Читать книгу Пешки ходят первыми (Наталиса Кристальная) онлайн бесплатно на Bookz
Пешки ходят первыми
Пешки ходят первыми
Оценить:

5

Полная версия:

Пешки ходят первыми

Пешки ходят первыми

Академия спит, но не спят голоса,

Что шепчут: «Ты не своя».

И между нами – не воздух, а тьма,

И в этой тьме я ищу тебя…

Глава 1. Предложение

Лиара, особняк семьи Блэймор.

Я стояла у высокого окна гостиной и смотрела, как блёклое солнце тонет в сырых крышах Граунджтауна. Рядом на столе лежала карта Западного материка, затёртая и изученная настолько, что я могла не глядя ткнуть пальцем и провести идеально верную границу Эмберии.

И всё же я трепетно провела по ней пальцем, уже представляя другую жизнь: без Академии, напыщенных студентов, без этого дома, где каждый коридор пах чужими духами.

Опустила взгляд на наш маленький двор – внизу, у ворот, не было охраны – это было первое, что я отметила, когда вернулась. Второе – прислуга ходила на цыпочках и не смотрела мне в глаза. И третье – на чайном столике в гостиной стояла недопитая чашка, которую никто не убрал.

Я нахмурилась: в доме что-то было не так. Но мысль скользнула и ушла – меня больше не должно это волновать, всего через два дня моя жизнь круто поменяется, а все это… я забуду, как страшный сон.

— Так и будешь молчать? Лиара?!

Голос Тревилля зазвучал на тон выше, и я была вынуждена повернуться к нему.

Принесло же ублюдка.

Тревилль ворвался в мою гостиную почти сразу, как я вернулась, и вот уже двадцать минут доставал меня.

— Задумалась, — мне пришлось улыбнуться, чтобы не спровоцировать бывшего сокурсника на скандал. Но, видит Всеблагая и другие боги, я надеялась, что он как можно скорее уберётся обратно в Бездну, которая его и отрыгнула. — Так, о чём ты?

— Я только что сделал тебе предложение, дорогая, — скрипя зубами, повторил он, хотя мы оба понимали, что я прекрасно его слышала и в первый раз.

Дважды за вечер я позволила удивлению проскользнуть на лице: впервые – когда Тревилль Уолшир заявился без приглашения, спокойно пройдя через парадную дверь, и теперь – когда изъявил желание для дурацких предложений.

Он стоял в центре комнаты, я – у дальнего окна.

Нас разделял чайный столик и моё нежелание иметь с ним что-либо общее. Даже сама мысль о нём вызывала отвращение, а сейчас мне пришлось на него ещё и смотреть.

— Всерьёз думаешь, что я сочту тебя выгодной партией?

Он крадёт моё время.

Интересно, что бы сказал Дамиан, увидев эту сцену?

— Непревзойдённая стерва, — усмехнувшись, Тревилль отбросил приличия и шумно опустился в одно из кресел, при этом не отрывая взгляда от моего лица. — Знаешь, никак не могу определиться, ненавидеть тебя за это или возносить.

Я изогнула бровь, показывая своё отношение к происходящему, но всё же порадовалась, что в гостиной мы одни. Унижать Трева прилюдно мне было некогда.

— Тебе это нравится. Именно поэтому в Академии ты не давал мне прохода.

— Пока ты меня не уничтожила, — выплюнул он.

— Уничтожила? — Я наклонила голову. — Я всего лишь рассказала декану, где ты берёшь ответы для экзаменов. И приложила список тех, кому ты эти ответы продавал. А, — я сделала вид, что только что вспомнила, — и отправила пару писем родителям пострадавших от связи с тобой девушек. Ты сам подписал себе приговор, Трев. Я была лишь пером.

— Ты подставила меня, — прошипел он. — Из-за тебя меня чуть не выперли из Академии, отец лишил содержания, а сколько проблем было у моей семьи с родителями этих…

— Из-за тебя, — поправила я. — И, заметь, тебя не выперли – папочка заплатил. Семейного состояния надолго тебя не лишат, а с остальными проблемами вообще разбирался не ты. Так что не надо строить из себя жертву.

Ещё немного, и Трев кинется на меня с кулаками – по крайней мере, его враждебный взгляд говорил именно об этом намерении.

Но я не собиралась жалеть больное самолюбие таких, как он – беспринципных, наглых, самовлюблённых и подлых мужчин. Тем более в своём доме.

