Ведомая судьбой 2

Я же продолжала отыгрывать роль.

– Ваша искренность и непосредственность столь милы.

На этих словах Грета посмотрела на меня столь преданно.

А у меня скользнула мысль, что с таким же преданным взглядом девица столкнёт меня с обрыва, после чего очень правдиво будет рыдать и заламывать руки.

Остальные пока молчали.

– Ваше высочество, – наконец заговорила Ария. Её лицо было серьёзным, а смотрела она пристально и оценивающе. В этот момент Ария очень походила на своего отца. – Простите за грубость, но как дочь казначея меня волнуют изменения в финансовых потоках внутри империи. – Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово. – Я хочу понять, какой курс избрала Её Величество и не пошатнёт ли это стабильность?

– А вы прямолинейны, – ответила я, и хоть тут не лукавила, не смотря на дерзость, балансирующую на грани приличия. Открытость Арии подкупала. – Допускаю, что вам представится возможность изучить и даже прикоснуться к выбранному течению. – С Арией мне не хотелось притворяться, и я посмотрела на неё без снисхождения. – Надеюсь, вы не менее прозорливы, чем ваш отец, но способны на большую гибкость.

Решив дать себе передышку, я поднесла чашку к губам и сделала глоток, отмечая боковым зрением, что Ирен не притронулась за всё время ни к напитку, ни к угощениям, словно чего-то выжидая. В то время как Оливия с аппетитом уплетала сдобу и то и дело подливала себе чай.

– Ирен, Оливия, а вы поведаете, ради чего прибыли ко двору?

Ирен посмотрела на меня безразлично, хотя нет, в глубине серых глаз скрывалась надменность.

– Моя семья желает понять, Ваше Высочество, – её голос звучал низко и ровно, – является ли нынешний двор продолжением династии Шелонов или…

Так и не озвученное слово «узурпирован» повисло в воздухе. Мой самоконтроль дал трещину. Фарфор жалобно звякнул, когда я слишком резко опустила чашку на блюдце. Мысленно обругала себя за непозволительную вспышку, спешно надевая маску показного хладнокровия.

– Интересный вопрос, мисс Ирэн, – ответила, не повышая голоса. – Однако куда в большей степени глупый. – Я подозвала движением руки служанку, Милейна обновила напитки и вновь вернулась на своё место. Нарочито медленно сделав глоток, я продолжила. – Напомню, в моих жилах течёт та же кровь, что и в императрице. А ваше имя я запомнила.

После этого взоры всех скрестились на Ирен, и в гостиной повисла неловкая пауза, которую, к моему удивлению, нарушила Оливия.

– Ой, а я в политике ничего не смыслю, – звонко, с простодушным смешком выпалила она, потянувшись пухлыми пальчиками за очередной булочкой. – Вот слушаю я благородных мисс и боюсь, что лишь опозорюсь перед вашим высочеством своей глупостью! Я девушка простая, из провинции. У нас в герцогстве Гримур ловить особо нечего, вот папенька и отправил меня к вам в услужение, возлагая надежды, что хоть тут, при дворе, я смогу найти достойного жениха.

– Что ж, ваше желание мне понятно, – произнесла я добродушно, с лёгким сочувствием.

А про себя холодно усмехнулась. «Нечего ловить», как же. Герцогство Гримур граничит с Фероной. И у её отца, благодаря поставкам зерна, кстати сверх согласованных короной объёмов, сложились весьма тесные связи с соседним государством. Потому на данный момент я решила, что эта девчонка представляет наибольшую угрозу. Шпионка Фероны? Или Оливия радеет за благополучие своей семьи? Хотя одно не исключает другого.

Допив последний, уже остывший глоток, я поднялась из-за стола. Фрейлины также поспешили встать, шурша пышными юбками из расшитого домаста.

– Благодарю всех за чудесную беседу. На сегодня вы можете быть свободны. Завтра в девять утра прошу вас составить мне компанию в прогулке по зимнему саду. А сейчас рекомендую всем отдохнуть с дороги.

Следом за фрейлинами я отослала и прислуг. Оставшись одна, я ощутила всю тяжесть, что навалилась на мои плечи. Подойдя к окну, я прикрыла веки. «Как же устала».

