Обсессия

Акне появилось у Рокси в пятнадцать лет. Сколько бы она ни уговаривала маму сводить её к косметологу, та отмахивалась, аргументируя, что люди должны смотреть на душу, а не на лицо. Но её слова лишь всё усугубляли. Ведь душа Рокси уже была насквозь пропитана тьмой, которая была последствием навязчивых идей, едва не сводивших с ума.

Телефон в сумке начинает вибрировать. Рокси достаёт его и грустно вздыхает при виде именно контакта «Мама». Легка на помине!

– Ответишь? – интересуется Айви.

Рокси мотает головой, переворачивая телефон экраном вниз.

– Наверняка ей интересно, как прошла свадьба. А ещё, из какой больницы меня нужно забирать.

– Ты преувеличиваешь.

Эти слова словно проходят по черепной коробке, неприятно царапает её изнутри. С губ срывается нервный смешок.

– Нет, – Рокси мотает головой. – Ты просто не знаешь мою маму.

Айви лишь пожимает плечами, продолжая потягивать коктейль. А когда допивает всё до дна, жестом просит бармена обновить их бокалы. В любой другой день Рокси бы её остановила, но сегодня ей жизненно необходимо заглушить внутренний голос, который, словно заезженная пластинка, без конца напоминает, что сердце Ника теперь навсегда занято другой, а ей до конца жизни суждено резаться об острые осколки своего.

И пускай это даже в её голове звучит чересчур драматично, Рокси уверена: эта чёртова свадьба – начало её личного апокалипсиса. И она не в состоянии даже придумать, как его пережить.

Бармен изящным движением ставит перед Айви бокал «Космополитена», ловя её игривый взгляд, и принимается за напиток Рокси.

– Вкусные коктейли, милые бармены, прекрасная музыка… – блаженно произносит Айви. – Этот вечер просто не может стать лучше!

Рокси охотно соглашается. Перед ней появляется бокал с трубочкой, к которому она тут же тянется, но замирает, когда на барную стойку падает чья-то длинная тень. Рокси резко разворачивается, видя перед собой светловолосого незнакомца, который тут же хватает её бокал с пуншем.

– Премного благодарен! – парень салютует бармену, делая большой глоток.

Челюсть Рокси медленно тянется к полу. С ней всё в порядке? Ей точно это не кажется? Она переводит взгляд на Айви, карие глаза которой расширяются от шока, понимая: нет, не кажется. Какой-то нахал только что украл её коктейль. Прямо под её носом. И судя по блаженной улыбке на его лице, угрызения совести ему не светят.

– Эй! – восклицает Рокси, придя в себя от ступора. – Это мой пунш!

– Правда? Извини, – он протягивает ей бокал. – Будешь?

Рокси пристальным взглядом смотрит на красную трубочку, застывшую в пяти сантиметрах от её рта, а затем переводит его на незнакомца. Его лицо расплывается в хмельной улыбке.

– Ты… спятил?

Риторический вопрос.

– Что-то не так? – парень склоняет голову вбок, одаряя её по-детски невинной улыбкой, отчего ещё больше начинает действовать на нервы.

– Да! – возмущённо восклицает Рокси. – Ты пускал слюни в этот бокал, а теперь предлагаешь его мне! А вдруг у тебя вирус Эпштейн-Барра? Или ЦМВ1? Или герпес?

– Насчёт последнего можешь не волноваться: я использую защиту.

Он кокетливо подмигивает, разжигая внутри Рокси целую бурю негодования.

– Знаешь, обычно парни покупают девушкам коктейли, а не воруют их, придурок! – в их перепалку вмешивается Айви.

– Боже, и чего вы такие душные? – незнакомец театрально закатывает глаза, а затем достаёт из кошелька несколько купюр, бросая их на барную стойку. – Коктейли дамам за мой счёт. А то они слишком напряжены.

Айви лишь раздражённо фыркает. Но Рокси этого мало. Её личное пространство было самым наглым образом нарушено – с таким же успехом этот парень мог бы въехать в бар на машине, разрушив одну из его стен.

Неужели он и правда думает, что дело лишь в чёртовом коктейле? Неужели считает, что покупка нового исправит ситуацию?

Ха! С таким же успехом можно было закрывать дыру в стене тонкими шторами.

– Что с тобой не так? – шипит Рокси.

– Не угадал с коктейлем? Могу заказать другой, детка, мне…

– Не называй меня так, кретин!

