Влюбиться в тебя снова

- Я поехала к морю и произошла путаница с билетом, телефон разредился и мне пришлось быстро искать вариант аренды жилья на ночь. Так совершенно случайно, как я думала, я наткнула на дом Кади, где была вечеринка и где был Сотто.

- Раз подсознание привело тебя к дому Каденции, значит, мозг начал медленно исцеляться. Пожалуйста, Эги, давай завтра же запишемся на приём к Марку, съездим в клинику и всё ему расскажешь? А пока… пока просто дай этому молодому человеку время. Он безумно любит тебя, раз согласился играть роль незнакомца, лишь бы быть рядом и не навредить тебе. Попробуй довериться своему телу, Эги. Попробуй влюбиться в него снова.

— Его зовут Сотто, Марта, почему ты боишься произнести его имя?

Марта тяжело вздохнула и опустила голову, пряча глаза.

— Да, милая. Сотто!

Я сжала пальцы вокруг теплой кружки, чувствуя, как внутри нарастает любопытство. Мне нужно было знать всё. Каждую деталь.

— Расскажи... Расскажи, как вам удалось так ловко убрать все его признаки из моей жизни? На днях я расспрашивала своих коллег о нем? Но никто... абсолютно никто из них не проболтался, никто даже виду не подал, что знает его. Как вы это сделали?

Марта подняла на меня взгляд, полный усталости, и горько улыбнулась:

— Эги, всё гораздо проще чем ты думаешь. Никакого заговора не было. Твои коллеги действительно не поняли, о ком ты спрашиваешь, потому что они никогда не видели вас вместе. Твои смены на автостанции — это пятница, суббота и воскресенье. А с Сотто вы жили у него. Ты приезжала сюда только работать, а каждую свободную минуту проводила там, с ним. Вы оберегали свой мир от чужих глаз. На нашей станции он появлялся редко, только чтобы встретить тебя после смены, и то старался не заходить внутрь вокзала.

Она аккуратно убрала выбившийся локон мне за ухо, её ладонь дрожала:

— А из твоей квартиры мы ничего не убирали. Ты ведь переехала к нему почти сразу, после вашего знакомства. Когда тебя выписали из больницы, мы привезли тебя в твою квартиру, и раз тот год, что вы были вместе, ты жила у него, в твоей квартире ничего не поменялось. Для твоего мозга всё выглядело так, будто ты просто вернулась домой после обычного рабочего дня. Мы не прятали его следы, Эги... Он сам забрал свою боль и ушел, чтобы не разрушить твою жизнь.

— Я так и думала. Значит, он все сделал сам… Пока я лежала в больнице. Он почистил мой телефон, стёр переписки, перевёз мои вещи из своего дома обратно в мою квартиру… Чтобы, я проснулась и ничего не заподозрила.

Марта молча кивнула, и по её щеке покатилась слеза. Я подняла на неё глаза, чувствуя, как внутри всё дрожит от несправедливости этой ситуации:

— Марта, что мне делать? Признаться ему, что я всё знаю? В субботу я пригласила его в гости. Я позвала его к себе…

— Нет, милая. Оставь эту новость для вашей личной встречи. А пока — подыгрывай ему. Завтра мы съездим к Марку, посоветуемся с ним, но в субботу… пусть всё идёт так, как он задумал.

— Но ведь он так ждал, что я вспомню! — воскликнула я, и мой голос сорвался. — Разве справедливо продолжать держать его в неведении? Ему же больно, Марта! Каждый раз, когда он пишет мне под маской незнакомца, ему невыносимо больно.

Сдерживаться больше не было сил. Я уткнулась лицом в мягкий кардиган Марты и разрыдалась. Слёзы текли ручьём — от жалости к Сотто, от злости на собственную память и от этой жуткой, несправедливой правды. Марта крепко прижала меня к себе, нежно гладила по спине и тихо баюкала, пока моё дыхание наконец не стало ровным, а всхлипы не утихли.

