Собеседование

– Увидимся! – крикнул он.

– Да, увидимся, Рауль. – Хейли еще раз оглядела меня, потом сказала, показывая туда, где он раньше стоял. – Рауль – лапочка. По-хорошему, он должен пользоваться служебным лифтом, но тут его все знают, к тому же он такой милый, что это ему сходит с рук. Есть что-нибудь, что тебе хотелось бы у меня спросить?

Я впилась ногтями в ладони, пытаясь вернуться в реальность.

– Мой агент упоминала, что могут быть какие-то задания или что-то такое?..

– А. Слушай, об этом не волнуйся, честно. Я уверена, Джоэль тебе все объяснит. Хочешь совет? Если сделают предложение, соглашайся. На них очень хорошо работать, и нам тут так весело. Я работаю на ресепшен с Джастином. У него сегодня день рождения, и мы вечером пойдем отмечать.

Об этом мне Мэгги тоже рассказывала. В Edge считалось, что работать нужно много, а веселиться до упаду. Команда молодая, день длинный, работа сложная. Большинство людей держатся парочку лет, чтобы записать Edge в свои резюме, а потом выгорают и увольняются.

У меня были другие планы. Я хотела работать там, где будет так сложно, что рабочие вопросы займут меня целиком. Поглотят. Заставят забыться.

Лифт прибыл на тринадцатый этаж, и Хейли повела меня через стильный вестибюль к черным металлическим дверям в индустриальном стиле со вставками из тонких полосок стекла. По бокам от дверей стояли кашпо с искусственными растениями. Хейли достала пропуск из кармана комбинезона.

– Ты, наверное, слышала, что здание по большей части пустует, но у этого есть свои преимущества. И хоть договор аренды, который мы подписали, – чистой воды надувательство, зато весь этаж в нашем распоряжении.

Она приложила пропуск к металлической пластинке. Загорелся зеленый огонек, и Хейли распахнула передо мной двери.

– Добро пожаловать в Edge.

6

Пятница, 17:17

Контраст с роскошным холлом первого этажа был разительным. В приемной Edge царила атмосфера сдержанности, присущая индустриальному стилю. Голые бетонные полы. Вместо потолка открывался вид на вентиляцию и трубопровод. Некрашеные стальные балки. Щербатые перегородки из красного кирпича.

Передо мной стояла полукруглая стойка, обшитая грубо обтесанными деревянными досками разных видов. За стойкой располагался ряд металлических шкафов, над которыми светился неоново-розовый логотип Edge. В шкафах напоказ стояли эппловские компьютеры последней модели, а худой парень в пуловере с V-образным вырезом поверх клетчатой рубашки с галстуком, видимо Джастин, разговаривал по блютус-гарнитуре. На передней части стойки поперек досок баллончиком вывели мантру компании: «Разбей цепи собственных правил».

– Сюда.

Хейли устремилась направо, и я поспешила за ней в основное помещение. Перегородок практически не было. Место стен занимали знаменитые панорамные окна, слегка туманя серебряным отсветом чарующие виды Лондона.

– Экспресс-экскурсия. – Хейли обвела рукой офис. – Это, понятно, рабочие места. У нас «политика чистого стола»: все, с чем мы работаем в течение дня, должно быть убрано перед уходом. Конфиденциальные записи и материалы надо сдать или отправить в шредер.

Несколько белых ламинированных столов, отделенных друг от друга низенькими перегородками, стояли в форме подковы справа от меня. Рабочие места привычные: стационарные компьютеры, проводные телефоны, настольные лампы, офисные кресла. Как Хейли и сказала, столы чистые, ничего похожего на бардак, царивший к концу дня в Simple.

Вокруг рабочих мест расположилось примерно тридцать стильно одетых сотрудников; одни сидели, другие стучали по клавиатуре, третьи болтали, разбившись на группки, и украдкой поглядывали в мою сторону. Большинство из них выглядели как копии Хейли или Джастина.

