
Полная версия:
Пешки ходят первыми
От храма я бежала, не разбирая дороги. Теперь вокруг высились длинные дома, подпирая узкую улицу с обеих сторон. Двери, двери, двери. Но я не стала стучаться ни в одну: редкие прохожие и так шарахались, стоило мне приблизиться и попытаться заговорить.
Одна старуха с мешком на плече даже ла себя знаменьем и ускорила шаг, а мальчишка-разносчик проводил меня взглядом, полным такого ужаса, будто я шла в саване, а не в подвенечном платье.
От досады я пнула ближайший мелкий камешек и тут же взвыла от боли – проклятые туфли!
Узкая улица, куда я забрела, уже долго ползла вверх, и сколько ещё идти хоть до какого-то выхода, я не представляла.
Хотелось есть, пить и согреться, но я мрачно сцепила зубы и продолжала идти.
— Блэймор? Что ты здесь делаешь?
Голос прорезал серое марево, как удар хлыста. Я резко обернулась. Из двери очередного безликого дома вышла белокурая незнакомка. Высокая, одетая неприлично дорого. В памяти почти сразу всплыло имя: Розалинда Гавальдо. Но больше ничего – ни кто она мне, ни почему при виде её самодовольной улыбки в груди шевельнулось глухое раздражение.
Розалинда тем временем без стеснения рассматривала мой свадебный наряд.
— Прелестное платье, — протянула она, кивая на грязный подол. — Тревилль?
— Он, — подтвердила я, гадая, откуда ей известно.
— Я предупреждала его не хвастаться раньше времени вашим союзом. — Она усмехнулась. — Выходит, была права?
Я поняла: близкими подругами мы точно не были, но именно сейчас мне необходимо получить от неё помощь.
— Мне нужно домой, — сказала я ровно. — Поможешь? Здесь вообще нет экипажа.
Вымаливать помощь у этой особы… Мне стало отвратительно неприятно от самой себя.
— Конечно, нет. Это частный район, и его нужно заказывать заранее. — Розалинда не торопилась с ответом, смакуя момент. Хотя в её глазах уже разгоралось жадное любопытство от маячившей сплетни. Я же проследила за её взглядом, брошенным мельком, и заметила ожидающий в стороне экипаж. То, что нужно.— Неужели Тревилль обидел тебя ещё до венчания?
Я слабо улыбнулась, потупив взгляд, чтобы она не заметила моего оживления.
— Скорее, я обидела его. Прости, Рози, но сейчас я слишком вымотана для откровений. Так ты окажешь мне услугу?
— Услугу? — Она расхохоталась, распугав половину голубей на тротуаре. — Давно ли мы покинули Академию, Лиара, чтобы ты могла возомнить, что я вдруг стану тебе помогать? Или ты забыла, как подставила меня на выпускных экзаменах? Как портила мне жизнь на протяжении всего учебного семестра?
— Это как же? — попросила я, и это, кажется, взбесило её больше всего.
— Ты сдала меня декану! — Она шагнула ко мне, и в её глазах полыхнула такая ненависть, что я невольно отступила. — Меня чуть не выперли из Академии!
Я слушала внимательно, не опуская взгляда.
— А потом, — Розалинда уже почти шипела, — ты вывесила в главном холле список. Список моих... моих любовников. Всех, с кем я была в Академии: с именами и пометками. Ты понимаешь, что ты сделала? Ты уничтожила меня! Меня не приглашают в приличные дома! Отец…
Она оборвала себя на полуслове и выдохнула, краснота с щёк быстро сходила, злость сменялась торжеством.
Тревожная мысль проскользнула в голове: Неужели я действительно это сделала?
— И, знаешь, что? Я знаю, почему ты это сделала. Из-за Дамиана, верно? Ты бесилась, что он был со мной, а не с тобой. И решила меня уничтожить. Знаешь, забавно теперь видеть тебя в таком плачевном положении и понимать, что даже емуна тебя плевать. Иначе он бы не допустил всего этого, так ведь?
Дамиан. Мысли, чувства, биение сердца – всё остановилось, чтобы забиться с удвоенной силой. Кем бы он ни был, он точно что-то значил.
Розалинда смотрела на меня с ненавистью – заслуженной, судя по её словам. А я не чувствовала ни стыда, ни вины. Иногда очень приятно ничего не помнить.
И иногда – страшно.
Потому что если я правда была такой, то кто сейчас стоит перед ней: новая я или та же самая, просто без памяти?