– Ты только что сделала кучу ошибок в слове «Даниэль», – беззаботно улыбается парень. – Это, кстати, моё имя.

Он протягивает ладонь для рукопожатия, но Рокси демонстративно скрещивает руки на груди. При взгляде на Даниэля, который выжидающе смотрит на неё своими синими глазами, в груди тупой болью отдаёт дьявольское чувство дежавю. Ведь сегодняшняя встреча с Ником на свадьбе начиналась точно так же.

Но Рокси тут же мотает головой, отгоняя эти мысли, словно рой назойливых комаров, и отворачивается от нового знакомого, так и не приняв его жест перемирия.

– Нет? Ну и ладно, – судя по тону голоса, его совершенно это не задело.

Рокси раздражённо фыркает. В голове крутится целая куча слов, которые она в других обстоятельствах не раздумывая лавиной вылила бы на Даниэля. Но увы: внутренние рамки в очередной раз срабатывают против неё. Поэтому Рокси отворачивается, делая вид, что наблюдает за трюками бармена, который смешивает её коктейль.

Когда бокал с трубочкой оказывается перед Рокси, в сумке Айви раздаётся громкая вибрация: она выключила звук телефона, но звонок всё равно можно было бы услышать даже на другом конце бара.

Айви лениво подносит его к уху, произносит ленивое: «Алло», и её лицо тут же искажает гримаса ужаса.

– Меня нет дома всего день, откуда у него взялась температура? – она страдальчески вздыхает. – Ладно! Буду через полчаса.

Айви бросает виноватый взгляд на Рокси.

– Что-то случилось?

– У Роуэна поднялась температура. А так как жаропонижающее – не террорист и даже не вор, Джозеф никак не может его найти, – с её губ срывается разочарованный вздох. – Мне нужно ехать. Ты со мной?

Рокси переводит взгляд на свой напиток, потом на Даниэля, который – чёрт бы его побрал! – всё ещё ошивается рядом с ними, а затем возвращает его к Айви.

– Езжай, Айвз. Я доберусь сама.

– Ты уверена? – уточняет Айви, попутно расплачиваясь с барменом за свой коктейль. – Я буду волноваться, если с тобой…

– Не волнуйся, детка, я не дам твоей подруге напиться в дрова! – с уверенностью заявляет Даниэль.

Айви полминуты сверлит его недоверчивым взглядом, а затем открывает заметки и протягивает ему свой телефон.

– Запиши сюда своё полное имя, телефон, адрес и ник в соцсетях.

– Воу, – присвистывает Даниэль. – А не многовато ли данных?

– Мой муж – полицейский. И если ты что-то сделаешь с моей подругой, он должен знать, где тебя искать, – с улыбкой отвечает Айви. – А ты, Рокс, включи геолокацию. И напиши, когда будешь дома.

Рокси кивает. Опека Айви невольно напоминает ей о матери, чьи поступки и желание сделать как лучше всё детство душил её, как самый ненавистный зимний шарф. Но Рокси напоминает себе, что это лишь мера предосторожности. Айви заботилась бы о ней точно также, даже не будь у неё треклятого ОКР. Ведь мир, к огромному сожалению, всё ещё полон опасностей. Особенно для молодых девушек. И в этом случае даже акне не способно от них спасти.

Даниэль послушно заполняет заметки, возвращая телефон Айви. Она одобрительно кивает, прощается с Рокси, приобнимая её, и пулей выбегает из бара, оставляя за собой лишь шлейф фиалковых духов.

– Теперь, когда мы остались одни, может расскажешь, чьи похороны вы сегодня отмечали? – с широкой улыбкой спрашивает Даниэль.

Рокси лишь закатывает глаза, предпочитая пить пунш в одиночестве, без его глупых вопросов. Но Даниэль не сдается, опускаясь на стул рядом.

– Ты ведь не отстанешь, правда? – догадывается Рокси.

– Не-а.

– Прискорбно.

– Да ладно тебе, – усмехается Даниэль. – Люди приходят в бар с тремя целями: кого-то подцепить, напиться или выговориться.

– И что, по-твоему, здесь делаю я? – спрашивает Рокси, демонстративно попивая пунш.

– Ну-у-у, – Даниэль лениво чешет затылок. – Ты отшиваешь все мои подкаты, поэтому точно не первое. Вы в баре уже пару часов, а ты только недавно перешла на пунш, так что второй вариант тоже отмечаем. Остаётся третий. Тебе необходим собеседник, потому что день был полным дерьмо. Я угадал?

