Обсессия

Рокси отвлекается на монитор, чтобы больше не смотреть в глаза напарника. Она точно этого не выдержит.

– Предложение, конечно, сомнительное. Но мы могли бы пообедать вместе, – вдруг предлагает Даниэль.

Интерес к таблицам с расчётами и картинкам-референсам для вечеринки мгновенно теряется. Рокси возвращает взгляд на напарника.

– Но сразу предупреждаю: лакшерные рестораны – не мой профиль!

– И где же ты обедаешь?

– О-о-о… Тебе точно понравится, – загадочно подмигивает Даниэль.

И в этот момент Рокси становится уверена: нет, ей определённо не понравится!

***

В забегаловке, куда её приводит Даниэль, пахнет луком, кетчупом и горчицей. Интерьер в красных тонах отчаянно пародирует ретрокафе из восьмидесятых, а из колонок играют популярные попсовые песни.

Это определённо не то место, куда бы Рокси пришла перекусить. Она бы скорее направилась в ближайший Старбакс. Но вот Даниэлю, судя по всему, такие заведения были по нраву.

Иначе не объяснить, почему он успел одарить широкой улыбкой каждого работника, а теперь нагло флиртует с принимающей у них заказ официанткой. На вид девушке едва можно дать восемнадцать, и Рокси еле сдерживается, чтобы не запустить в него стоящим на столе набором из горчицы и кетчупа.

– Принесите мне, пожалуйста, чизбургер. Они у вас выглядят очень аппетитно, – произносит он, спуская взгляд на декольте официантки. – А моей подруге…

– Салат. С мелко порезанными огурцами, – заканчивает за него Рокси. – Только не вялыми, а то некоторые фермеры с трудом могут уследить за своим хозяйством.

Даниэль одаряет её уничижительным взглядом. На что Рокси натягивает самую дружелюбную улыбку. Сам виноват: если бы хотел соблазнять невинных официанток, не позвал бы её с собой.

Девушка записывает заказ и уходит, оставляя их наедине. Даниэль лениво облокачивается на красный диванчик. Их обивка в несколько раз дешевле, чем в том ресторане, где Рокси была с Ником, но это не мешает им быть невероятно удобными.

– Раз ты обломала мне свидание, – с наигранной грустью произносит Даниэль, – расскажи что-нибудь.

– Могу объяснить, почему нельзя флиртовать с несовершеннолетними, – предлагает Рокси.

– Нет-нет-нет! Давай что-нибудь менее душное, – с мольбой просит Даниэль. – Например, каким ветром тебя занесло в отдел маркетинга? И нет, я не про ваши шашни с Синклером-младшим!

Рокси фыркает. Называть их с Ником историю «шашнями» как минимум оскорбительно! А как максимум обесценивает ту романтику, что была между ними несколько лет.

Но спорить с Даниэлем и вновь вдаваться в обсуждения своей личной жизни она не намерена. Поэтому игнорирует колкость про Ника.

– Моя мама никогда не отличалась разборчивостью в выборе косметики: хватала то, у чего была яркая упаковка, – отвечает Рокси. – Даже в детстве мне казалось это странным. Ну не может крем с суперомолаживающим эффектом стоить меньше десяти долларов! Но мама меня не слушала. Тогда я решила изучить, как некоторым компаниям удаётся так бездарно вешать лапшу на уши доверчивым клиентам. Так меня занесло в маркетинг.

– Интересно, – искренне – по крайней мере, так кажется Рокси – произносит Даниэль.

– Вообще-то, не очень, – с усмешкой признаётся она.

В случае её матери слепая доверчивость рекламе стоит на несколько ступеней ниже религиозной фанатичности. Хотя, если быть честнее, ни одна церковь не признала бы Аманду Уоллес образцовой прихожанкой, потому что поклонялась она не богу, а общественному мнению. И мнение пастора всегда стояло для неё выше всех.

Но разговоры о матери – совершенно не то, чем Рокси хотела бы загружать Даниэля. Даже в качестве жесточайшей пытки.

Поэтому она спешно переводит тему:

– А как ты попал в маркетинг?

– О-о-о, это очень интересная история! – с лисьей улыбкой отвечает Даниэль.

– Я в предвкушении.

Официантка приносит заказ, одаряя Даниэля самой милой улыбкой. Рокси лишь закатывает глаза. Они обмениваются любезностями, и девушка уплывает к другому столику.

