Влюбиться в тебя снова

Кристина Шу

Влюбиться в тебя снова

Глава 1. Незнакомец

Ровно в 13:25 из прибывшего автобуса выходит он. Каждое второе воскресенье, этот парень появляется на нашей автостанции. Один и тот же сценарий, секунда в секунду. Сначала он заходит в привокзальное кафе. Через две минуты выходит со стаканчиком в руке: «кофе там или чай?!»

А дальше этот странный незнакомец идет прямиком к билетной кассе. То есть ко мне! Покупает билет обратно в соседний приморский городок и уезжает на следующем рейсе. Первые пару месяцев, я честно пыталась его игнорировать. Мало ли чудиков вокруг. Но на третий месяц сдалась. Тайминг этого парня работал как швейцарский механизм, и я начала записывать его расписание.

Блокнот всегда был моим верным спутником. Я вносила в него всё: наблюдения, мысли, мечты и любимые строчки из книг. Конечно, один блокнот заканчивался, и я начинала другой. Сейчас в дело пошел блокнот номер тринадцать. Нежно-голубой, в твёрдом переплете, без строчек, клеточек и полей. Чистый белый лист, 150 страниц, которые мне только предстояло заполнить своими «дурацкими записями».

После болезни я стала особенно ценить записи: в памяти остался провал, и я знала о нём, хотя не могла заполнить его. Врачи называли это амнезией, а я предпочитала слово «пробел» — оно звучало не так страшно.

И первый лист в моём тринадцатом блокноте был именно об этом странном незнакомце:

13:25 — примчался на автобусе.

13:30 — заходит в кафе за напитком.

13:40 — стоит в очереди за билетом к моему окошку. Всегда берет на 14:25.

13:45 — читает книгу. Названия всегда разные. Предпочитает один и тот же стул у окна. Если он занят, с недовольным видом занимает другой.

14:25 — уезжает на автобусе.

Два раза в месяц по воскресеньям. Это было его неизменное расписание. Всего час он проводил на нашей автостанции и уезжал. Я понятия не имела, откуда он берётся, зато чётко знала, куда направляется. Мне до безумия хотелось выяснить, что это за странный тип и зачем ему эти поездки. Конечно, самый очевидный ответ, что он просто делает здесь пересадку. Но внутри меня таилась надежда, что всё куда интереснее, чем кажется на первый взгляд.

На этой автостанции я торчу уже пару лет. Пятница, суббота и воскресенье, мои рабочие смены. В понедельник и вторник я честно заслужила свой отдых, а по средам и четвергам помогаю бабушке в её газетной лавке прямо возле нашего дома.

Естественно, мне покоя не давал вопрос: привозит ли его автобус в другие дни недели? На днях я устроила настоящий допрос всем своим коллегам, но те лишь мотали головами. Да и вообще, кажется, что они даже не поняли, о ком я интересуюсь. И от этого мой шпионский интерес разгорелся с ещё большей силой.

Могу ли я быть причиной его таинственных визитов?

Какая глупость! Конечно же нет. Эта мысль настолько абсурдная и неправдоподобная, что мне даже стало смешно. Я просто не верю в существование мужчин, готовых на такие книжные подвиги.

В три часа дня, когда голод стал невыносимым, я отправилась на долгожданный обед в то самое кафе прямо напротив моего билетного окошка.

— Эги, привет! — улыбнулась мне Вита.

— Привет! Мне как обычно, пожалуйста.

Уже через пару минут я устроилась за своим любимым столиком в самом углу, под книжной полкой. Мой идеальный обеденный перекус: кофе с молоком и самый обычный бутерброд с сыром и ветчиной. Без соуса, лишней зелени и прочих модных штук, которые сейчас принято гордо называть «сэндвич».

Я сделала глоток остывающего кофе, откусила бутерброд и, подвинув к себе дневник, открыла чистую страницу. На ум сама собой пришла строчка и я вывела её аккуратным почерком:

«Определенный склад ума делает человека несносно предсказуемым в своих чудачествах».

Посмотрела на строчку, улыбнулась и подумала: «Ну ничего, твоё чудачество я точно разгадаю».

— Вита, а скажи, пожалуйста... Парень, который приходил сегодня около двух, такой высокий кареглазый брюнет... Что он взял? Чай или кофе?