Рокси ничего не отвечает. Но этого и не нужно: лицо её непрошенного собеседника и так сияет от победной улыбки, будто он только что выиграл в викторине миллион долларов.

Она устало вздыхает, подпирая голову рукой и зарываясь в своих волнистых волосах.

– Тебе-то какое дело?

– Никакого, – мотает головой Даниэль. – Но видишь того парня?

Он указывает на молодого латиноамериканца в расстегнутой гавайской рубашке, который один за другим выпивает готы в компании двух девушек.

– Это мой друг Гэвин. Два года проработал в фирме одного занудного толстосума, а несколько дней назад его оттуда выкинули.

– Сочувствую ему, – с сожалением произносит Рокси, аккуратно помешивая пунш трубочкой.

– Не стоит, – отмахивается Даниэль. – В качестве мести он помог пройти собеседование на своё место тому, кто палец о палец не ударит, если это не принесёт ему серьёзной выгоды, – он вальяжно задирает подбородок. – Так что поздравь: теперь его бывший начальник будет иметь дело с самым несносным работников во всём Массачусетсе! Должность вчера стала моей!

– Ого, это сильно, – Рокси одобрительно кивает, хотя внутри всё кипит от раздирающих её вопросов.

А честно ли поступают парни? А вдруг халатность Даниэля разрушит всю фирму? А если…

Она делает глоток Ромового пунша, который, словно цепь, связывает эти мысли, пока Рокси бросает их в воображаемый подвал, из которого они не выберутся до конца вечера.

А если попытаемся, она непременно даст им отпор.

– Что насчёт тебя? – меняет тему Даниэль. – Я так и не узнал, на чьих похоронах вы с подругой сегодня побывали.

Кажется, пунш наконец-то начинает действовать. Потому что Рокси позволяет себе усмехнуться.

– На похоронах моих пустых надежд, – отвечает она.

– Как интересно… – задумчиво произносит Даниэль, потирая подбородок. – Но нихрена не понятно. Мне нужны подробности!

Рокси окидывает его недоверчивым взглядом. Небрежная причёска с выбритым затылком, серьга в левом ухе и цветастая футболка, которую будто специально смяли, прежде чем надеть. Образ довершает озорной огонёк в ярко-синих глазах, который как бы намекает: доверять этому парню – чертовски плохая идея.

Но заявиться на свадьбу к Нику было ещё более бредовым решением? Так чего ей терять? Хуже уже точно не станет!

Этот лозунг в сочетании с пуншем придаёт Рокси уверенность, и рот открывается сам:

– Мой бывший, к которому я так и не смогла остыть, сегодня женился на сексапильной модели, – выпаливает она, запивая слова коктейлем.

– Ауч, это обидно, – морщится Даниэль. – Лучше бы это реально были похороны.

Рокси смеётся, уже не скрывая того, что его шутки её веселят.

– Он придурок, раз…

– Нет, – она мотает головой. – Он всё сделал правильно. С той девушкой ему будет в тысячу раз лучше, чем со мной. Так что я даже не могу его осуждать. Это был удачный выбор.

– Не говори так, – с горькой улыбкой произносит Даниэль. – Пусть мы знакомы от силы минут двадцать, ты далеко не заурядная девчонка.

– Ага, – соглашается Рокси.

Вряд ли боязнь, что хлопья кончатся быстрее орехов и будут не ровно стоять в контейнерах, можно причислить к заурядности.

– В таком случае, предлагаю тост, – Даниэль поднимает свой бокал. – За твоего слепого бывшего, который потерял бриллиант, и за моего нового босса, по глупости доверившего мне работу над новым проектом!

Звон стекла придаёт его речи особую торжественность. Рокси улыбается. Снова. Пускай этот парень и ведёт себя, как полный придурок, без него этот день закончился бы так же паршиво, как и начался.

Завтра они забудут про этот разговор и больше никогда не встретятся. И это будет к лучшему.

Глава 3

– Так значит, это ваша первая работа?

Рокси сдержанно кивает. Мисс Тёрнер, полная женщина около сорока лет, старательно сверлит взглядом бумажку с резюме, а затем вновь переводит его на Рокси.

– И что же привело вас в «Green Dream»?

– Ваша репутация в интернете, – с улыбкой отвечает Рокси, стараясь смотреть в маленькие чёрные глаза своей – она надеется! – будущей руководительнице, а не на заваленный бумагами стол или пошарпанные оливковые стены.

