Ведомая судьбой 2

– Маловероятно, – пренебрежительно проскрипел сухой и костлявый старик во главе гильдии мастеров, Грегор Личвил. – Ваше величество, простолюдины по своей природе ленивы и глупы. Дайте им палец – откусят руку. Они будут лишь требовать ещё и ещё.

От его слов во мне вновь заклокотала ярость. Хотелось доходчиво объяснить, что эти «ленивые люди» – те, кто обеспечивает их сытую жизнь, те, кто изо дня в день гробят здоровье на их производствах, шьют платья для его супруги и дочерей, и пекут хлеб к его столу. Но я сжала резные подлокотники трона так, что пальцы побелели, и продолжила, сумев сохранить невозмутимое лицо.

– Интересная теория, – мой голос прозвучал почти любопытно. – Основанная, полагаю, на вашем собственном богатом опыте тяжёлого физического труда?

В зале кто-то тихо фыркнул. Старейшина гильдии замер, его щёки покрылись нездоровым пятнистым румянцем. Однако, не дав ему опомниться и ответить, продолжила.

– Давайте проверим вашу теорию на практике, – я заговорщически улыбнулась, словно и не бросала ему вызов, а предлагала увлекательную игру. – Вы выбираете одну свою фабрику для оценки. Я выберу какую-нибудь другую. Мы вводим на них новые правила: предоставляем сытную еду, обеспечиваем медицинскую помощь, сокращаем норму часов. Через полгода сравним показатели с прежними: количество беглецов и тех, кто завершил работу из-за травм, производительность и, конечно, количество заработанных ламенов... Если ваша теория верна – вы получите мои извинения и отмену всех реформ. Если же нет… – я позволила себе улыбку, почти ласковую, – то вы внедрите эти новшества на всех своих предприятиях. И заплатите в казну штраф за полгода упущенной выгоды. Согласны?

В зале совета повисла тишина, густая и звонкая. Все присутствующие всё прекрасно понимали. Но отказаться – значило публично признать собственную неправоту. Глава гильдии недобро посмотрел на меня, очевидно что-то замыслив.

Тишину оборвал спокойный голос Майкла.

– Ваше Величество, я готов предоставить вам для эксперимента свой стекольный завод. А также независимых наблюдателей из числа управляющих, которые будут неукоснительно следить за соблюдением вашего указа и еженедельно отправлять отчёты для вас и совета.

Я услышала, как старик скрипнул зубами, но согласно кивнул.

А в моей груди разлилось тепло. Майкл вновь подставлял плечо и был на моей стороне.

***

Майкл Клайн

После завершения совета мы наконец остались наедине, средь дворцовых коридоров.

– С тобой всё в порядке? – спросил я, вглядываясь в профиль Корнелии.

– Да. Просто переживаю за результат спора, – ответила она, продолжая идти вперёд, не замедляя шага, и всячески избегая смотреть на меня.

Я не выдержал. Перехватил Корнелию за тонкое запястье – так, что она была вынуждена остановиться и наконец повернуться ко мне. В свете кристаллов галереи лицо Корнелии выглядело болезненно бледным, взгляд – вымученным, а румянец на щеках казался не естественным. От этого зрелища сердце болезненно кольнуло.

Завладев её вниманием, я повторил вопрос, глядя прямо в глаза:

– Корнелия. С тобой всё в порядке? Я беспокоюсь.

– Да, в порядке. О чём ты? – она врала. Я это видел, тремор её рук был куда красноречивей. Но решил не давить. Не хватало только, чтобы она ещё больше от меня закрылась.

– Ладно, – отступил, разжимая пальцы. – Как скажешь.

Распрощавшись на сегодня с Корнелией, я отправился на поиски её фрейлины. Девушка обнаружилась в одной из гостиных дворца, в компании других дам из высшего света.

Стоило мне перешагнуть порог, как щебет, царивший вокруг, стих, а несколько любопытных пар глаз устремили свой взор на меня. Я поморщился от этого внимания и, сделав едва заметный знак рукой, подозвал лакея, притаившегося у стены.

А отдав распоряжения, покинул зал.

Вскоре из него вышла и Лиой – девушка экзотической внешности, к которой Корнелия питала некую слабость.

