Несовместимые. Книга третья

Убийство Винсента – это темная история, которую я пока не планирую раскрывать. Буду наблюдать, анализировать и действовать по обстоятельствам.

За всю неделю моего пребывания в Нью-Йорке только сегодня Эльвира захотела со мной встретиться и показать племянницу. Я видел ее лишь на фото и видео: новорожденную, когда ей исполнился год, и просто некоторые моменты ее жизни. Все еще до конца не мог поверить в то, что Эльвира стала мамой. Думал, что буду участвовать на этом этапе ее жизни, находясь рядом.

Когда я уехал, жизнь без Эллы для меня остановилась, но в Нью-Йорке она продолжалась.

Я ехал и с тоской невольно засматривался по сторонам в надежде увидеть светлое ангельское лицо. Желал увидеть копну волос карамельного цвета, каких больше точно ни у кого нет.

Я знал, где она живет. Знал, где учится и на каком факультете. Знал, какой кофе она пьет в одно и то же время. Знал, где чаще всего она гуляет и сколько по времени. Знал, как часто она ходит к психологу. Знал, с кем она общается. Во сколько ложится спать – всегда по-разному. Я даже знал о том, сколько раз в день она улыбается. Очень мало. И не так часто искренне. Она улыбается, потому что вынуждена.

Я знаю, что она сильно изменилась. Замкнулась в себе и позволила образоваться глыбе льда внутри нее. Элла захотела заморозить боль внутри себя, которую причинил ей я. Она старалась бороться с ней, но так и не нашла верного решения. Я думал, что вдали от нее, Элла сможет восстановиться, но по наблюдениям Джона – Элла так и не оправилась. Боль внутри нее крепчает и растет с каждым днем.

Уже не знаю, что мне делать. Мне снова хочется все сокрушить вокруг.

Я приблизился к Эльвире, пока та, сидя за столом, осторожно укачивала коляску, чтобы снова усыпить свою маленькую дочь.

Почувствовав мое присутствие, она резко обернулась и встала, поправляя обтягивающие платье до колен на своих бедрах. Ее движения были нервозными, и по ее лицу я видел, что она в замешательстве и не знает, как поступить. Я взял инициативу в свои руки и просто обнял ее. Эльвира всхлипнула и прижалась лицом к моему плечу, крепко вцепившись в мои предплечья.

– Эдвард, я очень сильно скучала, – пробормотала она в мое плечо дрожащим голосом.

Я взял ее за плечи и чуть отстранился, чтобы взглянуть на сестру. Ее глаза были полны слез.

Поцеловав Эльвиру в лоб, я ответил:

– И я скучал, сестренка.

В ее глазах нет осуждения или ненависти. Эльвира смотрит на меня с тоской и каплей сожаления. Мое лицо, видимо, правда, выражает состояние моей души, пребывающая в пытках, что другим невыносимо смотреть на меня без жалости.

Я метнул взгляд на коляску и увидел там маленькое спящее чудо. Губы невольно дрогнули в лёгкой улыбке, и я решил приблизиться к ней. Чуть склонившись, я взял девочку за маленькую руку и почувствовал, насколько она теплая. От нее пахнет невинностью, и своим одним существованием она приносит одно сплошное счастье. Рядом с ней все становится каким-то другим, будто нет вокруг серой реальности, и она не пытается раздавить меня.

Я осторожно убрал руку. Теперь, осознав все это, мне страшно касаться этого чистого создания, будто я ее испачкаю своим мраком. Руки убийцы. Взгляд Эллы, осуждающий и ненавидящий, снова всплывает в моей голове и не позволяет забывать о том, что мои руки в крови. Меня не спасли даже перчатки. Суеверие разбилось вдребезги.

– Она просто чудо, – прохрипел я, глядя на девочку.

– Я хочу, чтобы ты был ближе к ней.

Я ничего не ответил. С одной стороны, мне хочется держаться от Джейн подальше, а с другой – меня тянет к ней, словно она спасет мою душу.

Я услышал шаги за спиной и замер. Краем глаза видел, как Эльвира с ужасом смотрела на пришедшего.

Закрыв глаза и сглотнув, я почувствовал, как сильнее забилось мое сердце. Эльвира не должна была поступать так. Наша с Эллой встреча должна была пройти не в такой обстановке. Необходима была атмосфера, которая могла бы нам немного помочь, быстро принять тот факт, что мы снова в одном городе.

