заговорила, и Татьяна резко повернулась к ней. Молодая женщина уже успела справиться с первоначальным смущением. Она не смотрела на кольцо и теперь явно больше беспокоилась о собственном положении, чем о переживаниях хозяйки квартиры.

— Я не хотела никого обижать, — произнесла Алина, поправляя волосы. Она говорила осторожно, однако в её голосе уже слышалась досада. — Вадим подарил мне кольцо, я его приняла. Если у вас с ним какие-то недоговорённости, решайте их между собой, пожалуйста. Я не собираюсь отвечать за ваши семейные проблемы.

Татьяна недоверчиво уставилась на девушку. Её поразило не столько содержание сказанного, сколько уверенность, с которой Алина отделяла себя от происходящего. На её пальце находилось кольцо матери Татьяны, перед ней стояла женщина, требовавшая вернуть собственную вещь, а Алина продолжала говорить о каких-то недоговорённостях. Татьяна сделала шаг к ней и снова протянула руку.

— Ты сейчас же снимешь моё кольцо, — потребовала она, уже не стараясь сдерживать голос. — Я не знаю, что он тебе наговорил, и знать не хочу. Теперь ты слышала от меня, кому оно принадлежит. Отдавай его и убирайся из моего дома!

Алина резко поднялась со стула. Она инстинктивно спрятала руку с кольцом за спину, и этот жест окончательно лишил Татьяну самообладания. Та потянулась к её запястью, намереваясь заставить показать украшение, но не успела даже коснуться кожи. Вадим схватил жену за руку чуть выше кисти и с силой отдёрнул от Алины. Татьяна вскрикнула от неожиданности, попыталась освободиться, однако муж удерживал её достаточно крепко.

— Не смей её трогать! — резко произнёс он, заслоняя любовницу плечом. Его лицо покраснело, и он впервые за весь разговор выглядел по-настоящему разгневанным. — Ты совсем себя не контролируешь? Собираешься на человека набрасываться из-за какой-то железки?!

Татьяна уставилась на его руку, сжимавшую её запястье. В первые секунды она даже не почувствовала боли, настолько невероятным показалось само происходящее. Муж, который почти двадцать пять лет был рядом, сейчас защищал от неё любовницу, носившую украшение её матери. Он держал жену так, словно она представляла опасность, а Алина стояла за его спиной и смотрела на происходящее с испуганным, но уже не таким растерянным лицом. Татьяна попыталась выдернуть руку ещё раз, и Вадим только сильнее сжал пальцы.

— Отпусти меня! — закричала она, ударив его свободной ладонью по предплечью. От унижения ей хотелось одновременно плакать и кричать ещё громче. — Вадим, немедленно отпусти! Ты с ума сошёл? Это мой дом, моё кольцо, а ты меня ещё и хватаешь?!

Он отпустил её так резко, что Татьяна отступила назад и задела край стола. Чашка опрокинулась, горячий чай растёкся по скатерти, а ложечка упала на пол с неприятным металлическим звоном. Татьяна машинально посмотрела на пятно, потому что ещё утром сама разглаживала эту скатерть после стирки. Обычно она сразу побежала бы за тряпкой, испугавшись, что жидкость доберётся до деревянной поверхности, но теперь даже не пошевелилась. Вадим недовольно отодвинул стул, спасая лежавший на нём пиджак от пролитого чая.

— Посмотри, что ты устроила, — произнёс он, подхватывая пиджак. На лице его появилось знакомое выражение усталого превосходства. — Я хотел поговорить нормально, но с тобой совершенно невозможно. Ты всегда всё превращаешь в скандал.

Татьяна опустила взгляд на покрасневшее запястье, затем подняла глаза на мужа. Ей хотелось спросить, когда именно он собирался говорить нормально: пока ласкал другую женщину на их кухне или когда сообщал ей о конце двадцатипятилетнего брака. Но вместо этого она вдруг громко рассмеялась, хотя смех получился нервным и почти сразу перешёл в рыдания. Вадим поморщился и отвернулся. Его раздражение росло, а она всё отчётливее понимала, что он не собирается извиняться ни за кольцо, ни за любовницу, ни даже за то, что только что сделал ей больно.