– Вот тут мы едим.

Хейли указала на кухонный блок слева от нее, где вдоль длинной кирпичной стенки, пересекающей пространство офиса, выстроились в ряд белые шкафчики. Над ними на стене висела гигантская меловая доска с расчерченной таблицей.

– Это царь-доска, – объяснила Хейли. – Сюда мы вносим все, что должны сделать по кампаниям. По каждой расписываем цели, бюджеты, ответственных исполнителей и все такое. На кухне есть бесплатная вода, в том числе минеральная, газировки, сок, смузи. Еще кофе и чай. По утрам бывают мюсли, фрукты и маффины. По вечерам что-нибудь заказываем.

– Супер, – сказала я, стараясь делать вид, будто для меня привычно, что на работе бывают бесплатные еда и напитки. В Simple я почти каждый день ела за своим рабочим столом один и тот же унылый обед из одного и того же унылого контейнера. И это я кипятила воду и готовила чай или растворимый кофе Саймону и Ребекке, если они просили.

– Иногда у нас собрания проходят за кухонным столом, но обычно в какой-нибудь переговорке.

Хейли снова указала на то, о чем говорила, но эти «переговорки» не были конференц-залом в привычном смысле слова. Одну из них устроили в кузове классического «Фольксваген-Транспортер»: поставили друг напротив друга кресла, а между ними поперек салона – доску для серфинга вместо стола. Другая выглядела как корзина воздушного шара, который как будто наполовину ушел в потолок. Третья представляла собой двух лошадок с ярмарочной карусели, а еще одна – белую беседку, увитую искусственными цветами.

– За приемной есть общие туалеты. А вот там сзади игровая зона. – Хейли махнула рукой в сторону парня и девушки, которые играли в пинг-понг за столом, «забрызганном» неоновой краской. Рядом с ними мигал огоньками танцевальный автомат.

– Мой счет еще никто не побил, – обернулась Хейли и улыбнулась. – А Джастин – гений скалолазания. Если решишь работать у нас, то обязательно заставь его научить тебя.

Если я решу работать у них. Будто все так просто.

Скалодром находился в конце игровой зоны. Он тянулся до самого потолка и представлял из себя гигантскую доску с торчащими яркими опорами для рук и ног. У подножия скалодрома были разбросаны мягкие маты и кресла-мешки.

– Ой, или ты сама профи в скалолазании? – добавила она.

Я покачала головой.

– Спускалась на веревке один раз. На благотворительном мероприятии, на старой работе.

– И как тебе, понравилось?

– Очень, особенно когда добралась до земли.

– Никому не говори, что я это сказала, но с похмелья на этих мешках очень удобно спится.

Хейли повела меня дальше, и я подмечала и то, на что она не обращала внимания: библиотечную зону с прозрачными надувными креслами, качели.

– У нас есть много пространства за царь-доской. Как раз там и строят тренажерный зал. А твое собеседование будет в кубе. Это единственное место, где можно проводить встречи, отгородившись ото всех.

Она свернула направо мимо рабочих столов, растолкав группку сотрудников, к большой стеклянной коробке в оправе из стальных балок посреди офиса. Та была размером с грузовой контейнер. Стенами служили большие стеклянные панели, не посеребренные, как окна, и занавешенные изнутри белыми реечными жалюзи.

Я подняла руку, чтобы прикрыть рот и заглушить суховатое покашливание, которое находит на меня, когда я нервничаю. Ладони вспотели, и я стала тайком вытирать их о юбку.

И тут же прекратила.

Мужчина в белой рубашке, идеально на нем сидевшей, и с узким темным галстуком открыл дверь куба и вышел. Атлетично сложенный, с квадратным подбородком, он немедленно приковывал внимание. Действительно горячий, Хейли не соврала, но дело не во внешности, а в том, как он держал себя. Чувствовался напор. И сосредоточенность.

На мне.

– Кейт Хардинг?

На мгновение я потеряла дар речи.