— Ты соблазнял невинных и неопытных девушек, а потом доводил до истерик и бросал. Ты в курсе, что две из них после тебя не выдержали? — Я не повысила голос. Наоборот, сказала почти мягко, и от этого стало только хуже. — И знаешь, что самое мерзкое? Они шли к тебе сами. Знали, кто ты. Думали, что они особенные. Что именно их ты не бросишь. Это не твоя вина, Трев. Это их глупость. Верх глупости – связываться с таким, как ты, и надеяться на что-то другое.

— Я к этому отношения не имею, — он скривился и, закинув ногу на ногу, нагло рассматривал моё декольте в вырезе платья. — Кто виноват, что те дуры оказались больны на голову?

Я посмотрела на него – внешне идеальный мужчина: от зачёсанных назад золотистых волос до ровных стрелок на брюках и сияющих лакированных туфель.

Жаль только, что внешнее в данном случае совершенно не отражало внутреннего. Потому что внутри этот парень прогнил и морально разложился.

Впрочем, не мне об этом говорить. Точно не мне.

Но он был настолько хорош лицом и телом, что подавляющее большинство студенток столичной Академии считали своим долгом хоть раз залезть к нему в брюки.

Тревилль менял их так часто, что через год обучения я и другие студенты потеряли всякую надежду на пересчёт его любовниц. Интерес к его натуре в целом, кстати, тоже.

Естественно, всё это было до моего маленького разоблачения его истинной натуры.

— Давай начистоту: ты просто привык добиваться целей, и я, как тебе кажется, одна из них. Но послушай, тебе совершенно не нужны проблемы. А они у тебя будут, когда мой покровитель узнает о твоём визите.

— Любовник?

Теперь Трев по-настоящему удивился, замерев в кресле и не донеся руку до головы, чтобы поправить причёску.

— А ты думал, что сплетни – выдумка?

Я позволила себе лёгкую ухмылку с намёком на превосходство. Никто и никогда не узнает, что инициатор этих самых сплетен сейчас стоит перед Тревиллем.

— Неужели тот самый Дамиан Аскарт? Значит, пока ты отказывала мне, онтрахал тебя?

Тревилль криво усмехнулся, но напряжённые пальцы выдавали его с головой. И он всё-таки взволнованно пригладил волосы. С Дамианом шутки плохи – это знают даже люди не нашего круга.

— Тебе такое и не снилось, — а вот мне – постоянно.

И тем лучше, если Дамиан не узнает о моей маленькой лжи.

Задушив раздражение, я молча ждала, когда Трев соберётся с мыслями и уберётся из моей жизни.

Ненавистная столичная Академия осталась в прошлом всего два дня назад, и скоро меня ждёт совсем иная судьба. Куда большая, чем просто быть чьей-либо женой, тем более женой такого как Тревилль и ему подобных.

Меня ждала Эмберия – закрытая империя на Западном материке. Вот уже четыре года туда не попасть и не пробраться. Я улыбнулась: не попасть, только если ты не эмбериец хотя бы наполовину.

Какое счастье, что моё происхождение соответствовало их требованиям. Пусть узнала я о нём всего несколько лет назад – и то случайно, когда отец, погружённый в отчаянье после побега матери, случайно проговорился. До этого она всеми силами делала вид, что в нашей с ней крови – кровь южан – народа Островных Королевств.

Трев, похоже, не собирался уходить.

Надоело терять время с этим придурком.

Я громко вздохнула и прищурилась, он это заметил, и улыбка его тоже исказилась.

— Так мы закончили? Мы оба знаем, что, даже несмотря на твою испорченную репутацию, позови – любая прибежит и будет счастлива оказаться на моём месте. Дерзай.

Что ж, здесь я всё-таки покривила душой: всё же, ещё остались в этом унылом городе уважающие себя девушки – с мозгом.

— Вот именно, — он ослепительно улыбнулся. Всеблагая, ну сколько можно...— Я и так могу их получить – зачем жениться? Но ты... Совсем другое дело.

Он поднялся и сделал широкий шаг ко мне, я же отступила, интуитивно чувствуя угрозу.

— Высокомерная Лиара Блэймор. Несгибаемая, неприступная стерва, что так легко загубила мою идеальную репутацию всего лишь за один год учёбы в Академии. Всегда считала себя выше всех нас. О, заполучить в жёны тебя, а после укротить – подарок куда больший, чем придушить собственными руками после всего, что ты вытворяла.

