Дожить до короны. Наследница Альсера. Том 1

— Тебе кто-то рассказывал?

— В академии стены тонкие.

— А языки длинные.

Он рассмеялся, вполне искренне.

— Вот теперь узнаю.

Сана вышла прежде, чем разговор получил продолжение.

Снаружи моросил мелкий дождь. Каменные дорожки блестели, из водостоков текла мутная вода, а возле конюшен двое младших студентов пытались заставить упрямую лошадь пройти через лужу. Лошадь считала, что лужа глубже, чем выглядит, и отказывалась проверять.

У речных ворот толпились люди. С начала траура сюда каждый день приходили студенты, ожидавшие писем и домашних экипажей. У ворот теперь стояли два столичных солдата, присланных после убийства короля и королевы. Они проверяли бумаги и пропускали обозы по одному.

Ида ждала возле каменной стены.

Она сидела на низком парапете, обхватив колени руками. Волосы выбились из косы, нижний край платья намок. На коленях лежала раскрытая тетрадь, но Ида не читала. Она смотрела на дорогу.

— Если ты собираешься просидеть здесь весь день, хотя бы возьми плащ, — сказала Сана.

Ида вздрогнула.

— Я думала, ты ещё спишь.

— У меня есть неприятная привычка просыпаться к завтраку.

— Редкая добродетель.

Сана протянула хлеб. Ида посмотрела на него, потом взяла один кусок.

— Спасибо.

Некоторое время они сидели молча. Сана не торопилась спрашивать. Вчера Ида просидела рядом с ней несколько часов, не потребовав ни одного ответа. Сегодня можно было вернуть ей хотя бы это.

— Она должна была приехать утром, — сказала Ида наконец.

— Твоя мать?

— Да.

Сана нахмурилась.

— Но ты же получила письмо. Она написала, что отложила поездку.

— Отложила. А потом передумала.

Ида достала из тетради короткий лист.

— Вчера вечером пришло сообщение от нашего управляющего. Мать на рассвете выехала к Каменному мосту. Там задержали две наши телеги с мукой. Она решила сама разобраться с караулом, а потом приехать сюда, если дорогу откроют.

— Почему она тебе не написала?

— Потому что знала, что я начну ругаться. — Ида невесело улыбнулась. — И потому что считает: если она сказала один раз, что всё будет хорошо, можно больше ничего не объяснять.

Сана взяла лист. Управляющий писал сухо, перечисляя телеги, лошадей, сопровождающих и время выезда. В конце стояла приписка: госпожа Сель намерена прибыть в Ильт к утру следующего дня.

— От Каменного моста до города меньше половины дня, — сказала Ида. — Даже если ехать медленно. А уже второй звонок.

— Могли задержать на заставе.

— Могли. Только зачем? Её телеги идут не в столицу. Они развозят зерно по нижним селениям.

— Караул проверяет всех.

— Проверить можно за час. За два. Не за целую ночь.

Сана не нашла, что ответить.

В памяти возникло письмо Тарна. Дороги я закрою сегодня.

Тогда она восприняла эти слова как заботу. Он хотел, чтобы она не сорвалась в Альсер, не появилась там, где её могли узнать. Хотел удержать убийц в столице. Теперь те же слова стояли между Идой и её матерью.

Ида заметила, куда она смотрит.

— Опять скажешь, что генерал всё сделал правильно?

— Я ещё ничего не сказала.

— Но думаешь.

— Думаю, что тебе нужно узнать, где твоя мать. И желательно до того, как мы обе промокнем.

— Какая ты сегодня разумная.

— Вчера была не очень. Приходится навёрстывать.

Ида посмотрела на неё и неожиданно улыбнулась.

— Пойдём к почтовому столу? Вдруг письмо уже есть.

Они поднялись одновременно.

Письма раскладывали в низком помещении рядом с воротами. Дежурный писарь сидел за окном с решёткой и раздражённо объяснял какому-то студенту, что отсутствие письма не является поводом переворачивать все мешки.

Когда очередь дошла до Иды, он даже не поднял головы.

— Фамилия?

— Сель. Ида Сель.

Перо замерло.

— Вы уже спрашивали.

— Теперь спрашиваю ещё раз.

— Письма нет.

— А дорожные сообщения?

— Это не почта.

— Хорошо. Тогда где узнать, какие экипажи задержаны на Каменном мосту?

Писарь отложил перо.