— Знаешь, ты можешь забирать его себе. Если, конечно, он позволит, — выплюнула она. — Я, наконец, поняла, что вы с ним друг друга стоите. Не к нему ли ты сбежала?
Дамиан.
Кто он?
И почему при мысли о нём где-то глубоко внутри поднимается что-то горячее и злое… ревность, которую я не помню, но чувствую?
Вместе с именем пришло смутное ощущение места, куда можно пойти. Ещё не адрес, но уже направление.
Я ликовала.
— Ты очаровательно права, дорогая, — в момент, когда я решила, что буду делать дальше, я поняла: возможно, чем больше я буду узнавать о себе, тем меньше мне будет нравиться то, что я узнаю. — Здравствуй, Дамиан!
Розалинда вздрогнула и обернулась, а я, задрав юбку неприлично высоко, понеслась к единственному спасению.
— Плачу вдвое! Шевелись! — бросила кучеру, заскакивая на ступеньку и уже оттуда наблюдала искажённое злобой удаляющееся лицо Розалинды.
Денег у меня не было, но у богатых девушек, как известно, есть тон, которому верят раньше, чем монетам.
И никакого Дамиана на улице, конечно, не было тоже.
Я назвала кучеру ориентир в центре города и, покачиваясь, забралась внутрь кареты.
***
Карета ехала мягко, и усталость накрыла меня с головой. Я прислонилась к стенке и закрыла глаза.
…Мне снилось что-то тёплое и опасное одновременно. Чьи-то руки на талии, слишком близко; смех, низкий и знакомый и голос, который шептал: «Тебе не спрятаться от меня, Лиара».Я не видела лица, но знала, что это он.
Проснулась я от резкого тычка в рёбра.
— Подъём, уважаемая!
С большой неохотой я открыла глаза и наткнулась взглядом на хмурого мужчину напротив – это страж порядка тыкал в меня своим длинным, крючковатым пальцем.
Я села, сбрасывая остатки сна.
Удостоверившись, что я в полном сознании, он внимательно оглядел меня с ног до головы, а затем заключил, обращаясь к тем, кто снаружи:
— Да жива-здорова, с чего взял, что мёртвая?
Очередным глотком воздуха я поперхнулась, отшатнулась от стража, занимавшего собой практически всё пространство кареты, и полезла на свежий воздух.
Там я увидела кучера, который взволнованно объяснял второму стражу:
— А с чего ей живой быть? Я внутрь гляжу – валяется, платье грязное, сама будто… пользованная. Вот я и подумал… Так сразу вас ловить и помчался, а то ещё скажете, что я это.
Пользованная? Я?!
Я посмотрела на кучера спокойно, без эмоций, лишь глазами передавая весь свой гнев.
—Жива и в полном порядке. В компенсацию за ложное обвинение довезёшь бесплатно. — Я важно кивнула и сделала шаг к карете, собираясь забраться обратно.
— За даром?! — завопил кучер не своим голосом, снова оборачиваясь к страже. — Да я и за деньги её никуда не повезу, а за бесплатно – и подавно. Упырица!
Стражи загоготали. Я перевела на них мрачный взгляд – никакого эффекта. Ладно. Кучер тем временем взобрался на козлы и был таков. Я проводила мрачным взглядом удаляющийся экипаж.
— И кто теперь поможет благородной девушке добраться до дома?
Я очень надеялась на совесть и добросердечность стражей, но разве можно надеяться на то, чего нет и в помине? Лучшее, что они могли бы для меня сделать, это оставить на месте самой разбираться со своими проблемами – тогда я снова попыталась бы поймать экипаж и уже к вечеру была бы в тёплой и сухой безопасности.
Но стражи, отсмеявшись, решили проявить служебное рвение. Сильные руки подхватили меня и закинули в карету с зарешечёнными окнами.
— Куда вы меня везёте?
Ответом была тишина. Дверь захлопнулась, лязгнул замок.
Внутри стояли две деревянные, грубо сколоченные лавки и отвратительный запах чего-то непристойного.
Я села на грязную лавку, откинулась на стенку кареты и заставила себя замереть. Паника – непозволительная роскошь. Нужно успокоиться и подумать.
В отличие от первого моего передвижения, эта каталажка на колёсах подпрыгивала на каждом неровном булыжнике улицы.