Я выпрямился и медленно обернулся. Ее взгляд выжигал мою спину, и мне впервые было страшно взглянуть в глаза, которые сводят меня с ума. Последний раз они смотрели на меня убийственно.

Взглянув на Эллу, я даже не понял, что она ощущает. На ее лице был такой калейдоскоп эмоций, которые даже я, человек, умеющий вычислить любую из них на самых различных лицах, не смог прочитать ни единой.

Элла явно не могла поверить, что видит меня. Смотря на меня, она будто ведет борьбу внутри себя и пытается понять, правда ли я здесь, перед ней, и что конкретно ко мне надо чувствовать.

Я пользовался моментом и просто молча смотрел на нее. Но мне очень сильно хотелось ее обнять, расцеловать и снова пробудить те чувства, которые заснули на многие месяцы.

Как же она, черт возьми, красива. Элла вернула свой цвет волос, которые еще прилично выросли, и так она выглядела еще привлекательнее. Скулы сводит от того, как сильно я хочу ее обнять и прижаться к ее алым губам. Элла как лакомство, которое достойно лишь моего голодного взгляда, но вкусить я ее не могу. Не имею права. По крайней мере, сейчас.

Как я соскучился по ней… Мне словами не выразить. Все ушло на второй план. Будто нет между нами проблем и долгой разлуки, но так или иначе, меня что-то удерживает на месте и не позволяет наброситься на нее.

Элла изменилась. Она повзрослела, а боль, таящаяся в ее груди, сделала Эллу каменной. Раньше ее невинное лицо выражало нежность. Сейчас на нем авторитетность, вдумчивость, а ее глаза полны холода и безразличия. Это все я вижу даже сквозь смешанные эмоции на ее лице. Элла не была такой, даже когда играла роль дочери мафиози.

Черт. Я сломал ее. Сломал механизм и теперь не знаю, как починить. Мое оружие лишь одно – показать Элле всю свою любовь вновь, которая в разлуке увеличилась в разы, отчего я сходил и схожу с ума от ревности, потому что вокруг нее вертятся другие мужчины. Раньше я мог контролировать эту грызущую эмоцию, потому что Элла считала себя моей.

Эльвира приблизилась к Элле, тем самым нарушив зрительный контакт между нами. Она коснулась ее руки, и Элла отпрянула, шатаясь и пятясь назад.

Я заметил, как она начала терять равновесие, и дернулся с места, чтобы поймать ее. Она оказалась в моих руках, и мне захотелось закатить глаза от удовольствия. Элла потеряла сознание, потому что больше не могла выносить тех эмоций, которые возникли при виде меня и начали ее уничтожать. Уверен, она уже давно ничего не чувствовала, кроме боли.

Эльвира попросила меня отвезти их к Элле домой. Коляску пришлось сложить, и Джейн ехала на руках Эльвиры. Элла сидела рядом с ней на заднем сидении, и я постоянно заглядывал в зеркало заднего вида, чтобы видеть ее.

Мои грешные мысли так и жаждут, чтобы Элла не приходила в себя слишком быстро. Я хотел воспользоваться ее бессознательным состоянием и прикоснуться к ней. Я хотел насмотреться на нее, когда Элла умиротворённая, поскольку это всегда было моим любимым занятием.

Я положил Эллу на постель и сел рядом, склоняясь над ее белоснежным лицом. Коснулся пальцами ее волос, щеки, губ, шеи, ключиц. Каждое мое прикосновение к ней – это трепет внутри меня, который оживлял. Сейчас я чувствовал, что живу и дышу.

Я же, черт подери, полностью зависим от этой девушки.

– Эдвард, Деймон вот-вот приедет сюда. Тебе лучше уйти сейчас, – взволнованно говорила Эльвира позади меня.

Я взял Эллу в свои руки и прижал ее голову к своей груди, оставляя поцелуй на макушке. Мои руки дрожали. Я полностью потерял над собой контроль. Сейчас все вокруг не важно, ведь я могу свободно наслаждаться девушкой, которая стала моей жизнью.

– Еще немного. – Я склонился к ее шее и вдохнул желанный, дурманящий, но в то же время оживляющий меня аромат. – Я так скучал по ней.

Я услышал, как Эльвира позади меня тяжело вздохнула, а после закрыла за собой дверь. Остались только Элла и мертвая тишина. Хотелось, чтобы эта тишина исчезла под гнетом веселого смеха юной леди, но я вряд ли удосужусь увидеть хотя бы ее искреннюю улыбку. Сейчас, по мнению Эллы, я точно этого не достоин видеть.