— У караула.

— А караул говорит идти к вам.

— Значит, вам не повезло.

Сана положила ладонь на стойку.

— Должен быть список прибывших экипажей. Давайте хотя бы посмотрим, приходила ли карета дома Сель.

Писарь наконец поднял глаза.

— Морн, верно?

— Верно.

— Я не обязан показывать вам списки.

— Я не прошу показывать. Я прошу проверить одну запись.

Он посмотрел на Иду. Затем на очередь, которая успела собраться позади них, и вздохнул.

— Карета дома Сель сегодня не проходила. Вчера тоже. Довольны?

— Нет, — сказала Ида.

— Тогда ничем помочь не могу.

Они отошли от окна. Ида с такой силой закрыла тетрадь, что один из солдат обернулся.

— Прекрасно. Мать неизвестно где, письма нет, кареты нет. Зато все отлично знают, куда меня послать.

— Есть ещё конюшни, — напомнила Сана. — Возницы иногда узнают новости раньше писарей.

— Ты правда думаешь, что там кто-нибудь…

Ида осеклась.

Со стороны дороги послышался стук копыт.

В ворота въезжала телега с промокшим парусиновым верхом. За ней шёл небольшой дорожный экипаж. На дверце темнел знакомый герб: колесо с шестью спицами и узкая серебряная полоса над ним.

Ида бросилась вперёд.

— Мама!

Сана успела увидеть, как изменилось её лицо. Усталость исчезла, тревога отступила. На несколько секунд Ида снова стала той девушкой, которая вчера рассказывала про пироги и жаловалась, что мать наверняка привезёт слишком много.

Потом экипаж остановился.

Дверцу никто не открыл.

На козлах сидел пожилой возница в сером дорожном плаще. Седые усы намокли, руки крепко держали поводья. Он узнал Иду, и лицо у него сделалось таким, что Сана сразу поняла: произошло что-то плохое.

— Госпожа Ида.

— Где мама?

Возница снял шапку.

— Я думал, она уже здесь.

Ида остановилась в двух шагах от него.

— Что?

— Госпожа велела мне возвращаться. Сказала, сама доберётся.

— Откуда доберётся?

— От Каменного моста.

Сана подошла ближе.

— Расскажите по порядку.

Возница посмотрел на неё, потом снова на Иду.

— Мы выехали вчера на рассвете, как было сказано. У моста стоял караул. Солдаты не местные, столичные. Наши телеги они пропустили не сразу, всё проверяли. Госпожа вышла поговорить с начальником. У неё бумаги были, разрешения, книги с печатями. Я ждал у обочины.

— И?

— Потом к ней подошёл ещё один. В длинном плаще, без шлема. Они поговорили. Госпожа вернулась и велела мне ехать обратно.

— Почему?

— Сказала, что задержится. Что ей нужно уладить вопрос и тогда уже в Ильт. Я хотел остаться, но она велела уводить лошадей. Там у моста тесно, обозы стоят, кормить негде.

— Ты оставил её одну?

В голосе Иды прозвучало такое изумление, что возница опустил глаза.

— Не одну, госпожа. Там солдаты были. И её люди возле телег. Я думал, они проводят.

— Какие люди?

— Двое из наших. С передней телеги.

— Где они сейчас?

— Не знаю.

— Как это не знаешь?

— Телеги тоже ещё не вернулись.

На несколько мгновений Ида замолчала.

— Почему ты приехал только сейчас?

— Домой вернулся к ночи. Управляющий отправил обратно к мосту утром, потому что госпожа не появилась. Меня там снова остановили. Сказали, никого не задерживали, никого не видели. Тогда я поехал прямо сюда. Думал, она добралась другой дорогой.

Ида посмотрела в сторону ворот.

— Значит, её никто не видел с вечера?

— С обеда вчерашнего дня, госпожа.

— А ты только сейчас об этом рассказываешь?

Возница сжал шапку.

— Я не знал, что она не приехала.

Сана взяла Иду за локоть. Та дёрнулась, собираясь вырваться, но потом осталась стоять.

— Как выглядел человек, с которым говорила госпожа Сель? — спросила Сана.

— Высокий. В столичном плаще. Лицо не запомнил.

— Знаки отличия были?

— На груди. Серебряная застёжка с гербом.

— Каким?

— Ренн. Королевский лев.

Ида медленно повернулась к Сане.

Та ещё не успела отпустить её руку.