Вновь распахнув глаза, всмотрелась в небо; оно было расписано алыми всполохами заката. Не опрометчиво ли я поступила? Просто контролировать этих особ, возможно, не получится. Примет ли хоть кто-то из них нашу сторону? Вопрос… Что ж, стоит набраться терпения и подождать, какие шаги они предпримут дальше.

Пока же нужно было проветрить комнату, чтобы избавиться от сладкого аромата чая, смешавшегося с чужим парфюмом, – смесь которых превратилась в душащий дурман. Лишь когда сквозняк выстудил гостиную, я смогла сосредоточиться на важном – написать ответ Леопольду.

Сев за стол из тёмного ясеня, я вспомнила про ловушку, оставленную, дабы проверить Милейн. Из выдвижного ящика стола с самого утра торчал кусочек пергамента, маня к себе всех, кто жаден до чужих тайн. Потянув за ручку, отсек открылся, а на пол слевитировала серебряная нить, зажатая между деревянными пазами.

«Что ж, сегодняшнюю проверку она прошла, но это ещё ничего не значит».

Я вернулась к насущному делу: достала лист плотной бумаги, обмакнула перо в чернильницу. И прежде чем вывести первое слово, медленно провела подушечками пальцев по сломанной сургучной печати с оттиском герба Гран на письме.

– У нас одна тайна на двоих, – зачем-то произнесла в пустоту.

«Мой милый друг…»

Глава 4. Зимний сад

София

Утром все фрейлины явились без опозданий.

Сама я пришла чуть раньше и, поднявшись на второй этаж, устроилась в тенистом кулуаре, желая понаблюдать за поведением девушек со стороны.

В Зимнем саду пахло влажной землёй, цветущими травами, средь которых угадывался жасмин, деревьями, их сладостью пёстрых бутонов да горечью цитруса. Пожалуй, от такого плотного аромата и духоты, сохраняющихся круглый год благодаря стеклянному куполу, можно было и захмелеть. Лица Мирабеллы и Ирен озарились неподдельным восхищением, когда они переступили порог оранжереи. Мирабелла даже задрала голову, рассматривая стеклянный свод, а Ирен замерла на входе в немом изумлении. По спокойной, почти скучающей реакции Арии я поняла, что она здесь уже бывала. Грета, как и вчера, стояла, опустив глаза в пол, но то и дело с любопытством косилась по сторонам.

Оливия же просто ухмыльнулась, не выказав никакого восторга или смятения, которое было бы столь естественно для простушки из провинции. Напротив, недолго думая, она сорвала пурфей[1] с ближайшего дерева, при этом двигаясь с потрясающей грацией. Да это к делу не пришьёшь, но как герцогиня с окраины может так запросто срывать плод, который стоит как месячный доход зажиточного горожанина, при том что в герцогстве Лорфил он не произрастает. Зато в Фероне плантаций пурфея предостаточно.

Помимо этого, ничего интересного не произошло. А девушки не обмолвились ни словом.

Что ж, более ждать было бессмысленно. Я вышла из своего укрытия и, спускаясь по лестнице, с удовольствием отметила смятение на лицах Греты и Оливии. Миновав несколько клумб, остановилась у массивного комода, который ютился в нише за деревянной ширмой, достала оттуда садовые ножницы, фартук и, подойдя к лимонному дереву, начала обстригать подвядшие листья.

– Как вам гордость Императорского дворца? – спросила, не оборачиваясь и создавая видимость увлечённой работы ножницами.

– Воистину восхитительно, Ваше Высочество, – первой подала голос Мирабелла. – Даже в нашем тёплом климате видеть подобное зимой поразительно.

Я кивнула, принимая ответ, и обратилась к другой.

– Оливия, а что скажете вы? Герцогство вашего отца занимается выращиванием зерновых культур. Предположу, что вы знаете побольше всех нас о том, сколько сил требуется ради такого богатства.

Девушка стушевалась. Я обратила внимание, что её глаза лихорадочно забегали, – это было любопытно. Поймав взгляд Оливии, полный смятения, я снисходительно улыбнулась. Она поняла, что на миг вышла из роли. И сейчас металась, решая, кого играть – образцовую дочь герцога или диковатую деревенщину.