Наверное, я совершил ошибку.

Эта фраза промелькнула в моей голове уже раз десять и теперь засядет там навсегда, чтобы еще сильнее мучить меня. Казалось бы, куда хуже.

Оказывается, что смерть – не единственная погибель. Она самая невзрачная и простая. Ее старшая сестра – это бесконечная пытка, которая причиняет боль и приводит душу к медленному уничтожению. Если смерть сохраняет ее, забирая себе, то пытка безжалостно стирает.

Смерть в моем случае спасает.

Я поцеловал ее в губы, потому что не сдержался. Короткий и невесомый поцелуй, а сколько дрожи проснулось внутри меня. Мое тело отреагировало вновь, покрываясь мурашками. Ее теплые губы стали для меня электрическим током, что пробил меня насквозь.

Я целовал ее руки и запястья, на которых Элла носит тканевые браслеты. Когда я потянул один, то понял, почему она выбрала их. Шрамы, напоминающие о прошлом, когда я не смог ее защитить, остались. Ее запястья обезображены, и я не удивлен, почему Элла не желает на них смотреть. Даже я невольно скорчил лицо, но не от презрения, а от нового удара боли прямо в сердце.

Не знаю, сколько я сидел рядом с Эллой, прижимая ее к своему телу, желая чувствовать присутствие и исходящее тепло, но мне не хотелось ее отпускать из рук до конца своих дней.

Вскоре мне пришлось это сделать, поскольку Эльвира начала сильно меня торопить.

Я крепко обнял Эллу и поцеловал ее в лоб, понимая, что в ближайшее будущее так больше сделать не смогу, потому что она не позволит. Что было раньше табу для других, теперь запретно и для меня. Если только Элла снова не потеряет сознание, и я не воспользуюсь этим мгновением.

Я похож на одержимого маньяка. Здесь везде пахнет ею, потому что это ее квартира. Я хочу поселиться здесь и наслаждаться кайфом. Я получил дозу. Пусть и неполную, но этого достаточно, чтобы я стоял на ногах и продолжал рационально думать.

– Я не понимаю, что у тебя в голове, Эдвард, – тихо ругалась Эльвира в гостиной, когда мы вышли из спальни Эллы.

Я с закрытыми глазами прижимался лбом к двери, борясь с желанием ворваться в комнату вновь. Это уже слишком. Я так и чувствую, как сильно тянется моя душа к объекту обожания.

Неужели я правда настолько сильно полюбил?

– Эдвард… – послышался отчаянный, наполненный сожалением голос Эльвиры.

Я промычал, как бы откликаясь.

– Что с тобой происходит? Ты мой брат и можешь рассказать мне обо всем. Я вижу, ты мучаешься. Какого черта происходит?

– Я бы тоже хотел узнать.

Я открыл глаза, когда услышал строгий голос Деймона, а когда повернулся и взглянул на него, заметил, как он сдерживается, чтобы не наброситься на меня с кулаками. Его лицо полно гнева, и таким я его еще не видел. Деймон не был таким свирепым даже тогда, когда узнал, что его сестра оказалась в моей постели.

Он угрожающе начал приближаться ко мне.

– Деймон…

Я увидел краем глаза, как Эльвира дернулась и пыталась встать передо мной, но я выставил руку, не позволяя ей этого сделать. Она повиновалась, но я слышал, как тяжело Эльвира дышит из-за тревоги. Атмосфера в комнате действительно нагнетающая, но я спокойно смотрел на Деймона и выжидал его действий, уже морально готовясь к удару. И я позволю ему это сделать.

Когда он приблизился и находился в шаге от меня, Деймон уничтожал меня озлобленным взглядом. Я так и видел в его голубых ледяных глазах, как он желает избить меня до полусмерти или вовсе прикончить одними кулаками. Он свирепо дышал и практически задыхался от приступа гнева.

Если бы он знал, что мне плевать на физическую боль, то точно бы больше не жаждал избить меня.

Его кулак прилетел в мое лицо с такой силой, что моя голова повернулась в сторону, и я пошатнулся. Я почувствовал, как из губы просочилась кровь, и надавил на рану тыльной стороной ладони.

– Деймон! Джейн здесь, ты ее напугаешь! – выкрикнула дрожащим голосом Эльвира и все же встала передо мной, ограждая от своего мужа, который впал в бешенство от одного моего вида.

