Дочь друга

— Сук вы обычно машиной переезжаете, Глеб Владимирович. Наверное, чтобы не текли и не размножались, — мысленно я лупила себя по языку, но вылетевшие слова обратно не затолкнуть. Я же обещала себе не реагировать на босса, для этого есть Ваня.

— Я тебе уже говорил и повторюсь: Милада – моя забота. Занимайся своими делами, ничего твоей фирме не грозит.

— Ты… — что он хотел сказать Ване, мы так и не узнали. — Ко мне в кабинет, — рявкнул, глядя на меня, когда лифт остановился. — Живо! И без адвоката, — даже не посмотрев на Ваню.

— Пойдем, познакомлю тебя со своими ребятами, — как ни в чем не бывало Ванька приобнял меня за талию и повел мимо кабинета Глеба.

— Вань, мы его специально провоцируем?

— Даем время остыть. Второй раз он вряд ли тебя позовет.

Ванька не вдавался в детали – не оправдывал и не порицал характер старшего брата, он просто защищал. По-мужски, без лишних слов и красивых речей. Я была ему очень благодарна, но обострять и так натянутые отношения между братьями не собиралась. Я все еще надеялась и молилась, что Ваня расскажет брату о своей болезни, а тот настоит на лечении и сделает все, чтобы его спасти.

— Ребята, всем привет, — Ваня входит в светлый кабинет. Неудивительно, что здесь так светло: огромное панорамное окно во всю стену открывает прекрасный вид на город. Большие столы завалены чертежами, макетами, какими-то каталогами. Три молодых мужчины сидят каждый в своем кресле и пьют кофе. Мой латте и Ванькин чай практически не пахнут.

— Знакомимся. Милада, — обнимает меня за плечи. — Любим, ценим, уважаем, — я отметила, что Ваня не сказал, в роли кого я тут нахожусь, но предупредил, как ко мне стоит относиться. — Артем, Рома и Паша, — представил свою команду. Рыжий Паша, Рома бородатый, а Артем пухлый – выстроила быстро ассоциативный ряд, чтобы легче было запомнить имена и не спутать.

— Угощайтесь, — поставила на стол одну коробку со свежей выпечкой.

— Спасибо, красавица! Ты наша богиня, — стали шутить ребята.

— Если что, я на диете, — подмигнув мне, первым подошел к коробке Артем.

— Идем, — Ванька потащил меня к двери, которую я не заметила. Конечно, как мне ее заметить, если три пары мужских глаз так внимательно рассматривали мои ноги.

Пока мы «завтракали», я чуть подробнее узнала, чем занимается Ванькин отдел. Я гордилась им. Ведь проекты отелей, клубов, ресторанов… и даже частных домов от начала и до конца создавали эти ребята. Он показал мне на ноутбуке законченные проекты.

— Хочу вот этот дом, — ткнула пальцем на экран.

Дом находился на горе, не на самой верхушке, но и не у подножья. Строение выполнено из темного камня, очень похожего на природный. Крыша по цвету отлично сливается со стволами высоких елей, кажется, что этот дом создан самой природой, настолько гармонично он вписан в ландшафт. Большие окна, открытая и закрытая террасы. Рядом струится водопад, который впадает в голубое прозрачное озеро. Уверена, там тихо и спокойно.

— А зимних снимков нет? — представляла, какая это красота, но хотелось бы увидеть.

— У меня нет, — немного загадочно. — Дом находится в Сочи… и принадлежит Глебу.

— Все равно он сказочный, — представляю, какое восторженно-глупое у меня выражения лица. Но Ванька принимает меня любой.

— Это полностью мой проект, — с гордостью. — Я бы хотел и для тебя что-нибудь сделать, — а вот сейчас мне не понравилось. Ваня словно хотел попрощаться и оставить что-то о себе на память. Думает, я смогу его когда-нибудь забыть? К горлу подкатил ком, но я смогла взять себя в руки, закусывая навернувшиеся слезы эклером.

— Как только я разбогатею и куплю себе такой участок, тебе не отвертеться. Смотри, ты пообещал, — сказала как можно беззаботнее, еще и пальцем погрозила. Ванька улыбнулся, а я глубоко вдохнула. Мой телефон запиликал. Я почему-то не сомневалась, что это родитель проверят, как я тут тружусь – и тружусь ли вообще, а не сплю.

«Жду в кабинете. У тебя минута».

Номер был неизвестен, но я не сомневалась, что это Глеб. И он, судя по всему, в ярости. Не нужно, чтобы Тихомиров сам сюда пришел.