Как только «Green Dream» откликнулись на её резюме, Рокси сразу загуглила название компании в интернете. Увиденное не слишком её обрадовало: фирма принадлежала женщине, которая пару лет занималась созданием авторского хенд-мейд мыла, а теперь решила расширить ассортимент и превратить хобби в бизнес.

Однако у фирмы были серьёзные проблемы. Плохо оформленные соцсети, нарисованный на коленке логотип и, вишенка на торте, склад и офис по соседству со старой автомастерской!

– Клиентам нравится ваша продукция, вот только… – Рокси прикусывает губу, неловко ёрзая на стуле, отчего он издаёт неприятный скрип.

– Вот только что? – владелица приподнимает бровь. В её тоне отчётливо слышно презрение.

«Начинать беседу с работодателем с критики компании… Да ты просто гений, Рокси!».

Но, взяв себя в руки, она продолжает:

– У вас нет фирменного стиля. Упаковка выглядит так, будто в ней не крафтовое мыло, а кусок мусора. Соцсети ведутся нерегулярно, а фотографии в них… Их будто делал семилетний ребёнок. Я уже не говорю про логотип, это просто…

– Довольно! – прерывает её мисс Тёрнер.

Рокси испуганно вздрагивает, отчего стул под ней вновь скрипит.

– Вы пришли устраиваться на работу или критиковать мой бизнес?

– Я знаю, как сделать его лучше. Поверьте, вы не понесёте больших затрат, но если всё получится, прибыль вырастет в два раза!

Мисс Тёрнер лишь снисходительно улыбается, подперев руками округлый подбородок.

– Знаете, сколько у меня было таких же наивных энтузиастов, как вы, милочка? – её губы растягиваются в кривой усмешке.

– Мои идеи не наивны: они – ваш шанс дать компании светлое будущее! – настаивает Рокси.

Её внутренний монстр довольно потирает ладони, скандируя похвалу. Она не должна останавливаться, потому что на сто процентов права: компанию мисс Тёрнер ждёт грандиозный крах, если та продолжит вести её по этому пути, попивая давно остывший чай, пакетик которого сейчас болтается в её кружке, стоящей среди разбросанных по столу документов и пары экземпляров мыла из новой линейки.

Этому бизнесу нужен порядок, и Рокси непременно сможет его навести! Она точно справится! Она…

– Дурочка, – фыркает мисс Тёрнер, пренебрежительным жестом отбрасывая в сторону её резюме. – Думаешь, мне правда нужны твои грандиозные идеи?

– Да, раз вы ищите маркетолога, – парирует Рокси, скрестив руки на груди.

– Я ищу того, кто поможет мне продать товар, а не перевернёт тут всё вверх дном! – восклицает мисс Тёрнер, обводя рукой помещение. – К тому же, судя по твоему резюме, ты будешь делать это с особой скрупулёзностью.

Последние слова бьют Рокси ниже пояса. Потому что речь в них явно идёт о её ОКР.

Вся бодрость мгновенно улетучивается, и на смену ей приходит тахикардия и мерзкий холодок, обволакивающий её позвоночник.

– Мой диагноз никак не влияет на работоспособность, – ровным голосом произносит Рокси. Но тот предательски дрожит.

– Именно поэтому ты с самого начала грубишь мне и нарушаешь субординацию? – ехидно интересуется мисс Тёрнер. – Я ценю в людях исполнительность, а от тебя можно ожидать чего угодно! Поэтому желаю удачи в дальнейших поисках.

Она возвращает Рокси её папку с резюме. Та слабо кивает на прощание и спешит удалиться из кабинета, где, кажется, оставила щепотку своей уверенности.

Выбежав из здания, где снимает офис мисс Тёрнер, Рокси прикрывает глаза, вдыхая тёплый воздух с едким запахом бензина. Дорчестер сложно назвать районом, где хотелось бы задержаться надолго. Он пропитан шумом двигателей и руганью бедных работников, заполнивших все маленькие квартирки в викторианских кирпичных домах. Даже листья на деревьях утратили свой ярко-зелёный цвет, постепенно сменяя его бледной желтизной. Хотя на календаре сейчас только середина сентября.

Рокси думала, что здесь её охотно примут. Местные работодатели готовы на всё, лишь бы поднять прибыль в своих маленьких магазинчиках и салонах, чтобы продолжать держаться на плаву. Но увы: сегодня ей не повезло.

