Спор на сводную

Кристина Зорина

Спор на сводную

Глава 1

Музыка грохочет так, что трясутся стены.

Лилька с распечатанной бутылкой в руках трясет жопой на маленькой тумбочке у кровати. Ромыч ждет, когда же она навернется. Вот было бы смешно.

Из нее стриптизерша совсем никакая – хоть фигурка и отпад, но телом своим она управлять не умеет совершенно. Наглядная иллюстрация мема про «взгляд кошки, грацию картошки». Но так как Лилька – один из двух имеющихся у него друзей, Рома простит ей этот колхозный недоприват. По крайней мере, с ней не так скучно, как с Вадиком.

Этот задрот сидит на полу в наушниках и что-то сосредоточенно печатает на айпаде. Он приходит сюда каждый день, так как дома у него нет ни айпада, ни вай-фая – классическая семья в стиле «Интернет нас погубит, давайте все дружно натянем фольгу на голову». Как Вадик с такими предками умудрился стать юным информационным гением – Рома понятия не имеет. Но это круто спасает жизнь, когда Ромке край как срочно нужно взломать чей-нибудь аккаунт в соцсетях.

– Эй ты, тоска зеленая, – Ромка перехватывает у Лили бутылку, делает глоток, потом легонько пинает Вадика ногой в коленку.

Черт, музыка. Ни хера через нее не слышно.

Вадик поднимает на него глаза. Вскидывает брови, оглядывает комнату с презрением, как будто они – охреневшие хамы, вломившиеся на его территорию и отвлекающие его от важных дел.

Потом медленно стягивает наушники… Но тут же морщится от громкой музыки.

– Что? – спрашивает он.

Лилька исполняет какой-то абсолютно экстремальный пируэт и падает на кровать ногами кверху, хохоча в полный голос.

– Давай уже потусуемся, ты достал!

Вадик поднимается на ноги и обламывает весь кайф:

– Алиса, сделай потише, – просит он громко.

Умная колонка тут же слушается, и Лилька разочарованно стонет, когда музыка стихает.

– Какой ты душный. Почему мы с ним дружим?

Ромыч оглядывает ее. Лилька и правда ниче такая. Иногда они трахаются, когда больше нечем заняться, Рома знает, что она в него влюблена еще с того дня, как он снял ее в клубе. Но Лилька с Вадиком знакомы с детства, и последний год она всюду за ним таскается, так что приходится терпеть. Ну и в целом – Лилька – острый перчик, разбавляющий серую тоску их с Вадиком дружбы.

Ромка подтаскивает Вадика к себе и делает эту свою любимую штуку, которую Вадик ненавидит всей душой – он начинает тереть его макушку костяшками сжатых пальцев, пока волосы не становятся дыбом, наэлектризовавшись.

– Отвали! – он отталкивает Рому от себя – выглядит очень мило, когда в бешенстве. Этакая моська, прыгающая на слона. – Да что с вами двумя? Вам не надоело бухать и ни хрена не делать?

Ромка с Лилей переглядываются и отвечают одновременно:

– Нет.

– Занялись бы чем-то полезным, – Вадик ставит айпад на зарядку. Поправляет волосы.

Рома снова делает глоток из бутылки, но, если честно, уже не особо лезет. Потому что Вадик обладает каким-то чудесным талантом давить на совесть.

– Чем, например? Лето ведь.

– Да, точно. Я и забыл, что никому из вас не нужно зарабатывать деньги.

Вадик начинает складывать свои вещи в рюкзак. Ромка не хочет, чтобы он уходил. Он даже готов перестать пить, ведь если они останутся с Лилькой наедине, то она точно полезет к нему в трусы. А у него нет для этого никакого настроения.

Если честно, ему хочется чего-то новенького. Свежей крови. Кого-то незнакомого, кого он прежде еще не брал.

Девчонку худенькую, но гибкую, как осиновый прутик.

От этих мыслей он даже слегка возбуждается. Вадик тем временем натягивает свою старую кепку и уже готов уйти, когда вдруг из приоткрытого окна раздается шорох шин подъезжающего автомобиля.

Ромка отодвигает штору, высовывается почти полностью, свешиваясь со второго этажа.

– Приехали! Глянь, глянь, вот они!

Они втроем прилипают к подоконнику и таращатся.

Рома ждал этого дня.