— Вань, где тут можно носик попудрить?

— Попудрить носик можно здесь, а туалет находится… — я не особо старалась запомнить расположение уборной, хотя на будущее пригодится. Время шло, у меня осталось примерно тридцать секунд, чтобы явиться к Глебу…

Глава 12

Глеб

Головой ведь понимаю, что нахрен ее нужно выкинуть из компании и из головы. Какого хрена меня так накрывает? Я до сих пор успокоиться не могу из-за выходки в клубе. Подорвало меня в тот день так, что я забыл, где нахожусь.

Виола подо мной скулила две ночи, на третью не выдержала – сбежала, пока я был в душе после очередного захода. А у меня ощущение, будто я год не трахался. Стоит только кинуть взгляд на соплячку, меня ведет. Как я Виолу ее именем не назвал, сам удивляюсь. Лада как приклеенная перед глазами стоит. Ванька или врет мне, или импотент! Я ее мысленно во всех позах отымел, пока мы в лифте поднимались. Ходячая провокация! Я эти ноги в Сочи на своих плечах постоянно представлял, потому что она разгуливала… как все отдыхающие – почти без одежды! Купальник в несколько полос, в лучшем случае микроскопические шорты и топ. Теперь она в офис заявилась в таком виде, что у всех мужиков будет стоять! А у меня желание им глаза повыбивать.

Качели внутри меня конкретно мешают работать и жить. Я нестабилен, мозг кипит. Куда делся холодный расчет и полный контроль эмоций? Нужно принимать решение в отношении Милады. Она дочь Ромашова, но я хочу ее до темных пятен перед глазами. И как выяснилось, этот голод другие утолить не могут. Выход из ситуации простой – сделать ее своей любовницей, пока не надоест, или прямо сейчас от нее избавиться.

Я прождал ее почти час, Лада в очередной раз проигнорировала мое требование. Стоит ли говорить, что позволить и простить подобное я могу только брату? Соплюха прикрывается Иваном, и это меня вымораживает. Если между ними ничего нет, почему она себя так ведет? Нутро топит ядом, стоит представить их вместе. Пишу сообщение и засекаю время.

У меня есть не только номер ее телефона, но и досье на тех, с кем Лада общается. Кирилл меня не понимает, смотрит так, будто я тяжелобольной. Я и сам себя не понимаю, но откуда-то взялось это гребаное желание – контролировать ее жизнь и ее окружение. Я чуть не попросил друга установить в квартире брата камеры, но есть большая вероятность, что Ванька заметит, тогда будет полный… разрыв с братом. Пришлось свои загоны приковать цепью.

— Глеб Владимирович, к вам… — раздается из селектора.

— Милада Степановна, — подсказывает соплюха. Степановна… мля! Мне к ней так и обращаться?

— Пусть зайдет, — сказал раньше, чем за Ладой ее отчество повторила мой секретарь.

— Вызывали? — с порога. Походкой от бедра приближается к столу, застывает возле стула. Смело смотрит в глаза, даже с вызовом, подбородок вздернут. Вот как ее не наказать?

— Час назад, — возвращаю голосу холодность.

— Мой непосредственный начальник…

— Я здесь начальник. Над всеми. В том числе и над Иваном. Не устраивает? — поднимаюсь и иду к двери, пока она думает. Закрываю на ключ, брови Милады взлетают вверх.

— Зачем вы закрыли дверь? — отметил, что голос дрогнул, хотя продолжает смотреть на меня с вызовом.

— Чтобы твой рыцарь не ворвался тебя спасать, — в два шага оказываюсь возле нее. Выдергиваю из кресла, прижимаю к себе. — Ты ведь понимаешь, что твоя одежда – вызов?

— Вы взрослый мужчина, и вид голых ног не должен превращать вас в насильника.

— Превращает, Милада. Ты же чувствуешь? — упираюсь своим стояком в ее живот. По ее телу проходит легкая дрожь, что не остается незамеченным. Одна рука фиксирует затылок, вторая ползет под короткую юбку, сжимая упругую половинку. — Ты заслуживаешь наказания за свое поведение.

— Нет, — пытается упереться мне ладошками в грудь, но между нами не то расстояние, чтобы маневр удался. Я пьянею от ее запаха, от того, что она в моих руках, сопротивляется, чем неимоверно заводит.

— Продолжай нарушать мои правила, я получу наслаждение, а ты – наказание, — впиваюсь в ее губы, тяну за волосы до боли, ее вскрик тонет у меня во рту. Языком врываюсь в сладкий плен.