Вита вздохнула и устало посмотрела на меня поверх кофейного автомата.

— Эги, я на смене с восьми утра. К обеду через меня прошло минимум пятьдесят человек. Сегодня воскресенье, все куда-то уезжают и приезжают.

— Ну ладно тебе, — я смущенно покрутила стаканчик в руках. — Просто он... ну, сразу бросается в глаза.

— Для тебя возможно. С чего вдруг такой внезапный интерес?

— Да не то чтобы внезапный... Просто обычное любопытство, — соврала я, даже не моргнув.

Вита задумалась на секунду, будто действительно вспоминала, и оперлась локтями о стойку:

— Я честно не припомню, что он брал.

— Спасибо, Вита!

Я быстро допила свой кофе, подхватила дневник и полетела обратно в свое билетное окошко.

***

Я проснулась от того, что по лицу скользнул тёплый луч солнца. Темные шторы были задернуты, но утренний свет всё равно нашёл лазейку. Я закинула руки за голову и уставилась в потолок, погружаясь в мысли. Сегодня тридцать первое августа. Последний день лета. Мой законный выходной. Настроение было просто отличным, а душа прямо-таки требовала приключений.

Я сползла с кровати и босиком пошлёпала в маленькую гостиную, которая плавно переходила в кухню. Первым делом включила телевизор, сразу настроив его на любимый канал, где круглосуточно крутили старые романтические мелодрамы. Пусть бормочет для фона.

Пока на плите закипал чайник, я снова задумалась. А что, если действительно взять и устроить себе авантюру? Просто надеть любимые вещи, прихватить книгу и уехать куда-нибудь?

Куда-нибудь? Я прекрасно знала куда хочу поехать, но боялась себе признаться!

Мысль казалась безумной, но от этого ещё более притягательной. Я насыпала в кружку растворимый кофе, добавила одну ложку сахара и капнула совсем немного молока. Сделав первый глоток, я почти бегом вернулась в спальню и распахнула шкаф.

Я попивала свой утренний кофе и пыталась понять, что мне больше хочется: красивый, сногсшибательный наряд, например, моё любимое голубое платье или чтото более комфортное и удобное для целого дня прогулок. И тут мой взгляд привлёк белый кружевной топ: он был одновременно и красивым, и удобным.

«Юбка или штаны?» — пронеслось в голове. Думаю, зелёные капри карго подойдут сюда идеально: просто, но со вкусом. Ещё возьму джинсовую куртку на случай холодного ветра вечером.

Для спонтанной прогулки вдоль моря это лучший выбор.

Сборы заняли ровно час. Когда я, уже полностью «при параде», стояла в коридоре, моя плетеная сумка казалась бездонной. Туда вместилось слишком много всего, но каждая вещь была жизненно необходимой. Особенно блокнот и книга.

Я быстро обула босоножки, перехватила ключи с тумбочки и выбежала из квартиры.

Интересно, что принесет мне этот день?

***

На автостанцию я буквально влетела. На часах - без пяти минут отправление. За секунду в голове пронеслась паническая мысль: почему я, кассир этого вокзала, не купила себе билет заранее?!

Ах, ну да. Я же сомневалась до последней секунды.

Я подлетела к соседней кассе, тяжело дыша.

— Агнесса, билеты ещё остались?

— Нет, милая, — Она сочувственно развела руками. — Понедельник, утро. Сама понимаешь, все куда-то едут. Попробуй договориться с Бертом. Может, он посадит тебя рядом с собой?

Вот блин. У Берта на переднем сиденье вечно навалена куча ненужного хлама. А следующий автобус будет только через два часа. Двух часов у меня не было.

Я помчалась прямиком к платформе. По пути затормозила у газетного киоска, схватила первую попавшуюся шоколадку и побежала дальше, выспрашивать нашего не самого сговорчивого водителя довезти меня до моря.

Я сунула Берту шоколадку прямо под нос. Он молча посмотрел на меня. Потом на шоколадку. И снова на меня.

— Садись, — кивнул он в сторону салона и, по-моему, даже впервые в жизни улыбнулся.

Автобус уже был забит пассажирами под завязку. Я аккуратно переступила через кучу коробок, которые Берт свалил прямо у прохода на место рядом с водителем и уселась на пассажирское сиденье рядом с ним.