Даниэль жадно откусывает свой чизбургер, пережёвывая его с таким наслаждением, будто это блюдо из пятизвёздочного ресторана, попутно начиная свой рассказ:

– В школе я был задротом с задней парты без друзей и с кучей «неудов» в тетради. Для моих родителей и учителей это был шок: не такого ожидали от милого мальчика с фермы!

– Ты вопрос на ферме? – удивляется Рокси.

– Да, в Вирджинии, – отвечает Даниэль. – Поэтому о вялых огурцах знаю побольше твоего!

– Теперь мне ещё больше жаль твоих сексуальных партнёрш…

– Хочешь поговорить об этом?

Рокси морщится: обсуждение личной жизни Даниэля – последнее, чего бы она хотела во время обеда! Иначе желудок просто откажется переваривать салат.

– В общем, я был изгоем, – продолжает он, а Рокси не верит своим ушам.

Если Даниэль страдал от проблем с социализацией, то она была социальным трупом.

– Меня это не парило. До выпускного класса, – он откусывает чизбургер, и сырный соус размазывается по губам.

Рокси едва сдерживается, чтобы не вручить ему салфетку. Потому что это неправильно, быть настолько неопрятным! Но Даниэль облизывает губы. И по какой-то причине, от этого становится только хуже.

Горло пересыхает. Рокси резко жалеет, что не заказала хотя бы газировку.

– Его я тоже закончил изгоем: даже на выпускной бал пришёл с приятелем, а не с девушкой. Но летом…

– Да? – спрашивает Рокси и тут же жалеет об этом.

Она только что показала излишнюю заинтересованность в недо-слезливой истории своего напарника. Какой кошмар!

Даниэль одаряет её ехидным взглядом, а после продолжает:

– Я увидел в магазине ребрендинг какой-то жвачки. Раньше она месяцами лежала на прилавке нетронутой, а сейчас её раскупали со страшной силой! И тогда я понял, что хочу так же!

– Чтобы тебя раскупали со страшной силой?

– Тогда я бы выбрал другую профессию, – игриво отвечает Даниэль. – Я хотел из посредственности делать сенсацию! И начать решил с себя, – он касается кольца в левом ухе. – Она стала символом моей прайм-эры.

Рокси усмехается. Рассказ Даниэля, пусть и кажется чистой воды дурачества, заставляет взглянуть на него слегка под другим углом. И под этим ракурсом он кажется менее раздражающим… А раздражает ли он вообще?

От ответа на этот вопрос Рокси спасает пришедшее на телефон сообщение.

Айви: Ты обедаешь с Ником?

Рокси: Нет.

Айви: Докажи.

С губ срывается тяжёлый вздох. И каким образом? Нет, не тот вопрос. С каких пор лучшая подруга записалась в её личные надзиратели? И главное, зачем?

Айви: Иначе я сама приеду в ваш ресторан.

Айви: И ты знаешь: меня туда пропустят!

Конечно, пропустят. Иначе администратор отправится в травмпункт.

Рокси барабанит пальцами по столу, пытаясь сообразить, как предотвратить столь опасную катастрофу. Взгляд падает на Даниэля. В голову приходит совершенно идиотская идея, от которой в любой другой ситуации следовало бы немедленно отказаться. Но сегодня это просто невозможно.

Потому что угрозы Айви никогда не бывают пустыми.

Рокси открывает камеру, поднимая взгляд на Даниэля.

– Нам нужно сфоткаться.

От неожиданности он давится бургером.

– Ч-что?

– Моя подруга за меня волнуется, – объясняет Рокси. – Думает, что я сейчас с… Ну, ты понял.

Имя Ника застревает в горле, словно неприемлемое ругательство.

– Это та подруга, которая просила меня дать все свои контакты? – усмехается Даниэль. – Что ж, тогда с ней реально шутки плохи!

– Так ты не против? – с надеждой интересуется Рокси.

Даниэль молчит несколько мгновений, словно тщательно что-то обдумывая. Сердце колотится от непонятной тревоги. Что такого, если он откажет? Рокси сможет справиться и без него!

«Наверное, дело в цветовой гамме кафе» – решает она.

Красный всегда действовал ей на нервы.

Наконец, Даниэль кивает, отвечая:

– Без проблем.

Рокси выдыхает, настраивая камеру. Однако он добавляет.

– Но с одним условием.

В груди появляется ком.

– С каким? – с опаской интересуется Рокси.

Даниэль лениво, словно довольный кот, откидывается на спинку дивана.