Напоминаю себе, что просто хотел ее наказать, но доводы разума стекли в штаны. Не получается от нее оторваться, дорвался, как пацан до первой бабы. Она отвечает, но пытается погасить мой напор. Мы просто воюем у нее во рту. Лада заводится и кусает меня за губу, прокусывает до крови. Срывает тормоза. Подхватываю под ягодицы и усаживаю ее на край стола.

— Обхвати меня ногами, — мне хочется оказаться между ее бедер, почувствовать жар ее лона.

— Я думаю, вы меня достаточно наказали, — отвечает совершенно спокойно, в то время как я схожу по ней с ума. Это отрезвляет и бесит до невозможности. — Мой гардероб сплошь короткие платья и юбки, если вы на каждый мой наряд будете так реагировать, это закончится заявлением в полицию о харрасменте, — я вижу, как учащенно бьется жилка на ее шее, как поднимается и опускается ее грудь.

— Когда будешь писать заявление, не забудь упомянуть, что текла подо мной, потому что ты сейчас возбуждена. Твои соски торчат, а здесь… — я просовываю руку между ее ног и тру тонкую полоску трусов, — ты мокрая.

Мне стоит больших трудов убрать руку и отступить, когда хочется опрокинуть ее на стол, отодвинуть эту полоску и трахать, пока она не потеряет голос.

— Можешь идти, — киваю на дверь и возвращаюсь в свое кресло. — Но не забывай: на каждую провокацию последует реакция…

Глава 13

Милада

Тряхануло меня в кабинете Глеба не по-детски. С парнями я целовалась и не раз, хотела найти того, с кем случится мое грехопадение. Ну, чтобы ноги слабели, в животе бабочки и вся прочая лабудень, после которой ты не помнишь, как ты потеряла не только трусики, но и девственность. Не случалось со мной такого, поэтому поползновения к своим стратегическим местечкам я жестко обрывала. Не смог заставить поцелуем потерять голову, справляйся сам со своим дискомфортом в штанах.

Глеб – козел и гад – сумел одним своим похабнейшим поцелуем сделать так, что я на нетвердых ногах ковыляла в уборную, чтобы привести себя в порядок. Остудить пылающие припухшие губы, которые весь день будут напоминать, как он целовал меня в кабинете.

Не будь он Глебом Тихомировым, я бы даже загорелась идеей потерять с ним девственность. Если даже и не поднимет до каких-то немыслимых высот в первый раз, то точно не разочарует. Он точно знает, что нужно делать с женским телом, чтобы оно пылало, желало и просило продолжения.

Закрыв дверь в уборную, взглянула на себя в зеркало – картина маслом: глаза блестят, волосы растрепаны, вся раскрасневшаяся, губы припухли и покраснели, словно их в трубу пылесоса засасывало. Холодная вода не сняла полностью отек и не убрала покраснение, но задерживаться дольше в уборной не было смысла. Тем более кто-то уже дергал за ручку.

Закусив губы, я дошла до кабинета Вани, парни работали, лишь Артем поднял взгляд и улыбнулся. Нажав на ручку двери, тихонько толкнула створку и застыла.

— Почему не предупредил, что возвращаешься? — тихий женский голос.

— Ты не рада, Соня?

Ох ты ж… Та самая Соня, которую любит Ваня.

— Рада, очень рада, ты же знаешь, но нам будет сложно.

Я поступала очень некрасиво, но заставить себя отойти от двери не могла. Мне эта девушка не нравилась. Хотя я ее ни разу не видела. Можно не опасаться, что Ванька заметит мои припухшие губы, сейчас ему не до них. Не дожидаясь, когда ребят заинтересует мое поведение, я открыла дверь и вошла в кабинет.

— Ой, — изобразила удивление.

Они стояли рядом, руки с груди друга та не успела вовремя убрать, поэтому и нервничала. Вот так бывает, когда на двух стульях пытаешься усидеть.

— Вань, я мешаю? — при этом рассматривала «Великую Ванькину Любовь». Что в ней нашел друг? Смазливая кукольная мордашка, бровки домиком, губки бантиком, глазюки большие голубые, нос чуть вздернут, голос приторно-сладкий. Была бы мужиком, у меня бы на нее не встал.

— Нет, Лада. Заходи. Познакомься, это Соня. Соня, эта Милада, — я отметила, что статусом подруги меня не наградили. Подозреваю, что сделал Ваня это умышленно, чтобы заставить ее поревновать.