Мутило от голода, тряски, но я молчала, хоть и была согласна выйти в неизвестность, лишь бы вдохнуть каплю свежести.
— Долго ещё?! — не выдержав, я закричала, когда поняла, что ещё минута, и всё содержимое пустого желудка вырвется наружу.
Ответом стала остановка, а после двери моей недолгой темницы открылись, позволяя неуклюже выползти на улицу.
Обойдя экипаж, я замерла – передо мной стояло невыносимо высокое здание, тёмный мрамор которого отражался во всех ближайших лужах.
Высокие колонны, увенчанные капителями, расположились с обеих сторон от входа, а чтобы прочесть вывеску, пришлось высоко задрать голову.
— Lex super omnes est, — прошептала я, читая золотые буквы на фасаде. — Закон превыше всего... То есть я, по-вашему, преступница?!
Стражи лишь ухмыльнулись и повели внутрь.
В голове возникла неприятная мысль: у этого города были зубы, и сегодня они все почему-то тянулись именно к моему горлу.
Внутри было тихо, мрачно и холодно. Наши шаги отдавались эхом в пустом холле, и от этого казалось, что здание наблюдает. Пахло сыростью, пылью и чем-то металлическим. Меня повели сквозь просторный холл, мимо широкой мраморной лестницы, и дальше…
— А где всё? — задала резонный вопрос, так как по пути ни одного законслужащего не увидела.
— Сегодня у тебя только мы, — хохотнул тот, что тыкал в меня пальцем. — Переночуешь в общей камере, подумаешь о своём поведении хорошенечко, а уже завтра, — он, довольный собой, улыбнулся, — подумаем, что с тобой делать. Будешь хорошо себя вести, так и домой отпустим. Может.
В общую? Что это значило, я догадалась быстро, и ночевать в одном месте с настоящими преступниками мне не хотелось. Особенно если они – мужчины.
— Могу переночевать в карете.
— Карета нам самим нужна, дорогуша, — страж хохотнул.
— Может, отпустим её? — неуверенно предложил второй. — Не похожа она на преступницу. Платье грязное, но вроде дорогое.
— Ага, а свадебное платье – так, для маскарада, — фыркнул первый. — Нет, я чую: тут что-то нечисто. Пусть ночует.
— В общей? — Второй присвистнул. — Ты посмотри на неё. Её же там...
Тут они замерли и переглянулись.
— Хотя, — первый облизнул губы, — можно и не в общей.
Я сделала шаг назад, но всё ещё была зажата крепкой хваткой. Я вдруг поняла одну вещь: моё платье было испачкано не грязью, а чужим правом решать, что со мной можно сделать.
— Не смейте.
— А то что? — он притянул меня к себе. — Кричать будешь?
Я набрала в грудь воздуха, готовясь закричать или ударить, в то время как они резко развернулись, меняя направление обратно к выходу. Теперь они тараном шли вперёд, взяв меня под руки, а я находилась спиной ко входу.
— Немедленно меня отпустите! — я боролась из последних сил, но не собиралась позволять пользоваться собой.
Упёрлась ногами в пол, тормозя движение.
Ублюдки!
— Что здесь происходит?
Голос, вкрадчивый и ледяной, парализовал нас троих, заставив стражей резко затормозить и вытянуться в струну.
Глава 4. Манипулятор
Лиара, Дом Закона, Граунджтаун.
Я вздрогнула, по коже побежали мурашки. Я точно узналаэтот голос.
— Ведём нарушительницу в камеру, мист Аскарт, — отрапортовал тот, что тыкал мне в рёбра.
Я почувствовала, как страж сжал мою руку ещё сильнее, словно я могла защитить его от неминуемой грозы.
— Камеры в противоположном направлении, насколько мне известно… И что же онанатворила? — Его голос льдом полоснул по обнажённым плечам.
И, даже несмотря на то, что голос говорившего звучал спокойно, все мы: и я, и стражи, знали, что его обладатель зол. Чрезвычайно зол.
За спиной раздались шаги. Онподошёл ближе. Всё моё существо замерло в ожидании.
— За мошенничество, — ответил один из стражей. Я чувствовала, как его начинает потряхивать, как он с силой вцепился в меня, словно я могла уберечь его от неминуемой грозы. — Эта... — он замялся, но так и не определился, кем меня в итоге обозвать, — пыталась вымогать услуги с кучера, не имея при себе монет.
Мошенничество?! Я не выдержала и обернулась, грозно сверкая глазами на стражей, а затем перевела взгляд на говорившего.