— Вот, — сказала Ида. — Вот тебе и проверка документов.

Сана почувствовала, как холодеет живот.

Герб Реннов носили сотни людей. Во дворце, на заставах, в гарнизонах. Человек в таком плаще не обязательно получал приказы прямо от Тарна. Возможно, генерал вообще не знал, что происходит на Каменном мосту.

Но сейчас объяснять это Иде было бесполезно.

— Пойдём, — сказала Сана.

— Куда?

— В канцелярию академии. Нужно сообщить, что твоя мать не вернулась, и попросить официальный запрос на заставу.

— Я сама туда пойду.

— Тогда я с тобой.

— Не надо меня сопровождать, как маленькую.

— Хорошо. Пойду рядом, как взрослая.

Ида открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

— Ты невыносима.

— Знаю.

Они оставили возницу у ворот, наказав ему никуда не уезжать, пока с ним не поговорят ещё раз.

Канцелярия располагалась в восточном корпусе академии. К полудню коридор перед ней наполнился студентами, которые требовали разрешений на выезд, справок для семей и подтверждений, что занятия не отменят до осени.

Внутри сидели три клерка. Двое работали, третий спорил с высоким молодым человеком из дома Вар, уверявшим, что его отец имеет право прислать охрану прямо в учебное крыло.

Ида подошла к свободному столу.

— Мне нужно подать сообщение о пропавшем человеке.

Клерк поднял голову.

— Имя?

— Госпожа Мейра Сель.

— Родство?

— Моя мать.

— Когда пропала?

— Вчера после полудня. Последний раз её видели на Каменном мосту, возле военного караула.

Клерк взял чистый лист.

— Дорожное происшествие?

— Я не знаю, какое происшествие. Она не приехала, её люди не вернулись, а солдаты отрицают, что её видели.

— Понимаю.

Он записал имя, дату и название дома. Потом потянулся за другой бумагой.

— Мы передадим сведения городскому начальнику стражи.

— Когда?

— После вечерней сверки.

— А сегодня?

— Сегодня после вечерней сверки.

Ида медленно выпрямилась.

— Вы меня не поняли. Моя мать пропала. Я прошу отправить людей к мосту.

— Академия не распоряжается дорожным караулом.

— Тогда отправьте туда письмо.

— Мы передадим сведения…

— После вечерней сверки, — закончила Ида. — Да, я слышала.

Сана вмешалась раньше, чем подруга успела сказать что-нибудь, за что их обеих выставили бы из канцелярии.

— Госпожа Сель принадлежит к дому, отвечающему за дороги. Она могла находиться на мосту по делам своего дома. Возможно, стоит передать сообщение ректору. Он сможет запросить сведения у караула официально.

Клерк впервые посмотрел на Сану с интересом.

— Вы из какого дома?

— Морн.

Интерес исчез.

— Ректор не занимается дорожными задержками.

— А исчезновениями родителей студентов?

На этот раз он задумался.

— Подождите здесь.

Он встал, забрал лист и ушёл через боковую дверь.

Ида опустилась на скамью.

— Если он сейчас вернётся и скажет ждать до вечера, я кого-нибудь укушу.

— Не кусай. Нас тогда задержат раньше, чем найдут твою мать.

— Ты сегодня очень любишь шутить.

Сана села рядом.

— Не особенно. Просто не знаю, чем ещё помочь.

Ида посмотрела на неё. Злость немного отступила, оставив усталость.

— Прости. Я понимаю, что ты пытаешься.

— Не извиняйся.

Они просидели почти четверть часа. За окном прошёл короткий дождь, начался новый, а студенты в коридоре сменились другими. Где-то далеко ударил колокол общей практики.

Сана подумала, что мастер Лин опять внесёт ей замечание. Потом решила, что сегодня сможет с ним жить.

Клерк вернулся вместе с незнакомой женщиной в тёмно-синем платье.

— Ректор ознакомился с сообщением, — сказала она. — Будет отправлен запрос на Каменный мост и отдельный лист начальнику городской стражи. Если госпожа Сель задержана на заставе, её местонахождение установят.

Ида поднялась.

— А если не задержана?

Женщина помедлила.

— Тогда потребуется официальный розыск.

— Значит, мы уже можем его потребовать.

— Пока нет подтверждения, что произошло преступление.

— Она исчезла!

— Госпожа Сель, я понимаю ваше беспокойство. Но мы должны действовать по порядку.

