Нищенка в Королевской Академии магии. Зимняя практика 2

После того, как Филлиус спас мне жизнь, а ректор вернул мне кольцо, я ни разу к нему не прикоснулась – и сейчас не хотелось. Было страшно, что темная сила в нем вновь проснется. Может, рассказать обо всем Рэю? Он защитит, не даст ничему плохому со мной случиться. Откуда я это знала? Не могу сказать, просто чувствовала. Но к Тетстену я не пошла, неизвестно, что за информация хранится в дневнике, стоит ли кому-то ее доверить.

Из кошелька я достала кольцо, руки немного дрожали. Ничего не случилось, все хорошо – уговаривая себя, я приложила кольцо к застежке, что-то щелкнуло, застежка отошла в сторону. Затаив дыхание, открыла первую страницу, мне в руки выпало письмо – всего какие-то несколько строк, но они разрывали мне душу.

«Моя дорогая девочка, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Лариана, это дневник твоей мамы, последние месяцы моей жизни его заполняла я. Пришло время узнать правду. Никому его не показывай…»

Глава 11

Лариана

«Сегодня мы с Софией покидаем Скаудовскую обитель. Приходится сдерживать слезы, чтобы не расстраивать матушку, так не хочется отсюда никуда уезжать. Жаль, что после восемнадцати лет все сироты должны оставить родные стены и найти свое место в жизни. Настоятельница и так оттягивала наше отбытие до последнего. Софи почти двадцать один, а мне девятнадцать. На днях попечители пришлют проверку в обитель, не должно нас к этому времени здесь быть…»

Я перенеслась на двадцать лет назад, среди ровных строчек видела события тех дней. Узнала, что до столицы они добирались трое суток, спали в придорожных гостиницах, на заброшенных постоялых дворах. Денег было мало, приходилось экономить, чтобы хватило на еду и ночлег…

«…отец оставил мне огромное состояние, но сначала нужно найти поверенного, чтобы вступить в права наследования. Матушка настоятельница много раз писала ему, но ни на одно письмо он не ответил. Война давно закончилась, и те крохи нашей расы, что остались после истребления, теперь не подвергаются гонению, нас не арестовывают, не сажают в тюрьмы, мы вновь считаемся завидными невестами или самыми подходящими любовницами. Только маги забывают, что асары – гордая и сильная раса, и любовницами мы не становимся. Во время войны у женщин не было выбора, приходилось выживать, сейчас настали новые времена…»

Как же так получилось, мама, что ты об этом забыла и стала любовницей графа? В каждой строчке сквозит твое пренебрежение к подобному отношению. Ты осуждаешь магов, но стала близка с одним из них. Может, лорд Стеркит ошибся, и он не мой отец? Была мысль перелистнуть страницы, узнать наверняка, но я себя остановила. Успеется, я хочу хотя бы так познакомиться со своей мамой, понять ее лучше, пережить те чувства, которые переживала она в тот момент.

«…Деньги заканчивались, с трудом хватило снять комнату с одной кроватью в самой дешевой гостинице и оплатить ужины до конца недели. Нам с Софи пришлось устроиться на работу. Подругу взяли в прачечную, а меня – посудомойкой в ресторацию. С трудом хватало сводить концы с концами, работать приходилось почти без выходных…»

Вспомнила, как сама несколько месяцев назад работала без отдыха, как выполняла самую сложную работу, чтобы отложить хоть немного денег. До сих пор удивляюсь, как я не заболела. Теплой одежды почти не было, ноги постоянно промерзали. Читая, какие сложности им приходилось пережить, я плакала, потому что отлично понимала маму и Софи. А ведь она мне ни разу про свое прошлое не рассказывала…

«…Поверенного мы нашли только спустя полгода. Пришлось отдать ищейке с трудом нажитые сбережения. Поверенный отца переехал в новый офис, который располагался в престижном районе. В оставленном вместе с колыбелью письме отец уверял, что гер Форкист порядочнейший человек, благородный и честный. Хотелось бы в это верить. Перед тем, как отправиться к нему в офис, я достала письмо отца и еще раз внимательно перечитала…«Ания, придешь к геру Форкисту, представишься фани Бланшар, скажешь, что ищешь работу. Это пароль, он поймет и поможет…». Идти пришлось одной, Софи с работы не отпустили. На ее руки было страшно смотреть, каждый вечер мы делали успокаивающие ванночки для кожи и мазали самой дешевой мазью. Мне срочно нужны были деньги, чтобы она больше не страдала.