Она нашла точный аргумент, чтобы остановить Деймона, хотя тот уже намеревался пойти дальше. Когда я выпрямился, непринужденно вытирая кровь с нижней губы, он стоял на месте и сжимал кулаки, испепеляя меня убийственным взглядом. Во мне не проснулся ответный гнев из-за действия Деймона, хотя должен был. Все дело в чувстве вины, который сидит во мне и грызет маленькими кусочками. Винсент отец не только Эллы, но и Деймона.

– Нам нужно поговорить наедине, – хрипло проговорил я и кашлянул, накрывая грудь ладонью. Удар Деймона пришелся на славу, что даже дышать стало больно.

– Ты серьезно, Дэвис? – удивленно уточнил он, полностью изумленный моим предложением при такой нагнетающей обстановке. – Если мы останемся наедине и рядом не будет Джейн с Эльвирой, то я точно прикончу тебя.

– Брось, тебе важна твоя репутация. Ты просто разукрасишь мою наглую физиономию, но заметь… – Я пошевелил челюстью, помогая себе рукой – …крепкую. А потом просто отправишь за решетку, где обитают особо омерзительные и опасные преступники.

– Заткнись, – процедил он сквозь зубы.

– Тебя просто бесит, что я предугадываю каждое твое действие. Но разговор действительно важный и прошу тебя меня выслушать.

Деймон задумался на несколько секунд, изучая меня пристальным взглядом. Я выглядел слишком серьезным и убедительным, поэтому Деймон согласился. Открыв дверь, он дожидался меня, молча приглашая войти.

Я взял Эльвиру за плечи, которая все это время внимательно наблюдала за своим супругом, и она вздрогнула. Отодвинув ее в сторону, я освободил себе дорогу и направился в комнату.

Глава 4

Элла

Мои дрожащие пальцы бродили по белым клавишам пианино и возрождали мелодию. Точнее, пытались. Она получалась не точной и совсем невыразительной. Скорее это были обрывки звуков, которые никак не могли соединиться в нужную мелодию, которую я желаю услышать.

Я не училась играть на этом инструменте. Даже не прикасалась к нему с последнего раза, когдаон учил меня играть. Но сейчас я отчаянно искала хотя бы какой-то вариант, который мог бы стать успокоением моей души.

Мое какое-то уравновешенное состояние снова пошатнулось, когда я увиделаего. Но я помню, как эта мелодия, которую мы возрождали вместе, принесла с собой покой и наслаждение. Поэтому сейчас пытаюсь ее вспомнить и сыграть, но мои неумелые пальцы не желают считаться с желаниями моего сердца.

– Элла, ты будешь обедать?

Я сморщилась, когда клавиша издала отвратительный резкий звук, потому что я нажала на нее под неправильным углом. Мне захотелось заплакать от того, что у меня так и не получилось пробудить желанную мелодию. Снова стало трудно дышать.

– Нет, даже не так. Пойдем обедать, – утвердительно проговорила Эльвира позади меня, а потом приблизилась ко мне.

Я схватилась за горло. Будто веревку натянули и намеревались задушить меня.

– Элла? – взволнованно окликнула меня Эльвира и положила свою руку на мое плечо.

– Снова трудно дышать. Воздух другой, – шептала я, будто в бреду, глядя в одну точку почти не моргая. – Тяжелый. Наполнен его запахом. – На глаза навернулись слезы. – Это яд. Он еще сильнее отравляет. Слишком тесно. Теперь нам тесно в одном городе.

– Элла, не пугай меня, прошу, – взмолилась Эльвира, и я словно выбралась из своего транса.

Посмотрела на напуганную Элю и улыбнулась ей, как смогла.

– Прости.

Она прикрыла глаза и тяжело выдохнула.

– Это ты меня прости. Я не должна была так поступать и звать его.

– Ничего. Эта встреча рано или поздно, но состоялась бы, – быстро проговорила я и опустила голову, снова уставившись на клавиши.

Я положила руки на свои бедра и сжала пальцы в кулаки.

– Оставь это и пойдем пообедаем. Я накормлю тебя.

Я услышала визг Джейн и улыбнулась.

– Она тоже тебя зовет. Пойдем. – Эльвира погладила меня по лопаткам и ушла на кухню.

Это пианино служит в частном огромном доме Эльвиры и Деймона как декорация. Оно стоит в гостиной и тоскует. Если бы здесь былон, то оно бы стало счастливее после его манипуляций с клавишами.