Ида сжала кулаки. Порезанный палец, который ещё недавно болел от любой неловкости, побелел под повязкой.

Сана взяла её за здоровую руку.

— Запрос сегодня отправят?

— Сегодня.

— Хорошо. Мы будем ждать ответа.

Женщина кивнула и ушла.

Ида дождалась, пока дверь закроется.

— Ты серьёзно?

— Что?

— Будем ждать?

— До ответа. А пока можем выяснить, кто именно стоял на мосту.

— И как?

Сана посмотрела на окно, за которым виднелась дорога к речным воротам.

— Начнём с людей, которые туда ездили.

К обеду они выяснили немного.

С Каменного моста за последние два дня вернулись три обозных экипажа. Один пропустили после проверки, второй заставили ждать до утра, третий развернули, потому что у возницы не оказалось дорожного разрешения.

О госпоже Сель никто ничего не слышал.

Одна торговка уверяла, что видела у моста знатную женщину в сером дорожном платье. Другой возница говорил, что никаких женщин там не было, зато ночью к караулу прибыл закрытый экипаж без гербов. Его пустили на мост без осмотра.

Сана записывала всё в тетрадь Иды, хотя половина рассказов противоречила другой половине.

— А вы точно видели этот экипаж? — спросила она последнего возницу.

— Точно. Он передо мной проехал.

— Когда?

— Уже стемнело.

— Откуда ехал?

— Со стороны столицы.

— И куда направился?

— Через мост. А там дорога одна, пока у старой мельницы не разделится.

Сана знала эту дорогу. Через мельницу можно было выйти либо на Ильт, либо к нижним селениям. Если ехать ночью, чужой экипаж легко терялся среди деревьев.

— Людей внутри видели?

— Нет. Шторы закрыты были.

— А сопровождение?

— Двое верховых.

— В военной форме?

Возница почесал затылок.

— Не разглядел. Темно уже.

Ида стояла рядом, сжав губы.

Когда они вышли на улицу, она отобрала у Саны тетрадь.

— Хватит.

— Что?

— Записывать. Спрашивать. Делать вид, что мы можем найти мать, если обойдём каждого торговца в городе.

— Ида…

— Я хочу знать, где она!

Голос прозвучал громче, чем Ида собиралась. Несколько прохожих обернулись.

Сана осторожно коснулась её плеча.

— Я тоже хочу.

— Нет, Сана. Не хочешь. Ты хочешь доказать, что генерал ни при чём.

Сана отступила на полшага.

— Это неправда.

— Ты защищаешь его с первого дня! В зале, перед Нессой, передо мной. Теперь люди с его гербом задержали мою мать, и ты опять ищешь объяснение, почему он не виноват.

— Я ищу твою мать.

— Тогда скажи хоть раз, что он мог знать!

Сана почувствовала, как напряглась рука под рукавом.

Она могла представить Тарна в кабинете: тот сидел за столом, не сняв сапог, и пытался разобраться в убийстве брата. Могла представить его злым, усталым, не спавшим несколько ночей. Он закрыл дороги, потому что считал это необходимым.

Но представить его человеком, который велел увезти мать Иды, не могла.

— Я не знаю, что ему докладывают, — произнесла она.

— Значит, мог знать.

— Ида, ты сейчас требуешь от меня ответа, которого у меня нет.

— Зато уверенности у тебя хватает.

Это было справедливо. И оттого больнее.

Сана опустила взгляд на камни мостовой. Ещё вчера она говорила Иде о родителях, не называя их имён, и позволила подруге остаться рядом. Сегодня той требовалось такое же доверие, только Сана не могла предложить даже половины правды.

— Послушай, — сказала она. — Я не собираюсь убеждать тебя, что всё хорошо. Твоя мать исчезла. Последний раз её видели возле караула, и это серьёзно. Я понимаю, почему ты боишься.

— Я не боюсь.

— Боишься. Имеешь право. Я бы тоже боялась.

Ида отвернулась.

— Ты не понимаешь.

Сана помолчала.

— Возможно, не так, как ты. Но я знаю, что такое ждать человека, который не приходит.

Ида посмотрела на неё. Наверное, вспомнила вчерашнюю ночь, письмо, мокрый рукав и слова, которые Сана позволила себе произнести.

Лицо её изменилось.

— Прости. Я не хотела…

— Не надо.