– Герцог, вы желали меня видеть? – спокойно поинтересовалась она, приседая в реверансе.

– Да. Только давайте пройдёмся, – мне не улыбалось обсуждать собственные тревоги под дверьми этого рассадника сплетен.

Миновав несколько коридоров и оказавшись наконец в пустующем павильоне, я заговорил:

– Что творится с Корнелией?

– О чём вы, милорд? – словно не понимая, притворно удивилась фрейлина, слегка склонив голову набок.

И это меня разозлило.

– Лиой. Перестаньте дурить меня. Я уже на протяжении нескольких месяцев наблюдаю, как Корнелия меняется и всё меньше походит на саму себя. Я хочу знать, что с ней творится!

Лицо девушки переменилось. Маска учтивого непонимания развеялась, уступив место холодной сдержанности.

– А её Величество… вы об этом спрашивали? – её голос стал сухим, а от фальшивой учтивости не осталось и следа.

– Да, – я потёр переносицу, стараясь успокоиться и мысленно выругавшись. Тьма её побери. – Она утверждает, что всё в порядке.

– Значит, так оно и есть, – ответила девушка.

Я же одарил её долгим, скептическим взглядом.

А она произнесла тихо, но твёрдо:

– Если её Величество говорит, что всё в порядке, мне нечего добавить.

После сказанного она вновь присела в реверансе и, не дожидаясь моего разрешения, двинулась к выходу.

У меня же в голове не укладывалось, как та, кто ни в ламен не ставит приличия и этикет, получила должность фрейлины. Уже молчу, насколько бесцеремонно девица общается с теми, кто выше её по положению. Нужно присмотреться к Лиой и понять, несёт ли она вред Корнелии или грубит ради защиты тайн императрицы?

После столь бессмысленного разговора я вернулся в свои покои. Утром гонец доставил корреспонденцию с севера, к которой я не успел приступить.

Сев за массивный дубовый стол, взял нож для бумаги и вскрыл конверт. Развернув листы, исписанные размашистым почерком виконта, начал читать.

«Ваша светлость, благодарю за оказанное доверие в управлении герцогством Клайн. Однако рискну предположить, что без вашего личного присутствия разрешить некоторые сложности затруднительно.

Из положительного: внедрённые новшества на фабриках привели к тому, что из женщин, желающих устроиться на работу, буквально выстраиваются очереди. Однако люди начали перешёптываться, что герцог бросил их ради молодой императрицы. Мне удалось выявить, кто сеет в умах эти мысли. Граф на востоке герцогства недоволен передачей земель, граничащих с его владениями, новому барону. Выяснилось, что разжалованный Роберт Грей был его другом. Я организовал расследование, чтобы проверить, не был ли граф Ричард Тирл причастен к преступлениям старого барона…

Так же вам пришло письмо из Лерании с личной печатью её Величества. Вскрыть его я не осмелился. Господин, прошу сообщить, как мне поступить?»

Дочитав, я откинулся на жёсткую спинку кресла. Глаза не произвольно сузились, а лист пергамента я хмуро сложил пополам.

Наверняка в послании от королевы Шарлоты речь пойдёт о задержке поставок песка. Затягивать с ответом ей точно не стоит… Ещё и мелкое дворянство мутит воду. Слухи и сплетни – истинный яд нашей империи. Как же всё это не вовремя.

Я встал из-за стола и подойдя, к камину, в котором мерно потрескивали поленья, бросил в него пергамент. Языки пламени в считанные секунды сожрали строки, хранящие информацию, способную мне навредить.

Глупо отрицать – моё длительное отсутствие привело к закономерным проблемам в собственных землях. Но и покинуть столицу, оставив Корнелию одну на растерзание алчным волкам, я не могу.

Я со злостью ударил кулаком по шершавой каменной стене. Костяшки обожгло резкой болью, но это не принесло облегчения. Лишь стало видимым доказательством собственной уязвимости. С удушливой горечью я вынужден был признать, что теряю контроль над ситуацией.

***

Корнелия

После завершения совета я чувствовала себя совершенно опустошённой. Там мне приходилось держать маску непоколебимой, жёсткой императрицы, не имеющей права на слабость. Но стоило покинуть заседание, как тело выказало ущербность.