— Приятно познакомиться, — не окрашивая голос никакими приятностями или теплыми нотами.

— Мне тоже, — милую мордашку чуть перекосило.

Все ясно, моя интуиция не подвела и на этот раз: за кукольно-невинной внешностью скрывалась та еще гадюка. Вот мужики! И почему самым лучшим из них при рождении дополнительные опции не дарят – способности не влюбляться вот в таких вот стерв и уметь их распознавать в толпе.

— Вань, ты хоть бы предложил сладости, — кивая на раскрытые коробки на столе.

— Я такое не ем, — пытаясь что-то там мне продемонстрировать.

Так я тебе не от чистого сердца предложила, а показать хотела, что чувствую себя в кабинете Ваньки хозяйкой, чтобы тебя долго еще плющило. Я девушка свободная, рога мужу не наставляю. Ревнуй!

— А я ем. Во мне ведьмовская кровь течет, ем что хочу и не толстею. В любое время дня и ночи могу умять килограмм эклеров – и ни грамма лишнего на весах, — стараюсь мило улыбаться. Вру, конечно, я не объедаюсь сладостями, по крайней мере часто, но она-то об этом не знает. — Мне кажется, что моя фигура от всего этого вкусного безобразия только лучше становится, — добавляю еще немного яда, ну и вишенкой на торте считаю необходимым упомянуть возраст. — Хотя, может, это все возраст, а после тридцати и я перестану пихать в себя вкусности и перейду на капусту.

Да, вот такая я дрянь, но если трогают и обижают мое, я становлюсь очень-очень беспощадной. И мне все равно, что у кого-то руки от злости трясутся, она все равно мне ничего не скажет, потому что образ «воздушной ромашки» дороже истинных чувств. Эта змея будет гадить подло и тихо.

— Хорошо, что мне до тридцати еще очень далеко.

«Насчет далеко ты явно врешь».

— Я с детства не люблю сладости, всегда предпочитала здоровую кухню.

«Не верю. Ешь ты втихую сладости. Отсюда и щечки с ямочками на лице, и намек на второй подбородок».

Дверь без стука открывается, в проеме появляется неизвестный мне молодой человек.

— О, это я удачно заглянул поздороваться, — останавливает на моем лице взгляд, потом плавно проходится по ногам и присвистывает…

Глава 14

Милада

Заглянул Антон познакомиться, мы и познакомились. Антон видный мужик, но невооруженным глазом можно определить, что бабник. То, что он близкий друг Глеба и его зам, мне Ванька позже сказал. Неудивительно, что эти кобели друзья. Глеб меня затискал и чуть не сделал женщиной в кабинете, этот глазами облизал. Хотя облизывал он не только меня, я заметила, что он почти так же смотрит на Соню, а та подозрительно делает вид, что не замечает.

Попрощавшись, она первой покинула кабинет Вани, но я не сомневалась, что теперь мы будем часто пересекаться. Соня сделала неправильные выводы обо мне, теперь станет яростно метить территорию. Такие девушки обычно держат вокруг себя свиту из мужиков и встают в позу, стоит кому-то потерять интерес. Я мысленно проигрывала различные ситуации и придумывала, как бы от нее избавиться. Не для Ваньки она.

— Не согласишься вечером сходить вместе поужинать? — спросил Антон, когда выяснил все вопросы, по поводу которых заходил, а задерживаться дальше не имело смысла.

— На ближайшее время все вечера у меня заняты, — он понял, что я вру и тупо посылаю его к какой-то там бабушке, но не разозлился.

— Рад был познакомиться, Милада, — улыбнулся. — Все-таки буду надеяться хоть на один свободный вечер.

«Ага, надейся!»

Ване нужно было работать, а я планировала тихо посидеть на диване, потому что лучшая помощь для моего непосредственного босса – не мешать ему. Вспомнила, что обещала ответить Ксюше, иду я с ними в клуб или нет, а для этого нужно спросить разрешения у старшего брата, который сейчас занят. Чтобы не забыть, поставила «напоминалку» в телефоне. До обеда Соня дважды заглядывала по мелочным предлогам: то у нее степлер сломался, то бумага закончилась, а стучаться она забывала. Резко открывала дверь, будто пыталась застукать любовников. Правильно говорят: свекруха б*** снохе не верит. Так и Соня. Застукать она нас не застукала, зато видела, как выигрышно смотрятся мои вытянутые ноги на диване. Ванька на них ни разу не взглянул, но она-то об этом не знает. Мне доставляло невероятное удовольствие ее нервное поведение. Мило улыбаясь и демонстрируя ямочки, она взглядом меня расчленяла. Интересно, сколько времени нужно тренироваться, чтобы так уметь?