– Боюсь, мои познания не так обширны… – она заговорила нарочито медленно, безуспешно стараясь натянуть на себя маску простушки, но голос её дрогнул. – Мне запомнились слова управляющего, которые я услышала однажды: чтобы вырастить зерно, нужна плодородная земля, солнце, вода… и руки, готовые трудиться. Только так произрастает жизнь.

– Хорошо сказано, – кивнула я, срезая очередной сухой побег. – Судя по цитате, ваш управляющий весьма образован.

– Да… так и есть.

Я сделала вид, будто целиком увлечена подстриганием дерева.

– Девушки, выберите себе занятия подуше. – Велела я, не отвлекаясь от работы. – Мы с вами здесь надолго.

Взяв нужное оборудование из комода, фрейлины разошлись в разные стороны и занялись растениями. Какое-то время мы молча работали. До меня доносились: щелчки ножниц, плеск воды в лейке, шорох листьев. Я ждала. Ждала, когда они увлекутся собственным делом и расслабятся настолько, что их настоящие мысли выскользнут вместе с неосторожным словом.

И дождалась.

– Раньше, когда была маленькой, мы с матушкой тоже могли часами пропадать в саду, занимаясь георгинами, – негромко произнесла Агата, не отрываясь от прополки цветочной клумбы.

На полуслове она осеклась и прикусила язык. Мне же хотелось узнать поподробнее – какие события повлияли на девушку, что она сменила цветы на изучение финансов? Однако я не стала задавать неудобный вопрос. Не время и не место. Вернусь к этому, если Агата… если она сама захочет поделиться. И окажется без гнили.

– А у нас в герцогстве работает исключительный садовник, – пропищала Грета, аккуратно поливая розы из маленькой лейки с длинным носиком. – Отец выписал его из-за границы. Я неоднократно слышала от него, что выращивание роз – это целое искусство, которое невозможно без любви и усердия.

– Интересное наблюдение, – подметила я. – К слову о любви и усердии… а что вы думаете об идее взрастить молодые умы, чтобы спустя годы они расцвели не хуже этих растений? Будет ли с этого толк?

– Сомневаюсь, Ваше Высочество, – ответила Оливия, не поднимая глаз от грядки с вербеной. – У нас в Гримуре люди простые. Пахари всю жизнь пашут земли, фермеры передают свои навыки от отца сыну. Зачем черни забивать голову? Это только создаст путаницу и посеет лишние сомнения. Им сейчас всё понятно. Жизнь идёт своим чередом.

– А если благодаря грамоте они смогут выполнять более сложную работу? – мягко настаивала я. – Смогут стать врачами, зодчими или смотрителями на фабриках?

Оливия замялась, её пальцы со злостью сжали пучок травы так, что стебли сломались, но она нашла, что сказать.

– А зачем это лордам, Ваше Высочество? Мелкое дворянство и так занимается образованием своих отпрысков. Соответственно, знающие люди в Дароне имеются. Крестьянам же такое излишество без надобности. А вот если они вдруг станут образованными, то им надо будет больше платить. Это несёт лишь убыток.

– Агата, – перевела я взгляд на дочь казначея,ловившую каждое слово, – а что думаете вы? Не будет ли империи выгодно в перспективе, если простой люд получит образование и начнёт самостоятельно включаться в экономику, создавать что-то новое, стремясь улучшить свой уровень жизни? Или вы тоже считаете, что риски чересчур высоки?

Агата отложила лопатку и, отряхнув подол от крошек земли, ответила:

– Идея благородная, не спорю. – начала она, – Но без глубокого анализа сложно сказать, каковы будут последствия. Да и народ к такому не приучен. Пять классов – и то считается привилегией, нежели базой. Простолюдины могут и сами не захотеть отдавать детей обучаться. Ведь с малых лет они работают и приносят копейку в дом, что облегчает жизнь всей семье. В то же время… в долгосрочной перспективе, если бы количество компетентных людей увеличилось, то для империи это было бы благом.

После слов Агаты остальные включились в беседу, и лишь Грета решила отмолчаться.

– Сомнительная задумка, – произнесла Ингрид ровным, лишённым эмоций голосом, протирая листья фикуса влажной тряпицей. – Империя поделена на двенадцать герцогств. Не лучше ли данное решение оставить на усмотрение ваших вассалов?