Она отстранилась, аккуратно вытерла ладонями мои мокрые щёки и посмотрела на меня со всей теплотой, на которую была способна:

— Послушай меня, Эги. Раз ты начала вспомнить, не нужно устраивать ему допрос и вываливать правду, это будет слишком тяжело для вас обоих. Не говори, что Марта тебе всё рассказала. Просто посмотри ему в глаза и скажи, что ты начала вспоминать. Начните с этого, милая. Пусть его мозг и его сердце выдохнут. Скажи, что туман в твоей голове начинает рассеиваться.

Я шмыгнула носом, сделала еще глоток уже остывшего кофе и медленно кивнула. План Марты был идеальным. Это давало нам обоим шанс перешагнуть через ложь, но сделать это мягко, так, как заслуживала наша искалеченная любовь.

Сотто

Я припарковал мопед у на парковке городской клиники, снял шлем и несколько секунд просто сидел, глядя на вывеску отделения неврологии. Меня одолевали воспоминания, не самые приятные, воспоминания.

Ночь выдалась сумасшедшей. После того как я отправил Эги тот короткий, сдержанный ответ, я так и не смог сомкнуть глаз. Её слова о первом поцелуе и общем физическом ритме застряли в моих мыслях. Тело помнит. Подсознание помнит. А память заперта на замок.

Ровно в три часа дня я уже стоял перед дверью с табличкой «Доктор М. А. Ро́манов. Психиатр-реабилитолог». Я постучал в дверь и дождавшись ответа «входите», переступил порог кабинета.

Марк сидел за своим рабочим столом, перебирая распечатки компьютерной томограммы.

—Сотто. Садитесь.

Я опустился на кресло напротив него и попытался как можно сильнее сосредоточится, что бы не упустить ни одного слова.

— Рассказывайте, — Марк отложил снимки и внимательно посмотрел на меня. — Вчера по телефону вы были очень взволнованы, для начала расскажите, как вы встретились??

— Она сама пришла,— я выдохнул, сделал паузу и продолжил рассказ. — В воскресенье вечером. Просто пришла к дому Каденции, это девушка моего брата, по объявлению о сдаче комнат. Перепутала дату в обратном билете, осталась без связи и наткнулась на калитку случайно.

Марк удивленно приподнял брови, подаваясь вперед:

— Самостоятельно? Одна?

— Да. Она не узнала меня. Представилась Эги, вела себя как незнакомка. Мы провели вместе весь следующий день. Симпатия произошла мгновенно, у нее… Мы гуляли, обедали на старом маяке, разговаривали и поцеловались... А ночью она написала мне, что наш поцелуй показался ей «не первым». Марк, это невыносимо. Я подыгрываю ей, притворяюсь посторонним парнем, но это не выносимо! Скажите мне прямо, что будет, если я приеду к ней в субботу и всё расскажу?

Марк помрачнел, его взгляд стал серьезным. Он постучал пальцем по снимкам МРТ на столе.

— Будет катастрофа, Сотто. И вы это знаете. Давайте еще раз вернемся к медицинской карте, чтобы у вас не было иллюзий. Полгода назад у Элегии случился прободной аппендицит с развитием разлитого гнойного перитонита. Тяжелейший сепсис, системная воспалительная реакция и, как следствие — острая токсическая энцефалопатия. Наркоз и токсины вызвали отек головного мозга. Больше всего пострадал гиппокамп — та зона, которая отвечает за перевод воспоминаний из кратковременной памяти в долговременную. Консолидация данных.

Я уже все это слышал, но все равно слушал внимательно, запоминаю каждое сказанное им слово.

— Тот год, что вы прожили вместе, физически не успел закрепиться в структурах неокортекса. Нейронные связи были слишком хрупкими, и отек их просто растворил. Когда она вышла из комы, ее мозг «откатился» к безопасной точке. Помните, что произошло, когда в палате вы попытались насильно вернуть ей этот год?

Я сглотнул вставший в горле ком.

— У нее случился приступ.

