Обсессия

– Ч-что? – едва срывается с губ Рокси.

– Что на тебе надето? – повторяет свой вопрос Даниэль.

Теперь она уверена: ей не послышалось.

– Ты извращенец?

– Правило игры: нельзя отвечать вопросом на вопрос.

Рокси хватает с тумбочки телефон, вновь прижимая его к уху. Не хватало ещё, чтобы кто-то из соседей случайно услышал их разговор через стену!

– Розовая пижама в мелкий горошек, – крепко зажмурившись, отвечает она.

«Господи, если ты существуешь и всё ещё следишь за мной, пожалуйста: сделай вид, что не услышал этого!».

– Нет, я не извращенец, – отвечает Даниэль. – Мне просто нужно было тебя отвлечь, чтобы ты забыла о молниях. Получилось?

Рокси поджимает губы. Какой отвратительно гениальный ход!

– Нет, не получилось. Потому что теперь я хочу, чтобы одна из них ударила в твою комнату!

– Как это мило, – ухмыляется Даниэль. – В таком случае судмедэксперт застал бы мой труп в очень неприглядном виде.

Рокси прикрывает глаза. Она пожалеет – определённо пожалеет! – о своём вопросе, но любопытство берёт верх.

– Во что ты одет?

– Ни во что, – без доли смущения отвечает Даниэль.

Кровь приливает к лицу. Рокси резко становится жаль, что за окном всего лишь осень, а не суровая зима: тогда бы она сейчас выбежала и с головой окунулась в снежный сугроб, чтобы сбить резко подскочившую температуру.

Но вместо этого Рокси делает глубокий вдох, чтобы вернуть себе хотя бы частичку самообладания, а затем спрашивает:

– Ты… Всегда спишь… Голым?

Зачем ей эта информация – она пока не определилась.

– Ты нарушила правила, чудачка, – с наигранной строгостью произносит Даниэль. – Была моя очередь задавать вопросы.

– И что же ты теперь сделаешь? Накажешь меня?

Смысл этих слов доходит до Рокси мгновением позже, чем вопрос срывается с губ. В трубке раздаётся сдавленный вздох. Она накрывает рот рукой, чтобы случайно не закричать.

– Скажи, у тебя хобби такое звонить по ночам и соблазнять непристойными предложениями?

– А ты бы разве соблазнился?

Рука с громким хлопком опускается на лоб. Нет, на этот вопрос Рокси совершенно точно не хочет знать ответ! Как и на то, что будет с ней после очередного нарушения правил этой безумной игры.

– Ещё пара таких вопросов, и моя правая рука будет сжимать не одеяло, – с усмешкой отвечает Даниэль.

Однако Рокси уверена: он не шутит!

Осознание этого тягучим жаром разливается по всему телу, болезненно отзываясь внизу живота. В ней борются две стороны. Одна умирает от неловкости, мечтая сбросить трубку и забыть их разговор, словно самый страшный сон. Но вторая так устала страдать по прошлому, что готова сдаться и отдаться этому безумию, лишь бы вспомнить, каково это – испытать не только страх, но и удовольствие…

Рука медленно тянется к резинке пижамных шорт. Но в последний момент Рокси резко себя одёргивает.

«Дура! Что ты творишь?».

– Я… Думаю, нам обоим надо выспаться перед работой, – тараторит она. – Спокойной ночи!

И вешает трубку, не давая вставить и слово Даниэлю.

В спальне повисает тишина. Удивительно, но даже гром кажется не таким жутким: будто стихия случайно подслушала их ночной разговор и предпочла ретироваться за несколько миль.

Рокси поворачивается на живот, утыкаясь лицом в подушку. Спальню заполняет сдавленный вопль.

Что, чёрт побери, она натворила?

***

Утро начинается с привычных ритуалов чистки зубов, плотного завтрака и глажки пиджака.

«Было бы неплохо купить ему замену» – думает Рокси, окидывая взглядом своё отражение.

В её гардеробе немало других вещей, но вряд ли что-то из этого подойдёт под деловой дресс-код «SMG». А нарушать его совершенно не хочется. В ней нет, столько смелости и безрассудства, как у…

При мысли о Даниэле лицо начинает гореть. Рокси забирает сумку и спешно вылетает из квартиры, надеясь оставить в ней и воспоминания о странном ночном инциденте.

«Ничего такого не случилось» – старается убедить она себя. Но даже внутренний голос неуверенно дрожит.