– Хочу узнать, что произошло между вами с Синклером младшим, – он тут же добавляет: – Если это слишком личное – забей. Но вокруг вас творится такая Санта-барбара, что мне интересно знать её причину.

Рокси поджимает губы. Рассказывать Даниэлю эту историю – всё равно что вручать незнакомцу доверенность на свой банковский счёт. Он вряд ли поймёт всю серьёзность ситуации, а значит, не станет эмпатичным собеседником.

С другой стороны, а нужна ли ей его эмпатия? Прошло уже столько времени, а тот самый вечер они обсудили с Айви и психологом примерно тысячу раз.

Так что Рокси просто перескажет события, которые три года назад стали для неё настоящей катастрофой. Ничего такого.

– Хорошо, – кивает она.

– Отлично! – с улыбкой восклицает Даниэль. – Можно твой телефон?

Недолго думая, Рокси протягивает ему смартфон. На какое-то мгновение их пальцы соприкасаются. Но она тут же отдёргивает руку, вспоминая, что секунду назад её напарник поедал чизбургер с соусом.

Даниэль наводит камеру на Рокси, тыкает какие-то кнопки – наверняка сбивает её настройки! – а затем просит:

– Можешь улыбнуться и показать два пальца?

Рокси исполняет его указания.

– Только не так, как будто тебя попросили под дулом пистолета.

Она фыркает: надо же, нашёлся фотограф! Позирование на камеру никогда не было сильной стороной Рокси. Поэтому она пытается импровизировать, пока Даниэль делает несколько снимков, искренне надеясь, что выглядит на них не как ребёнок, пересмотревший видео со съёмок для популярного журнала и пытающейся подарить позу модели.

Даниэль заканчивает их «фотосессию», принимаясь листать фото. Рокси подаётся вперёд.

– Покажи, что получилось. Мне не видно!

– Секунду! – Даниэль поднимает указательный палец, призывая подождать. А затем поворачивает экран: – Вот эта.

Рокси смотрит на получившееся фото. На нём её поза выглядит так естественно, словно Даниэль сделал этот снимок во время их очередной вылазки с Айви. Настройки экспозиции слегка затемнили кадр, но при этом её розовый пиджак сильно выделяется на фоне красного дивана и кажется ярче, чем он есть на самом деле.

Но самая заметная деталь на фото – лежащая на столе рука Даниэля в жёлтом худи. Рокси не может сдержать улыбки.

– Как ты это сделал? Получилось просто…

– Потрясающе? Невероятно? Отпадно? – самодовольно заканчивает он. – Мой друг, Гэвин, раньше занимался фотографией. От него я знаю, что хороший снимок должен быть в одной цветовой гамме. А то, что в неё не вписывается, будет сильно бросаться в глаза. Как мой жёлтый рукав. Мистер сноб же не носит такое?

Рокси отрицательно мотает головой, игнорируя дурацкое прозвище Ника. Сейчас не до него. Ей хочется как можно скорее скинуть фотографию Айви, но в голову приходит идея получше.

– Можно я выложу его в историю?

– Конечно, – кивает Даниэль. – Только не забудь отметить мой аккаунт на рукаве, а то вдруг твоя воинственная подруга нам не поверит!

– Мог бы просто сказать, что тебе нужна бесплатная реклама на моём аккаунте с десятью подписчиками.

– И это тоже!

Рокси закатывает глаза, выкладывая фото и отмечая Даниэля. Потом пересылает её Айви в личные сообщения, чтобы точно подтвердить своё алиби.

Ответ приходит быстро.

Айви: А ты хороша!

Айви: Вечером жду подробностей вашего обеда!

Рокси лишь закатывает глаза: её подруга в своём репертуаре.

Маленькая шалость с фото мгновенно поднимает ей настроение. Но стоит взглянуть на Даниэля, в глазах которого читается неподдельный интерес, и оно тут же опускается.

– Я жду историю, – произносит он.

Рокси тяжело вздыхает. Да, конечно: она обещала рассказать, как крупно облажалась несколько лет назад!

– Если это слишком личное, то…

– Нет-нет! – спешит заверить его Рокси. – Свидетелем моего грандиозного позора стала сотня людей, поэтому эта история точно не личная.

– Я весь внимание, – Даниэль подаётся вперёд. Наверное, чтобы лучше её слышать.

Хотя лучше бы надел беруши.

Рокси опускает взгляд на тарелку, перетаскивая вилкой огурцы в левую часть, отдельно от капусты, и начинает свой рассказ.