— Здравствуйте, вы к кому? — спросила меня женщина, сидящая в приемной.

— К геру Форкисту, — как можно спокойнее и увереннее ответила я.

— По какому вопросу? — она смерила презрительным взглядом мое старое, поношенное платье, которое когда-то было ярко-синим, а сейчас стало унылым, тусклым и заношенным.

— Передайте, пожалуйста, геру Форкисту, что пришла фани Бланшар по поводу работы.

— Какой еще работы? — очки секретаря сползли на самый кончик острого носа.

— Он в курсе, — я очень надеялась, что отец был прав насчет порядочности поверенного, а за двадцать прошедших лет его память никак не пострадала.

— Вам лучше уйти, у нас для вас работы нет, — ответила секретарь, строго выговаривая каждое слово.

— Я не уйду, — я притопнула ногой.

— Хамка! — чеканя каждый шаг, она подошла к створке, постучалась и после позволения войти скрылась за дверью. Сейчас решалась наша с Софи судьба. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я пыталась взять себя в руки.

— Может, я могу помочь такой очаровательной девушке с работой? — раздался за спиной мужской низкий голос. Холодок пополз по позвоночнику, резко вздрогнув, я обернулась…»

Стук в дверь отвлек от прочтения дневника. Быстро закрыв тетрадь, я защелкнула застежку и сунула дневник с книгой в гардероб. Стук повторился. Не успела перевести дыхание, как из-за створки высунулась огненная голова волкодава.

— Лариана, я могу войти?..

Глава 12

Рэй

— Мама, ты слишком напираешь на Лариану, — как только мы с родительницей остались наедине. Нужно остудить мамин пыл, пока моя истинная пара не сбежала.

— Сынок, я лишь хочу, чтобы Лариана почувствовала, что она дома, в кругу семьи, — мягкий тон и теплый взгляд мамы способны повлиять на любые решения.

— Мама… — растирая пальцами надбровные дуги, подбирал слова.

Как бы объяснить, что, не разобравшись в своих чувствах, я вел себя неправильно в отношении своей пары, и она теперь не поверит даже непреложной клятве. Хотя… неплохая мысль.

— Я некрасиво поступал с Ларианой, — родительница ни слова не сказала, этого и не требовалось. Поджатые губы и холодный взгляд – весь спектр осуждения. — Знаю, что ты могла бы мне сказать – я обязан уважительно относиться к любой женщине, независимо от ее расы, социального положения, взглядов на жизнь. Но мое воспитание не всегда справляется с мужским началом, — говорю честно. — У сильных магов сильнее развиты инстинкты, порой с ними сложно совладать.

— Рэй, ты не животное, чтобы тобой правили инстинкты, — устало прикрыв глаза.

— Мама, я мужчина!

— Тем более это не дает тебе право обижать женщин.

— Я не хотел ее… — или хотел? Когда злился и не мог разобраться со своей непонятной тягой, ревностью, невозможностью быть с другими женщинами, я срывался на Лариане. — Неважно. Сначала нужно завоевать ее доверие, потом сообщать, что она моя истинная пара.

— Постарайся в этот раз не следовать своим инстинктам, — гордо поднявшись, мама удалилась.

Женщины…

Они думают, что все можно решить разговорами. До встречи с Ларианой у меня получалось не следовать желаниям тела, удавалось держать разум холодным. Но когда тебя съедает ревность, дикий голод до любимой, желанной женщины, сложно включать голову. Вот даже сейчас я думаю о том, что делает Лариана. Представляю, как она раздевается и входит в ванную комнату, опускается в воду…

Штаны становятся узкими. Одернув камзол, пробую найти удобную позу. У меня есть дней десять, чтобы пробудить в Лариане чувства. Я уверен, что она тоже испытывает ко мне влечение, тут природа не должна спать. Между истинными парами искры пролетают при первой встрече, и с каждым днем чувства усиливаются. Невинность и остаточное действие родовой печати позволяют Лариане легче справляться с влечением, чем мне. Не помогают ни дополнительные физические нагрузки, ни заплывы в ледяной воде. Не так все страшно, как у оборотней и драконов, те вообще становятся плохо управляемыми, пока не пометят избранную своим запахом, но приятного тоже мало.