До офиса Рокси добирается на метро. Оно забито хмурыми работниками и сонными студентами, которых, судя по всему, насильно вышвырнули с их удобных кроватей. В наушниках играет Тейт МакРей, а пальцы нервно перебирают низ пиджака. Что делать, когда она окажется в кабинете? Как реагировать на Даниэля? То, что произошло… Что-то значит для него? Или это было просто безобидное ребячество, а она в очередной раз слишком себя накрутила?

Рокси выходит на нужной станции, пешком добираясь до офиса «SMG». Плечи щекочет осенняя прохлада – очередной знак, что пора обновить рабочий гардероб. Она доходит до дверей, когда сзади раздаётся до боли знакомое:

– Доброе утро, чудачка!

В этот момент Рокси вообще жалеет, что позавтракала: все внутренности сдавливает спазм, и к горлу подступает тошнота. Но она всё же находит в себе силы обернуться.

Даниэль подъезжает к раздвижным дверям на скейте, что заставляет её скептически выгнуть бровь. Скейт всегда казался Рокси подростковым развлечением на лето, а не транспортом, на котором сотрудник одной из крупнейших компаний добирается до работы.

Хотя в случае Даниэля это вызывает не такой сильный диссонанс: офисный пиджак и брюки в очередной раз заменяют худи кислотного цвета, базовые джинсы и его любимые кеды. Рокси с трудом могла бы представить его в деловом костюме, которые носит большая часть сотрудников. Зато легко представила бы без него.

Воспоминания об их ночном разговоре заставляют её отвернуться и прочистить горло. Она спешно заходит в здание офиса. Надо же, день только начался, а Рокси уже готова провалиться сквозь землю!

– Моё эффектное появление лишило тебя дара речи? – с ухмылкой интересуется Даниэль, следуя за ней со скейтом подмышкой.

Его колёса испачкал мокрый асфальт, поэтому Рокси машинально делает два шага в сторону, выдерживая расстояние. Всё только из-за скейта, а не из-за навязчивого аромата цитруса, от которого кружится голова. И уж тем более не из-за прошлой ночи.

Рокси пожимает плечами.

– Просто не выспалась.

И тут же мысленно даёт себе подзатыльник. Надо же было ляпнуть именно это!

– А, да, согласен, – кивает Даниэль. – Та ещё была ночка! Мне тоже спалось так себе. Одна знакомая звонила пощекотать мои… Чувствительные места.

Рокси опускает голову, стараясь даже боковым зрением не смотреть в его сторону. Всё её внимание занимают плиточные швы. Переступить через один – всё скоро закончится. Второй – день пройдёт удачно. Третий…

– Если хочешь, можем обсудить это за обедом.

Подошва опускается ровно посередине шва. Чёрт побери!

Рокси поднимает голову, придавая лицу как можно более равнодушное выражение – что практически невозможно, учитывая, как пылают её щёки! – и отвечает:

– Нечего обсуждать. Разве нет?

На мгновение Даниэль застывает. Рокси чувствует странный укол в груди: неужели её слова задели его?

«Невозможно, это же Даниэль» – мысленно успокаивает она себя.

Недоумение на его лице быстро сменяется игривой улыбкой. Значит, всё хорошо. Между ними ничего не поменялось. Какое облегчение!

– Конечно, – кивает Даниэль. – Это не так интересно, как план хэллоуинской вечеринки!

– Именно! – радостно соглашается Рокси.

Градус неловкости заметно падает. Однако на его место приходит другое, более тяжёлое чувство, причину которого Рокси никак не может распознать. Она же всё сделала правильно.

До нужного этажа они доезжают в полной тишине. Весь рабочий день проходит в обычном порядке: Рокси вносит последние штрихи в план презентационной вечеринки, а Даниэль согласовывает детали с остальными отделами. Между собой они перекидываются лишь парой фраз. Волнение перед грядущим мероприятием запрещает тратить время на большее.

Или, может, дело в другом?

Рокси старательно отгоняет эти мысли, просматривая оформление зала. Вечеринка пройдёт в морской тематике: благо Винсент утвердил эту идею. Это, с одной стороны, служит на руку рекламе их новых яхт, но с другой, обязывает всех сотрудников прийти в тематических костюмах, за которые придётся выложить крупную копеечку.

В конце рабочего дня Рокси приходит сообщение:

Ник: Зайди в мой кабинет.

Кажется, тот шов на плитке всё же похитил её удачу.