Сейчас, наконец оказавшись в собственных покоях, хотелось перевести дух и восстановить силы, но день был ещё далёк от завершения. Накануне мы с Софией договорились прогуляться по парку. И погода как назло к этому располагала. Я посмотрела на часы: до оговорённого времени оставалось полтора часа. Мелькнула мысль прилечь на кровать, но побоялась измять платье и поломать причёску. Потому опустилась в глубокое кресло у окна.

Я то проваливалась в беспокойные сновидения, то выныривала в реальность. И всё же, час в этом пограничном состоянии помог хоть как-то прийти в себя.

***

Принцессу обнаружила в глубине парка средь кипарисов в компании пятерых девушек. Они стояли полукругом вокруг Софии, словно свита, – впрочем, почему «как»?..

– Доброго дня, Ваше Величество, – торжественно произнесла Софи, приседая в изящном книксене, а фрейлины за её спиной синхронно опустились в глубоком реверансе.

Меня столь неожиданное приветствие насторожило. Мы уже давно перестали общаться официально, однако решила подыграть.

– И вам светлого дня, София. Составите мне компанию? – Краем глаза я отметила, как девушки подтянулись и уже собрались следовать за нами, и потому добавила: – Разговор предстоит деликатный, потому прошу вас оставить своих фрейлин здесь.

– Как будет угодно, – покорно согласилась Софи, и в её глазах промелькнуло облегчение.

А я отметила, как девушки на это отреагировали: с неудовольствием, досадой, раздражением, нарочитой покорностью и пониманием. Реакция последней даже удивила. Но задавать вопросы Софи я не спешила, посчитав, что прежде стоит отойти на достаточное расстояние.

– Поделишься, что происходит? И с чего вдруг ты решила обзавестись фрейлинами?

Подруга кивнула.

– Давно об этом подумывала, но всё откладывала. Последние же события убедили меня в необходимости данного шага.

– Что случилось? – взволнованно уточнила, неосознанно перейдя на шёпот.

– В течение минувшего месяца я то и дело сталкивалась с этими девушками или представителями их семейств. А вчера получила письмо от Леопольда, в котором он сообщил, что отец Мирабеллы навестил его и намекнул, что благочестивой мисс допустимо выходить в свет лишь в компании фрейлин или жениха. В ином же случае могут возникнуть сомнения в моей… добродетели, и Леопольда, ради сохранения чести рода, это должно волновать в особенности – ведь он как раз и есть мой жених.

– Надо же, сколько «заботы»! И кто же у нас отец Мирабеллы?

– Один из прежних советников моей матери.

– Вот же интриган, – не сдержалась я. – Вот только не пойму: он так глуп или столь влиятелен, что может угрожать правящему дому?

– Скорее второе, – Софи от досады сморщила нос. – После переворота он тяжело принял утрату былой власти и по сей день грезит, как бы её вернуть. Вот и решил шантажом пропихнуть дочь во дворец: думает, если она преуспеет, то и он сможет вновь возвыситься. Ради этого он готов на многое, как, впрочем, и остальные. Для них дочери – она бегло мазнула взглядом по девушкам. – не более чем разменные монеты. Вот я и решила: пусть уж они мельтешат у меня перед глазами, лишние хлопоты, конечно, но так будет проще их контролировать.

Я слушала и не перебивала.

– По сути, ни одна из них не тянет на умелую интриганку, – продолжила Софи. – Зато теперь мне будет известно, что обсуждается в их семьях и какие слухи множатся среди аристократии.

– Ловко ты придумала, – сказала я, плотнее кутаясь в накидку. – Но не в тягость ли тебе постоянно держать при них оборону?

– Ну… – задумчиво, смотря куда-то вдаль аллеи, протянула София. – Полагаю, оно того стоит.

– Что ж, как скажешь. Тебе лучше знать. А теперь, раз уж ты обмолвилась про Лео… Не думала о том, чтобы разорвать с ним помолвку?

– Зачем? – искренне удивилась принцесса.

– Вы ведь друг друга не любите.

– Да, но разве это повод? Нам сама помолвка не доставляет дискомфорта. На данный момент от неё больше пользы.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь ввиду?