— Это был реактивный психоз, Сотто. Психика восприняла ваши рассказы как чужеродный бред, как посягательство на ее реальность. Мозг выдал паническую атаку и просто отключился, защищаясь. Если вы сейчас повторите эту ошибку и вывалите на нее правду, мы получим необратимые органические изменения. Психиатрическую клинику. Вы этого хотите?

— Нет! Конечно нет.

— Тогда слушайте меня внимательно, — тон Марка стал мягче. — То, что она пришла к этому дому и почувствовала ритм поцелуя — это потрясающий симптом. Это эмоциональный след, латентная память. Мозг заблокировал факты, но тело, рецепторы, ассоциации — всё это помнит ваш запах и ваши прикосновения. Сейчас вы для нее — безопасный новый объект. Она влюблена в «незнакомца». Если вы сейчас исчезнете, это станет для нее новой психологической травмой, стресс может опять заблокировать нейроны.

— Значит, мне ехать в субботу?

— Ехать, — кивнул Марк. — Но строго соблюдать маскировку. Никаких намеков на прошлое, никаких «а помнишь». Вы должнф заново выстраивать с ней отношения. Новые нейронные связи начнут активировать старые, скрытые участки гиппокампа. Мозг должен вспомнить вас сам, без давления. Придерживаемся правила осторожного оптимизма.

— Я понял, доктор. Спасибо.

—Сейчас вы для нее лекарь, но один неверный шаг — и вот вы уже стали разрушителем.

***

В пятницу днём на автостанции было шумно. Пассажиры суетились у платформ, а я, дождавшись перерыва, направилась к соседней кассе. Мне позарез нужно было освободить выходные.

Я заглянула в окошко к Агнессе:

— Агнесса, привет! Пожалуйста, выручай. Ты не могла бы подменить меня в субботу и воскресенье?

Пожилая кассирша оторвалась от пересчета денег, поправила съехавшие очки и с подозрением посмотрела на меня:

— Подменить? Милая, что случилось?

— Мне… мне очень нужно к доктору, — соврала я, стараясь говорить как можно убедительнее.

Агнесса нахмурилась, опустив очки еще ниже:

— К доктору? Какой еще доктор принимает в выходные?

— Частный! — тут же соврала я. — У него свой личный кабинет в городе, а не в нашей обычной больнице. Он принимает только по субботам, по записи, а у меня как раз экстренный случай. Ну пожалуйста, Агнесс.

Лицо женщины озарила улыбка. Она засияла так, будто я только что предложила ей путевку на курорт:

— Экстренный говоришь? Знаешь, если выбирать между работой в выходные и сидением дома с тремя внуками, то я буду просто счастлива провести эти дни на вокзале, а не присматривать за этой бандой. Можешь даже не переживать, я выйду за тебя. Беги к своему врачу.

— Агнесса, ты святая! Спасибо! — я выдохнула и чуть ли не вприпрыжку побежала обратно к своей кассе.

Главный барьер был снят. Выходные были полностью в моем распоряжении. Теперь оставалось только написать Полуковнику Брэндону.

***

После смены я возвращалась домой в безумно хорошем настроении. Агнесса подменила меня, выходные были свободны, и внутри всё пело от предвкушения субботы.

Оказавшись в квартире, я первым делом переоделась в домашнее, включила музыку для фона и принялась готовить ужин, параллельно поглядывая на телефон, лежащий на кухонном столе.

Я набрала Сотто сообщение:

Эги: «Добрый вечер, Полковник Брэндон. До завтрашнего дня осталось совсем немного, жду нашей встречи с нетерпением».

Ответ пришел через несколько минут, пока я резала овощи.

Сотто: «Добрый вечер, миледи. Я заранее купил билет на автобус, завтра в 21:00 буду в твоем городе. Какие у нас планы на вечер? Куда мне ехать?»

Я улыбнулась экрану, собираясь написать ему про старую городскую библиотеку, ведь именно там я планировала всё рассказать. Но сначала нужно было убрать остатки продуктов. Я подошла к холодильнику, потянула за ручку, но так и не открыла, потому что замерла, уставившись на дверцу.