Вместо того, чтобы заниматься делами – встретиться с ищейками, которые занимаются расследованием покушений на Лариану, отправиться на границу к разломам, выслушать генералов и оказать помощь – я сижу в гостиной и поглядываю в сторону двери в надежде увидеть, как в нее входит Лариана.

Приблизительно час я выдерживаю, а потом оказываюсь возле двери ее комнаты. На стук она не отвечает, но я слышу в комнате шаги, проверяю магией, все ли у нее хорошо. При желании могу видеть глазами своих волкодавов, но сейчас мне достаточно убедиться, что с ней все хорошо. Моя магия спокойна, я отзываю волкодава, распыляю в воздухе.

— Ты меня напугал, — Лариана открыла дверь, испуганной совсем не выглядела, скорее задумчивой и чем-то расстроенной.

— Хотел убедиться, что у тебя все хорошо, — на самом деле просто желал оказаться рядом, сложно бороться с собой.

— Все хорошо, — сложила руки перед собой. Ждет, что я уйду.

— Сходим в наш семейный склеп, если ты ничем не занята? — уверен, что не откажется. Наблюдаю, как несколько секунд она борется с собой, становится интересно, чем она так озадачена.

— Я быстро оденусь.

Прислонившись плечом к двери, заглядываю в спальню. Ничего подозрительно не замечаю. Вижу, как она надевает свое тонкое пальто, вязаную шапку, которая явно не греет во время морозов, гашу в себе волну раздражения. Любая другая на ее месте обрадовалась бы подаркам, а она их принимать не хочет, несмотря на то, что нуждается в теплой одежде.

— Заболеешь, из замка не выпущу, пока не потеплеет, — предупреждаю, когда Лариана подходит ко мне. Глаза цвета неба от возмущения становятся больше.

— Кто тебе дал право мной командовать? — выгибает бровь. — И с чего это я должна заболеть?

— На улице мороз, Лариана. До склепа нам идти минут десять, а на тебе тонкое пальтишко, — я не хочу ругаться со своей парой, мне не нравится видеть ее расстроенной, но я не могу спокойно наблюдать, как она мерзнет. Я становлюсь одержимым, одна мысль о том, что я могу ее потерять, сводит с ума. Другой в моей жизни не будет, я не прощу себе, если не уберегу.

— Ты можешь меня согреть, — произносит легко, пожимает плечами, а у меня перед глазами яркие картины, как именно могу ее согреть, для этого нужно сделать шаг назад, закрыть дверь… — Я заметила, что ты подогревал воздух и землю, когда мы гуляли на площади.

Мне нужно несколько секунд, чтобы понять, о чем она говорит.

— Могу, конечно, но во время сильного мороза и ветра это слабо помогает, поэтому не пренебрегай моими подарками, пожалуйста. Это ни к чему тебя не обязывает, — последнее предложение произношу строже, потому что она готова была возразить. — И долг ты мне отдавать не будешь, — обрывая очередное готовое сорваться с языка возражение. — Лариана, — глубоко вдохнув, — ты не представляешь, что значишь для меня, поэтому не спорь, просто смирись…

Глаав 13

Лариана

«Не представляю, что значу для него…» — слова-то какие высокопарные. Наверное, Рэю отдельной дисциплиной преподавали, как правильно обольстить женщину. Все его комплименты и намеки нужно пропускать мимо ушей, не я первая, не я последняя, кого он пытается очаровать и соблазнить. Не буду ему мешать, пусть старается и верит, что у него все получится. Не поддамся обольщению, но с удовольствием понаблюдаю за его потугами. Тетстену пора понять, что не все в жизни можно получить. Пусть ищет любовницу в другом месте.

— Шубу я приму, если она ни к чему не обязывает, — нужно становиться практичнее, гордость в морозы не согреет, а у меня денег нет даже на самый дешевый мех.

— Спасибо.

— Но больше ты мне ничего не покупаешь, — как можно строже.

После того, как я узнала о лорде Стерките и маме, мне неприятно было принимать даже незначительную помощь. Моя мама была асарой… и любовницей графа. Истинная пара, скорее всего, ведь только от истинных рождаются сильные и здоровые наследники.

Почему тогда он не аннулировал брак и не женился на моей маме? Единственная причина, позволяющая сделать это – истинность пары, против природы и высших сил никто не пойдет. И храмовники, и закон, и жрицы позволяют расторгнуть брак в таком случае. Отец отказался? Обрек себя и маму на страдания? Скорее нужно вернуться к дневнику.