— Тоже нужно поставить в нашем кабинете диван, — заливает все приторно-сладким, как сироп, голосом Соня. — Удобно, наверное, так полежать, дать стопам отдохнуть от каблуков.

— Очень удобно, — очень надеюсь, что у меня получается улыбка, а не оскал бешеного хорька. — Мне повезло с начальником и с диваном в его кабинете, — фраза звучит неоднозначно, Соня перестает улыбаться, а я чуть-чуть добавляю яда к ее выводам. Убить желания нет, только немного отравить ей жизнь. — Вань, он раскладывается? Ну, как тот, на котором я сплю? — Соня не разочаровывает. Даже если она закатит скандал Ване, а он будет все отрицать, сомнения останутся. — Мы бы с Соней вместе полежали.

— Мне работать надо, — начинает осыпаться маска с ее лица.

Только за Соней закрылась дверь, в кабинет без стука ворвался Глеб. Первым порывом было вскочить и сесть ровно, но я успешно его подавила. Все равно меня уже поймали за бездельем и расстреляли темными глазами за мой непристойный вид.

— Я заберу твою помощницу, — не спрашивая, а утверждая. Ванька оторвался от чертежей и поднял вопросительно бровь. Моя тоже поползла вверх. — У меня через час встреча в ресторане с Путасом и его женой. Я планировал ехать с Таней, но она сейчас в другом конце Москвы, не успевает.

Кто-то явно не умеет и не любит просить, кадык дергается, крылья носа шевелятся.

— Милада мне здесь нужна, — отказывает Ваня равнодушным тоном.

— Лежать на диване с задранной юбкой? — зло усмехается. — Ты ее портрет рисуешь или чертеж делаешь? — Ванька готов встать в позу, ему не нравится тон Глеба. Мне тоже не нравится, но другого я у него не слышала, поэтому все вроде как привычно. — Ничего с ней не случится, посидит тихо рядом, потом привезу. В целости и сохранности.

— Милада, есть желание поехать на встречу? — Ваня умеет задавать вопросы, а я умею на них отвечать:

— Нет, — мотаю головой, желваки дергаются на лице Глеба. — Я хотела с тобой пообедать… но придется составить компанию Глебу Козли… Владимировичу.

Блин! Блин! Блин! Он все понял и Ваня тоже. Но если один старается не улыбаться и делать вид, что ничего не слышал, то другой готов линчевать прямо здесь. И как теперь забрать свои слова обратно? Не хочу я с ним ехать в ресторан, я ведь не дура оставаться наедине со злым боссом. Или дура? Потому что, когда он открывает дверь и приглашает последовать за ним, я надеваю туфли…

Глава 15

Милада

В лифте кроме нас еще два человека, Глеб Владимирович молчит, вообще ведет себя подозрительно спокойно. Запретила себе даже мысленно называть его Козлиновичем, так по привычке еще не раз вылетит.

До машины мы идем молча, у меня ноги чуть-чуть подкашиваются, каждой клеткой своего тела чувствую присутствие Тихомирова. Будто понимая, как на меня действует, он идет сзади, отстает не больше чем на шаг, но его взгляд обжигает.

Не повернусь, ничего ему не скажу! Начинаю чуть сильнее вилять бедрами, каблуки и так меняют походку, а если постараться, то она может быть вызывающей, соблазняющей, дерзкой. Ни с кем раньше я себя так не вела. Провоцировала, конечно, потому что нам, девочкам, нравится, когда мужики плывут, меняется взгляд, направленный на тебя, но я всегда вовремя останавливалась, не доводила игру до опасной точки.

Тем удивительнее, что с Глебом мне хочется отключить тормоза, посмотреть, как далеко смогу зайти, увидеть черту, переступив которую, он не сможет остановиться, даже если я попрошу. Опасные желания и мысли, но меня они заводят. Что-то между нами изменилось в том клубе в Сочи, мне кажется, Тихомирова до этого таким никто не видел: диким, жестоким, неуправляемым, я будто сорвала с него маску, в которой он комфортно себя чувствовал и этого мне сейчас не может простить. Поцелуй в кабинете – следствие того срыва. А мне хочется зайти еще дальше…

Узнай Ванька о моих демонах в голове, промыл бы мой мозг перекисью водорода. Хотя не уверена, что поможет.