– Когда мы с Ником начали встречаться, его родителям было плевать. Мы были подростками с бушующими гормонами, ничего серьёзного, верно? – Рокси горько усмехается. – А потом мы закончили школу, Нику подарили квартиру, и он предложил съехаться.

– Вау! – Даниэль разводит руками. – Не думал, что у вас было так серьёзно.

– Ага, – кивает Рокси.

Рёбра пронзает тупая боль. Серьёзно – мягко сказано!

– Вот тут родители забили тревогу. Никто ничего не говорил напрямую, но на каждой «семейной встрече», – она изображает кавычки, – я чувствовала себя лишней. Особенно когда циклилась на правильности расположения столовых приборов и постоянно разглаживала складки на салфетках. Это меня и погубило.

Рокси прикрывает глаза, в деталях вспоминая тот роковой вечер. К горлу подступает ком.

– Мать Ника, Присцилла Синклер, организовала Хэллоуинскую вечеринку в стиле «Алисы в стране чудес». Дресс-кодом были странные костюмы, а оформление зала было выполнено в стиле упорядоченного хаоса: за одним столом вместо шести стульев могло стоять четыре, пока один лежит на полу, за другим – и вовсе два. Гости приходили в асимметричных дизайнерских костюмах. Никакой логики, никакого порядка. По меркам моего мозга.

– Что произошло? – напрямую спрашивает Даниэль.

Рокси поднимает голову, видя в его взгляде неподдельное беспокойство. Она нервно сглатывает.

– У одного из гостей оба ботинка были надеты не на ту ногу. Это стало последней каплей. Я сорвалась, стала истерить и кричать, что всё здесь неправильно! А Ник никак не мог меня успокоить, – к глазам подступают слёзы, которые Рокси тут же старается вытереть. – Я слышала, как его родители сказали, что раз я сломалась здесь, то не смогу быть с ним рядом в более стрессовых ситуациях. Это может навредить имиджу Синклеров.

Даниэль вздыхает, осуждающе качает головой.

– На следующий день я собрала вещи и вернула Нику ключи от квартиры.

– Это просто…

– Кошмарно? Отвратительно? Унизительно? – с горькой усмешкой догадывается Рокси. – Я знаю. Поэтому, пожалуйста, давай больше не будем это обсуждать.

Даниэль лишь кивает, хотя Рокси уверена: в его словарном запасе нашлась бы тысяча эпитетов для описания этой ситуации. Но она уже сто раз слышала их от Айви, зачем повторять?

Обед уходит в совершенно унылое русло, где они оба молчат, без особого аппетита пережёвывая свою еду. Ничего страшного: это временный кризис жалости. Он пройдёт, стоит им вернуться в офис. Потому что в плане продвижения «Эхо» до сих пор нет концепций вечеринки, которые можно было бы утвердить!

Перед глазами предстаёт вечеринка Синклеров. Чего-чего, а таланта в организации у Присциллы не отнять! Если бы не ссора с Ником, Рокси бы с восхищением вспоминала серебристо-голубые декорации и костюмы гостей, которые, увы, во время самого мероприятия, вызывали у неё лишь дрожь во всём теле. Потому что были неправильным.

Рокси вдруг задумывается. Сердце пропускает удар.

– Мы могли бы организовать Хэллоуинскую вечеринку в морском стиле, – рассуждает она. – И разыграть среди приглашённых гостей поездку на яхте на выходные до их официального старта продаж.

– Чёрт! – восклицает Даниэль. – Звучит неплохо.

– Надо многое успеть, и, я уверена, это будет сложно, но… – Рокси с надеждой смотрит на него. – Мы же справимся, да?

Даниэль смиряет её задумчивым взглядом, а затем кивает.

– Конечно, чудачка. Как же иначе? Мы же лучшая команда во всём отделе!

Его слова, пускай и кажутся не более чем шуткой, вселяют в Рокси надежду. И даже если их идею отклонят, или сама вечеринка обернётся кошмаром – плевать! Рядом с ней будет такой же отчаянный неудачник, с которым они хотя бы попытались.

Рокси бормочет тихое: «Спасибо», когда боковым зрением замечает знакомую фигуру. Сердце пропускает болезненный удар.

– Скажи, ты тоже это видишь? – с опаской интересуется она у Даниэля.

Он поворачивает голову, и его глаза резко округляются. Рокси поджимает губы: значит, ответ положительный.

К их столику направляется Ник.