Софи сошла с вымощенной камнем дорожки, подошла к пышному розовому кусту и осторожно дотронулась до бархатных алых лепестков цветка.

– Сейчас мы окружены алчными людьми, жаждущими наживы, как этот бутон – острыми шипами. А Леопольду, как-никак, я всё же доверяю. Он честен в своей холодности и не лезет в мою жизнь. Мы, кстати, с ним это обсуждали, и его такое положение дел устраивает более чем. Ему не требуется организовывать смотрины или отбор, которых требовало бы светское общество, не будь у него официальной невесты. И он может целиком сосредоточиться на управлении своим герцогством, а я… как понимаешь, спокойно занимаюсь собственными делами. Но стоит нам разорвать помолвку, как ко мне выстроится очередь из назойливых женихов, и поверь, тебе это нужно ещё меньше, чем мне.

Она посмотрела на меня пристально и серьёзно.

– Ведь несмотря на то, что я отказалась от прав на престол, во мне всё ещё течёт кровь императорского рода, и я – твоя ближайшая кровная родственница. Соответственно, если понесу дитя, его непременно будут использовать в политических интригах. Нам же это не надо.

Я тяжело вздохнула.

– Ты права. – А ведь я об этом даже не подумала.

Софи вновь вернулась на дорожку и, нежно улыбнувшись, снова стала милой и беззаботной,словно этого тяжёлого разговора не было. Взяв меня под локоть и увлекая дальше по аллее, она спросила:

– А что тревожит тебя?

Я рассказала ей утренние новости.

– Вот и думаю, как можно наладить отношения с правителями других королевств.

Принцесса задумалась, лёгкая морщинка пролегла у неё между бровей.

– Это сложно. Будь они настроены хотя бы нейтрально, было бы проще. Но тут я с Майклом соглашусь – они, скорее всего, просто откажутся тебя слушать.

Я тяжело вздохнула.

– Вот бы… – Софи словно погрузилась в себя и начала размышлять вслух: – …тогда все вопросы отпали бы и, возможно, даже Чезар проникся бы. Но…

Я не выдержала:

– Софи, о чём речь?

– Ну… Я не уверена, правда это или просто легенда. Но слышала, что, когда в императорском роду была магия, каждая императрица проходила через церемонию благословения магии.

– Это что такое?

– Не совсем понятно, толи церемония, толи ритуал, – Софи пожала плечами, – но в прежние времена на это таинство собирались короли со всего континента, а высший свет Дарона почитал за величайшую милость право присутствовать на нём. Сам процесс, как я поняла, – это в буквальном смысле благословение. Ценность была в том, что они воочию могли увидеть божественный дар Фэбриона императорскому дому.

– Звучит интересно.

– Да. Но есть нюанс. Этому ритуалу предшествовал достаточно долгий процесс подготовки, и не без помощи служителей Фэбриона.

Я задумалась.

– А почему ты тогда говоришь, что непонятно, правда это или легенда, раз столько знаешь?

– Оттого, что его не проводили уже лет сто, и я пересказываю тебе лишь слухи, известные по всей империи. Сам же процесс… Его детали мне не известны, и я затрудняюсь ответить, можно ли найти где-то достоверную информацию о том, как его проводить.

– И всё же… – В моей груди зародилась надежда. – Я бы попробовала изучить этот вопрос. Эта церемония, если окажется правдивой, станет нашим спасением.

– Попробую что-нибудь разузнать, – произнесла Софи спокойно и вдруг встрепенулась. – Чуть не забыла! Леопольд и тебе прислал письмо.

Она достала из складок платья конверт. Я удивлённо воззрилась на подругу, но письмо приняла.

– Часто вы с ним переписываетесь? – спросила с новой долей любопытства.

– По мере необходимости, – как ни в чём не бывало ответила она. – Нам нужно поддерживать образ влюблённых. А помимо этого,как ты сама знаешь, многие новые проекты первыми реализуются именно в герцогстве Гран.

Глава 3. Интриги

Четырьмя днями ранее

Лиой

Тревожные вести о новых фрейлинах принцессы уже облетели замок, сплетни и домыслы на этот счёт доносились из каждого угла, и не давали мне покоя. Однако её Высочество сохраняла молчание, а мне не по статусу допрашивать ту, в чьих жилах течёт кровь императорского дома. Потому я продолжила молча шнуровать корсет платья цвета фиалки.