Я закрыла глаза и тряхнула головой. Теперь его слишком много в моих мыслях. Теперьон у каждого здания на улице. Он будто в каждом прохожем, которого я встречаю. Его запах в воздухе. Я снова помню, как пахнет от него, и этот аромат меня убивает. Я задыхаюсь. Я выбросила одежду, в которой была, когда встретилась с ним, потому что от вещей пахло им. Не понимаю, откуда у меня столько силы воли, чтобы сотворить такое, ведь в глубине души мне хотелось ходить в этой одежде вечно.

Я стала ужасно противоречивой.

Три дня назад произошла наша встреча, и все эти дни я опять схожу с ума. Вбежала к миссис Финкель в кабинет со словами: «Он вернулся неделю назад, и мне хочется утопиться в океане или испариться».

Когда Эльвира сказала мне о том, когда вернулся ее брат, я раскрыла рот и замерла. Кровь застыла в жилах от осознания, что он не искал со мной встречи. Мы увиделись по той простой причине, что его позвала Эльвира, без единого намека на то, что и я буду в том ресторане.

Не знаю, расстроилась я или мне просто было больно. Но мне однозначно было не по себе от этих знаний. Я сидела и долго думала, а хотела ли я сама действительно увидеть его? Как бы я не отгоняла эту мысль, но мне пришлось быть честной перед собой. Да, хотела, когда он не хотел меня видеть.

А чего я ожидала от человека, который сначала причинил мне адскую боль своим отвратительным поступком, а потом просто исчез и не хотел смотреть на то, как я страдаю. Ему все равно.

Я старалась вести себя как обычно. Ходила в университет, общалась с людьми, ходила за кофе, гуляла, даже хваталась за уборку в квартире, что редко. Выполняла все, чем обычно занималась до его появления. Потом поняла, что чем больше пытаюсь игнорировать тот факт, что он в городе, тем хуже мне становится. Привычный ритуал проведения моего дня скатился на дно, и мне снова хотелось зарыться под одеяло с ярко выраженной депрессией.

Я вернулась домой, бросая вещи на кресло в прихожей в небрежном виде. Прошла в гостиную и плюхнулась на диван, хватая с подлокотника пульт от телевизора. Листая каналы, я пыталась найти что-то, что зацепит мое внимание, и я погружусь в фильм или телепередачу. Когда я остаюсь одна, в голову лезут неправильные, пугающие мысли, и мне просто необходимо загрузить свою голову чем-то иным, чтобы оттеснить те, что нагоняют страх в мое сердце.

Телевизор ничего сверхъестественного мне не предложил. Тогда я достала книгу авторства Эрнеста Хемингуэй «Старик и море». Пыталась вникнуть в сюжет, и у меня вроде как получалось, пока я не наткнулась на слова книжного героя Сантьяго: «Хотел бы я купить себе немножко счастья, если его где-нибудь продают». Я захлопнула книгу и убрала обратно на полку.

Тогда я прошла на кухню и взялась за готовку. Но мысли онем отказывались уходить…

Если быон просто ушел от меня, сказав, что больше не нуждается во мне, я бы точно не оказалась в таком ужасном положении. Когда хочется постоянно спать и нырять в ванной под воду, чтобы заглушить боль и думать о том, как катастрофически не хватает воздуха.

«Я всегда буду тебя любить, что бы не случилось».

Я схватилась за голову и закричала, будто мой крик прогонит его слова из моей головы. Если бы я узнала раньше, насколько его любовь фальшива, если бы только поняла, что сильно ошиблась в выборе любимого мужчины, то убежала бы от него.

По жестокой иронии судьбы, моим врагом оказался еще и тот, кого я полюбила. Почему моя любовь слепа? Из-за нее я растеряла бдительность. Слишком сильно доверилась.

Деймон был прав во всем…

Я больше не могла себя сдерживать. Направилась в свою спальню, оставляя все приготовления на кухне. Действовала, словно пребывая в тумане. Я сдалась демону, искушающий меня совершить тот же самый отвратительный поступок и уподобиться Дэвису. Он шептал мне на ухо: «Иди и убей. Тогда всем твоим страданиям настанет конец».

Я открыла третий ящик комода и резким движением выбросила оттуда вещи на пол. На дне засверкал черный металл. Я потянулась к рукоятке дрожащей рукой и снова ощутила привычную тяжесть холодного оружия. На самом деле, сейчас он кажется мне еще тяжелее, потому что понимаю, что иду с ним не для того, чтобы пострелять по мишеням.