Хм, странно. Моё место оказалось абсолютно пустым и чистым, никакого хлама на нём не было.

Возможно, это знак...

Я залезла в свою сумку и достала оттуда томик «Нортенгерского аббатства» Джейн Остин, вытащив атласную закладку я начала читать. Главная героиня книги, Кэтрин Морланд, как раз вовсю расследовала воображаемые мрачные тайны и искала скрытые смыслы там, где их нет. Я улыбнулась, вспомнив свой нежно-голубой блокнот с расписанием незнакомца. Да уж, мы с Кэтрин определённо нашли бы общий язык.

Под хрипловатый вокал Долли Партон и мерный стук колёс я перелистывала страницу за страницей, окончательно проваливаясь в чужую историю. Время в дороге пролетело незаметно и книга подошла к концу ровно в тот момент, когда автобус Берта подъехал к автостанции.

Мы приехали!

За окном послышался шум волн, а в открытую форточку ворвался запах морской соли. Южный городок встретил меня ослепительным солнцем и штормовым ветром, который тут же растрепал мои волосы.

— Спасибо, Берт! Во сколько последний рейс обратно?

— В восемь вечера, — Берт заглушил мотор.

— А не знаешь, кто за рулём будет?

— Водитель не наш, а местный, из этого городка. Он вечерний рейс туда увозит, а потом ночным возвращается обратно, собирает всех. Ну знаешь, к морю ведь едут и ночью. Чего только людям на ночь глядя в голову не взбредёт.

— Поняла, — я кивнула, накидывая сумку на плечо. — Тогда лучше сразу куплю обратный билет. Берт, до свидания! Ещё раз спасибо, что подвёз.

Я аккуратно спустилась по ступенькам автобуса и поспешила к зданию местной билетной кассы.

Хм. А это довольно интересное чувство оказаться на автостанции чужого города. Место вроде бы точно такое же, как моя работа, но здесь ты обычный пассажир. И тебя абсолютно никто не знает.

***

Плетясь по незнакомому городу в десятом часу вечера с севшим телефоном, я медленно погружалась в отчаяние. Попытки отыскать хоть какой-то ночлег ни к чему не привели. Улицы словно вымерли, и лишь набережная ещё слабо подавала признаки жизни. Но и там веселье шло на убыль, потому что прохладный осенний воздух заставлял прохожих либо прятаться в редких открытых кафе, либо спешить в тепло своих домов.

Мысль о ночёвке на холодном пляже под шум прибоя пугала. Я развернулась и побрела обратно в сторону автостанции, надеясь, что её не закроют на ночь. Хотя внутренний голос, подкреплённый двухлетним опытом работы на точно таком же вокзале, твердил, что надежды нет. С полуночи и до пяти утра двери будут закрыты, такова инструкция. Оставалось лишь смириться с перспективой провести долгие часы на вокзальной лавочке в ожидании первого утреннего рейса.

Пляж оставался уже далеко позади, когда до меня донёсся пряный и удивительно согревающий аромат. Нос безошибочно уловил нотки корицы, гвоздики и цитрусовой цедры. Без сомнений, так пах только горячий глинтвейн. Идея выпить алкоголь в моём положении и в одиночку отправиться на пустую автостанцию казалась безумной. И всё же ни один кофе не смог бы сейчас так согреть изнутри, как этот пряный винный напиток. Подчиняясь инстинкту, я пошла на запах, надеясь, что какая-нибудь уличная лавочка ещё торгует в такой поздний час.

Издалека я заметила свет, но, к моему удивлению, источник тепла находился вовсе не в торговой палатке. Аромат исходил из двора обычного жилого дома. Чем ближе я подходила, тем сильнее этот дом притягивал к себе. Сквозь узкие щёлки деревянного забора пробивалось мерцание гирлянд. Доносился негромкий смех, переплетающийся со звуками музыки, шуршанием ветра и уютными ароматами домашней еды.

Мне вдруг представилось, как хорошо было бы оказаться сейчас там, на мягком плетёном кресле, с керамической кружкой в руках, укутанной в шерстяной плед, и просто слушать чужие весёлые разговоры.

Размечталась.