На одном из магнитов висел слегка помятый листок бумаги в клеточку. Черные чернила, не много корявые и слишком большие буквы. Это был точно не мой почерк. Я сняла листок с холодильника и в эту самую секунду внутри меня как будто произошло маленькое землетрясение. Руки задрожали, а в висках бешено запульсировала кровь.

На листке оказался рецепт… Это был первый фрагмент памяти. Он вернулся ко мне рывком, я бы даже назвала это мимолетной вспышкой.

Я увидела залитую солнцем кухню какого-то кафе... Шум кофемашины, смех людей, и Форте, который, ухмыляясь набрасывал мне эти строчки на коленке. Я вспомнила не столько детали или лица, сколько смутные ощущения. Тепло пробежало по моему телу. А еще я вспомнила главное, от чего сердце забилось еще сильнее… Форте писал рецепт любимого блюда Сотто, которое я хотела него.

«Лазанья» (секрет Форте):

1. Соус Болоньезе: обжарить фарш с луком, морковью, сельдереем, чесноком

и томатами в собственном соку. (Все нарезано мелким кубиком, не терка!!!)

Обязательно влить полстакана вина и тушить, пока соус не станет густым. Соль и перец по вкусу, Сотто любит много перца.

2. Для соуса Бешамель: растопить сливочное масло, обжарить ложку муки, медленно влить теплое молоко, непрерывно помешивая. Добавить щепотку мускатного ореха.

3. Собирать слоями: соус Болоньезе, листы пасты, соус Бешамель,

тертый сыр (много сыра, Эги!). Повторить трижды.

4. Запекать при 180 градусах до золотистой корочки.

Есть только вдвоем с бокалом хорошего сухого красного вина.

Я стояла посреди кухни, прижимая этот листок к груди, а по щекам катились слезы. Туман рассеивался. Я посмотрела на телефон, где все еще светился вопрос Сотто: «Какие у нас планы на вечер?».

Эги: «Завтра сразу после вокзала, я жду тебя у себя дома. У нас будет романтический ужин».

Сотто: «Звучит потрясающе, Эги. Напиши мне свой адрес».

Я улыбнулась и покачала головой, глядя на экран. Каков актёр! Полковник Брэндон, вы заслужили все театральные премии этого мира. Так убедительно спрашивать адрес который прекрасно знаешь! Это нужно уметь!

«Ладно, Сотто» — подумала я, чувствуя, как внутри разливается азартное предвкушение.

Раз ты хочешь играть в незнакомцев, давай играть до конца.

Пальцы быстро вбили название улицы и номер дома. Я нажала «Отправить» и тут же, не давая ему опомниться, набрала следом еще одно сообщение.

Эги: «К нашему ужину идеально подойдет бутылка хорошего красного сухого вина. Купишь по дороге?»

Я заблокировала телефон и вернулась к приготовлению ужина. Это было так странно и удивительно одновременно… Мой разум до сих пор не мог выдать мне четкую картинку, как выглядит готовое блюдо. Мой мозг стер факты, но он абсолютно точно помнил вкус лазаньи, которую я, если верить моей нынешней памяти, никогда в жизни не пробовала.

Экран снова ожил.

Сотто: «Одну бутылку или две?»

Я улыбнулась и быстро набрала ответ. Полковник Брэндон продолжал держать марку.

Эги: «Возьми две, а там посмотрим, как пойдет вечер».

Сотто: «Ты ведь понимаешь, что я планирую остаться у тебя, Эги?»

Эги: «Конечно, Сотто. Мне двадцать семь лет, и я вполне осознаю, что означает провести вечер с красивым мужчиной в моей квартире, выпивая алкоголь».

Сотто: «Я уважаю твои границы. Если что-то пойдет не так, я могу остановиться в отеле. Если тебе так будет спокойнее, я прямо сейчас забронирую номер».