— И самый эффективный способ восстановить эту самую репутацию? — Я усмехнулась.

Кто вообще впустил этого ненормального в мой дом?!

— Это будет триумфальное возвращение, — он странно улыбнулся и подошёл ближе.

Гордость больше не позволяла мне отступать. И я уже собиралась выпроводить неадеквата, как резкий рывок Трева – и расстояние между нами исчезло, а мои губы накрыл жадный и мокрый поцелуй.

Я терпела до последнего, чувствуя лишь отвращение и желание прополоскать рот с мылом, только чтобы лучше прицелиться. А затем вонзила острый каблук в носок его туфли.

Хруст кожи и вопль Тревилля стали лучшей симфонией для моих ушей, а для лучшего эффекта я с удовольствием провернула каблук, причиняя как можно больше боли, пока он не вырвался и не отскочил в сторону.

— Больная сука!

Ухмыляясь, я уже прокручивала в памяти другой поцелуй – страстный и терпкий, рождающий оглушительную бурю эмоций и пьянящий разум...

О, да, целоваться Дамиан определённо умел. И пусть инициатива моя, пусть я сама спровоцировала то, что должно считаться непозволительным... Всё это совершенно неважно, когда говоришь на языке чувств.

— Не смей никогда меня трогать, иначе следующего органа, до которого я дотронусь, ты лишишься.

Я демонстративно вытерла губы рукавом платья, брезгливо поморщившись.

И всё же что-то было не так.

Слишком тихо.

На крик Тревилля никто не прибежал. Ни охрана, ни прислуга. Будто в доме давно знали, что здесь происходит, и получили приказ не вмешиваться.

Я нахмурилась, но списала это на очередные прихоти мачехи – правила в нашем доме менялись так часто, что за ними не успеваешь следить.

Уолшир взревел, но открылась дверь, и мы оба замерли в нелепых позах.

Моя прислуга внесла в гостиную дымящийся чайник и две чашки. Она не смотрела мне в глаза, и не уходила сразу – стояла, будто ждала чего-то.

— Мистриса распорядилась, прошу простить, — с поклоном ответила на мой гневный взгляд негодница и всё-таки испарилась.

С каких пор Лукреция распоряжается моим чаем?

Я хотела сказать это вслух, но промолчала. В голове мелькнула чашка в гостиной, отсутствие охраны, слишком тихий дом, а затем стало ясно:

Вот кто впустил его и отослал охрану… Могла бы сразу догадаться.

Пока отец пропадал на работе, эта дрянь, его новая жена Лукреция, творила в моём доме всё, что хотела.

— Очень кстати, — хромая, Тревилль добрался до чайного столика и потянулся к чайнику.

— Я сама, — отрезала я и перехватила чайник первой. Не хватало ещё пить то, что он налил.

Он пожал плечами и отступил, но улыбка у него была слишком довольной.

Я налила себе чай – просто чтобы закончить эту сцену. Просто чтобы он наконец ушёл.

Но он как ни в чём не бывало, налил чай и себе.

— Мне с тобой чаи распивать? Уолшир, не беси меня…

— В знак моей капитуляции, — усмехнулся он и поднял свою чашку. — И в качестве твоих извинений... Раз уж ты отказала, ни капельки не щадя моих нежных чувств.

Ну, и чего он добивается? Нет, серьёзно, это уже вышло за рамки немыслимого...

Я сделала глоток.

Чай был странным. Горьковатым, с травяным привкусом, будто заварен на каких-то сборах, которые так любит мачеха. Я поморщилась.

— Доволен? — Я с грохотом швырнула чашку на стол. Та покатилась к краю и, упав, разбилась, осыпая наши ноги острыми осколками. — Убирайся.

— Вполне, — Тревилль снова вытянул руку и резко перевернул чашку.

Её содержимое тонкой горячей струёй пролилось на белоснежную скатерть.

Он перестал улыбаться, вглядываясь в моё лицо, я же, отступила, неверяще качая головой.

Он не мог додуматься отравить меня! Да и зачем…

Тогда что я выпила?!

— Каждый раз смотрю и понимаю, что ты просто создана для меня. Волосы, глаза, эта кожа с оттенком солнца. Словно южная богиня снизошла до жителей Граунджтауна. А характер – всего лишь досадное упущение твоего отца. Я очень постараюсь сделать из тебя послушную жену. Ведь ты единственная, к кому я могу что-то чувствовать… — Его голос уже стал похож на змеиный шёпот, а мне как-то вдруг стало не по себе.