Когда отец собирался знакомить его со своей новой пассией, он не был воодушевлен. Обычно телки отца – молоденькие модели, которые частенько бывают одного с Ромой возраста. Безмозглые куклы с пятым размером груди и глазами, в которых пусто ровно так же, как и в башке.

Но эта – другая. В эту отец влюбился, как бы мерзко это не звучало. Рома видел ее на фотках – красивая взрослая женщина. Никаких выпирающих из-под майки сосков и надутых губ.

Но главное – у женщины есть дочь, и Рома очень даже заинтересован.

Потому что, по большому счету, ему остоебенила его жизнь. Несмотря на деньги, тусовки, толпы девчонок вокруг. Несмотря на то, что ни одно мероприятие в городе не обходится без его участия.

Ему скуч-но.

До оскомины, до дерущей глотку боли скучно.

А тут такие приключения! Новая маман, да еще и с симпатичным довеском.

– Оценивайте, коллеги, я выслушаю все ваши мнения и ни к одному из них, понятное дело, не прислушаюсь, – произносит Рома с воодушевлением и даже как будто с какой-то жадностью в голосе.

Из машины выходит сначала мама (Александра Николаевна), а потом дочь (Женя).

– Нормальная, – уныло комментирует Вадик.

– Хорошенькая, – подхватывает Лиля. – Но дохлая какая-то.

– Я узнавал, – улыбается Рома, прищуриваясь из-за слепящего солнца. – Восемнадцать есть, полностью легальна.

– Ты планируешь всех в этом городе пропустить через свою постель? – спрашивает Вадик, и он все еще пытается играть в курицу-наседку, но по взгляду Рома видит, что ему тоже любопытно.

Он смотрит оскорбленно.

– Разумеется! Как вообще можно спрашивать о таком?

– Однажды все твои бывшие объединятся и пойдут на тебя войной, – губы Вадика чуть изгибаются.

Рома пихает его локтем в бок.

– У меня не бывает бывших, потому что я ни с кем не встречаюсь.

– И не влюбляешься, мы помним, да, – Лиля как-то грустно смотрит перед собой. – Но однажды кто-нибудь придет и сломает тебя. Я буду первой, кто спляшет на твоем разбитом сердечке.

Рома фыркает и возвращается к разглядыванию девушки.

Что ж.

Лиля права – она хорошенькая. На фотках была такая себе, ниче особенного, но вживую, когда стоит и оглядывается, прищурив глаза, а в светлых ее кудряшках бликует солнце – правда, прелесть.

– Хочу с ней познакомиться! – выкрикивает Рома и идет к двери, чтобы спуститься вниз.

Друзья идут следом, потому что, как бы они не выделывались (особенно Вадик), они тоже те еще любопытные обезьянки.

Какая удача!

Родители остались во дворе – помогать Андрею выгружать вещи из машины, объяснять, куда их нужно нести.

Зато сладкая сводная сестрица – здесь. Стоит посреди холла со своим рюкзачком, не шевелится. Как будто если сделает хоть шаг – на нее рухнет крыша. Ну чисто бедная родственница из провинции: «Пустите переночевать»

Рома спускается громко, привлекает внимание. Он идет по лестнице, размахивая руками, и буквально видит себя чужими глазами сейчас.

Он как Джек из «Титаника», только смокинга не хватает.

Женя поражена? Восхищена? Она, наверное, сейчас обоссытся от восторга, потому что, давайте будем откровенными – Рому хотят все. Буквально. Не было ни одного человека, кто решился бы ему отказать.

Если он хочет кого-то трахнуть – берет и трахает. И человек, которому выпадает такая честь, всегда уходит на согнутых ногах, но довольный.

Секс с Ромой – лотерейный билет со счастливой комбинацией чисел. Ты всегда выиграешь, если его приобретешь. И Жене повезет тоже.

Она еще даже не подозревает, какая она на самом деле счастливица.

– Привет! – говорит Рома с улыбкой. Перешагивает последнюю ступеньку, останавливается прямо перед Женей. – Круто, что ты здесь! Я, правда, рад, ведь мы…

Женя вдруг поднимает руку, останавливая его. Рома уверен, что эта девчонка просто ослепла от его красоты, вот и все. Сейчас она придет в себя и подарит ему нормальное человеческое приветствие.

