Ты меня бесишь. Останься

Я почувствовала, как краснею.

Прекрасно.

Даже серьёзные люди знали о моём публичном «заткнись».

Марк совершенно невозмутимо ответил:

— Постараемся.

А я мысленно составила список стран, в которых можно начать новую жизнь под другим именем.

— Мне кажется, мы ей понравились, — заявил Роман, когда мы вышли в коридор.

— Особенно после твоего крика, — заметила Лея.

— Это была демонстрация энтузиазма!

— Это была демонстрация отсутствия самоконтроля, — поправил Даня.

Вера остановилась возле лестницы.

— Так. Времени мало. Встреча студенческих объединений начинается через час. Нужно подготовить вопросы, проверить аппаратуру и договориться о съёмке.

Я посмотрела на часы.

— А у нас всё оборудование свободно?

Лея покачала головой.

— Одна камера занята у другого проекта. Но можно использовать вторую и телефоны.

— Я помогу со звуком, — сказал Даня.

Вера открыла заметки.

— Хорошо. Рома, займёшься согласованием с участниками. Только, пожалуйста, сначала спрашивай разрешение на съёмку.

— Вера, ты меня за кого принимаешь?

Мы все посмотрели на него.

Он вздохнул.

— Ладно, понял.

Марк подошёл к Вере.

— Я могу договориться со знакомыми из оргкомитета насчёт доступа к площадкам.

— Отлично.

Я посмотрела на список вопросов.

И неожиданно почувствовала знакомое приятное волнение.

Не то, от которого хотелось убежать.

Другое.

Когда перед тобой появляется интересная задача, и ты уже начинаешь представлять, что из неё получится.

— А можно я возьму интервью у нескольких участников? — спросила я.

Вера посмотрела на меня.

— Конечно. Ты же у нас журналистка.

Я улыбнулась.

Вот именно.

И сегодня собиралась это доказать.

Через час мы стояли во внутреннем дворе университета.

Вокруг кипела жизнь.

Студенческие объединения выставляли столы, раздавали листовки, проводили мини-конкурсы.

Где-то играла музыка.

Возле одной палатки люди рисовали на холстах.

У другой стояла огромная модель ракеты.

Роман немедленно объявил, что хочет стать космонавтом.

Даня заметил, что на Международную космическую станцию не берут людей, которые не могут найти собственные ключи.

Роман сказал, что ключи ему в космосе не понадобятся.

Я решила не вмешиваться.

Пусть мальчики развиваются.

Мы установили небольшую стойку с логотипом радиостанции, проверили камеру и начали работу.

Первое интервью получилось ужасным.

Парень из шахматного клуба смотрел исключительно в объектив и отвечал односложно.

— Почему вы выбрали шахматы? — спросила я.

— Нравятся.

— А что вам больше всего нравится в клубе?

— Играть.

— Понятно. А почему другим студентам стоит к вам присоединиться?

Он задумался.

— Чтобы играть.

Я улыбнулась.

Профессионально.

Вежливо.

И совершенно безнадёжно.

Когда он ушёл, я опустила микрофон.

— Невероятный материал. Уже вижу заголовок: «Студенты играют в шахматы, потому что любят шахматы».

Марк, стоявший рядом, рассмеялся.

— Может, нужно было спросить, умеет ли он проигрывать?

Я посмотрела на него.

— А это мысль.

— Или когда последний раз обыграл преподавателя.

Я задумалась.

Действительно.

Вопросы были слишком общими.

Я хотела услышать истории, но спрашивала так, будто заполняла анкету.

— Ладно, — сказала я. — Попробуем иначе.

Марк кивнул.

— Давай.

И, что особенно приятно, не стал добавлять ни одной шутки о моём первом провальном интервью.

Я даже почти прониклась благодарностью.

Почти.

Следующим нашим собеседником оказалась девушка из волонтёрского объединения.

Её звали Маша.

Она была невысокой, носила огромный свитер и постоянно поправляла выбившуюся прядь волос.

Я решила начать с другого вопроса.

— Маша, расскажи, какой момент за всё время работы в клубе тебе запомнился больше всего.

Девушка задумалась.

Потом улыбнулась.

— Наверное, когда мы помогали организовать новогодний праздник для детей из социального центра.