— Этого я обещать не могу, — задумалась и забыла о Рэе. Пришлось напрячься, чтобы вспомнить, о чем мы поговорили.

— Даже обсуждать не буду. Шуба, ботинки, муфта и шапка – последние подарки, которые я принимаю.

— Согласен, нечего здесь обсуждать, — вернулся к своей привычной манере – задирать нос и говорить свысока. Ко мне стала возвращаться уверенность в себе, теперь я не боялась быть слабой, не принятой магическим обществом, не обращала внимания на насмешки. Мои предки были великими асарами, мне еще предстоит разобраться, из какого именно рода, но и слов Бериаса хватает, чтобы понять: я не безродная нищенка из Кулата. Моим магическим способностям могут позавидовать даже самые яркие и влиятельные представители магического сообщества, пришло время и мне перед Рэем задрать нос.

— Веди меня в склеп, — в манере Софи: гордая осанка, твердый голос, волевой тон.

— Идем, зазнайка, — на Тетстена мое представление не произвело нужного эффекта, ситуация его веселила.

Дорожку до склепа он прокладывал с помощью сильного потока воздуха, который разметал снег в стороны.

— А разве дорожки не расчищают слуги?

— Они расчистили, но мы идем коротким путем, чтобы ты не замерзла.

— Мне не холодно.

— Это потому, что я грею тебя теплыми потоками, — хмыкнул Тетстен.

— Спасибо за заботу, — почему мне так часто хочется его уколоть? Он ведь действительно проявляет заботу, пусть и ведет себя как высокородный гусь. — Я бы тоже хотела попробовать, объясни, как ты это делаешь? — Рэй задумался, осмотрелся.

— Ты замерзнешь.

— Не замерзну, ты согреешь, — уверенно глядя в его глаза. Наверное, только поэтому увидела, как резко изменился его взгляд, как в нем появился огонь. Даже энергия вокруг нас стала тягучей, тяжелой. — Я что-то не то сказала?

— Нет. Все в порядке, — встряхнув головой, словно пес, вышедший из реки на берег.

— Может, все-таки попробуем?

— Да, — глухо прозвучал голос. Еще о моем здоровье беспокоится. Тетстен, да ты, по ходу, простыл. — Делаем те же упражнения, которые мы делали, призывая огонь и воду. Мысленно загляни в свой источник, определи, какого цвета твоя стихия воздуха, — медленно проговаривая слова, втягивая меня в своеобразный транс. — Видишь?

— Да. Серебро.

— Призови… потяни… почувствуй энергию.

Кончики пальцев приятно закололо, знакомое ощущение, когда магия готова идти на контакт.

— Теперь открой глаза, направь на засыпанный участок…

Рэй не успел договорить, я почувствовала толчок силы и направила его вперед… Но что-то пошло не так…

Закружившись смерчем, мой поток воздуха решил похоронить нас под толстым слоем снега.

— Лариана, — прорычал Рэй, накрывая мои губы своими.

— Что ты делаешь? — отплевываясь от снега и отбиваясь от Тетстена.

— Делюсь с тобой воздухом и пытаюсь согреть.

— Давай мы просто развеем этот сугроб, — не стоит позволять Рэю целовать меня, когда ему вздумается. От его поцелуев действительно становится жарко, мысли путаются.

— А я подумал, ты нас специально закопала.

— Да я… — полный рот снега не позволил договорить. Тетстен наконец-то справился с горой снега, вызволил нас из капкана. Смерч выдыхался, поднимая лишь снежинки в воздух, он двигался в сторону парка. Благодаря стараниям Рэя меня окутало привычное уже тепло. — Это была случайность, — теперь ничто не мешало мне объясниться. — У меня и в мыслях не было с тобой уединяться, — на мою браваду он не реагировал, губы Тетстена дрожали, создавалось впечатление, что он мне не верит.

— Ты когда злишься, лисичка, еще красивее становишься. Я из-за тебя потерял покой…

— Ладно… мы уже пришли, — вот же бессовестный соблазнитель! Но я и на себя злилась, чуть не растаяла от его слов. Сердце сбилось с привычного ритма, в солнечном сплетении пожар, магия в волнение пришла.

— Я не позволю тебе от меня убежать, Лариана. Тем более, что наши чувства взаимны…

Глава 14

Лариана

— Маркиз, это точно вы? Такое ощущение, что на вас наложили какие-то чары, мне кажется, флирт это не ваше, — выставляя перед собой ладони, пока он вновь не начал меня целовать.