Эги: «Если тебе самому от этого будет спокойнее — забронируй. Но если что-то пойдет не так, я сразу тебе дам знать».

Сотто: «Так и сделаю».

Ну Сотто, ну до чего же хорош…

Заботливый, правильный джентльмен. Но вот с рецептом лазаньи ты, дорогой мой, крупно промахнулся. Я была уверена, что Сотто вообще не знал о существовании этой записки на моем холодильнике. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы стереть из моей жизни всё, что могло напомнить о нём, но про собственного брата он не подумал.

И этот клочок бумаги ждал своего часа. Даже если бы нашей встречи в понедельник не произошло, рано или поздно я бы всё равно обратила внимание на этот листок. Моё прошлое всё равно бы напомнило о себе.

Эги: «Завтра после девяти у меня. И цветов не нужно, я их не люблю».

Я отложила телефон и улыбнулась. Он ведь наверняка знал, что я терпеть не могу срезанные цветы, но мне уже до безумия нравилось играть в этих незнакомцев и проверять его на прочность.

Экран почти сразу мигнул ответом.

Сотто: «Никаких цветов. Но я не могу прийти к девушке в гости с пустыми руками. Так что с меня сюрприз».

Эги: «Сотто, ты и так полон сюрпризов. До завтра».

Сотто: «До завтра, Эги».

Я продолжила готовить свой ужин, но мысли уже улетели в завтрашний вечер. Как истинная девушка, я тут же начала мучиться главным вопросом: что надеть? Я попыталась порыться в памяти, выискивая хоть малейший намек — было ли в моем гардеробе что-то, что нравилось Сотто больше всего? Какое-нибудь платье или... красивое белье?

Ах, Эги, с ума сошла? Конечно, да, но точно не с самого порога.

Стоит поберечь нервы Сотто, которые после нашего понедельника и так, наверное, на грани нервного срыва. Хотя в первую очередь мне стоило подумать о собственных нервах и перестать копаться в памяти, насильно напрягая мозги. В конце концов, доктор Марк во время нашей последней встречи сказал мне то же самое.

Я вспомнила, как сидела в его кабинете месяц назад, когда мы плавно отменяли сеансы терапии. Марк тогда улыбнулся мне и сказал: «Элегия, ты делаешь огромные успехи. Твой мозг полностью восстановился после отека, ты вернулась к нормальной жизни. А то, что целый год выпал... Послушай, память — штука капризная. Никогда не пытайся вернуть её силой. Не штурмуй закрытые двери, не пытайся вспоминать лица или даты, иначе ты просто загонишь себя в глубокую депрессию и тревожность. Живи настоящим. Твоё подсознание само выдаст тебе нужные файлы, когда придет время. Всё должно идти своим чередом, легко и естественно».

И Марк оказался прав. Всё действительно шло своим чередом — прямо как эта случайная записка Форте, на которую я наткнулась на холодильнике без всякого давления.

***

Суббота, 21:02. Если автобус не выбился из расписания, Сотто именно сейчас должен был сойти на остановке и свернуть к моему дому. Я жила на окраине города, в двухэтажном доме у самого леса. Квартир в нём было четыре, но жилых осталось лишь две: моя и соседки-старушки с пятью котами — она почти никогда не выходила на улицу. Дверь из моей квартиры вела в маленький палисадник — с навесом, который мы когда-то строили с дедушкой, и самодельной беседкой из мебели, доставшейся мне от Марты.

Квартиру наполнял запах лазаньи. К этому вечеру я готовилась с самого утра. Сначала — рынок, все ингредиенты по списку. В рецепте значился один стакан вина, но стаканами вино, никто не продают, так что домой я принесла целую бутылку. Что-то ушло в соус, а два неполных бокала — признаюсь — достались мне, пока я резала, мешала и пыталась не думать о том, как сильно волнуюсь перед встречей.

Затем я убралась и развесила новогоднюю гирлянду: в её неярком свете комната выглядела уютнее, а верхний свет можно было вовсе не включать.