Вместо этого Женя открывает рот и выдает:

– Давай-ка мы сразу проясним все на берегу. Я не в восторге от самого факта отношений наших с тобой родителей. Я не в восторге от необходимости жить в этом абсолютно чужом для меня доме, и я здесь ровно до тех пор, пока мой отец не закончит ремонт в квартире и не заберет меня к себе. Я мечтала о братике в восемь лет, а в восемнадцать мне до лампочки на всех внезапно свалившихся на мою голову новых родственников. Поэтому давай мы с тобой просто продолжим жить каждый свою жизнь, пока я не свалю отсюда с чистой совестью?

Она уходит.

Просто уходит за горничной Татьяной, которая появляется как будто из-под земли и зовет ее.

Рома стоит, смотрит в пустоту перед собой, и отчаянно пытается понять, что за хренотень только что произошла.

Это вообще, блять, как называется?

Его что…

Отшили?!

Эта мысль так мощно бьет его под дых, что в какой-то момент Рома почти уверен, что задыхается. Он стоит, моргает, хватает ртом воздух, пытается найти хоть какое-то слово в своей черепной коробке – одно малюсенькое слово, которое он мог бы швырнуть в спину и этим оставить за собой право закончить разговор.

Но в башке такая смесь из злости, бешенства и любопытства, что он понятия не имеет, что с этим делать.

Проходит, наверное, минуты две, когда он слышит покашливание позади себя.

– Кхм, – говорит Вадик, а Рома спиной чует, как старательно друг сдерживает рвущийся изо рта смешок. – Неплохо прошло. Да, Лиль?

– Ага, – поддакивает эта сучка. – Информативно.

Рома поворачивается и одаривает обоих взглядом маньяка-убийцы.

– Пошли вы в жопу, а эта… – он тычет пальцем в сторону двери, за которой скрылась новоявленная сестрица. – Эта… Она под меня ляжет.

Вадик прыскает в кулак.

– О да, она наглядно продемонстрировала, как сильно желает этого.

Рома шагает на друга, как будто он теперь – его враг номер один.

– Я планету задницей вверх переверну, но она будет бегать за мной, как сучка.

Он протягивает руку. Вадик мотает головой, потому что он такой правильный козленыш, который не собирается в этом участвовать.

Зато Лиле только дай повод…

Она хватает его ладонь, крепко сжимает.

– На что спорим? – спрашивает она.

Рома думает недолго. Ему нужен такой сильный стимул, чтобы он ни за что, ни при каких обстоятельствах не отступил назад.

– Если проиграю – буду с тобой встречаться, – говорит он, и слышит, как челюсть Вадика падает на пол.

Глаза Лили при этом загораются так, что вот-вот прожгут ей лицо.

– А если выиграешь?

Роме плевать. Он пожимает плечами:

– Купишь мне выпить.

– У тебя месяц.

– Идет.

Вадик ворчит что-то о том, какие они наглухо отбитые, но все-таки разбивает рукопожатие.

Глава 2

«Привет, Незнакомец»

«Я уж думал, ты никогда не напишешь. Как все прошло?»

«Что именно? Мой переезд в дом чужого мне человека, в которого по нелепой случайности влюбилась моя мама? Или знакомство со сводным братом-придурком, у которого в "Актуальном" есть список знаменитостей, которые, по его мнению, его хотят, просто пока не знают об этом? Ужасно прошло».

«Будь пооптимистичнее! Твоя мама вроде как счастлива».

«Да, и только поэтому я здесь. Но скоро уеду».

Женя не хочет здесь находиться.

Она вообще не слишком хороша в новых знакомствах, а когда ее берут и окунают головой в целый новый мир, о котором она не просила – она настроена скептически. Ну извините.

Ладно, мамин новый мужчина Олег, кажется, хороший.

Женя изучила всю его биографию от и до, но так и не нашла до чего докопаться. А она, правда, старалась.

Чтобы вы понимали, насколько Женя любит маму – она всегда находила что-то на ее ухажеров. ВСЕГДА. Что-то гнилое, неприятное и дурно пахнущее. Прокалывались все. И мамин коллега с работы, который буквально выглядел, как воплощение доброты и света в этом темном царстве ужасных людей (Женя нашла его голые фотки с кляпом во рту на каком-то задрипанном порно-сайте). И веселый работяга Павел, переехавший в соседнюю квартиру (загнал бывшую жену в долги и сбежал, оставив ее с двумя детьми разбираться с коллекторами). Школьный учитель Дима казался таким классным и искренним, что Женя до последнего не вытаскивала из кармана козырь в виде очень-очень старенькой Диминой анкеты с сайта знакомств для геев. Она все надеялась, что это какая-то ошибка. Козырь так и не пригодился – мама застукала Диму с парнем за две недели до свадьбы.