Рокси тяжело вздыхает и медленным шагом плетётся к автобусной остановке. Сегодня у неё не назначено других собеседований, а значит можно закрыться в своей квартире, помедитировать со стилусом в руках и подумать, что делать дальше.

Когда автобус подходит к остановке, у Рокси звонит телефон. На дисплее высвечивается лаконичное: «Мама», заставляя невольно вздохнуть. Как всегда вовремя!

Игнорировать её просто бесполезно: Аманда Уоллес славится своей удивительной настойчивостью и обидчивостью. Поэтому, недолго думая, Рокси отвечает на звонок, заходя в набитый людьми автобус.

– Привет, мам, – спокойно произносит она, вставая рядом с высоким мускулистым мужчиной лет сорока.

От него отвратительно пахнет потом и машинным маслом. Рокси морщится.

– Привет, милая! – в голосе матери чувствуется столько напускной заботы, что к горлу подступает тошнота. – Как ты? Как прошло собеседование? Ты очаровала работодателя своими талантами? Он назвал зарплату? Ты сможешь платить за квартиру?

Её бесконечный поток вопросов едва не лишает Рокси равновесия. Хотя нет, это делает резко тронувшийся с места автобус! Рокси хватается за поручень, сталкиваясь взглядом с пассажиром из автомастерской. При виде неё он обнажает губы в кривой улыбке, что становится причиной второго приступа тошноты.

Кажется, сегодня просто не её день.

Глубоко вздохнув, Рокси сильнее прижимает к уху телефон, морально готовясь дать ответ, который, скорее всего, приведёт её мать в ужас.

– Меня не взяли, – первый удар. – Работодательнице не понравился мой диагноз, – второй удар. – Я не смогу заплатить за квартиру в этом месяце, – третий удар!

Будь Рокси боксёром, её соперник уже отправился бы в нокаут.

В трубке повисает тишина. А после её мать заливается рыданиями, словно плохая актриса на театральных пробках.

– О, Господи, за что ты так с нами? – вопит Аманда, вынуждая Рокси отстраниться от телефона.

Зря. На её тираду, доносящуюся из динамиков, тут же реагирует половина автобуса, обращая на Рокси свои заинтересованные взгляды. Она раздражённо вздыхает. Просто блеск!

– Неужели я вела неподобающий образ жизни? Или дело в моём муже? – не унимается Аманда. – А может быть, это наказание за того негодяя, которому ты столь рано позволила себя обесчестить?

– Мама! – восклицает Рокси, краснея то ли от стыда, то ли от злости.

– Ты права, милая: наказание за это мы уже понесли сполна, когда ты лечилась у психиатра от твоего недуга.

С каждым новым предложением Рокси всё больше кажется, что вокруг её шею затягивают петлю. Интересно, какие слова её матери наконец совершат эту мучительную казнь и положат этому конец?

– Я говорила Говарду: нужно поскорее забрать тебя домой, но этот старый дурак и слушать меня не захотел! – продолжает Аманда, захлебываясь в несуществующих слезах.

Губы Рокси растягиваются в слабой улыбке. Судьба послала ей несносную мать, но наградила понимающим отцом. Если бы не он, вместо колледжа она бы поступила в ближайшую от их дома психиатрическую лечебницу, потому что жизнь с Амандой сломила бы даже самого психически здорового человека!

О том, что её действия причиняют Рокси невыносимую боль, она даже не хотела слышать. Будто на несколько минут становилась глухой.

– Приезжай домой, Рокси! Приезжай поскорее! Мы с отцом будем рады…

– Нет! – восклицает Рокси так громко, что снова обращает на себя внимание половины автобуса. – Я не вернусь, мама. У меня правда всё под контролем.

– Но как же…

– Всё, не могу говорить: вторая линия. Пока, мам! – тараторит Рокси и сбрасывает звонок, не услышав ответа.

Из груди вырывается вздох облегчения. А пассажиры автобуса одаряют её сочувствующими взглядами: кажется, разыгранный Амандой спектакль под названием «Как правильно душить ребёнка гиперопекой» смог поразить их до глубины души.

Однако уже через мгновение Рокси вновь накрывает волна неприятного, липкого чувства. А что, если её мать права? За месяц она так и не смогла найти работу, с виноватой улыбкой выпрашивая у родителей денег, когда те звонили по видеосвязи. Не проще ли вернуться домой? Это хотя бы спасло от расходов за аренду квартиры, пока Рокси не в силах оплачивать её самостоятельно.