Она барабанит пальцами по столу, несколько раз вчитываясь в текст сообщения. В нём нет ничего такого, но при мысли, что придётся снова встретиться с Ником, у Рокси начинается тахикардия.

«Но ты же этого хочешь, верно?» – соблазнительно шепчет внутренний голос.

И спорить, с ним, очевидно, бесполезно.

– Снова твой сноб?

Рокси поднимает взгляд. Даниэль стоит около двери из кабинета, кивком указывая на её телефон.

– Откуда ты…

– Его сообщения обладают магическим действием: ты пялишься на экран по нескольку минут.

Рокси фыркает.

– Я не…

– До завтра, чудачка, – прощается Даниэль, прежде чем выйти из кабинета.

Рокси поджимает губы. Интересно, как это выглядит со стороны? Она отшивает парня после ночного звонка, который едва не перешёл в секс по телефону, а потом снова краснеет от сообщений бывшего?

«И когда моя жизнь превратилась в такой бардак?».

Но думать об этом нет времени: её ожидает Ник. И одна лишь мысль об этом заставляет бабочек в животе запорхать, а желудок – скрутиться от подступающей тошноты.

Рокси поднимается на лифте на этаж финансового отдела. Её встречают работники в строгих костюмах и стремительно пустеющие помещения: все спешат домой, не желая проводить на работе ни минуты больше.

Как и ожидалось, кабинет Ника расположен в конце коридора отдельно от остальных. Рокси мысленно усмехается. Вот она, наглядная демонстрация отцовской любви Винсента: он может давить на сына, но никогда не позволит ему работать вместе с простыми сотрудниками! Синклеры всегда должны быть выше других.

Ей ли не знать.

Дойдя до двери с фамилией Ника на табличке, Рокси стучится. Скорее из вежливости – сомнений в том, что Ник уже её ждёт, у неё нет. И краткое: «Войдите» это подтверждает.

Кабинет младшего Синклера выполнен в стиле строгого минимализма: стол из тёмно-серого дерева расположен диагонально углу, прямо как у Винсента. У стены слева стоит книжный стеллаж, а справа от двери – кожаный диван. Над ним Рокси замечает диплом Ника. Он окончил Бостонский университет с отличием.

Сам же Ник мерит комнату шагами, держа в руках бокал с янтарной жидкостью. Взгляд Рокси падает на стоящую на столе бутылку виски. Судя по всему, очень дорогого. Но что она здесь делает?

– Ты меня вызывал?

– Да, секунду… – Ник спешно обходит стол, вставая за открытый ноутбук. – Завтра тебе должна прийти зарплата.

– Ого, спасибо за информацию, – хорошая новость: можно купить костюм для Хэллоуина в эти выходные. – Но… Об этом можно было сообщить по телефону, разве нет?

Ник поднимает голову, сталкиваясь взглядом с Рокси, и только сейчас она понимает: что-то не так. Его смуглая кожа выглядит бледнее, взгляд кажется уставшим, а галстук… Кто вообще его завязывал?

Рокси сжимает руки в кулаки, борясь с желанием исправить ослабший узел. Оно покалыванием отзывается в кончиках пальцев, без остановки шепча: «Завяжи! Завяжи! Завяжи!». Она прикрывает глаза, сосредотачиваясь на счёте.

Один, два…

Кабинет заполняют тихие шаги. В нос ударяет запах дорогого парфюма вперемешку с алкоголем. Ник близко. Рокси открывает глаза, видя его лицо в дюймах от своего. Сердце делает кульбит.

Ник внимательно рассматривает её, будто музейный экспонат. И она не может не сделать то же самое. Взгляд скользит по его лицу с острыми скулами, будто их вытачивал из камня опытный скульптор, до приоткрытых пухлых губ, так и манящих попробовать их на вкус… Но Рокси лишь сдавленно вздыхает: нельзя. Однако продолжает бесстыдно рассматривать Ника, доходя до приоткрытого участка груди: будь неладен ослабший галстук!

Что-то внутри перещёлкивает. Рокси подаётся вперёд, и руки бесконтрольно начинают развязывать шелковый кусок ткани, чтобы вернуть его в более опрятный вид. В этом нет ничего такого, верно? Она сотни раз делала это раньше: в школе, перед выпускным балом, в его квартире… Чёрт, о последнем лучше не вспоминать!

Рокси не смотрит на Ника, но чувствует, как горячее дыхание обжигает её ладони. И как от него низ живота начинает сладко тянуть.