Она всегда что-то находила и приберегала на тот день, когда маме это понадобится. Она присматривалась, наблюдала, а когда человек косячил по-крупному – добивала его, чтобы стереть из их с мамой жизней навсегда.

Вы не подумайте, Женя не эгоистка, она действительно хочет для мамы счастья, но только с кем-то достойным. С кем-то вроде отца.

Олег – хороший человек, и Жене грустно, что она все еще пытается найти в нем изъяны.

Но, кажется, он делает маму счастливой. С ним она улыбается. Олег заботится о ней, оставляет за ней право выбора, всегда становится на ее сторону, уважает ее частную жизнь и личное пространство. Он вообще-то лучший мужчина, что у нее был после отца, вот только…

Женя не хочет быть частью этой семьи.

Наверное, она слишком привыкла, что они с мамой вдвоем – они друг для друга и опора, и сила, и любовь. А когда появляется кто-то третий – кто-то, кто Жене не нужен, но так сильно нужен маме…

Она, правда, старается не быть стервой, понимаете? Но у нее не особо выходит.

Взять ту же ситуацию с младшим Марченко.

Да, Женя наслышана о его репутации, о его распутности, полном игнорировании чужого мнения и жизни на широкую ногу. И Жене такие люди не то чтобы противны… Она просто не хочет иметь с ними ничего общего. Ей до них нет дела. У нее другие приоритеты, другие интересы, она никогда в жизни не смогла бы вот так просто прожигать свою жизнь.

Они с Ромой разные.

Но для мамы. Для своей любимой мамы она могла бы хотя бы попытаться?

Она вспоминает, с каким выражением лица Марченко спускался к ней. Как шел, преодолевая ступень за ступенью, не просто как хозяин этого дома, а как король планеты всей – гребанный бриллиант вселенной, кричащий глазами: «Давайте, бросайтесь мне в ноги, так уж и быть, не стану я вас пинать… Наверное».

Женю корежит от отвращения.

Нет. Она не собирается пытаться.

Позволить Олегу иногда с собой говорить? Запросто! Но дружить с настоящим ублюдком, просто потому что по воле судьбы им придется иногда пересекаться в этом огромном доме? Перебьетесь. Жене и без этого тяжко живется.

Вы спросите, какие проблемы могут быть у восемнадцатилетней девушки? Учеба? Поиски себя? Взаимоотношения со сверстниками?

Нет.

Женю волнует то, что она не может слишком часто видеться с отцом, а еще – что ее парень по переписке живет в другом городе. Это все. В остальном до сегодняшнего дня ее жизнь целиком и полностью ее устраивала.

«Позвонишь по видео? Мне интересно, какую комнату тебе выделили эти мажоры».

Женя улыбается. Она подходит к зеркалу, что стоит в углу, поправляет свои мелкие кудряшки. На ней старая толстовка, но это неважно, потому что Глебу плевать, что на ней надето и насколько глубокие у нее синяки под глазами. Именно за это Женя его и любит.

« Сейчас », – отвечает она и оглядывается.

Комната и правда крутая.

Современная, стильная, но без особых дизайнерских выкрутасов. Жене нравится большая кровать в центре комнаты, полностью оборудованный компьютерный стол, стеллаж, на котором, наконец-то, поместятся все ее книги. Она уже представляет, как развесит на пробковой доске свои рисунки, а потом вдруг понимает, что все эти мысли вообще ни к чему.

Она не собирается здесь оставаться. Не станет. Она уедет к отцу, как и планировала, а когда Глеб позовет – вообще переедет к нему, подальше от этой семьи, от Романа Марченко, от попыток влиться в чужую, не подходящую Жене жизнь.

Она толкает дверь в стене – за ней ванная комната, ее личная, и другая на месте Жени пришла бы в восторг от этого… Но ее безнадежно расстраивает все, что ее окружает.

«Ну и? – пишет Глеб. – Звонишь?»

Женя смотрит в телефон и вздыхает.

«В другой раз. Нужно помочь маме».

Наверное, ей просто необходимо осмыслить, куда она попала и как сильно теперь изменится ее жизнь. Резко, как обухом по голове – из их с мамой крошечной «двушки» с шумными соседями и окнами, выходящими на помойку, в этот дом, который как будто срисован из какой-нибудь американской мелодрамы про девочку-подростка.