— Почему именно он?

— Там был мальчик лет семи. Он сначала вообще ни с кем не разговаривал. Сидел в углу, смотрел на остальных. А потом мы вместе сделали бумажную звезду.

Маша замолчала.

Улыбнулась чуть шире.

— И перед уходом он подарил её мне. Сказал, что теперь я тоже должна загадать желание.

Я почувствовала, как внутри что-то потеплело.

— Ты загадала?

Она кивнула.

— Да.

— А что?

Маша рассмеялась.

— Не скажу. Иначе не сбудется.

Я улыбнулась.

— Справедливо.

Мы поговорили ещё несколько минут.

О том, сколько времени занимает организация волонтёрских мероприятий.

Как студенты находят свободные часы между занятиями.

И почему продолжают заниматься этим, даже когда очень устают.

Когда интервью закончилось, я опустила микрофон.

И впервые за день подумала:

Вот.

Вот ради чего я хочу быть журналисткой.

Не ради красивой заставки.

Не ради популярности.

Ради таких историй.

Марк стоял чуть поодаль.

Он не вмешивался в разговор.

Но когда Маша ушла, подошёл ко мне.

— Хорошее интервью.

Я посмотрела на него.

— Думаешь?

— Уверен.

— Ты даже не пытался меня перебивать. Я начинаю волноваться.

Он усмехнулся.

— Иногда я умею слушать.

— Редкий талант.

— Особенно когда интересно.

Я на секунду задержала взгляд на его лице.

Он сказал это просто.

Без намёка.

Но почему-то я почувствовала себя немного счастливее.

Очень некстати.

К трём часам мы записали несколько интервью.

Даня проверял звук.

Лея снимала дополнительные кадры.

Роман познакомился с половиной участников, выиграл брелок в конкурсе и умудрился записаться в клуб настольных игр.

— Зачем? — спросила Вера, когда обнаружила его с регистрационной анкетой.

— Там обещали турниры.

— У тебя и так нет свободного времени.

— Но я могу стать чемпионом!

Даня посмотрел на него.

— Ты вчера проиграл Лее в обычные крестики-нолики.

Роман возмущённо выпрямился.

— Она жульничала!

Лея медленно подняла глаза.

— Каким образом?

— Ты слишком умная!

— Спасибо.

Она отвернулась.

А я заметила, как Роман улыбнулся ей вслед.

Уже без привычного громкого представления.

Тихо.

Почти нежно.

И почему-то от этого стало особенно приятно.

Может быть, наши друзья были не настолько равнодушны друг к другу, как пытались показать.

— Ой, а что вы тут снимаете?

Я обернулась.

Полина стояла возле нашей стойки с телефоном в руке.

На ней был кремовый костюм, светлые волосы собраны в высокий хвост.

Выглядела она так, будто только что сошла со съёмки рекламы.

Что было несправедливо по отношению ко мне, учитывая, что я уже успела растрепаться на ветру и испачкать рукав чернилами.

— Привет, — сказала я.

— Приветик!

Полина улыбнулась.

— Вы опять для радио записываете?

— Да. Делаем репортаж о студенческих проектах.

Она заинтересованно посмотрела на камеру.

— А меня можно снять?

Я немного удивилась.

— Если хочешь.

— Конечно! Я как раз сегодня снимаю видео для своего блога.

Полина показала телефон.

На экране была открыта страница с большим количеством уведомлений.

— Могу вас отметить. У меня подписчики любят всякие университетские штуки.

Я задумалась.

С точки зрения продвижения идея была прекрасной.

— Давай, — согласилась я. — Только мы сначала расскажем, что снимаем.

— Хорошо!

Она встала рядом со мной.

Достала телефон.

Поправила волосы.

И буквально за секунду превратилась в совершенно другого человека.

Не растерянную девушку, которая вчера удивлялась часам.

А уверенную ведущую собственного маленького шоу.

— Всем привет! — бодро произнесла Полина в камеру. — Я сегодня на встрече студенческих объединений, и тут нашла ребят из «Комнаты 312»! Помните их смешное видео? Так вот, они снимают репортаж, и вы тоже можете поучаствовать!

Она повернула камеру ко мне.

Я на мгновение растерялась.