— Ты в курсе, что моё согласие обязательно? — В горле запершило, стало тяжело дышать. — Что ты мне подсыпал?!

Я сглотнула, но во рту пересохло.

Пальцы похолодели, а мир поплыл – медленно, будто кто-то потянул за край декорации.

Я резко развернулась к выходу.

Он отравил меня?!

Нет. Не он.

Он притронулся к чайнику только после меня.

Лукреция.

Прислуга.

Отсутствие охраны.

Мысли пронеслись в голове быстрее, чем я успела испугаться.

Я попыталась сделать шаг – и не смогла. Ноги стали ватными.

Последнее, что я увидела, – мачеху в дверях. Она стояла и смотрела, как я падаю, будто ждала этого весь вечер.

А довольный Трев уже подхватывал моё тело.

— Я же говорил, — сказал он ей. — Она будет послушной.

Я хотела ответить. Хотела сказать, что они оба пожалеют.

Но вместо этого мир окончательно погас.


Глава 2. Жертва


Лиара, Центральный собор Всеблагой Матери.

— Мистрис Лиара Блэймор, дайте своё согласие на союз.

В нос ударил резкий запах ладана и воска, и я словно очнулась ото сна.

Моргнула раз, другой… Мир постепенно обретал чёткие линии и внятные образы, но запахи мешали сосредоточиться. В голове ещё клубился туман, подобно дыму, что давали тлеющие в чаше благовония.

— Мистрис?

Я с трудом подняла голову.

Надо мной возвышался церковный клир в багровой рясе, подпоясанной золотой цепью. Его тонкие брови сошлись на переносице, а длинная неопрятная борода на молодом лице смотрелась неуместно.

И я поняла, что стою перед ним на коленях, а он требует от меня ответ.

Лиара Блэймор – это я?

От этой мысли голова взорвалась болью, как будто тысячи иголок разом вонзились под корку. Я вскрикнула и дёрнулась, пытаясь обхватить голову руками, но не смогла этого сделать, потому что мои руки оказались связаны за спиной, а тело без опоры быстро полетело вперёд.

Меня поймали перед самым столкновением с твёрдым мрамором. Посадили обратно, не слишком бережно. Кто-то поправил тёмную вуаль, почти полностью закрывающую моё тело.

Мысли дёргались, как вспуганные птицы, и среди них – ни одной связной. Я не понимала ничего,и от этого собор казался ещё более зловещим. Ладони вспотели… на лбу выступила испарина.

— Просто скажи «да», — раздалось слева от меня.

Говорил мужчина, и это был не клир.

Просто повернуть голову оказалось недостаточно, чтобы увидеть говорившего – мне пришлось сильно задрать её, от чего боль снова вернулась, но уже не настолько сильная.

Он был высок, хорошо сложён и приятен на вид. Пугало только выражение лица – решительное, с примесью раздражения и досады.

Имя пришло на ум само собой, без усилий и, что самое важное, без боли.

— Трев... Тревилль?

Он удивился: его светлые брови моментально взлетели, а сам Трев быстро наклонился ко мне как можно ниже.

— Пришла в себя? Что последнее ты помнишь? — Быстро затараторил он шёпотом.

Помню?

Я задумалась и со всепоглощающим ужасом осознала, что не помню… действительно ничего не помню: ни себя, ни как сюда попала…сплошная пустота, заполненная вязким туманом.

И, что самое страшное – лучше в ближайшее время не пытаться, если не хочу снова лететь лицом вниз.

Вместо ответа я неопределённо качнула головой и попыталась встать. Тот, кого я уверенно называла Тревиллем, тут же положил руку на плечо, не давая этого сделать.

— Мы ещё не закончили, дорогая. Сиди смирно и не дёргайся, иначе я свяжу тебе не только руки, — последнее он прошептал почти ласково, а затем отстранился.

— Мы можем продолжать обряд? — напомнил о себе клир.

Я метнула злой взгляд на него, но парень в рясе оказался непробиваем к таким приёмам. Похоже, его совсем не заботило моё состояние.

И какой ещё обряд?

— Да, — кивнул Трев.

Да?

— Нет! — выпалила я.