Любопытство всё же перевесило осторожность. Я сошла с тротуара и приблизилась к калитке чуть ближе, чем позволяли приличия. Ветер и музыка заглушали мои шаги, так что хозяева не могли меня услышать.

Я подняла глаза и замерла. Прямо на заборе, покачиваясь от ветра, висела табличка: «Сдаются комнаты, звоните в звонок».

В голове тут же вспыхнула дискуссия. Одна моя половина безумно хотела протянуть руку и коснуться кнопки, а вторая, та, что жутко стеснялась незнакомых людей тянула меня обратно, в сторону холодного, безлюдного вокзала.

Здравый смысл в этом внутреннем споре всё-таки победил. Я рассудила, что провести ночь в тёплом, уютном доме, пусть даже там и шумит чужая вечеринка, гораздо разумнее, чем мёрзнуть на безлюдной автостанции.

Я достала из сумочки зеркальце. Вид из-за усталости был помятым, но в целом вполне сносным. От быстрой прогулки с пляжа щёки налились румянцем, а глаза по-особому блестели от волнения. В косметичке всегда лежал карандаш для губ. Я аккуратно обвела контур, слегка поправила расчёской сильно распушившиеся от ветра волосы, глубоко вздохнула и нажала на кнопку звонка.

Музыка оборвалась мгновенно, словно кто-то специально стоял у проигрывателя и ждал этого сигнала. В голове сразу закрутилось тысяча тревожных мыслей, которые почему-то не приходили до того, как я протянула руку к звонку.

Что, если за забором собралась исключительно мужская компания? Что, если это закрытый семейный праздник, на который я сейчас нагло ворвусь? Или, чего хуже, там разворачивается чопорный званый вечер в стиле мистера Коллинза… Брр.

Размышления прервали торопливые шаги. Деревянная калитка распахнулась, и передо мной появилась поразительно красивая, загорелая девушка с пышной копной светлых кудрей. Она улыбалась так искренне, будто действительно меня ждала.

— Привет!

— Добрый вечер. Извините, что прерываю ваш праздник, но я заметила объявление на заборе…

— Ты серьёзно? — девушка засияла. — Я безумно рада, ты, простите, вы будете моим самым первым постояльцем!

Она шире распахнула дверь и отступила в сторону, приглашая меня войти.

— И вы совсем не мешаете. У нас тут небольшие посиделки в честь последнего дня лета. Глинтвейн любите?

— Обожаю.

Напряжение внутри сразу отпустило. Эта милая кудрявая незнакомка совсем не походила на опасного человека. Я поспешила переступить порог. Первое, что бросилось в глаза во дворе, то самое плетёное кресло о котором я думала пару минут назад, и которое пустовало в стороне, словно специально приготовленное для меня. Чуть дальше стоял длинный деревянный стол, заставленный тарелками, горящими свечами и бокалами. Вокруг него сидели люди, навскидку человек десять.

— Кстати, я Каденция.

— А я Эги. Приятно познакомиться.

— Пойдём, я сначала покажу тебе комнату, а потом вернёмся к глинтвейну.

Каденция увлекла меня за собой вглубь дома. Пока мы шли по просторному открытому двору, я разглядывала тех, кто сидел за длинным столом. Вокруг звякала посуда, лилось вино в бокалы, их лица почти не были видно, из-за тусклого света свечей.

Для меня это были совершенно чужие люди. И всё же лица казались знакомыми. После болезни со мной такое случалось: чувство узнавания возникало, а воспоминание за ним — нет. Я не стала устраивать себе допрос: не всякое знакомое ощущение приводило к ответу. То же странное чувство вызывали Каденция и этот дом. Будто я уже бывала здесь…

А на полпути к дому мой взгляд зацепился за мужчину, сидевшего к нам спиной. В его осанке, развороте плеч и том, как он держал голову, промелькнуло что-то знакомое. Какой-то неуловимый силуэт, который я никак не ожидала встретить здесь, на самом краю побережья. Внутри началось странное беспокойство. Я замедлила шаг, пытаясь рассмотреть его лучше, но Каденция уже толкнула входную дверь, приглашая меня внутрь.