Но быстро собралась.

— Мы собираем истории студентов о проектах, которыми они занимаются. Если вам есть что рассказать, подходите к нашей стойке. Нам особенно интересны люди, которые обычно остаются за кадром.

Полина просияла.

— Вот! Так что не стесняйтесь!

Она закончила запись.

Посмотрела результат.

И довольно кивнула.

— Отлично! Сейчас выложу.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

— Да ладно, мне несложно.

Мы немного помолчали.

Потом Полина неожиданно спросила:

— А тебе нравится здесь работать?

Я удивилась.

— На радио?

— Ну да.

— Очень.

Она задумчиво посмотрела на нашу стойку.

— Классно. Когда люди так увлечены чем-то.

Я пожала плечами.

— А тебе нравится вести блог?

Полина рассмеялась.

— Конечно. Хотя некоторые думают, что это легко.

— А разве нет?

Она покачала головой.

— Нужно постоянно что-то придумывать. Снимать. Монтировать. Отвечать на сообщения. Иногда я делаю по сто фотографий, чтобы выбрать три нормальные.

Я усмехнулась.

— Звучит знакомо.

— Вот! — обрадовалась она. — А все думают, что я просто целыми днями крашусь.

Я посмотрела на неё внимательнее.

И почувствовала небольшой укол стыда.

Потому что именно так вчера и подумала.

Полина продолжила:

— Я, конечно, люблю краситься. Очень. Но это же не значит, что я больше ничего не умею.

Я улыбнулась.

— Не значит.

Она посмотрела на меня.

— Ты прикольная, Алиса.

Я рассмеялась.

— Спасибо. Ты тоже.

И впервые сказала это совершенно искренне.

Полина уже собиралась уйти, когда заметила Марка.

Он разговаривал возле сцены с одним из организаторов.

— Ой, а вон и мой!

Я мысленно вздохнула.

Ну конечно.

Полина помахала ему.

Марк заметил нас.

Закончил разговор и подошёл.

— Привет.

— Привет, милый!

Она быстро поцеловала его в щёку.

— Я тут с Алисой снималась!

Марк посмотрел на меня.

— Правда?

— Да, — ответила я. — У нас появилась внештатная служба продвижения.

Полина рассмеялась.

— Я уже всё выложила!

Марк кивнул.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Она взяла его за руку.

— Слушай, я хотела спросить. Ты завтра вечером свободен?

Марк немного помолчал.

— У меня встреча по работе. Возможно, освобожусь поздно.

Полина надула губы.

— Опять?

— Поль, я же говорил, что сейчас завал.

Она отпустила его руку.

— Понятно.

На этот раз её голос прозвучал не особенно весело.

Я отвела взгляд.

Внезапно почувствовала себя лишней.

Потому что даже несерьёзные отношения иногда бывают сложнее, чем выглядят со стороны.

— Ладно, — сказала Полина. — Тогда напиши, если сможешь.

Марк кивнул.

— Хорошо.

Она улыбнулась мне.

— Пока, Алиса!

— Пока.

Полина ушла.

Марк проводил её взглядом.

Потом посмотрел на меня.

— Что?

Я удивилась.

— В смысле?

— У тебя такое лицо, будто ты сейчас что-то скажешь.

Я скрестила руки на груди.

— А может, у меня просто лицо?

Он рассмеялся.

— Может.

Я несколько секунд молчала.

Потом всё-таки спросила:

— Ты всегда настолько занят?

Марк посмотрел на меня внимательнее.

— Часто.

— И как ты вообще находишь время на личную жизнь?

Он усмехнулся.

— С трудом.

— Заметно.

Улыбка на его лице стала чуть сдержаннее.

— Алиса, если ты хочешь что-то спросить, спроси прямо.

Я замерла.

Вот это уже было опасно.

Очень.

Потому что прямо спросить хотелось совсем не то, что следовало бы.

Почему ты пишешь мне перед сном?

Почему запоминаешь, какой кофе я пью?

Почему замечаешь, когда мне грустно?

И почему всё это происходит, если ты встречаешься с Полиной?

Вместо этого я пожала плечами.

— Просто думаю, что отношения требуют времени.

Марк посмотрел в сторону, куда ушла Полина.

— Ты права.