Затем в панике оглянулась назад и быстро обвела взглядом просторный зал: тёмный, с маленькими витражными окнами где-то высоко, повсюду свечи, алтари Всеблагой Матери и этот отвратительный, удушающий аромат благовоний.

Но хуже всего оказалось другое: зрители. Неизвестные люди в парадных костюмах, скрывающие лица за масками, стояли полукругом прямо за нами. На расстоянии, но всё же близко – не возникало сомнений, что они здесь именно из-за нас. Мужчин оказалось больше, а женщин всего несколько – совокупности не больше десятка человек.

— Я не согласна! — повторила я громче, уже для них, но под масками до меня донеслись только шепотки, и никто не бросился помогать.

Что за представление они здесь устроили?!

Я заставила себя отвернуться, и поискать спасение в другом месте. Мысли в голове ворочались медленно, как сплетённые в клубок змеи.

Почему я ничего не помню?

Я опустила взгляд и впервые зацепилась им за белое кружево подола, лежащего вокруг меня. Оглядела себя, насколько позволяла та поза, в которой меня держали, и поняла, что одета в подвенечное платье для брачного обряда: белое и расшитое жемчугом.

В груди стало тесно… Так вот чтоздесь происходит.

— Что с моей головой?

— Очевидно, с ней не все в порядке, — протянул Тревилль, и гости за нами наградили его шутку смешками. — Продолжайте, — он важно кивнул клиру, пока я буравила его злым взглядом. — Я уверен, это просто предсвадебное волнение. Девушки, знаете ли.

— Тревилль, что происходит? — упавшим голосом спросила я настолько тихо, насколько могла. — Отпустите меня.

— Венчание, дорогая, — он нежно улыбнулся, глядя на меня, но ответил так же тихо. — Будь послушной девочкой, ладно? Твой отец не в городе, а мачеха сделает всё, чтобы ты не вернулась, но я… буду нежен, обещаю.

Отец, мачеха… голова взорвалась снова, образы перемешались и среди них я не смогла выудить ни одного четкого.

Давление на плечо усилилось. Теперь он буквально вдавливал пальцы в мою плоть. Я сжала зубы, не произнося ни звука.

Что делать? Куда бежать? Действительно ли меня не ждут дома или это очередная ложь?

Казалось, все вокруг наслаждались этим насилием, что творилось здесь и сейчас.

Я уже поняла: то, что происходит – незаконно, но, похоже, даже клира чем-то подкупили, чтобы он закрывал глаза на происходящее.

— Ты меня пугаешь, Лиара, — медленно произнёс Трев, повышая голос для остальных и в упор глядя на меня. — Ответь правильно, клир уже заждался, а после я отвечу на все твои вопросы.

Он не переставал смотреть, излучая доброту для окружающих, но в глубине расширенных зрачков прятался монстр, и я отчётливо видела его.

Накрыло чувство чего-то неотвратимого, если я сделаю то, чего Тревилль от меня хочет: он и все собравшиеся.

— Именем, данным Всеблагой Превеликой Матерью, берёшь ли ты, мист Тревилль Уолшир...

— Беру.

Трев даже не потрудился дослушать обязательную часть, чем заслужил возмущённый взгляд клира. Но тот оказался не настолько возмущён и потому быстро продолжил церемонию.

— Именем, данным Всеблагой Превеликой Матерью, согласна ли ты…

— Вы видели, чтобы я сама сюда пришла, своими ногами? — спросила у невозмутимого служителя.

По залу вновь прошлись смешки. Зрители вовсю развлекались представленным спектаклем, а Тревилль рядом яростно вдыхал и выдыхал, тщетно пытаясь успокоиться.

А вот мне смешно не было.

Кто эти люди? И почему всё выглядит так, словно самоцель данного мероприятия – как можно сильнее унизить меня?

Одно то, что меня поставили на колени, в то время как мой предполагаемый супруг спокойно стоял на ногах, уже наводило на мысли...

Всё это неправильно... Пусть какправильно я не помню, и всё же.

— Что ты несёшь, Лиара? — прорычал Трев. — Уже забыла, как в ногах валялась и умоляла взять тебя в жёны?!

Откровенный издевательский смех за нашими спинами уже никто не скрывал.

С удивлением я поняла, что некоторые голоса из толпы мне знакомы. Среди гостей находились дружки Тревилля, и всё, что я к ним когда-либо испытывала – отвращение, перемешанное со злостью и жалостью.