– О чём-то задумалась, милочка?

Внезапный вопрос выдёргивает Рокси из размышлений. Она поднимает голову. Мужчина с автосервиса вышел на последней остановке, и его место заняла пожилая женщина. От неё пахло сладкими духами, а красный сарафан украшали безвкусные жёлтые цветы.

Прямо как на халатах матери.

Рокси прикрывает глаза, невольно погружаясь в очередное воспоминание.

– Ты спятил, Говард?!

От громкого крика матери Рокси резко зажмуривается, прижимая к груди плюшевого зайца.

– Пожалуйста, успокойся, – уставшим голосом просит Говард, обхватывая жену за плечи. – Давай обсудим всё спокойно, хорошо? Поверь, Рокси будет гораздо лучше, если…

– Если весь город будет знать, что она – сумасшедшая? – Аманда со злостью отпихивает от себя мужа.

Её жёлтая юбка с красными маками красиво развивается от этого резкого движения. Но Рокси ненавидит это сочетание цветов. Ровно как и все платья из маминого гардероба, в которых она отчаянно пародирует идеальную домохозяйку из шестидесятых, хотя на самом деле никогда ей не являлась.

– Домашнее обучение – не признак отклонений, – со спокойной улыбкой объясняет Говард. – Я уверен: наша дочь большая умница, но ей тринадцать, Мэнди! Ты же знаешь, подростки в этом возрасте бывают жестоки. Я боюсь, что записки в шкафчике с предложением «пересчитать их фломастеры» – это только начало! Разве наша дочь это заслужила?

– А разве я это заслужила? – возмущается Аманда. – Весь приход считает, что в Рокси поселились бесы, и поэтому она не ходит в церковь. Только представь, что о нас подумают, если мы посадим её дома?

– О, Мэнди…

Говард прижимает ладонь ко лбу, краем глаза замечая за дверью Рокси. Страх острой иглой пронзает сердце. Она убегает на второй этаж, зарываясь в своей комнате, и судорожно считает приклеенные к потолку звёздочки.

Одна… Две… Три…

Рокси часто дышит, переваривая слова матери.

Четыре… Пять… Шесть…

Она доходит до числа «восемнадцать» и медленно выдыхает.

Эти звёздочки – напоминание, что когда ей исполнится восемнадцать, всё закончится. Она уедет из родительского дома и больше не будет позорить мать своим присутствием.

Нужно только немного подождать…

– Дорогуша, с тобой всё в порядке?

Голос пожилой женщины выдёргивает Рокси и воспоминаний, от которых по телу бежит холодок, будто на неё высыпали ведро со льдом.

Нет, она ни при каких обстоятельствах не должна вернуться домой!

– Да, – кивает Рокси, чтобы успокоить пассажирку. Хотя её тело продолжает бить дрожь.

«Не поддавайся эмоциям, думай рационально!» – звучит в голове голос психотерапевта, заставляя прислушаться к этому совету.

Рокси вспоминает свой план. Из десяти мест, куда она отправляла резюме, отказ был получен только в семи. Осталось ещё три. Если всё пройдёт хорошо, в одном из них её утвердят на должность. Если нет – она попробует поискать работу в других компаниях, попутно мониторя аккаунты начинающих брендах в соцсетях.

А если не поможет и это, Рокси всегда может узнать контакты клуба, где работала Айви, и устроиться туда. Даже идея разносить напитки в полуобнажённом виде кажется ей куда более привлекательной, чем позорное возвращение в родной город.

Телефон начинает вибрировать. На дисплее отображается незнакомый номер. Рокси усмехается: кажется, высшие силы, услышав её план, послали ей ещё один шанс!

Настроение мгновенно поднимается, а унылый настрой сменяется на боевой.

– Алло, – Рокси берёт трубку, удивляясь, как бодро звучит её собственный голос.

Словно она возвращается не с унизительного собеседования, а с недельного оздоровительного ретрита.

– Рокс, это Ник.

Ретрит сменяется пыточной камерой. Рокси пошатывается на месте так, что едва не вписывается в окно.

Чёрт побери, это не к добру!

– Ты слышишь меня? – его мягкий голос вызывает мурашки по всему телу.

Рокси поправляет пиджак и трясёт головой, изо всех сил стараясь об этом не думать.

– Да-а-а… Я в автобусе, здесь немного шумно, – будто не своим голосом отвечает она, откашливаясь в кулак. – Ты что-то хотел?