Я удивилась.

Он снова повернулся ко мне.

— И иногда люди понимают это слишком поздно.

В его голосе мелькнуло что-то непривычное.

Я уже хотела спросить, что он имеет в виду.

Но он первым сменил тему.

— Пойдём? Вера просила показать ей записи.

Я кивнула.

— Пойдём.

И решила, что на сегодня мне достаточно чужих загадок.

Ближе к вечеру начался сильный ветер.

Настолько сильный, что наш рекламный плакат внезапно решил отправиться в самостоятельное путешествие.

Сначала он накренился.

Потом затрещал скотч.

А затем конструкция опасно поползла в сторону.

— РОМА! — крикнула Вера. — ДЕРЖИ!

Роман бросился к стойке.

Лея подхватила провода.

Даня отключил удлинитель.

Я схватила край плаката.

И тут порыв ветра ударил особенно сильно.

Плакат вырвался из моих пальцев.

— Чёрт!

Я попыталась его поймать.

Неудачно.

Зато Марк успел перехватить стойку с другой стороны.

— Держу!

Я схватила нижний край.

Роман прижал основание ногой.

Мы втроём замерли в совершенно нелепой позе.

— Отлично! — объявил Роман. — У НАС НОВЫЙ КОМАНДНЫЙ ВИД СПОРТА!

— Ром, держи нормально! — возмутилась я.

— Я ДЕРЖУ!

— Ты стоишь на моей ноге!

— ЭТО ТВОЯ НОГА?!

Марк расхохотался.

Я подняла на него глаза.

— Что смешного?!

— Ничего. Просто наше знакомство тоже началось с падающего баннера.

Я замерла.

А потом неожиданно рассмеялась.

Действительно.

Словно вселенная решила, что рекламные конструкции — особенная часть моей судьбы.

— Может, тебе пора перестать спасать их при каждом моём появлении? — спросила я.

— А может, тебе стоит держаться от них подальше?

— Не командуй.

— Даже когда спасаю тебе жизнь?

— Особенно тогда.

Марк улыбнулся.

А я вдруг заметила, насколько близко мы стоим.

Его рука находилась прямо над моей.

Плечо почти касалось моего плеча.

Сильный ветер трепал его волосы.

И на какой-то нелепый момент всё вокруг будто стало тише.

Хотя Роман продолжал кричать.

Вера отдавала распоряжения.

А Лея пыталась не дать проводам запутаться.

Марк посмотрел на меня.

— Всё нормально?

Я моргнула.

— Да.

Он чуть наклонил голову.

— Тогда отпускай. Я держу.

Я разжала пальцы.

Отступила на шаг.

И почувствовала себя совершенно глупо.

Потому что сердце колотилось так, будто мы только что пережили не борьбу с плакатом, а какое-нибудь невероятное приключение.

Господи.

Мне срочно требовалась новая нервная система.

К шести часам мы закончили съёмку.

Уставшие.

Замёрзшие.

Но довольные.

Материала оказалось даже больше, чем требовалось.

Мы записали интервью с волонтёрами, участниками спортивных объединений, студентами из театрального клуба и ребятами, которые разрабатывали небольшого робота для помощи людям с ограниченной подвижностью.

Последнее особенно впечатлило Даню.

Он почти двадцать минут расспрашивал их о программировании.

Вера уже трижды напомнила, что нам пора.

Но он только отмахивался.

Я впервые видела его настолько увлечённым.

— Оставь его, — тихо сказала Лея. — Он счастлив.

Я улыбнулась.

— Да уж.

Роман стоял рядом с ней и пытался распутать длинный кабель.

Безуспешно.

— Дай сюда, — сказала Лея.

— Я справлюсь!

Она посмотрела на узел.

Потом на него.

— Ром, ты завязал морской узел.

Он удивлённо посмотрел на провод.

— Правда?

— Почти.

— Тогда, может, мне в моряки?

— Тебе бы сначала научиться складывать наушники.

Я рассмеялась.

Лея забрала кабель.

Роман несколько секунд наблюдал за тем, как ловко она расправляет петли.

А потом неожиданно сказал:

— У тебя волосы растрепались.

Она замерла.

— Что?

— Сзади. Резинка сползла.