— Нет, дай договорить. Ты вчера…

— Я знаю, что было вчера.

Ида опустила голову.

— Мне страшно, — призналась она наконец. — Если мама просто задержалась, почему не прислала письмо? Она всегда присылает. Даже когда опаздывает на час. Может написать три страницы о том, что у лошади заболела нога. А теперь ничего. И этот возница… Он так на меня смотрел.

Сана почувствовала, как к собственному горю прибавляется чужое. Не менее настоящее и от этого особенно тяжёлое.

— Мы найдём, что произошло, — сказала она.

— Обещаешь?

Она хотела ответить сразу. И не смогла.

Вчера отец и мать ещё могли бы быть живыми, если бы кто-нибудь вовремя заметил убийцу. Сегодня Сана знала цену обещаниям, которые произносят только ради того, чтобы другому стало легче.

— Обещаю, что не оставлю тебя искать одну.

Ида кивнула.

Этого оказалось достаточно.

На вечерней практике Ида не могла удержать огонь.

Он то поднимался слишком высоко, то гас прежде, чем мастер успевал досчитать до двадцати. На третий раз она обожгла край чаши и выругалась так громко, что несколько студентов обернулись.

— Сель! — рявкнул мастер Лин. — Вам пальца мало? Решили всю руку оставить в зале?

— Извините.

— Когда будете готовы заниматься, подходите. Сегодня идите вон.

Ида погасила огонь и отошла к стене.

Сана хотела последовать за ней, но мастер указал палкой на её чашу.

— Морн, вас никто не отпускал.

Она задержалась.

— Мастер, у Иды…

— Я знаю, что у Сель мать не вернулась. Половина академии уже знает. Но если вы обе сейчас побежите по дороге и начнёте искать её в каждом кусте, до следующего звонка вас самих придётся разыскивать. Считайте.

Сана поставила ладонь над чашей.

Огонь появился слабый, грязно-жёлтый. Она намеренно пустила сажу. Сегодня даже не пришлось особенно стараться: мысли постоянно возвращались к Каменному мосту.

Она вспоминала письмо Тарна.

Он не указал, какие дороги закроет, на какой срок и кого будут задерживать. В Альсере это наверняка знали. Здесь, в Ильте, люди получали только обрывки приказов.

Мог ли кто-то воспользоваться закрытием дорог?

Конечно.

Мог ли человек в столичном плаще приказать чужому караулу пропустить экипаж без проверки?

Даже легче, чем обычному путешественнику.

Сана стиснула пальцы. Огонь на мгновение стал белым. Она сразу задавила его до сажи.

— Морн!

— Виновата.

Мастер Лин посмотрел на испорченную чашу.

— Поразительно, сколько у вас сил уходит на то, чтобы ничего не получилось. Закончили. Идите к Сель, пока она мне ещё одну лавку не прожгла взглядом.

Сана поблагодарила его и вышла.

В коридоре, возле лестницы, Ида разговаривала с Иланом Талем.

— Я могу попросить отца, — говорил он. — Наши обозы проходят через Каменный мост. Если там что-то случилось, кто-нибудь из людей Таль должен знать.

— Мне не нужна милость твоего отца.

— Я предлагаю не милость. Я предлагаю спросить.

— Ты никогда ничего просто не предлагаешь, Илан.

— Это ты сейчас несправедлива.

Сана подошла прежде, чем разговор превратился в ссору.

— Что случилось?

Илан обернулся.

— Сана. Я слышал про госпожу Сель. Хотел помочь.

— Мы уже подали запрос.

— Запрос будут рассматривать, пока человек не вернётся сам или не окажется, что искать поздно. Мой отец может узнать быстрее.

Ида побледнела.

— Не говори так.

Илан сразу понял, что сказал лишнее.

— Прости. Я не это имел в виду.

Сана посмотрела на него внимательнее.

— Если ты можешь узнать, какие обозы проходили мост вчера после полудня, сделай это.

Он удивился.

— Ты просишь?

— Да.

— Для Сель?

— Для Иды. И для её матери.

Он перевёл взгляд на Иду. Та с усилием кивнула.

— Хорошо, — сказал Илан. — Я напишу сегодня же.

— Только не делай из этого долга, — добавила Сана.

Илан вздохнул.

— Я начинаю думать, что это слово надо запретить в твоём присутствии.

— Отличное предложение.

Он улыбнулся, но улыбка быстро сошла.