Боль в голове то нарастала, то уменьшалась, мешая думать. Отвратительный густой запах проникал в каждую клетку, пропитывал сладостью и забивал лёгкие.

Срочно на воздух.

— Продолжайте, — я вложила в голос всю уверенность, которой не было и в помине.

— Хорошая девочка, — снизошёл до похвалы Трев, криво улыбаясь. — Обещаю, этот день ты запомнишь на всю жизнь. Мы с тобой отлично повеселимся.

Клир, всё это время нервно топтавшийся на месте, облегчённо выдохнул. Открыв храмовую книгу в нужном месте, он приготовился продолжить обряд.

— Согласна ли ты, мистрис Лиара Блэймор...

Сейчас или никогда.

Что есть силы я ударила не ожидавшего подобной подлости Тревилля в колено, а когда он начал заваливаться, снова толкнула плечом прямо на алтарный семисвечник.

Клир вскрикнул и кинулся помогать, но не успел. Под оглушительную тишину замерших гостей мой несостоявшийся супруг вспыхнул божественным пламенем Всеблагой. Ну, или чем-то очень на него похожим – судя по тому, как быстро занялись его идеально уложенные, намасленные волосы.

Крики и запах палёной кожи и волос тут же заполнили зал. Кто-то из гостей бросился помогать, кто-то остался на месте. Но никто больше не обращал внимания на меня.

Кое-как поднявшись с колен, я бросилась на алтарь. На багровом бархате лежали: ритуальный нож, кубок и пара свечей для обряда. Нож должен быть достаточно острым для верёвок – то, что нужно.

Сердце бешено колотилось, но голова работала с ледяной чёткостью. Ужас где-то там, на периферии – сейчас он только мешал.

Верёвки впились в запястья. Нож был острым, но руки дрожали, и я то и дело соскальзывала. Кровь выступила на коже, но я не останавливалась.

Пока работала ножом, я не спускала глаз с Тревилля: он горел, кричал, катался по каменному полу, но внутри меня ничего не шевельнулось.

Надо же.

Он хотел меня унизить, сломать, он собирался сделать меня своей женой против воли. Так что нет, я не чувствовала ничего, кроме злорадства.

Могла бы почувствовать ужас или хотя бы тошноту… но, видимо, я не из такихлюдей. Тем более, всё, что у него останется после – это парочка ожогов, да испорченная причёска.

За спиной уже раздавались крики:

— Не дайте уйти!

— Держите её! — заорал Тревилль, прикрывая рукой обожжённую часть лица.

Его уже потушили, и теперь он сидел на полу: белоснежный костюм уже мало походил на свой изначальный вариант, зализанные раньше волосы сальными прядями торчали во все стороны, лицо пострадало, а взгляд – чистейшая ненависть.

Последняя верёвка лопнула. Я рванула к выходу, подхватив юбку, чтобы не споткнуться.

— Ты мне заплатишь! — долетело мне в спину.

Ко мне неслись со всех сторон, но я успела выбежать прежде, чем меня схватили.

Туман стелился по улицам, и он был отличной возможностью скрыться.

Я перебежала несколько улиц, пару раз свернула и только потом остановилась, тяжело дыша.

Свежий воздух ударил в грудь, но облегчения не было, только холодный страх и злость, горячая, как пламя на костюме Тревилля.

Я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в руках. Туфли вгрызались в ноги, корсет давил, в голове пульсировала боль, но хуже всего было понимание: я не помню, кому доверять. К кому бежать, куда бежать.

Но одно я знала точно: я найду каждого, кто это устроил. И тогда они сильно пожалеют.


Глава 3. Стерва


Лиара, Граунджтаун, где-то на улицах столицы.

Туман стелился под ноги, закручиваясь вокруг щиколоток. Я шла вперёд, потому что больше было некуда. Мысли текли вязко, но без паники – скорее с ленивым раздражением на собственную невезучесть.

Голова гудела, и каждый шаг отдавался в висках тупой болью.

Мимо прошла женщина с корзиной, полной хлеба. Запах ударил в нос, и желудок скрутило так, что я прислонилась к стене. Есть хотелось до тошноты, но денег у меня не было – только грязное платье, уставшее тело и память, которая молчала, словно мертвец.

Что меня ждёт дома? Мачеха, которая, если верить Тревиллю, причастна к моему похищению? Или отец, которого нет в городе? Может, мне не стоит возвращаться, но идти больше некуда.

123...7
bannerbanner