Ник, одетый в костюм от Tom Ford.

Ник, который предпочитает на обед острый капеллини с омаром.

Ник, никогда не бывающий в забегаловках подобного уровня.

Рокси нервно сглатывает. Если высшие силы существуют, сегодня они решили устроить попойку.

– Добрый день, коллеги! – с очаровательной улыбкой произносит Ник. – К вам можно?

Всё внутри сжимается от резкого желания взвыть, подобно смотрящему на луну шакалу. Но Рокси лишь натягивает улыбку. Даниэль незаметно фыркает, отодвигаясь к стене, и Ник занимает его место.

Теперь они с Рокси сидят друг напротив друга, и этот расклад кажется ей просто отвратительным! Потому что от его взгляда в животе вновь начинают порхать бабочки.

– Что ты здесь делаешь? – интересуется она.

– Кейденс отменила встречу, и в ресторане стало как-то грустно, – отвечает Ник, теребя стоящие на столе салфетки. – Решил воспользоваться случаем и наладить отношения с другими коллегами! Вы же у нас надолго, правда?

Лицо Даниэля краснеет от попыток сдержать смех. Но Рокси не до него. Ник знал, где они находятся! Он что, смотрел её соцсети? Мысль об этом вызывает необъяснимую смесь восторга и ужаса.

И что преобладает в этом сумасшедшем коктейле эмоций – Рокси сама не понимает.

– Выпусти, чувак, мне нужно отлить, – бесцеремонно просит Даниэль, заставляя Ника подняться с места.

Рокси бросает на него взгляд, умоляющий не оставлять их наедине, но Даниэль лишь сочувствующе вздыхает, направляясь к уборной. В этот момент Ник вновь садится на своё место.

С губ Рокси едва не срывается истерический смешок. Отлично, она снова вляпалась! Ещё и нарушила данное Айви обещание! И всё по вине мочевого пузыря напарника. Просто блеск!

– Так значит, вот какие у тебя планы, – мягко произносит Ник, кивая в сторону уборной. – И давно вы успели подружиться?

– Мы не то чтобы дружим, – выпаливает Рокси, тут же мысленно ударяя себя по лбу.

Почему это звучит как жалкая попытка оправдаться?

– Ясно, – кивает Ник, будто переваривая полученную информацию. – Поэтому ты решила с ним пообедать?

– Почему ты не с Кейденс? – вопросом на вопрос отвечает Рокси.

– Она на съёмке. Я не могу так надолго отлучаться с работы.

«А ехать в кафе, которое я отметила в истории, можешь».

Но вслух Рокси этого не произносит. Она отводит взгляд, стараясь смотреть на рулонные шторы, на старый музыкальный автомат, на форму официантов или в свою тарелку.

Куда угодно, только не на Ника.

Почему он здесь – вопрос, который не даёт Рокси покоя. И на который она боится узнать ответ.

Потому что в таком случае стены, которые она выстраивала последние три года, рухнут в одно мгновение.

Глава 9

Тёмную комнату освещает яркая вспышка. За ней раздаётся грохот, который, кажется, заставляет трястись прочные стены старого кирпичного дома.

Рокси с головой накрывается одеялом, сжимаясь в комочек. Страшно. Октябрьская гроза погрузила Бостон в настоящий апокалипсис. И его эпицентром стал её район.

Вспышка. Рокси закрывает уши, надеясь, что это ослабит звук грома. Но тщетно. Уже через пару секунд раздаётся такой грохот, будто на неё падает потолок.

От безысходности грудь больно сдавливает, а на глаза наворачиваются слёзы. Бояться грозы в двадцать два года – явление, именуемое настоящим позором. Но сколько мировых катастроф начиналось с обычной грозы! Рокси вспоминает истории, как после обильных ливней тонули целые города. Как мощные порывы ветра превращались в настоящие ураганы, вырывающие деревья с корнем и разбрасывающие автомобили, подобно детским игрушкам. И как молнии били в электростолбы, лишая электричества на несколько недель.

Она бросает взгляд на окно, закрытое блэкаут шторой. За ним стоит фонарный столб. Если молния ударит в него, их район останется без электричества. А вдруг от напряжения сгорят электроприборы? Вдруг в доме начнётся пожар? Вдруг…

Вспышка. Рокси укрывается одеялом. Очередной раскат грома, кажется, заставляет дрожать даже её кости. С губ срывается всхлип. Если что-то случится, она не сможет ни убежать, ни спрятаться, потому что стихия не преступник. Она гораздо, гораздо страшнее!