Оружие хранится у меня на законных основаниях по инициативе Деймона. Прошлое слишком сильно потрепало его нервы, и он не хочет снова видеть меня полуживую, которую вынесли из холодного подвала насильника. Оружие служит самозащитой в случае возникшей опасности, но я не уверена, что сейчас кому-то нужна. Клаус и его род исчезли.

Так или иначе, я приняла его и даже порадовалась тому, что Деймон доверил мне оружие. Это доказывало то, что он не считал меня той, которая хочет свести счеты с жизнью собственными руками.

Он лежал в ящике комода больше года нетронутым. Я знала, что оружие не пригодится мне в целях самозащиты, но не подозревала, что придется воспользоваться им, чтобы намеренно убить.

Я переоделась в черные джинсы и майку. Спрятала пистолет в пояс штанов и накинула на себя длинную джинсовую куртку, которая отлично скрывала оружие, закрывая ягодицы.

Когда я вышла из машины такси, накинула на голову тканевый капюшон джинсовой куртки и взглянула на серое здание огромных масштабов. От предвкушения своих действий мое сердце забилось сильнее и екнуло, когда на небе загромыхал гром. Я резко подняла голову и увидела, как серые плотные тучи поглощают небо и весь его свет. Ослепительная молния вспорола тучи, словно хлыст. Вокруг все стало каким-то светло-серым отчего здание передо мной казалось устрашающее, чем выглядел несколько секунд назад, перед тем, как природа издала свою самую пугающую и жуткую симфонию.

Тревожное чувство заволокло мою душу. Глядя на небо, я ощущала, как на лицо падают первые капельки дождя.

В холле здания я прошла через турникет, и он пропищал. Подняла глаза на охранника, который всем своим видом показывал, что мне придется показать все, что спровоцировало этот звук.

Я достала мобильник из кармана.

– У него и чехол металлический, – ответила я твердым голосом. Странно, но я даже не переживала и не дрожала внутри, как это бывало, когда пыталась быть убедительной при лжи.

– Оставьте телефон и пройдите через турникет еще раз, – деловитым голосом потребовал мужчина, и я сжала челюсти от разочарования.

– Марк! Впусти ее! Она здесь часто бывала! Она не угроза!

Я нашла взглядом источник звука. Эти слова выкрикнула девушка, сидящая за столом. Она показалась мне знакомой. Кажется, это та самая девушка, которая принимает посетителей в холле, проверяет запись и, на мою удачу, продолжает работать в компании семейства Дэвис.

Мужчина указал мне рукой вперед, говоря этим жестом, что я могу идти дальше.

– А я Вас сразу узнала! – воодушевленно объявила девушка, когда я приблизилась к ее столу. Она все еще окружена зеленью, и ее уголок продолжает быть уютным.

Прочитав имя на бейджике, я улыбнулась.

– Спасибо, что помогла войти, Саманта.

Мне действительно повезло, и теперь я больше уверена в том, что поступаю правильно. Препятствия, как обычно, рассыпаются у меня на глазах, и даже усилия не приходится прилагать.

– Да, у нас усиленная система безопасности отныне. Когда господин Дэвис уехал, господин Смит распорядился установить эти дурацкие турникеты и увеличил охрану компании вдвое. Теперь почти на каждом углу камеры висят.

Я автоматически, с непринужденным видом осмотрела холл и действительно, камеры видеонаблюдения повсюду и снимают с самых различных ракурсов. Джон намного осмотрительнее и осторожнее Эдварда. Он не надеется на то, что у него девять жизней и ими можно разбрасываться.

– Вас давно тут не было.

Я снова посмотрела на девушку и ответила со слабой улыбкой:

– Не было необходимости заезжать. Как ты упоминала, господин Дэвис уезжал.

– Да, точно. Я сообщу Эмили, что Вы поднимаетесь, – сказала она, хватаясь за трубку телефона.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я и направилась к лифту.

Нажав на кнопку последнего этажа, я засунула руки в карманы джинсовой куртки и сжала там кулаки. Ногти больно впились в ладони, и я сглотнула. Чем ближе я была к приемной, тем сильнее начинала нервничать. Чем ближе я была к нему, тем меньше кислорода употреблял мой организм.

Закрыв глаза, я глубоко втянула в себя необходимого воздуха и судорожно выдохнула через рот, убеждая себя, что ненависть сильнее страха снова предстать перед ним. Я прислушалась к своему сердцебиению и поняла, что он стучит слишком быстро. Если он услышит эти гулкие удары, то точно поймет, что мне страшно подставлять к его сердцу дуло пистолета.