Он стоял в нескольких шагах от нас, руки спрятаны в карманах чёрного плаща, внешне расслаблен, а взгляд ленивый, но с опасным блеском в глубине. Поза уверенного в себе и своей власти человека.
Его тёмные, короткие локоны лежали в идеальном беспорядке – никто в высшем обществе больше не позволял себе подобной пренебрежительности в причёске. Волевой подбородок с ямочкой в центре, брови сдвинуты к переносице, а чёрные холодные глаза не спускали с меня изучающего взгляда. Его кожа оказалась с налётом лёгкого загара, что делало его совершенно непохожим на здешних мужчин.
Когда наши глаза встретились, он прищурился, а я... Я вспомнила этот взгляд. И вспомнила мужчину. Сердце замедлилось, а после бешено застучало где-то в горле.
Моё тело реагировало на него так, будто мы были близки. Кожа горела там, где его взгляд касался меня, дыхание сбилось, а внутри что-то сжалось – не страх, нет. Что-то другое. Что-то, чего я не могла назвать.
Но разум молчал – и от этого я путалась в ощущениях.
Дамиан наконец заговорил, и его голос был тихим, почти ласковым, но никто из присутствующих этим не обманулся:
— Мошенничество, значит? — он сделал шаг ближе, и страж отпустил мою руку, словно она обожгла его. Я смогла полностью развернуться и с гордостью встретить изучающий взгляд Дамиана. — И вы не попытались узнать, кто она?
— Мист Аскарт, — страж сглотнул, — мы... она... Она выглядела... она в грязном платье, без денег, без сопровождения, кровь на руках и подоле. Мы решили...
— Решили, — повторил Дамиан, и в его голосе не было ни капли тепла. — И что же вы решили?
— Что... что она не стоит внимания.
Дамиан кивнул, словно это было вполне разумное объяснение.
— Наверняка и план по задержаниям нужно выполнять, не так ли? Большинство стражей в городе по моему приказу, здание почти пустое… И кто заметит ваше самоуправство?
Стражи опустили глаза в пол, прямо как нашкодившие щенки.
— Где дежурный? — спросил он, оглядывая пустой холл.
— На обеде? — полувопросительно ответил страж и тут же вжал голову в плечи.
Надо было видеть взгляд Дамиана, которым он одарил этих двух… Я даже почти пожалела их… Почти.
Он сделал ещё один шаг, и теперь стоял так близко, что я видела, как напряглась его челюсть.
— Вы надеялись, что никто не узнает, что вы сделаете с этой девушкой. — Его голос стал тише, почти шёпотом.
Стражи побледнели. Один из них открыл рот, чтобы возразить, но Дамиан поднял руку, и тот замолчал.
— Вы подумали, что за неё некому вступиться, — повторил он, и в его голосе звенела ярость, сдерживаемая усилием воли. — Проводите мистрис до моей кареты. Домой дочь посла Блэйморая сопровожу лично. А вы... ждите и молитесь Всеблагой.
В его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце пропустить удар: что-то слишком тёмное и слишком опасное – я не могла понять это, но почувствовала.
Затем он развернулся и молча прошёл мимо, потеряв к нам интерес. Быстро преодолел многоступенчатую лестницу и скрылся за поворотом второго этажа.
Я проводила его задумчивым взглядом, а затем сбросила оцепенение.
— Мистрис, прошу, это недоразумение! — Тут же взмолился один из стражей, упав на колени.
Второй побледнел настолько, что вот-вот мог опорожнить желудок.
— Мы бы никогда... Мы не знали, кто вы. Мы всего лишь выполняли свой долг! — второй неуверенно топтался рядом, опасаясь, видимо, теперь приближаться ко мне.
Я медленно сфокусировала взгляд на них, не особо понимая, чем вызван такойужас в глазах и дрожь в теле. А потом осенило: они боялись не меня или моего статуса. По крайней мере, не до такой степени.
Они до смерти боялись Дамиана.
Всего одна его фраза, брошенная отрывисто, – и вот результат.
Внутри меня медленно заворочалось удовлетворение.
Отступив от них и одёрнув платье, я неспешно направилась на улицу, думая о том, каким бесконечно долгим оказался сегодняшний день и что он наверняка ещё не окончен. О стражах, чья участь, уверена, не будет слишком милосердной, я забыла почти сразу.