Женя – девочка-подросток. Но ей на все это наплевать.

Она бросает телефон на кровать, смотрит на сумки, составленные в углу.

Лучше она займется своими вещами – может, хоть так получится выбросить дурацкие мысли из головы.

Глава 3

Рома тормозит прямо посреди дороги, чуть сворачивает на обочину, выпрыгивает из машины, хватает проезжающего мимо на самокате Вадика, почти сбивая его с ног.

Вадик машет руками, орет, что Рома придурок, шапка его дурацкая съезжает вбок.

Кто вообще носит шапки в середине июля? Жара несусветная.

– Вот ты где! Я тебя ищу. Ты что-нибудь нарыл? – спрашивает Ромка, наклоняясь, чтобы поднять Вадиков самокат и забросить к себе в машину. Не хватало еще, чтобы он смотался.

Вадик закатывает глаза.

Он еще вчера сказал, что участвовать в этом фарсе со спором не намерен, но так как Ромка – его единственный и самый верный друг, а еще потому что в его доме Вадик работает над своим резюме для какого-то крутого научного портала – он готов немного наступить на свое горло.

Короче, при всем своим морализме Вадим Иванович – то еще беспринципное говно. Не то чтобы для Ромки это стало сюрпризом.

– Евгения Парамонова, восемнадцать лет, перешла на второй курс в Академии искусств, – тарахтит он, отходя в сторону, чтобы пропустить проходящих мимо девчонок. – Специализация – изобразительное искусство. Закончила художественную школу с отличием, обычную школу – с двумя четверками. Друзей нет, парня нет, замкнутая. В соцсетях одни фотки из картинных галерей и сборы пожертвований для собачьего питомника. Восемнадцать подписчиков. Семь подписок.

Рома кивает все это время, стараясь не смотреть на задницы прошедших мимо них девчонок.

– Угу, угу. А дальше?

Вадик смотрит на него, как на инопланетянина.

– Все.

– В смысле все? Я это и сам бы все нашел.

– Ну, тем не менее…

– Вадик, лапа моя, ты, должно быть, не понял, – Ромка берет его за локоть. – Мне нужно мясо. Жесткач какой-нибудь, чтобы я ее при случае по башке им приложил, понимаешь?

– Слушай, за че купил, за то и продаю, – спокойно отвечает Вадик. – Я все свои программы подключил, полночи рылся, мамка чуть с твоим планшетом не спалила, пришлось под подушкой прятать. Ну нет на нее ни хрена, чиста как ангел.

Ромка хмыкает. По сторонам смотрит. В центре города в субботу тихо, все по пляжам разъехались или на пикники. Ромыч и сам бы сейчас на песочке с коктейлем залип, но у него есть дела поважнее.

Лилька, сука, дала всего месяц, и, зная ее – она сама без дела сидеть не будет. Сделает все, чтобы Рома спор проиграл. Оно ей на руку.

– Ангелов не существует, – сообщает он, прищурившись. – Должно что-то быть. Просто ты плохо искал.

– Знаешь что? – Вадик выглядит злым, и Ромка начинает думать, что переборщил. – Ищи-ка ты сам. Я, кажется, сразу сказал, что в этом участвовать не буду. К тому же – Лиля тоже мой друг.

– Ага, друг, к которому ты мечтаешь залезть в трусы.

– Пошел ты.

Вадик пятнами покрывается, но тут же берет себя в руки. Ромке становится немножечко стыдно. Не за свои слова сейчас, нет. А за то, какую награду назначил Лильке за собственный проигрыш.

Ну что ж, у него еще один стимул выиграть это пари.

Ромка хватается за это, как за аргумент.

– В твоих интересах помочь мне выиграть, – говорит он.

Вадик злится на него, и это нормально.

Они настолько разные, что всем вокруг странно, как они могут дружить, но людям не объяснишь, что дружба – это не про хорошее и плохое, не про похожесть и одинаковость. Дружба – это про то, чтобы быть верным всегда и во всем, прощать и принимать.

Вадик принимает его таким, какой он есть – принимает долгие годы.

Ромка… Ну, он учится быть верным. Выходит паршиво, он согласен, но он в процессе.

– Я подумаю, что можно сделать, – Вадик наклоняется и вытаскивает свой самокат из машины. – А сейчас мне нужно на работу.

– Ты что – обиделся на меня?

– Нет.

– Брось, Вадим Иванович, ты не умеешь на меня обижаться.