— Если придёт ответ, я сразу скажу. Обеим.

И ушёл, не дожидаясь благодарности.

Ида посмотрела ему вслед.

— Кажется, он действительно хотел помочь.

— Иногда даже Таль может сделать что-то без расчёта.

— Ты ужасно к нему относишься.

— Он переживёт.

— А ты?

Сана нахмурилась.

— Что я?

— Переживёшь, если однажды кто-нибудь поможет тебе без разрешения?

Сана не ответила.

Ида взяла её под руку.

— Ладно. Сегодня не буду воспитывать. Мне самой бы кто-нибудь объяснил, как не сойти с ума до утра.

Они пошли в сторону жилого корпуса.

К вечеру дождь закончился.

В комнате Саны пахло остывшим чаем и влажной тканью. На пустой кровати лежала тетрадь Иды, раскрытая на странице с записями о Каменном мосту. Ида успела трижды перечитать их и ни разу не нашла ничего нового.

Сана стояла у окна.

Свёрток Илана с траурной тканью всё ещё лежал возле кровати. Она собиралась убрать его, но сегодня он казался совсем не важным. Родителей нельзя было вернуть, даже если обвязать чёрным весь Ильт.

— Как думаешь, она могла просто уехать обратно? — спросила Ида.

— Могла.

— Не сказав мне?

— Если возникло что-то срочное.

— Тогда почему возница не знает?

Сана обернулась.

— Ида, мы уже говорили об этом.

— Знаю.

Подруга закрыла тетрадь.

— Мама всегда говорила, что дороги нужно помнить лучше, чем людей. Люди могут соврать, а дорога всё равно приводит туда, куда её проложили.

— Хорошо звучит.

— Она часто это повторяла, когда я жаловалась, что учу скучное семейное дело. А теперь я даже не могу понять, по какой дороге она уехала.

Сана села рядом.

— Завтра получим ответ из канцелярии. Илан тоже напишет своим. У нас будет больше сведений.

— А если нет?

Сана посмотрела на неё.

— Тогда начнём искать иначе.

Ида несколько секунд молчала.

— Ты ведь действительно веришь, что регент не виноват?

Вопрос прозвучал спокойно. Без прежней злости.

— Верю.

— Даже сейчас?

— Да.

— Почему?

Сана провела пальцем по краю тетради. В голове снова возник Тарн, стоявший у дверного косяка в детской. Его голос, строгий и тёплый. Мокрый плащ, сапоги, которые мать велела снять. Человек, который учил её не бояться тихих вещей и никогда не обещал, что мир будет справедливым.

Он мог быть жестоким на войне. Мог отдавать приказы, после которых люди не возвращались. Он был генералом, а не добрым героем из книжек, которыми Лирен зачитывалась в детстве.

Но убийцей собственного брата он не был.

И тем более не стал бы намеренно вредить девушке, которую его племянница называла подругой, даже если пока не знал об этой дружбе.

— Потому что не все люди становятся другими, когда получают власть, — сказала Сана.

Ида посмотрела на неё.

— Ты говоришь так, будто хорошо его знаешь.

Сана почувствовала, как внутри всё оборвалось.

Она слишком многое позволила себе за эти дни. Сначала одно слово в зале, потом уверенность перед Идой. Теперь эта фраза.

— Я говорю, что не хочу обвинять человека без доказательств.

— Но ведь и доказательств его невиновности у тебя нет.

— Нет таких, которые я могла бы тебе показать.

Ида вздохнула.

— Иногда ты говоришь совершенно невозможные вещи.

— Знаю.

— Ладно. Тогда договоримся так. Я не стану обвинять его при всех, пока не узнаю, что случилось с мамой. Но если выяснится, что его люди её увезли…

— Мы выясним, кто отдал приказ.

— И что ты сделаешь?

Сана посмотрела на неё прямо.

— Помогу тебе добиться ответа.

Ида кивнула.

Затем встала и подошла к двери.

— Я пойду к себе. Если придёт письмо…

— Позову.

— Даже если ночью?

— Даже если ночью.

Ида задержалась на пороге.

— И ты тоже позови, если опять станет плохо. Не обязательно ждать, пока я услышу через стену.

Сана невольно улыбнулась.

— Хорошо.

Дверь закрылась.

Сана осталась одна.

Она подошла к окну, отодвинула ящик семейной щели и проверила дно. Пусто. Тарн не писал после первого известия.