В каштановых волосах Софии сверкали шпильки с бриллиантами, удерживавшие тяжёлые локоны и плетения из золотых нитей. Они словно и не ловили утренние солнечные лучи, а отражали её внутренний свет. С каждым днём принцесса сияла всё ярче, словно нежный бутон по весне, готовый вот-вот распуститься.

«Как же жаль...»

– Лиой, сегодня ты последний день служишь мне как фрейлина, – прервала мои размышления принцесса, тихо вздохнув с явным сожалением.

На миг я застыла от неожиданности, из-за чего шнуровка корсета на последних крючках чуть ослабла под моими пальцами. Подметив эту оплошность, я тут же возобновила работу, а затягивая узлы, решилась на дерзость.

– Ваше высочество, если позволите… Скажите, чем я перед вами провинилась?

– Ничем, – лица принцессы я не видела, но в её мягкой интонации отчётливо расслышала улыбку и печаль.

Затянув последние петли и спрятав ленты, я отступила. Принцесса плавно повернулась ко мне. На лице Софии читалась решимость.

– Вскоре во дворец прибудет моя новая свита. Не говори, что впервые слышишь об этом. – она вопросительно посмотрела на меня. – А у тебя появится возможность посвятить всё своё время нашей императрице. Разве не чудесно?

Я не купалась.

– Во истину чудесно. – Я открыла флакон с духами и нанесла по капле на яремную ямку и тонкие запястья принцессы. – И этих змеюк вы подпустите к себе?

Её высочество поджала губы и вместо ответа властно произнесла:

– Ты не должна появляться в этом крыле дворца, когда они прибудут. Вам вообще лучше как можно меньше пересекаться. Нужно объяснять почему, Лиой? – в голосе принцессы улавливалась интонация Луизы, и я поняла, что терпение её подошло к концу.

Я потупила взор и опустилась в глубокий реверанс.

– Как пожелает ваше Высочество.

Я буквально физически почувствовала, как вязкое напряжение, разлившееся по комнате несколько мгновений назад, начало таять.

Не поднимая головы, я негромко произнесла:

– Если позволите, я бы хотела порекомендовать вам одну девушку в личные горничные.

Её высочество склонила голову на бок, раздумывая. Давящая аура развеялась, и она почти расслабленно опустилась на бархатный пуфик у туалетного столика и как-то даже задорно произнесла:

– Лиой, Лиой, рассказывай. Ты меня заинтриговала.

Я же не обманывалась. Отношение принцессы ко мне можно было бы счесть за приятельское, но нет. Мне грани дозволенного были известны.

– Милейна Лэндс, госпожа. Семнадцати лет отроду. Служит при дворе три месяца.

– Хм… – Принцесса задумчиво застучала ноготками по столешнице. – И чем же она заслужила твою протекцию?

– Прежде она служила в поместье моей се…

– Лиой, – оборвала она меня на полуслове. – Я спрашиваю не где, а почему. Поторопись, пожалуйста.

Последующие слова я выпалила на одном дыхании.

– Она незаконнорожденная дочь старшего брата Поулины Нурт.

Стук ноготков мгновенно прекратился. Я подняла взгляд. На лбу принцессы пролегла глубокая складка.

– Это не тот ли Граф Пауло, что погиб на охоте по нелепой случайности?

Я кивнула.

– Совершенно верно, ваша Светлость. Он погиб, когда девочке шёл шестой год. Мать её – обычная крестьянка. Графский дом, хоть и обедневший, отказался признавать бастарда, но ради памяти Пауло ей оплатили обучение в пансионе. После герцогиня Нурт решила похлопотать за племянницу и тайно обратилась с просьбой к моей матушке, чтобы та проявила милосердие и дала девочке какую-то работу.

– И ты считаешь, она достойна доверия. – София явно пребывала в сомнениях.

– Да, ваше высочество. Девушка она расторопная и трудолюбивая, в склоках не замечена и на воровстве её никогда не ловили.

– Ладно, – несколько раздражённо проговорила София. – Раз уж ты за неё просишь. Объясни ей, что нужно делать, и пришли ко мне. Посмотрим, что из этого выйдет.