«Я просто поправляю галстук: Ник не может ходить в таком виде!» – успокаивает она себя.

Однако когда Рокси заново его завязывает, Ник перехватывает её ладонь. Воздух вышибает из лёгких.

– Прошло столько времени, – тихо произносит он, – а ты до сих пор справляешься с ним лучше, чем я.

– Всего лишь практика и никакого мошенничества! – пытается отшутиться Рокси.

Но ей не до шуток. Ник подносит её ладонь к губам, оставляя на пальцах невесомый поцелуй. Ноги становятся ватными. Рокси забывает, как это, управлять своим телом, которое превращается в мягкий пластилин. И только Ник способен вылепить из него всё, что ему угодно.

– Ты же знаешь, – шепчет он, – я всегда хотел только одного.

Рокси нервно сглатывает. Снова недосказанность. Снова ей нужно задать вопрос, ответ на который может вызвать настоящую катастрофу!

Однако у неё нет выбора: слова Ника не выйдут из головы, пока она не узнает всё.

– Чего же?

Она пожалеет. Определённо пожалеет.

Ник склоняется к уху, обжигая его горячим дыханием.

– Чтобы все мои галстуки завязывала ты, а не Кейденс, – а потом добавляет: – И развязывала тоже.

Бум!

Рокси кажется, только что умерла последняя её нервная клетка, свалившись с воплями: «Я больше не могу это выносить!».

Тело охватывает дрожь. Температура подскакивает выше отметки нормы. Кажется, нужно срочно принять жаропонижающее! Но Рокси даже не может пошевелиться, пока руки Ника по-собственнически прижимают её к груди.

Если это сон, почему он напоминает кошмар?

Взгляд Рокси цепляется за бутылку. Её озаряет: конечно, Ник просто пьян! Поэтому сам не понимает, что творит. Осознание возвращает в тело силы, и Рокси резко отстраняется, ловя на себе затуманенный взгляд. От алкоголя, не от чувств.

– Рокс… – пальцы Ника касаются её щеки, но Рокси его останавливает.

– Ты пьян, Ник. Пожалуйста, иди домой. Наверняка Кейденс уже тебя заждалась.

Имя жены служит отрезвляющей пощёчиной. Ник слегка отстраняется. Его взгляд, всё ещё затуманенный, внезапно кажется… Грустным? Нет, бред, быть такого не может!

Рокси собирает в кучу остатки сил и пользуется секундным замешательством Ника, чтобы выскользнуть из его объятий и выбежать из кабинета. Вдогонку ей доносится:

– Разве ты сама бы этого не хотела?

На дрожащих ногах Рокси добирается до лифта. А потом, когда он опускается на три этажа, останавливает его. Грудь сотрясает всхлип. Она медленно опускается на пол, закрывая рот рукой, чтобы никто не услышал её истерику.

Да, чёрт возьми! Хотела.

Глава 10

Маленький штрих. Ещё один.

Рокси надавливает стилусом на экран планшета, продолжая выводить аккуратные линии.

Рисование никогда не было её призванием, но в нём она находила удивительное спокойствие и возможность на несколько часов спрятаться от всего мира.

Когда-то она рисовала разноцветными маркерами, которые распределяла по цветам с градиентным переходом от одного к другому. Но их порядок часто нарушала мать во время уборки комнаты, хоть Рокси и слёзно просила её не проводить. Последней каплей стал случай со священником. Когда неуклюжий Отец Галлаген случайно перевернул сумку с маркерами, что-то внутри Рокси сломалось. Теперь их вид вызывал странную боль в рёбрах, будто их царапали кошки.

Планшет был родительским подарком на восемнадцатилетие, который вновь пробудил в Рокси страсть к рисованию. Больше не приходилось бояться, что из коллекции попадёт какой-то цвет, или тратить часы на выстраивание порядка: цифровая палитра делала всё за Рокси. Нужно было лишь выбрать правильный оттенок.

Сегодня это светло-серый. Им Рокси закрашивает крупные миндалевидные глаза, контрастирующие со смуглой кожей. Закончив, она отдаляет изображение, оценивая результат. С губ срывается тяжёлый вздох.

Рисовать портрет Ника не входило в её планы. Это вышло как-то само.

Возможно, потому что она никак не может забыть его лицо с пухлыми губами в дюйме от её и грустным затуманенным взглядом. А из головы не выходят слова, шестнадцать часов назад перевернувшие жизнь Рокси с ног на голову.