О каких взаимных чувствах он заговорил? Рэй не может догадываться, что он мне нравится! А если догадался?.. Мне нужно лучше себя контролировать.

— Лариана, будешь «выкать» и называть меня маркизом, зацелую. Для тебя я Рэй.

— Хорошо, Рэй, не буду, но и ты прекращай все это безобразие, мне не нравится твое внимание.

— Это неправда, — наступает на меня, в глазах азарт. — Я могу легко доказать, что ты не так равнодушна, как пытаешься показать.

— Мне все равно, во что ты там веришь, я здесь только для того, чтобы помочь Филлиусу. Между нами ничего не будет: никаких романов, тайных свиданий, внезапно нахлынувшей страсти, даже не надейся, не трать зря свое и мое время, — выпалила на одном дыхании.

— Все сказала? — спокойным тоном, ни один мускул на лице не дернулся. — Теперь идем к Филлиусу?

А-а-а-а! Я сейчас взорвусь. И все? Он больше ничего не добавит? А как же моя пламенная речь? Он просто мастер расшатывать нервы. У меня сейчас случится непроизвольный выброс магии, он даже не представляет, как злит меня его высокомерие.

Семейный склеп Тетстенов – это вам не заброшенная гробница на окраине Кулата. Тут императорский размах. Мраморные колонны на входе, широкие длинные лестницы, ведущие под землю, отделанные темным с золотыми прожилками камнем.

— Осторожно, здесь может быть скользко, — Рэй магией прошелся по ступеням, просушив их, но все равно было скользко, поэтому я не возражала против того, что он меня придерживал за талию.

Открыв кованую дверь, почувствовала резкое дуновение ветра, которое ударило в нос пылью и запахом плесени.

— Нужно сказать слугам, чтобы чаще просушивали и наводили порядок, — зажигая одним щелчком пальцев все светильники. Кругом было чисто, но воздух все равно был спертым, потому что помещение не проветривалось, слуги отлично выполняли свою работу. Мысленно я зря соглашалась с Рэем.

Само подземелье оказалось украшено статуями, возможно, это не просто статуи, а памятники предкам, таблички на постаментах написаны мелким шрифтом, где-то затерты временем, где-то откололись. В мраморных глубоких нишах обнаружились таблички поновее – с золотым тиснением, здесь можно было узнать, кто лежит под плитой. Взглядом искала место, куда определили Филлиуса.

Мы прошли чуть дальше, я увидела домовика на небольшой кушетке, он лежал, накрытый одеялом. Рядом стояло обитое бархатом кресло, на нем покоился сложенный плед, а поверх пледа – книга.

— Он не чувствует холода, но маме так спокойнее. Она приходит сюда каждые два дня, — пояснял Рэй. — Ее сил недостаточно, чтобы снять проклятье, но она поддерживает в нем крохотные остатки жизненных сил.

— Что мне нужно делать?

— С твоей магией я незнаком. Нужно было спросить у мамы, — задумался он на секунду и тут же добавил: — Обычно она берет его за руку, так и сидит, что-то читая вслух или пересказывая последние события. Филлиус не просто домовик, он член нашей семьи…

За недосказанностью я легко улавливала чувства Тетстена к Филлиусу, мне не нужны были слова, я и так понимала, что он просит меня о помощи. Заняв кресло, я взяла за руку домовика… ну как взяла – подложила свою руку под его бестелесную ладонь, так удивительно, что ты не можешь почувствовать ни тепла, ни холода, ни тяжести. Какое-то время я просто так сидела, не ощущая никаких вибраций, изменений. Чувствовала себя глупо. Я и так не до конца верила в то, что сумела помочь Ферту со зверем, а теперь начала убеждаться в своей правоте.

— Поговори с ним. Расслабься, ты очень напряжена, — заговорил Рэй, он все время стоял сзади, чем ужасно нервировал. — Подумай о своей магии, найди ее в себе.