Возле машины Глеба стоял еще один внедорожник, двери которого подпирали два двухметровых лба в костюмах. Глеб открыл мне дверь, я чуть не споткнулась от несоответствия этого жеста и образа Тихомирова, который сложился в моей голове. Да ладно? Усыпляет бдительность, что ли?

Минут пять мы едем в тишине. Если честно, меня это пипец как напрягает. Стараюсь не ерзать, но будто на углях сижу. Он слишком близко, пространства и так недостаточно, а тут оно сужается до нас двоих. У меня еще губы горят после поцелуя, а он давит своей энергетикой. Холодный и уравновешенный Тихомиров пугает в разы сильнее, чем неадекватный. У меня стойкое ощущение, что он что-то задумал или принял решение и успокоился.

— Значит, Козлинович, Милада? — не смотрит на меня, от этого не легче. Вот совсем не легче.

— Извините, — мне реально неудобно.

— Так допек? — он просто интересуется, никаких эмоций, голос звучит ровно, на лице маска.

— Это из-за собаки, не люблю жестокость, — если пошел такой разговор, то можно быть честной. — Тогда я не думала, что мы еще встретимся.

— Обычно мне до одного места мнение женщин обо мне, но в твоих глазах козлом быть не хочется, — уголки губ чуть дергаются – зародыш улыбки, которая так и не появилась на его лице. — Ты еще совсем молодая и не теряла близких, а я терял, поэтому смерть животных меня не трогает так, как тебя, но очень бесит человеческая глупость, из-за которой страдают другие, неважно, люди это или животные, — извинений от Тихомирова никто не ждал, но то, что он объяснился, мне было приятно. А еще захотелось узнать, кого он потерял.

Неужели смерть родителей так на него повлияла, оставив глубокий след в душе? Тогда что с ним произойдет, если Ваня продолжит отказываться от лечения? Легко хранить секреты, так я думала раньше, пока Ваня не посвятил меня в свою тайну. Тайна, от которой зависит жизнь дорогого не только мне, но и Глебу человека. Чувствую себя предательницей, как бы я ни поступила. Предать Ваню не могу, но сама медленно погибаю, оттого что приходится скрывать. Сейчас я отчетливо понимаю: Глеб должен знать. Должен знать, чтобы бороться за жизнь брата, чтобы не винить себя всю оставшуюся жизнь, что мог помочь, но ничего не сделал. Я ведь тоже буду себя винить, если с Ваней случится самое страшное.

— Что я должна буду делать? — лучше перевести разговор в безопасное русло, пока я не предала единственного хорошего человека в моей жизни. Сначала мне нужно поговорить с Ваней, убедить его рассказать все Глебу.

— Быть рядом, — вроде ничего подозрительного в ответе нет, но мне кажется, что он вкладывает в слова немного другой смысл.

— Сидеть рядом и молчать? — пробую уточнить.

— Почему же молчать? Я бы с удовольствием тебя послушал, — и вновь проскальзывает какое-то неясное подозрение.

— Люди, с которыми мы встречаемся…

— С ними я уже все обсудил по телефону, — перебивает меня Глеб, теперь на его лице появляется улыбка. — Я хотел пригласить тебя на обед, но был уверен, что ты откажешься, — тормозит возле ресторана. — Простишь мне ту ложь? Мы с тобой не с того начали, дашь шанс изменить обо мне мнение?..

Глава 16

Милада

Так и вертится на языке: мягко стелет, да жестко будет спать. Вряд ли мое мнение изменится. Глеб властный, жесткий мужик, привык, что мир крутится вокруг него, окружение заглядывает ему в рот. Таких, как он, другие мужчины боятся, ненавидят, уважают, а женщины обожают и прощают его холодность.

Как к нему отношусь я? Сама не знаю. Меня к нему влечет, я хочу сыграть по-взрослому, но боюсь проиграть. Он матерый волк, а я всего лишь щенок. В таких подлецов легко влюбиться и трудно забыть. С другой стороны, меня ни к кому так не влекло, как к Глебу. Получить сексуальный опыт с ним заманчивее, чем сделать это со своим ровесником. Тем более к ровесникам меня не тянет: не возбуждают ни мысли, ни разговоры, ни тело, ни мозг, ни запах, ни голос, ни поведение…

Долго можно перечислять. Скажу проще, хочется воспользоваться его опытностью, не подключая чувств, и разойтись каждый своей дорогой.