***
Дверь в карету открылась довольно быстро – я даже не успела подумать, что Дамиан решил оставить меня здесь на ночь.
Мрачный, он сел напротив, закинув ногу на ногу, сложив руки в замок на коленях и удобно откинувшись на спинку. Его волосы сверкали от влаги, на костяшках я заметила свежие следы драки, а на плаще – тёмные пятна крови.
Я села ровнее, хоть и не чувствовала страха, напряжение никуда не делось.
Карета тронулась, быстро перемещаясь по улицам города.
Дамиан снова прошёлся по мне взглядом, особенно задержавшись на влажном, грязном платье и на кровоподтёках на руках. Я же только с досадой улыбнулась, представляя, каквыгляжу.
Пейзаж за окном постепенно менялся – шумный центр затмевали частные владения аристократов. Дома становились всё больше и роскошнее, сады – ухоженнее, а ограды – выше.
Боль временно отступила, хоть липкая ткань намертво приклеилась к окровавленным ногам, а голова всё ещё кружилась и пульсировала, но, по крайней мере, это уже не доставляло сильного дискомфорта. На какое-то время у меня появились силы на разговор.
— День задался?
Его взгляд одновременно не обещал ничего хорошего и вместе с тем успокаивал всю мою нервную систему.
— Как видишь, я побывала на одном интересном мероприятии, — сказано это было с такой долей сарказма, что пришлось засомневаться, не возвращается ли старая Лиара.
Ещё раз посмотрела на сидящего напротив мужчину – о нём я не помнила абсолютно ничего, но рядом с ним, похоже, пробуждались мои самые тёмные стороны.
— Я это заметил, — Дамиан ухмыльнулся, его налитые темнотой глаза сверкнули в полумраке кареты. — И жду объяснений.
— Мой дом ведь в другой стороне? — По крайней мере, я чувствовала именно так, выглянув в окно и понимая, что сюда мне не нужно.
— Лиара, если ты всё ещё хочешь попасть в Эмберию, то давай без этих игр. И чтобы ты знала, я с ног сбился, перерывая весь город, поскольку ты умудрилась бесследно исчезнуть из собственного дома. И я очень хочу узнать, зачем весь этот спектакль.
Сказанное прозвучало без грубости и упрёка – только констатация с намёком на срыв всех планов.
— Ты хотел сказать, если мыхотим?
Дамиан уже произвёл впечатление человека, который не готов оказывать услуги безвозмездно, и нас с ним определённо что-то связывало, и... Теперь я понимала, что это не романтические отношения.
Видимо, это была та самая Эмберия.
Сидя напротив и смотря ему в глаза, я не чувствовала ни отторжения, ни опасности, как это было с Тревиллем. Лишь тревогу.
Воздух между нами загустел, став плотным, почти осязаемым, и я чувствовала присутствие Дамиана собственной кожей.
Пусть и не помнила, что между нами, зато вспомнила этот безапелляционный тон, вспомнила способность заставлять оппонента самого раскапывать себе могилу, ложиться туда и закапывать все следы. В надежде, что Аскарт не доберётся до отчаявшегося самоубийцы.
И вот у меня возникло такое же желание: закопаться где-нибудь подальше, и чтобы Дамиан никогда больше не говорил со мной тоном, от которого хочется сдохнуть здесь и сейчас.
А я ведь, похоже, не только нарушила его планы, но ещё и совершенно о них не ведаю по воле одного тупицы. И я понимала, что это предвещает неприятности.
— Ты связывался с моим отцом? — нервно спросила я.
Он ведь влиятельный посол и должен вытащить меня, куда бы я ни вляпалась.
— Вы разве с ним не всё обсудили? — В этот раз Дамиан искренне удивился. Его чёрные брови взлетели вверх и опустились в ту же секунду. — Если это необходимо, я пошлю за ним. Но от тебя я по-прежнему жду объяснений, Лиара.
Его тон действовал на меня странно – сердце заходилось, в горле пересыхало. Я не помнила Дамиана, но тело реагировало на него так, как мне бы не хотелось.
Находясь рядом с ним, телу словно было необходимо довериться и расслабиться – вот что я чувствовала.
Но глаза видели другое: холодность и отстранённость.
Возможно, именно потому, что я не чувствовала опасности, мне следовало быть осторожнее. Тревилль был открыто враждебен – и это было хотя бы понятно. Дамиан же холоден и вежлив – и вот это пугало больше.