Для себя я это перевела: «Отойдите в сторону и не лезьте во внутреннюю политику. Те, кто умнее вас, всё решат». Ответы удручали. И всё-таки…

– Мирабелла, а вы что думаете?

Девушка замялась и предпочла бы и дальше заниматься подстриганием дерева, нежели давать ответ. Однако, поняв, что отмолчаться не выйдет, ответила:

– Мне думается… – нервно щёлкнула ножницами, – что сейчас и так слишком много перемен. Поэтому с изменением системы образования стоит повременить. Возможно, впоследствии это и будет во благо. Но… перенастройку… следует делать очень аккуратно.

Я обратила внимание на слово «перенастройка», которое неоднократно слышала из уст её отца. Так интересно… То, что думает её семья, – судя по всему, я только что услышала. А что же думает она? Вот что интересно.

– Мирабелла, – ещё тише, почти заговорщически произнесла я, привлекая её внимание. – А что вы скажете, если речь пойдёт об образовании именно для девушек? Не для того, чтобы они портили зрение на заводе, не торговали в лавках, не работали со щёлочью… а, допустим, получали высшее образование? Не только девушки из благородных родов, но и простые горожанки. Чтобы потом, допустим, могли преподавать?Лечить? Управлять? Иметь выбор.

Эмоции на лице Мирабеллы в считаные секунды сменяли друг друга: вот её глаза широко распахнулись, в зрачках замерцал трепетный восторг. Уголки губ приподнялись, и она уже раскрыла рот, чтобы согласиться, как слова словно застряли в горле, взгляд потух, словно обратился внутрь, губы поджались, превратившись в тонкую линию. Даже хвалёная осанка благородной мисс, которую прививали годами дала трещину, всё тело Мирабеллы сжалось. Всего несколько мгновений, но то, как она ответила дальше, меня сильно удивило. Она поборола смятение, царящее в её душе и осторожно подняла взор. Её интонация стала робкой, словно облачённой в надежду и при этом припорошённая страхом.

– Знаете… возможность для девушек получить образование… и шанс на лучшую жизнь… – она сделала паузу, глотая воздух. – Это восхитительно. Не знаю, насколько такое может быть реально… Но это достойная цель.

Да, я зацепилась за слабость той, кто с завидным упорством хотела служить при дворе, участвовала в смотрах и делала всё, чтобы добиться желаемого.

Мирабелла говорила, а я аккуратно поглядывала на остальных и отмечала: когда речь зашла непосредственно про них, про девушек, в глазах Греты и даже Агаты зажёгся куда больший интерес, чем при разговорах о крестьянских детях. «Что тут сказать, – подумала, срезая последний сухой лист. – Своя боль понятнее чужой. До недавнего времени советниками могли быть только мужчины. Глупо было бы думать, что в других сферах женщин не ограничивают».

Но сейчас… тем лучше для меня. Я нашла рычаг, через который могу расположить к себе как минимум одну из них.

На сегодня потрясений им, пожалуй, достаточно. Я положила садовые ножницы на мраморную столешницу комода. Сняв фартук, сложила его аккуратно рядом.

– Предлагаю закончить, – мой голос прозвучал мягко, но не оставляя места возражениям. – Спасибо вам за компанию и прекрасную беседу. Для меня очень ценно, что вы поделились своим искренним мнением по столь животрепещущему вопросу. А теперь я вас покину.

Не дожидаясь, когда девушки сложат свои инструменты, я направилась к двери, ведущей из оранжереи, как услышала за спиной торопливые, лёгкие шаги.

– Ваше Высочество!

Я обернулась. Мирабелла, слегка запыхавшись, догнала меня. На её щеках играл румянец, а в глазах читалась решимость, смешанная со страхом.

– Не сочтите за дерзость, но… – Она запустила руку в складки юбки и достала из потайного кармана несколько запечатанных конвертов. – Меня попросили, передать вам их… Несколько родов обеспокоены.

Она протянула мне конверты. Её пальцы чуть дрожали.

Я медленно приняла письма. А про себя отметила, что Мирабелла не робкого десятка. Отреагировать я могла на это по-разному: к примеру, наказать за обсуждение императрицы за спиной… И всё же, она не смолчала.

Вслух же произнесла сдержанно, но без упрёка:

– Спасибо. Я ознакомлюсь.