В панической агонии руки сами тянутся к телефону. Рокси открывает список контактов. Она не справится сама: надо кому-то позвонить. Но только… Кому?

Беспокоить родителей в два часа ночи – идея хреновая: завтра же они будут на пороге её квартиры! Ник? Он наверняка спит в обнимку с Кейденс, и от этой мысли на душе становится ещё более паршиво. Айви? Роуэн и Райден могли тоже испугаться грозы, ей точно будет некогда утешать ещё и Рокси…

Остаётся последний вариант.

Рокси изо всех сил борется с желанием к нему прибегнуть. Однако очередная вспышка молнии заставляет её сдаться и набрать номер Даниэля. Если он сейчас её пошлёт – плевать. Ей нужно услышать голос. Хоть чей-то.

Ей нужно понять, что она не одна.

Долгие гудки перебивает гром, от которого все внутренности болезненно сжимаются. Рокси начинает трясти, словно тело бьёт озноб.

А потом из трубки раздаётся сонный голос:

– Алло?

– Даниэль! – радостно восклицает Рокси. – Ты… Спишь?

Динамики заполняет нечленораздельное бормотание.

– Нет, бегаю олимпийский марафон, – фыркает он. – Сейчас глубокая ночь, чудачка!

– Я знаю, – отвечает Рокси, виновато вжав голову в плечи.

Как будто он это увидит.

– Просто…

– У тебя появились идеи для проекта, которые не могут подождать до утра?

– Я боюсь грозы.

В трубке повисает тишина.

Рокси зажмуривается. Интересно, насколько жалко это прозвучало по десятибалльной шкале? Нужна как минимум сотня таких шкал, чтобы ответить на этот вопрос!

Даниэль устало вздыхает и, Рокси готова поклясться, трёт закрытые веки. Он точно из тех людей, кого не разбудит даже сигнал тревоги.

– Причина?

– Что?

– Ну ты же не просто так боишься грозы, – рассуждает Даниэль. – Что именно тебя пугает?

На секунду Рокси теряется. Но молниевая вспышка быстро приводит её в чувства.

– Я боюсь, что молния ударит в столб с проводами, и… – грохочет гром, заставляя её взвизгнуть от ужаса. – А-а-а! Всё сгорит, Даниэль!

– Хорошо, я понял, – спокойно отвечает он. – Где находится столб?

– Под моим окном. Это где-то девятнадцать футов от дома.

– Отлично. Теперь, когда появится молния, начинай считать секунды. Вслух, чудачка. Сможешь?

– Да, – кивает Рокси.

Выбора у неё не остаётся.

И когда молния вновь озаряет комнату, Рокси начинает считать:

– Один… Два… Три…

– Четыре… Пять… Шесть… – подключается Даниэль.

От его голоса тело магическим образом расслабляется, будто каждое следующее число выкачивает из него немного тревоги. Губы Рокси растягиваются в улыбке. Но счастье длится недолго.

Через пару мгновений барабанные перепонки рубит раскат грома.

– Восемь! – дрожащим голосом восклицает Рокси.

– Отлично. Значит, молния бьёт в восьмидесяти футах от дома. Твоему столбу ничего не угрожает, – с довольной улыбкой сообщает Даниэль.

Но Рокси такой ответ не устраивает.

– Это неправильно. Ты должен умножить количество секунд на тысячу сто.

– О, так ты знаешь формулу? Значит, понимаешь, что твоя квартира в полной безопасности!

– Да, но… – Рокси вздыхает, а затем жмурится от очередной световой вспышки. – Мне страшно! Мне очень-очень-очень страшно! И никакая логика тут не помогает!

В подтверждение её слов колени начинают дрожать от очередного раската грома. Рокси в ужасе обхватывает себя руками. Телефон отправляется на прикроватную тумбочку: теперь голос Даниэля звучит из динамиков на громкой связи.

– Ладно, – сдаётся он. – Если не помогает здравый смысл, значит, пойдём по другому пути.

– По какому? – интересуется Рокси.

Очередное чередование яркой вспышки и пронзительного грохота – и ей уже становится всё равно, что придумал её напарник. Лишь бы это сработало.

– Что на тебе надето?

Удивительно, но впервые за эту ночь сердце пропускает удар не от страха!

Вопрос Даниэля выбивает весь воздух из лёгких, а каждую клеточку тела вместо парализующей паники заполняет вопиющее возмущение: какого чёрта?