Лея попыталась поправить причёску одной рукой.

Не получилось.

Роман достал из кармана запасную резинку.

Протянул ей.

Я моргнула.

Лея тоже.

— Откуда она у тебя?

Он пожал плечами.

— Ты в прошлый раз жаловалась, что потеряла свою. Я взял запасную.

Лея несколько секунд смотрела на него.

И впервые за всё время знакомства не нашлась что ответить.

— Спасибо, — произнесла она наконец.

Роман улыбнулся.

— Пожалуйста.

И не добавил ни одной глупости.

Я медленно отвернулась.

Потому что некоторые моменты лучше не портить чужими комментариями.

Даже если ужасно хочется потом обсудить их с подругой.

Когда мы вернулись в студию, Вера немедленно взялась за просмотр материала.

Даня подключил камеру.

Лея проверила записи звука.

Роман заказал пиццу.

Разумеется.

Кажется, наш организм уже не умел воспринимать успех без теста, сыра и томатного соуса.

Я сидела на диване, наблюдая за тем, как на экране мелькают сегодняшние интервью.

Вот Маша рассказывает о детском празднике.

Вот ребята показывают робота.

Вот студентка из театрального клуба смеётся, вспоминая, как забыла слова перед первым выступлением.

Я улыбнулась.

— Хорошо получилось.

Вера кивнула.

— Очень.

Она повернулась ко мне.

— Особенно интервью с Машей.

— Спасибо.

— Ты нашла правильный подход. Не просто спросила, чем занимается клуб, а дала ей возможность рассказать свою историю.

Я почувствовала приятное тепло.

— Мне самой было интересно.

— Это заметно.

Даня остановил запись.

— Кстати, у нас появились новые подписчики после Полининой публикации.

Роман немедленно оживился.

— СКОЛЬКО?!

— Больше сотни за несколько часов.

Вера широко раскрыла глаза.

— Серьёзно?

— Да.

Я удивлённо посмотрела на экран.

Вот это действительно было неожиданно.

— Надо будет её поблагодарить, — сказала я.

Лея повернулась ко мне.

И улыбнулась.

Почему-то особенно тепло.

Я прищурилась.

— Что?

— Ничего.

— Лея.

— Просто приятно, что ты не стала делать из неё злодейку.

Я вздохнула.

— Она не злодейка. Она просто…

Я задумалась.

— Полина.

Лея рассмеялась.

— Справедливо.

Марк, который сидел возле окна и разговаривал по телефону, закончил звонок и подошёл к нам.

— Что обсуждаете?

— Полину, — ответил Роман.

Я мысленно застонала.

Ну конечно.

Кто ещё мог произнести это с таким удовольствием?

Марк посмотрел на него.

— И что?

— Она привела нам подписчиков!

— Хорошо.

Он повернулся ко мне.

— Вы вместе что-то снимали?

Я кивнула.

— Да. Она предложила рассказать о нас в своём блоге.

— Понятно.

— У неё это здорово получается, — добавила я.

Марк слегка удивился.

— Правда?

— Да.

Он несколько секунд смотрел на меня.

А потом улыбнулся.

— Передам ей.

Я пожала плечами.

— Передай.

И вернулась к ноутбуку.

Потому что больше ничего говорить не собиралась.

Домой мы вышли почти одновременно.

Вера осталась с Даней заканчивать монтаж.

Роман уговорил Лею прогуляться до магазина.

Она согласилась только после обещания, что он не будет выбирать продукты дольше десяти минут.

Марк шёл рядом со мной к парковке.

Вечер был прохладным.

После дождя асфальт блестел под фонарями.

Я засунула руки в карманы куртки.

Некоторое время мы молчали.

— Устала? — спросил Марк.

— Очень.

— Но довольна?

Я улыбнулась.

— Да.

Он кивнул.

— Хорошо получилось.

— Благодаря всей команде.

— Согласен.

Я посмотрела на него.

— Ты сегодня подозрительно часто со мной соглашаешься.

— Не нравится?

— Пугает.

Марк рассмеялся.

Мы дошли до машины.

Он остановился.

— Тебя подвезти?

Я задумалась.

Автобус должен был прийти через пятнадцать минут.

Ноги болели.

Идти до остановки не хотелось.