Больше не сказав ни слова, покинула зимний сад. Прохлада коридоров дворца освежала. По дороге в свои покои, проходя мимо лакея, дежурившего у колоннады, я коротко бросила:

– Позовите ко мне Лиой.

***

– Ваше Высочество, вы желали меня видеть? – спросила Лиой, входя в мои покои. Она двигалась бесшумно, как тень, но в её глазах светилось живое любопытство.

Я стояла у камина, в котором потрескивали поленья. А конверты от Мирабеллы лежали на секретере нетронутыми.

– Да. Мне нужна твоя помощь.

– И какая же?

Я повернулась к ней, переплетая пальцы.

– Помнишь, в год, когда мы с тобой только познакомились, ты как-то обмолвилась, что наткнулась в библиотеке на трактат с описанием магического ритуала, через который проходили все императрицы?

Лиой задумалась, словно начала перебирать воспоминания, морща лоб. А отыскав нужное, распахнула глаза в удивлении, и всё её тело казалось сковало напряжение.

– Да, припоминаю. Я тогда дни на пролёт проводила в библиотеке и за день до нашего разговора наткнулась на него.

– А не помнишь ли, как именно выглядела эта книга и где ты её нашла в прошлый раз? А то я сколько ни интересовалась, архивариус утверждает, что такого труда в императорской библиотеке не числится.

Она молчала несколько секунд, её взгляд скользнул к пылающим поленьям, а затем вернулся ко мне.

– Припоминаю. Я тогда по настоянию отца перебирала старинные записи и наткнулась на него.

– А может, помнишь, где именно? Не хочу погружаться в детали, но сейчас этот фолиант очень пригодился бы.

Фрейлина кивнула, и напряжение в её плечах спало.

– Приложу все усилия, чтобы его найти. – В её голосе прозвучала твёрдая решимость, но она тут же смягчила её. – Но ничего не обещаю.

– Спасибо, Лиой. Ты нас очень выручишь.

***

Когда я наконец осталась одна, то задумалась. А ради чего всё это делаю? Год выдался насыщенным. По сути, каприз, желание побесить мать и навязанного жениха запустили неожиданную цепь событий. Я перестала покорно следовать чужой воле, даже в какой-то степени навязала Корнелии свою. Ухватилась за шанс отказаться от короны… И мне это удалось.

Кто бы знал, как я хочу покинуть этот дворец. Однако, кажется, делаю ровно противоположное и всё больше вязну. Но как иначе? Ведь сейчас у меня просто нет права отойти в сторону. Если Корнелия не справится, полетят наши головы… Я провела ладонью по шее – там, где белела полоса после раны. Вряд ли я когда-то забуду холод стали и обжигающую боль.

И ещё этот Майкл.

Я подошла к комоду, открыла ящик и достала оттуда письмо, которое, возможно, стоило бы уничтожить, но у меня не поднималась рука. Ох, Леопольд, у каждого из нас свои секреты. Я до сих пор задаюсь вопросом: правильно ли мы поступили? Не представляет ли Клайн большую угрозу сейчас, находясь рядом? Ни за что не поверю, что его мотив – любовь к Корнелии.

С этими мыслями я положила конверт обратно и закрыла ящик. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Стоит продумать, как мне завершить дворцовые дела и отойти в сторону? А главное, чем заняться потом? Возможно, идея с академией и не плоха, пусть это и не совсем то, чего хочет Нэл…

Определившись для себя с этим, я дернула за плетёный шнур, что висел подле кровати, с помощью которого вызывала Милейн, что бы та помогла мне переодеться.

Полтора месяца назад

София

Мы с Корнелией читали в дворцовой библиотеке; для разнообразия я позволила себе вольность и погрузилась в любовный роман, который последний месяц был на слуху у дам высшего света. В нём описывался мезальянс: как младший сын герцога влюбился в баронессу, чей род разорился.

Из увлекательного повествования меня вырвал голос подруги.

– Софи, я уже упоминала, что меня беспокоит отсутствие достойного образования у жителей Дарон.

– Да, – я кивнула и отложила книгу в сторону. – Но что именно ты имеешь ввиду под достойным образованием?

– Бесплатные школы для всех граждан и крестьян империи. – Воодушевлённо начала объяснять Корнелия.