– Ты же знаешь, я всегда хотел только одного. Чтобы все мои галстуки завязывала ты, а не Кейденс. И развязывала тоже.

Резкий штрих – и на портрете появляется лишняя линия. Рокси спешно отменяет действие. Но дрожь в руках отменить не получается.

«Как он мог?» – вопрос, из-за которого она сегодня практически не спала.

За годы разлуки между ней и Ником выросла высокая стена. К ней можно было прикасаться, смотреть сквозь маленькие окошки на то, что могло бы быть между ними, если бы они не расстались. Но перелезть через неё – сродни смертной казни. Ибо, казалось, всё в этом мире противилось их союзу.

Но Ник сделал первый шаг, и стена начала рушиться.

Рокси вздыхает, откидываясь на подлокотник дивана. Что, если его чувства – не алкогольные бредни, а болезненная, но такая желанная правда? Какому риску они подвергнут друг друга? И главное, смогут ли получить своё «долго и счастливо»?

Ответов нет. Вместо них – зловещая тишина, которая явно не предвещает ничего хорошего.

Рокси прикусывает нижнюю губу. А потом одним нажатием кнопки стирает портрет. Чем меньше Ник мозолит ей глаза, тем спокойнее её сердцебиение, которое со вчерашнего дня отчаянно агитирует на поход к кардиологу.

Несколько штрихов, и белое пространство заполняет новый набросок. Только на этот раз линии выходят более плавными, а цвета преимущественно тёплыми. Кроме оттенка глаз. Для него Рокси выбирает ярко-синий, сильно контрастирующий с жёлтой палитрой одежды.

Она бросает на рисунок оценивающий взгляд. С экрана планшета на неё с игривой ухмылкой смотрит Даниэль.

– Ещё пара таких вопросов, и моя правая рука будет сжимать не одеяло.

Интересно, в тот момент он говорил правду, или просто дурачился?

«Господи, да какая разница!».

Рокси быстрым движением стирает и этот портрет, откладывая в сторону планшет. Было бы чудесно, если бы вместе с её художествами ушёл и жар, охвативший тело, несмотря на квартирную прохладу. Но увы: думать о Даниэле – всё равно что греться под лучами ядовитого солнца без защитного слоя земной атмосферы!

«Ого, ты наконец-то признала, что мистер засранец безумно горяч?» – ехидно усмехается внутренний голос.

Рокси резко вскакивает с дивана. Дойдя до кухни, она берёт чистый стакан, наливает воду и залпом его осушает. Ничего подобного! Даниэль даже близко не горяч! И вообще, он точно не та проблема, о которой ей следует волноваться.

«Он не Ник» – напоминает себе Рокси.

Но это не помогает. На место отрицания вдруг приходит… Облегчение? Будто главный аргумент «против» несносного напарника резко перемещается в список аргументов «за».

«Бред, у меня даже не такого списка» – отмахивается Рокси, наливая себе второй стакан воды.

Взгляд цепляется за контейнеры с хлопьями и орехами. Содержимого в первом на дюйм меньше, чем во втором. Как обычно. Последнее время Рокси вполне устраивало такое положение вещей, но сейчас…

«Досыпь хлопья» – спокойно командует внутренний голос.

Она делает глоток воды. Не дождёшься!

«Досыпь. Чёртовы. Хлопья» – уже настойчивее требует проснувшийся монстр.

Рокси поджимает губы, спеша ретироваться с кухни. Ей нужно отвлечься.

«Ты же не можешь оставить всё так, как есть?» – насмешка.

Рокси закрывает уши, как будто это поможет ей избавиться от надоедливых приказов собственного мозга. Спойлер: не помогает.

«Досыпь, – повторяет он. – Досыпьдосыпьдосыпь!».

Она падает на диван, прижимая колени к груди. Тело охватывает дрожь. Такая знакомая, но ненавистная до скрежета зубов. Её внутренний диктатор не успокаивается, словно выводя свой приказ на черепной кости. Фантомная и явно выдуманная боль ощущается настоящей, и у Рокси уходят все силы, чтобы убедить себя в обратном.

«Досыпь хлопья, и всё прекратится!» – обещает ОКР.

«Нет, это будет только начало!» – противится Рокси.