Но…

— Спасибо, я сама.

Марк кивнул.

— Хорошо.

Никаких уговоров.

Никаких шуток.

Просто согласился.

Почему-то это снова понравилось мне сильнее, чем следовало.

Я уже собиралась попрощаться, когда он вдруг спросил:

— Ты сегодня специально старалась держаться от меня подальше?

Я замерла.

Потом повернулась.

— Что?

Марк стоял возле водительской двери.

Смотрел на меня спокойно.

Почти серьёзно.

— Мне показалось, что ты меня избегаешь.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

Вот чёрт.

Неужели настолько заметно?

— Нет, — ответила я. — Просто была занята.

Он кивнул.

Но выглядел так, будто не особенно поверил.

Я скрестила руки на груди.

— Марк, мы целый день работали вместе.

— Знаю.

— Тогда как я могла тебя избегать?

Он задумался.

— Хороший вопрос.

Я улыбнулась.

— Вот видишь.

Марк посмотрел на меня.

И вдруг произнёс:

— Просто раньше ты не уходила от каждого серьёзного разговора со мной.

Я замерла.

Потому что это было правдой.

Не всей.

Но частью.

Я отвела взгляд.

— Может, мне просто не хочется постоянно спорить.

— Мы можем и не спорить.

Я посмотрела на него.

Он слегка улыбнулся.

— Иногда.

Я невольно рассмеялась.

— С трудом верится.

— Мне тоже.

Мы несколько секунд молчали.

Потом Марк прислонился к машине.

— Слушай, Алиса…

В этот момент у него зазвонил телефон.

Он достал его из кармана.

Посмотрел на экран.

И выражение его лица слегка изменилось.

— Извини. Мне нужно ответить.

Я кивнула.

— Конечно.

Он отошёл на несколько шагов.

— Привет, Поль.

Я медленно выдохнула.

Ну да.

Полина.

Разумеется.

У него есть девушка.

И сколько бы мы ни разговаривали, сколько бы ни шутили, этот факт никуда не исчезает.

Я не стала ждать окончания разговора.

Просто помахала Марку рукой.

Он обернулся.

Я указала в сторону остановки.

Он кивнул.

И я ушла.

Без трагедии.

Без обиды.

Без желания устроить кому-нибудь сцену.

По крайней мере, почти.

Автобус оказался полупустым.

Я села у окна.

Достала телефон.

И неожиданно увидела сообщение от папы.

На этот раз не обычное «как дела».

Папа: Алиса, я буду в городе в следующую пятницу. Хотел бы увидеться с тобой. Может, поужинаем вместе?

Я смотрела на экран.

Долго.

Очень.

Слишком.

Внутри всё неприятно сжалось.

Встретиться.

Сесть за один стол.

Сделать вид, что между нами не было месяцев молчания, слёз мамы и моих попыток привыкнуть к новой жизни.

Просто поужинать.

Как будто ничего не случилось.

Я открыла переписку.

Перечитала последние сообщения.

Несколько раз.

Потом набрала:

Зачем?

Стерла.

Написала:

Посмотрим.

Снова стерла.

Я не знала, чего хочу.

Увидеть его?

Да.

Наверное.

Услышать, что он скучает?

Очень.

Обнять его так, как раньше, когда он возвращался с работы, а я бежала встречать его в коридор?

Больше всего на свете.

Но одновременно хотелось спросить, почему ему оказалось настолько легко уйти.

Почему он не позвонил, когда мы переезжали.

Почему мама плакала по ночам.

Почему я теперь должна привыкать к чужому городу, чужим людям и новой жизни только потому, что он однажды решил начать собственную.

Я закрыла переписку.

И посмотрела в окно.

За стеклом проплывали огни вечернего города.

Я вдруг почувствовала себя совсем маленькой.

Хотя мне было девятнадцать.

Хотя я уже училась в университете.

Хотя днём совершенно уверенно брала интервью, спорила с организаторами и строила планы на будущее.

Иногда достаточно одного сообщения от папы, чтобы снова почувствовать себя девочкой, которая не понимает, почему взрослые люди перестают любить друг друга.

Телефон завибрировал.

Я машинально посмотрела на экран.

Лея: Ты доехала?

Я улыбнулась.