Я улыбнулась. Идея звучала прекрасно, но в голове одна за другой возникали причины, способные этому воспрепятствовать. Их я и озвучила.

– Это не так просто воплотить в жизнь. Начиная с того, что потребуются колоссальные финансовые вложения; помимо этого, потребуется убедить герцогов в необходимости образования крестьян. А я уже предвижу, что они отнесутся к этому негативно.

–Понимаю. – С печалью в голосе произнесла Корнелия.

– И это первая преграда, сам народ может не понять, в чём для них будет благо тратить годы на образование, вместо того, чтобы зарабатывать себе на кусок хлеба здесь и сейчас? И даже если тебе удастся убедить их. Потребуется разработать саму систему образования, что займёт время.

– Я это знаю: и то, что на реализацию задуманного уйдёт много лет, и то что мы столкнёмся с сопротивлением. Но скажи, ты на моей стороне?

– Да, я на твоей стороне… – С этими словами я приобняла императрицу за плечи.

[1] Пурфей – небольшой фрукт с бархатистой кожицей и нежной, сочной, слегка солоноватой мякотью. В империи Дарон данный фрукт произрастает лишь в герцогстве Анмен, из-за чего обладает высокой ценой.

Глава 5. Чаепитие

Корнелия

Вернувшись к себе после встречи с Софией, я бессильно опустилась на постель, осознавая, что совершенно не готова к дворцовой грызне. Одно дело – отражать прямые выпады на совете. Спасибо Майклу, поднатаскал. Там я жду нападок. Совсем другое дело – ощущать угрозу постоянно в стенах собственного дворца, не имея ни одного укромного угла, где можно укрыться от нескончаемых интриг и заговоров.

Перед сном вскрыла письмо от Леопольда.

«Корнелия, прости, что не писал тебе все эти месяцы. Но после случившегося мне тяжело поддерживать с тобой общение – думаю, ты понимаешь. Однако я не мог промолчать относительно произошедшего.

В лесу, где ты отрабатывала магию, возродились растения, обладающие особыми лечебными свойствами, которые прежде считались утраченными. Не могу утверждать наверняка, но предположу, что причина – в остаточной магии, которая не успевала рассеиваться после твоих тренировок».

Я перечитала строки несколько раз, и внутри меня разгорались противоречивые чувства. С одной стороны, я была рада узнать, что мои силы можно использовать во благо. А с другой, это письмо наполнило моё сердце скорбью. Не только я потеряла Максимилиана, но и Лео – лучшего друга, и винит в этом он меня.

Утренний ритуал с Майклом пришлось отменить. Лиой передала, что София настояла на совместном завтраке, а потому, приведя себя в порядок, я поспешила в Бирюзовый павильон. Именно там мы предпочитали завтракать. Это был самый светлый зал в старом крыле дворца, с выходом прямиком во внутренний садик и большими окнами, позволявшими любоваться цветущими растениями, а золотым солнечным лучам каждое утро наполнять павильон светом.

Когда я вошла в зал, принцесса уже сидела за столом, задумчиво помешивая ложечкой свой чай.

Мы дождались, пока слуги подали блюда, налили мне чай в фарфоровую чашку, а также поставили на середину стола кофейник, после чего покинули павильон, притворив за собой двери. Лишь после этого София произнесла:

– У нас проблемы с аристократами.

Видимо, на моём лице отобразилось непонимание, так как Софи ответила на незаданный вопрос:

– Они обеспокоены. Почти на грани.

Я глубоко вздохнула:

– И в связи с чем?

– С этим. – Софи пододвинула ко мне стопку писем, перевязанных атласной лентой. – Мне их вчера передала одна из фрейлин.

– Так, и о чём в них говорится, в чём причина негодования?

– Она банальна до абсурда, – начала объяснять Софи. А я осознала, что замерла, скованная напряжением, и, кажется, даже не дышала. – Обычно основные культурные мероприятия дворянства проходят летом. Собственно, этот год не стал исключением. Однако по осени ты взошла на престол, и аристократы ожидали торжественных мероприятий, балов, чтобы узнать тебя и почувствовать свою близость к правящему дому, потому остались в своих столичных особняках, а не разъехались по поместьям. Между тем уже зима, а мы так и не дали ни одного бала. Их тревоги, что мы с ними намеренно не считаемся, с каждым днём крепнут.