Она знает: этот монстр никогда не насытится. Достаточно выполнить одно его маленькое требование, и он попросит о чём-то большем. Потом ещё большем. И ещё… Невинная просьба сравнять запас хлопьев и орехов превратится в генеральную уборку квартиры, в полную перестановку книг на стеллаже, и не дай бог один корешок окажется выше остальных!

Дрожащими руками Рокси нащупывает телефон, чтобы поставить таймер. Как её учила мисс Доусон, пятнадцати минут достаточно для смерти очередной компульсии. Если получится продержаться – ОКР потерпит поражение и на какое-то время оставит в покое. Но если поддаться ему – жизнь превратится в настоящий ад.

Рокси жмёт кнопку запуска таймера. На экране появляется входящий видеозвонок. Она вздрагивает, читая имя контакта. «Мама» – гласит крупная надпись вверху экрана. Рокси тяжело вздыхает. Несколько мгновений уходит на раздумья, однако она сдаётся под гнётом назойливой мелодии и всё же берёт трубку.

– Привет, – с улыбкой произносит Рокси.

На экране появляется изображение довольной матери и порядком уставшего отца. Снова брал ночную смену? Ох, чёрт…

«Досыпьдосыпьдосыпь» – пластинка с приказом продолжает крутиться.

Рокси впивается кончиками ногтей в ладонь. Может быть, немного боли сможет её заглушить?..

– Привет, милая! – с широкой улыбкой произносит Аманда. – Как дела на новой работе?

– Всё прекрасно, – отвечает Рокси. – Мне перевели первую зарплату.

Об остальных нюансах работы в «SMG», включающих двух симпатичных засранцев, родителям знать необязательно.

– Слава Богу! – восклицает Аманда, театрально выдыхая. – Вот видишь, Гектор, мои воскресные молитвы не прошли даром: наша дочь наконец перестала быть иждивенкой!

– Да, родная, твоими молитвами…

В голосе отца Рокси улавливает нотки сарказма. Слишком тонкие, чтобы их распознало «просветлённое» сознание матери: иначе в него бы уже летело ближайшее кухонное полотенце.

– Кстати, Рокси, – вспоминает она, – ты так и не рассказала, куда устроилась. Дамы из книжного клуба мне все уши прожужжали!

Ах, это.

Рокси чуть сильнее надавливает на ладонь. Её успех – повод для сплетен в кругу подруг матери. Обычно она жалуется им на Гектора или на «нелёгкую ношу» в виде ребёнка с ОКР, которая свалилась на неё абсолютно без причины. Но как только в семье Уоллес происходит что-то хорошее, Аманда просто обязана растрепать об этом всему миру.

Если этого не произойдёт, она станет первым человеком, который умер от чрезмерного воздержания информации!

– Так как называется компания, куда ты устроилась?

Кровь отливает от лица, словно у Рокси резко падает давление.

«Досыпьдосыпьдосыпь!».

Стоит произнести три волшебные буквы, и над ней взорвётся бомба из вещества, именуемого «чистой материнской любовью».

Может быть, лучше соврать? В конце концов, родители вряд ли смогут проверить эту информацию, а если всё-таки проверят… Урон будет равносилен уничтожению плотно населённого пункта.

С другой стороны, какая разница? Рокси пришла в компанию Синклеров, чтобы заработать и наконец-то встать на ноги! Не об этом ли всю жизнь мечтала её мать?

– Я работаю в «SMG», – выпаливает Рокси, тут же прикрыв глаза.

– «SMG»… – задумывается Аманда, будто пытаясь что-то вспомнить. – Знакомое название. Это аббревиатура?

– Да, – кивает Рокси. – Расшифровывается как… – глубокий вздох. Только бы пронесло! – «Sinclair Marine Group».

Услышав знакомую фамилию, родители застывают. И, к большому сожалению, виноваты не перебои видеосвязи. Хотя Рокси была бы не против, чтобы в этот момент она отключилась.

– Это… – нарушает тишину Аманда. – Компания твоего…

– Бывшего парня? – с губ срывается нервный смешок.

– Осквернителя!

Ну вот, пластинка снова завелась!

– Чисто технически, это компания его отца, – объясняет Рокси. – Но да, я работаю с Ником.

Лицо Аманды стремительно вытягивается, а светло-карие глаза вытягиваются от удивления. Если бы в мире существовала машина времени, Рокси бы немедленно отмотала его на несколько мгновений назад, чтобы придумать историю о работе никому не известную косметическую фирму, куда и планировала устроиться месяц назад.

Но увы, это невозможно.