***

Милейну я нашла в душной прачечной среди других служанок и прачек. Она складывала высушенные простыни в корзину.

– Отдай бельё им. – Приказала я, кивнув в сторону девиц. – И ступай за мной.

Девушка повиновалась.

– Слушай внимательно и запоминай. – Я слегка замедлила шаг. Девчонка семенила следом за мной по каменному переходу, в котором не было ни души. Свидетелями нашего разговора оставались лишь магические кристаллы, тускло освещающие стены. – Сегодня тебе благоволят боги. С этого дня ты станешь личной горничной принцессы Софии. – Услышав, как Милейна ахнула у меня за спиной, не сумев сдержать чувств, я повернулась к девчонке и посмотрела ей в глаза:

– Обязанностей у тебя будет много, но от грязной работы считай освобождена. Все что требуется, – это быть безраздельно преданной её Высочеству, проявлять ум по мере необходимости и держать язык за зубами. При должном усердии сможешь укрепить своё положение, и о том, что ты бастард, уже никто не вспомнит. Справишься?

– Я вас не подведу, госпожа. – прошептала дитя, ещё не до конца веря своему счастью, но уже полная решимости.

***

София

Стоило нам с Корнелией распрощаться, как я вновь осталась наедине со своими фрейлинами – или, вернее сказать, шпионками. Да, игра предстояла интересная, но и утомительная.

Ещё по дороге в свои покои я заметила неуёмное желание девушек о чём-то меня расспросить. Они сдерживались из последних сил. Ну что ж, стоит кинуть им кость – раз уж свита так этого жаждет, хоть узнаю, что в их светлых головах.

Оказавшись в собственной гостиной, выполненной в лавандовых оттенках, стены которой украшали цветочные панно и гобелены, я велела Милейне подать чай с персиком и грушей. Девушка выполнила приказ без промедлений, а разлив ароматный напиток по чашкам, замерла у стены, словно статуя. Стоило мне пригубить его, как девушки пошли в атаку.

– Ваше высочество, мы так счастливы, что удостоились права служить вам. – Произнесла Грета. – Это большая честь для наших семей.

Я наградила её тёплой улыбкой. И задумалась, будет ли прок хоть от одной? В слух же произнесла:

– Мисс, давайте сперва просто насладимся чаем и познакомимся ближе. Сегодня ваш первый день при дворе. Вы, наверное, ужасно взволнованы?

На предложение они отреагировали по-разному. Грета продолжила теребить оборки на подоле. Ария сидела на диванчике с прямой спиной и от чего-то уже недовольная. Словно увидела в моём предложении скрытый подвох. Мирабелла, напротив, воодушевилась, а глаза её заблестели. Прочитать двух оставшихся – холодно держащуюся Ирэн и Оливию со щёчками-яблочками, воодушевлённо рассматривающую полотна – не удавалось.

Я обвела взглядом всех и, не глядя ни на кого конкретно, произнесла:

– Рекомендательные письма ваших отцов произвели на меня сильное впечатление. К тому же вы дочери самых уважаемых семейств империи. Однако, чтобы наши отношения стали по-настоящему доверительными, ответьте: почему вы возжелали стать моими фрейлинами?

– Мне всегда хотелось служить при дворе, – подала голос Мирабелла. – Около года назад я участвовала в смотрах, специально для этого приезжала в герцогство Гран.

– Да, помню вас, – кивнула я чуть помедлив, припоминая, как она одевала на манекен платье.

Девушка от моих слов то ли расслабилась, то ли сделала вид, но потянулась к блюду с пирожными. В любом случае, инициативная и целеустремлённая. Вопрос лишь в том, её ли это амбиции или старого советника?

– А я здесь по настоянию отца, – скромно опустив ресницы, начала Грета, – но и сама счастлива быть подле вас, Ваше Высочество. Вы такая… невероятная, – её голос сочился подобострастием. – Мне бы так хотелось походить на вас. – Сказав это, она вновь уставилась куда-то в чашку. Но от меня не ускользнуло, как на краткий миг, едва уловимо, по её губам скользнула самодовольная улыбка. Дочь герцога Лорфила вела игру пока коряво, однако от неё веяло угрозой.