— Филлиус, ты помнишь, как мы впервые с тобой встретились? Я тогда никак не могла понять, откуда идет голос, а ты злился и чуть ли не закатывал глаза… — я постаралась внять совету Тетстена. Разговаривая сама с собой, я отвлекалась и пыталась нащупать магию Созидательницы. Рэй не мешал, ничем не напоминал о себе. Я все говорила, говорила и не поняла, в какой момент моя ладонь вспыхнула золотистым теплым сиянием, тысячи очень мелких частиц потекли к телу Филлиуса. Как завороженная я рассматривала передачу энергии, боялась вздохнуть, чтобы не нарушить процесс. В какой-то момент золотистые частички стали приобретать темный цвет, плясать черными точками перед глазами…

— Лариана! — резкий громкий крик разрушил тишину и волшебство. Все разрушил…

Глава 15

Лариана

— Лисичка, давай, открывай глаза, — горячие губы обжигают лицо, касаются уголков губ, впиваются жадно в мой рот. Рэй словно хочет испить меня до дна, жадно целует, заставляет раскрыть рот, толкается языком.

Слабость все еще присутствует, но я себе честно признаюсь, что глаза не открываю, потому что приятно, потому что растворяюсь в поцелуе, не хочу, чтобы он прекращался. По телу разливается приятное тепло, я будто парю над землей, такая эйфория.

— Милорд, вы уверены, что девушке это поможет? — знакомый недовольный голос врезается в сознание, понадобилась пара секунд, чтобы понять: Рэй меня целует при ожившем домовике. — Может, не стоит…

— Филлиус, заткнись! — раздраженно. — Лариана передала тебе слишком много энергии, я пытаюсь ее восстановить.

— Я не хотел бы, чтобы меня таким методом спасали, — продолжал бурчать домовик, а я зажмурила глаза от стыда. Я тоже не хотела, чтобы меня при посторонних целовали, прикрываясь благородными мотивами.

— У тебя мозг от долгого бездействия повредился? Я и не собирался тебя целовать, Филлиус, — с раздражением, сильнее сжимая меня в крепких объятиях.

— Успокоили, милорд.

— Филлиус, я тебя сейчас обратно в спячку отправлю, — губы Рэя почти не отлипали от моего виска, я чувствовала, как он делится со мной энергией. Действительно чувствовала, как в меня вливается жизнь. Значит, не врал, не воспользовался ситуацией. У него тоже есть дар манны?

— Мне уже лучше, — едва шевеля губами.

— Ну вот, девица пришла в себя, можно прекращать творить бесчестие, — командным тоном. Я открыла глаза, нашла взглядом Филлиуса. Он был бледен, по крайней мере мне так казалось, потому что он все еще был бестелесным.

— Рэй, у тебя дар манны? — мне важно было понять, ведь этими способностями владели только женщины асар.

— Я могу делиться своей энергией только с тобой, — в его взгляде было так много всего, что от волнения сердце стало биться неровно. — Не догадываешься почему?

— Может, уже хватит разговаривать, отнесем девушку в замок. Обрадуем герцогиню, что ее любимый домовик наконец-то очнулся, — оборвал Тетстена Филлиус, а у меня появились новые вопросы, на которые, наверное, я не готова была сейчас получить ответы.

— Проваливай, — резко, но без злобы ответил Рэй.

— Как же я вас одних оставлю? — даже я не поверила, что Филлиус о нас беспокоится, скорее не желает, чтобы мы остались наедине. Рэй прорычал что-то ругательное, в этот момент он напоминал злого Линдса, оборотни часто таким способом выражали недовольство.

— Я сама могу идти, — стала сопротивляться, когда Тетстен без малейших усилий поднял меня на руки и направился к выходу.

— Как это сама? — не дал Рэю рта раскрыть домовик. — Слабенькая вы совсем, вам лежать нужно. Я сейчас чаю укрепляющего заварю, посижу с вами, — шагая чуть впереди маркиза.

— Укрепляющий чай, — зло мотнув головой. — Ты улыбаешься? — подозрительно посматривая на мои подрагивающие губы.

Не говорить же ему, что они выглядят смешно в своем противостоянии. Вряд ли чай мне поможет так же быстро, как поцелуи, но Филлиус для моего сердца был менее опасен, чем Рэй.

— Я радуюсь, что домовик ожил, — и не лукавила, действительно мне стало легко от того, что я смогла его вернуть.

— Больше так не делай, — строго заговорил он. — Твой магический резерв почти неиссякаем, стихии не осушат тебя, но дар асар может лишить тебя жизни. Сегодня ты переступила черту, хорошо, что я был рядом. Пока не научишься управлять им, к больным, раненым, умирающим не приближаться, поняла меня, Лариана? — голос звучал твердо, глаза лихорадочно горели, будто он боялся за меня.