Я не знала, кто он, не знала, что между нами было. Не знала, почему моё тело реагирует на него так, будто мы близки.
И это означало только одно: я не могу верить ни ему, ни себе.
Может, мне просто не хочется чувствовать себя одинокой? Глупости.
Просто этот день сильно измотал меня.
Я отвернулась к окну, пряча лицо.
— Первое, что я увидела, когда пришла в себя – Тревилля и храмового клира. Себя в этом дурацком платье, — я с отвращением вспомнила собор и всех присутствующих, а на ненавистное платье, причинившее столько неудобств, даже смотреть было противно.
Неудобные туфли я скинула сразу же, как только вползла в карету, ведь ноги уже давно кровоточили от натёртых мозолей.
— Хочешь сказать, мальчишка похитил тебя? Каков наглец! — Может, мне и показалось, но Дамиан будто восхитился моими злоключениями. — И какую часть тела ты успела оторвать ему прежде, чем покинула, как ты сказала, — он прищурился, — это интереснейшее мероприятие?
Он что, издевается?!
Я недоверчиво покосилась на брюнета, но никаких признаков издёвки не обнаружила. Напротив, Дамиан хищно оскалился в молчаливом желании узнать конец истории.
— У меня ведь и правда нет жениха? То есть... не было? — поправила я сама себя. — Сейчас-то уж точно нет...
Вопрос явно поставил в тупик, поскольку Дамиан замер на некоторое время. Я же снова отвернулась к окну, пытаясь разложить новые про себя подробности по полочкам и осознать те стороны личности, от которых иногда бросало в дрожь.
— При каких обстоятельствах мы познакомились? — он резко поддался в мою сторону, а я отшатнулась, и отрицательно покачала головой.
— Какое предложение ты сделала, когда пришла ко мне? — я с нарастающим ужасом слушала его вопросы, и понимала, что ответы знать не очень-то хочу. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня?
Этот вопрос скользкой змеёй проскользнул в сознание и осел там. Неужели раньше у меня были к нему чувства?
Это могло бы объяснить то, что я чувствовала сейчас, когда смотрела на него, но… Выходит, Дамиан о них знал. И, похоже, ему до этого дела не было.
Я в очередной раз покачала головой.
— Выкладывай.
Я отчётливо услышала, как скрипнули сдавливаемые челюсти; увидела, как едва заметно сжались и разжались кулаки. Он явно был в бешенстве и прилагал огромные усилия, чтобы сдержаться.
— Я, кажется, потеряла память. Кое-что всплывает, но… Я бы не назвала эти обрывочные воспоминания весомыми. Я скорее полагаюсь на ощущения.
— Болит голова? Сухость? Вялость? Другие симптомы? Может, эйфория?
Он впился в меня взглядом, пытаясь что-то рассмотреть. Нашёл? Удовлетворился увиденным?
— Последнее – точно мимо. Всё остальное – да, особенно головные боли, — ответила я.
Он молчал так долго…
— Поздравляю, мы с тобой в заднице виверна, причём очень глубоко, — мрачно бросил он и отвернулся к окну.
А я так и осталась сидеть с упавшей челюстью и вытаращенными глазами. Подумала, и тоже отвернулась к проплывающим улицам за окном.
Кто такой виверн большого значения не имело – наверняка что-то очень неприятное, а вот почему мы в его заднице, я понимала плохо.
Поверила ли я сказанному? Безоговорочно. Стало ли мне лучше от правды? Однозначно нет.
А потом мы свернули на улицу, которую я не узнала, но которая показалась мне знакомой. В самом конце особняком от остальных, стоял огромный дом.
Он был тёмным, почти чёрным, с высокими окнами, в которых отражалось серое небо. Кованые ворота открылись, стоило нашей карете приблизиться, пропуская нас на территорию.
И я узнала, куда мы приехали – это был особняк Дамиана.
***
Мне предоставили отдельную комнату с наполненной ванной, полноценным ужином и мягкой кроватью, чем я и поспешила воспользоваться. Был поздний вечер, и я просто валилась с ног. Тем более, Дамиан проводил меня до комнаты, молча развернулся и ушёл.
Платье никак не хотело слезать, но в конце концов я отодрала его от себя с треском швов и наконец вздохнула полной грудью. Обжигающе горячая вода старалась смыть всю тяжесть этого дня с тела, а кровать... Только лишь коснувшись мягкого матраца, я провалилась в сон.