Мы прошли вглубь длинного коридора, дошли до самой крайнее двери, Каденция открыла ее и мы оказались в небольшой комнате. Она включила настольную лампу, и по стенам разлился мягкий тёплый свет, а сквозь открытое окно доносился едва слышный стрёкот ночных сверчков.

— Ты к нам надолго или только переночевать? — поинтересовалась она, прислонившись к дверному косяку.

— Переночевать. Так получилось, что билет на обратный рейс я взяла на завтра, кассир случайно перепутала или не так меня поняла, а свободных мест в автобусах на сегодня уже не осталось. Я замешкалась, пытаясь поменять билет, и водитель уехал без меня.

— Ого. Повезло, что ты в итоге нашла наш дом.

— Да уж, к тому же у меня ещё сел телефон.

— О боже, да ты просто сама госпожа удача! — Каденция весело всплеснула руками.

— Ха-ха, это точно.

— Ну, располагайся. Постель уже застелена, чистые полотенца лежат в шкафу, а в душе найдёшь все необходимые принадлежности. В общем, будь как дома. Как устроишься, приходи к нам во двор, все будут рады тебя увидеть, в смысле я со всеми тебя познакомлю. Но только если сама захочешь, не заставляю. Дверь изнутри закрывается на защёлку.

— Спасибо, Каденция. Думаю, мне действительно интересно со всеми познакомиться. Я точно никого из вас не стесню?

— Конечно нет! И раз уж мы так хорошо начали, давай на «ты»?

— Да, с удовольствием.

Когда дверь за Каденцией закрылась, я решила немного перевести дух и ещё раз привести себя в порядок. Жаль, что у меня не было с собой никакой сменной одежды. В этих дорожных штанах и простом топе я выглядела не слишком-то празднично. С другой стороны, сама Каденция тоже была одета без лишнего пафоса - обычные джинсовые шорты и белая футболка.

Хм, ладно, была не была.

Я принялась выкладывать вещи из сумки: полотенце, купальник... На дне лежал мой блокнот. Я открыла чистую страницу и быстро занесла туда несколько строк:

«Предстоящее знакомство сжимало сердце холодным предчувствием: ей нужно было войти в чужую, сплочённую компанию, где она неизбежно станет белой вороной».

Отложив блокнот в сторону, я бросила быстрый взгляд на своё отражение, ещё раз поправила волосы пальцами и шагнула в коридор, не давая себе ни секунды на то, чтобы передумать и остаться в комнате.

В гостиной, снова играла музыка и вовсю раздавался смех. Каденция сразу заметила меня и поспешила навстречу. Рядом с ней стоял мужчина.

В первую секунду у меня перехватило дыхание, и я едва не развернулась, чтобы сбежать обратно в комнату. Но Кади вовремя окликнула меня и протянула глиняную чашку с тем самым горячим, ароматным глинтвейном.

— Эги, знакомься, это Форте.

Я посмотрела на него и на секунду оцепенела. Форте был точной копией моего «чудака» - черты лица, рост, телосложение и линия плеч, всё один в один, но одновременно совершенно другое. Взгляд Форте был слишком весёлый, слишком озорной, с расслабленной ухмылкой, которую мой незнакомец никогда бы себе не позволил. И тогда до меня дошло, что передо мной стоял не он, а его брат-близнец.

— Привет. Приятно познакомиться, — я первая протянула ему руку, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Я Эги.

В голове одна за другой начали крутиться мысли. Если у него есть брат-близнец, и этот брат - Форте, значит, мой загадочный чудак наверняка тоже находится в этом доме. Ну конечно! Именно его я видела со спины, когда только переступила порог двора, просто не смогла сразу догадаться.

Пытаясь заглушить волнение, я поднесла чашку к губам. Но вместо аккуратного глотка, сама того не замечая, выпила весь теплый напиток залпом, до самого дна.

На лицах Каденции и Форте отразилось искреннее удивление. Их вытянувшиеся от изумления лица были вполне оправданны - мало кто глушит обжигающий пряный глинтвейн как стопку крепкого алкоголя.

Я смущённо улыбнулась, возвращая пустую кружку, и почувствовала, как густая, приятная теплота от вина медленно растекается по всему телу.

— Ещё? — с улыбкой поинтересовалась Каденция, глядя на мою пустую чашку.

— Да, пожалуйста, если можно. Я немного замёрзла пока гуляла.