Ромка улыбается обезоруживающе, и это подействовало бы, если бы Вадик был девчонкой. Но ему на Ромины приемчики плевать, он навидался их за всю жизнь.

Так что он просто сваливает, оставляя Рому стоять у дороги.

Ромка возвращается домой и сразу идет в свою комнату. Быстрыми шагами поднимается по лестнице, проходит мимо двери соседней спальни. Теперь там живет Женя. Та самая, которую он должен за месяц соблазнить, несмотря на то, что по словам Вадима она – ангел во плоти.

Ромка топчется в коридоре, а потом все-таки решается постучать. Подходит, заносит кулак над дверью.

– Сын! – слышится снизу, и он выдыхает – то ли с облегчением, то ли с раздражением.

Потому что прямо сейчас ему нельзя действовать спонтанно. Просто приходить и делать очередные провальные попытки заулыбать эту девчонку до смерти – не вариант. Нужен план. И очень надежный, железный, как Ромкины яйца план.

– Иду! – кричит он и спускается в холл, где отец встречает его при полном параде.

Знаете, когда ваш папа – без пяти минут мэр, то вы, по сути, должны гордиться до посинения и заглядывать предку в рот. Но Рома знает, что отцу эта должность не нужна, более того – он не хочет ее, но на него давят, и вся эта фигня отдалила их за последние месяцы.

Поэтому все, о чем он может думать, глядя на отца в красивом дорогом костюме – что он соскучился. И что ему плевать, станет отец мэром или президентом Соединенных Штатов, или директором НАСА, или еще хрен пойми кем. Ему будет достаточно пару раз в месяц попить с ним пивка в саду, чтобы снова начать чувствовать себя его сыном. Но этого не происходит. Ни пивка в саду, ни рыбалки, которую Рома всю жизнь ненавидел, но на которую соглашался, потому что отцу она нравится. Ничего не происходит, кроме таких вот мимолетных встреч в гостиной или в холле.

Он заебался скучать по отцу.

– Все нормально, приятель? – папа хлопает Рому по щеке.

Он выглядит счастливым. С Александрой, с новым этапом в жизни. Правда, счастливым.

Нужно радоваться за него, не так ли? Только вот почему у Ромы так сильно скребет на душе?

– Да, все хорошо.

– Познакомился с Женей?

– Я… Типа того.

Отец прищуривается.

– Сын, не обижай эту девочку. Она важна для Саши, а Саша – для меня.

– Я не идиот, пап, ясно? – он улыбается как можно более радостно, хотя внутри у него такая херня из чувств и противоречий.

– Да, только вот я тебя знаю и…

– Что «и»? Что, пап? Снова тебя разочарую? Так ведь обычно бывает?

Улыбка тут же сползает с отца, и он как будто тянется к Роме всем телом, вот-вот обнимет, но… Не делает этого.

– Ты никогда меня не разочаруешь, прекрати. Твои выходки – это, конечно… – он замолкает, подбирая слова.

Рома помогает:

– Ту мач.

– Да. Но я знаю, что ты хороший парень, просто ищешь себя.

Рома усмехается.

Это его «ищешь себя» звучит уже года три, с тех пор, как Ромка впервые засветился перед прессой в сомнительном клубе. Тогда был грандиозный скандал. А потом еще один. И еще. Но отец – человек такой железной воли и репутации, что ни одна газетенка и осуждающая статья в интернете так и не скинула с него этот безупречный костюм.

И не скинет.

Планета перевернется, а отец останется уважаемым человеком в этом городе.

Почти уже мэром.

Его отцом.

Рома подходит и крепко обнимает отца.

– Не переживай, па, все будет супер.

– Я знаю. Просто провожу профилактическую беседу, иначе что я за отец такой?

Он улыбается снова – Рома подхватывает его улыбку, и они расходятся по сторонам.

– Увидимся за ужином? – спрашивает он.

– Да, – отец берется за ручку двери. – И надень что-нибудь приличное, сегодня официально представлю вас с Сашей друг другу.

– Я в нетерпении!

Отец подмигивает ему и уходит. Рома стоит и таращится ему вслед, чувствуя себя идиотом. Просто конченым.

Глава 4

Женя вздрагивает от стука в дверь, но почти сразу успокаивается, потому что знает – это мама.

Она всегда стучит по-своему. Не костяшками бьет по двери, а легонько барабанит подушечками пальцев. Это у нее профессиональное. Мать-пианистка – горе в семье.