— Может, принести тебе плед? — заботливо спросил Форте.

Я покачала головой.

Кади забрала у меня кружку и направилась вглубь комнаты, к большому столу, где в глубокой кастрюле медленно остывал глинтвейн. Я проводила её глазами и замерла. Возле стола стоял он.

Мой незнакомец спокойно подошёл к Каденции, забрал из её рук пустую чашку и что-то негромко ей сказал. Кади в ответ как-то грустно, но загадочно улыбнулась, мягко похлопала его по плечу и вернулась к нам. Она ласково потянула Форте за руку, увлекая его к остальным гостям, и на ходу подмигнула мне, шепнув:

— Не переживай, глинтвейн тебе принесёт он.

Кади вместе с Форте уходили вглубь гостиной, где их ждала компания, а я осталась стоять одна — чуть дальше, в углу. Я застыла то ли в оцепенении, то ли в предвкушении. Чувство, которое я сейчас испытывала, было мне знакомо, но я давно его не ощущала: это волнение перед первым знакомством или первым свиданием. Ты ещё даже не знаешь, как зовут человека, но уже понимаешь, что к нему тянет. Я бы назвала это влечением — тем самым водоворотом чувств, который вдруг поднимается внутри.

Я стояла и наблюдала, как он медленно идёт в мою сторону. С каждым его шагом сердце стучало всё сильнее. Спустя три месяца молчаливых наблюдений сквозь кассовое окно он наконец шёл ко мне — и не за билетом! Видеть его не через маленькое окошко, когда он лишь наклонялся, чтобы подать деньги или забрать билет, было великолепно.

Его приближение ко мне казалось замедленной съёмкой. Я понимала, что разглядываю его, но он действительно был хорош собой! Тёмнокаштановые волосы с прядями, чуть выгоревшими на солнце, падали на лоб лёгкой волной. Мне до безумия хотелось протянуть руку и убрать одну из них чуть в сторону.

Его карие глаза с лёгким прищуром смотрели прямо на меня, не моргая, ни на секунду не отводя взгляда. На нём была бежевая рубашка с коротким рукавом, которая идеально подчёркивала широкие плечи. В них хотелось просто вцепиться, чтобы почувствовать: он настоящий!? А руки… Спокойные, сильные, с чуть заметными венами и аккуратными часами.

Верхние пару пуговиц на его рубашке были расстёгнуты и открывали тонкую цепочку -простую, почти незаметную и оттого ещё более притягательную. Он не смотрел на меня так, будто хотел покорить, он смотрел так, будто уже знал меня наизусть.

Когда он наконец остановился напротив и молча посмотрел - внимательно, спокойно, с приятной мягкостью во взгляде, которую я уже успела выучить, я осознала, что мне нечего сказать. МНЕ! Исписавшей тринадцать блокнотов! Я просто стояла перед этим человеком и не могла найти ни единого слова.

— Я тебя узнал, — первым сказал он и улыбнулся. На его лице появилась едва уловимая ямочка на левой щеке.

— И я тебя узнала, — принимая кружку из его рук, сказала я.

Он внимательно посмотрел на меня:

— Мне безумно интересно узнать твоё имя.

— Мне тоже, — я сделала глубокий вдох.

— Я Сотто, — он протянул мне ладонь для рукопожатия.

— Я Эги, — протянув руку в ответ, я пожала его ладонь. Под моей рукой, очень сильно дрогнули его пальцы. Сотто сразу разжал их и улыбнулся, будто ничего не случилось.

— Это полное имя? Эги...

Сотто повторил моё имя очень тихо. На миг его улыбка погасла, но почти сразу вернулась. Я решила, что мне показалось.

— Нет.

— А как звучит полное?

— Элегия.

— Красивое имя. Мечтательно-грустное.

— Согласна. Но и твоё имя несёт в себе что-то необычное.

— Согласен, — с лёгкой улыбкой подметил он. — А ты знала, что своеобразными символами и образами музыкальной элегии считаются сумерки и осень?

— Не знала. Это очень интересно — я люблю и сумерки, и осень.

— Как и я.

— Хочу кое-что узнать: когда ты приезжаешь на автостанцию и идёшь в привокзальное кафе, ты пьёшь чай или кофе?