– Джоэль Уайт. Не желаете войти?

7

Джоэль подал Кейт руку. Когда они коснулись друг друга, ему показалось, что их встряхнуло, будто между ними пробежал маленький электрический разряд. Она тоже почувствовала?

Будто нет, но он обратил внимание на ее потные ладони и угадал, что она так резко отдернула руку из-за неловкости. Он пропустил ее вперед.

Джоэль взглянул на Кейт еще раз, и на мгновение реальность развалилась. Слух обострился, во рту горчило – но в следующую секунду он сфокусировался и пришел в себя.

«Сосредоточься».

Она вошла и, не зная, что делать дальше, пугливо озиралась, стараясь понять, куда попала. Но разглядывать было особо нечего.

Стеклянный стол, с двух сторон от него два одинаковых офисных кресла из белой кожи. Над столом светильники. Жалюзи закрыты.

Сдержанность обстановки была неслучайной – Джоэль попросил о ней. Он предпочитал быть единственным источником информации для собеседника.

– Мне очень жаль, что нам пришлось занять ваш пятничный вечер, – начал он. – Хейли, возьми, пожалуйста, у Кейт сумку.

– Нет-нет, не надо, не стоит. – Кейт нервно прижала сумку к себе. – Я бы ее оставила, если можно?

– Да, конечно, Кейт, никаких проблем. Хотите чаю, кофе?

– Воды будет достаточно.

Она указала на графин, стоявший на краю стола рядом с двумя высокими стаканами. Стол был почти пуст: вода, телефонный аппарат и кожаная папка.

– Что-нибудь еще?

– Нет, думаю, нет.

– Тогда мы готовы. Спасибо большое, Хейли. Когда будешь уходить, закрой, пожалуйста, дверь.

Раздался едва уловимый щелчок. В комнате стало тихо, и Джоэль почувствовал, что воздух давит на него, все инстинкты обострились и он не может оторвать от Кейт взгляда.

– Пожалуйста, Кейт, садитесь. Чувствуйте себя как дома.

Джоэль обошел стол. Кейт поставила сумку на пол справа от себя, оправила юбку и устроилась в кресле. Только после этого он тоже сел, придерживая галстук.

– Прошу прощения, что вам пришлось ждать, Кейт. Это не нарочно – день суматошный.

– Ничего страшного. У меня было время рассмотреть здание.

– И как вам, нравится?

– Очень.

Он кивнул и тепло улыбнулся, желая успокоить ее.

По опыту он знал, что поначалу разговор лучше вести на легкие темы. Расположить к себе собеседника. Убедить его, что тебе можно доверять. Для этого он часто обращался к Кейт по имени. Никуда не спешил и не торопил ее.

Сейчас главной задачей Джоэля было наблюдать за Кейт, изучать ее, исследовать ее поведение. Часто ли она моргает? Во время разговора двигает ли она бровями или руками? Если она задействует руки, то как? Сцепляет? Трогает лицо или волосы? Что насчет улыбки? Как часто она улыбается? Насколько легко ей это дается? Хмурится ли она, обдумывая ответ? Сужаются или расширяются ее зрачки? Дергается ли у нее верхняя губа? Или щека? Что ее выдаст?

С первых дней работы в разведке Джоэль, проводя многочисленные допросы свидетелей, подозреваемых, шпионов и информаторов, привык сравнивать эту стадию беседы с контрольными вопросами, которые задаются при отладке детектора лжи. Разница была в том, что себя он считал чутче и точнее любого прибора на планете. Так же считали и клиенты, щедро оплачивающие его услуги.

– Итак, Кейт, я предполагаю, что работой в небоскребе бывшую стюардессу не напугать?

Вот оно. Она выдохнула. Губы чуть разжались. Уголки глаз слегка опустились.

– С тех пор прошло много лет, – сказала она, – но, думаю, с боязнью высоты как-нибудь справлюсь.

Он коротко рассмеялся, покивал одобряюще и ободряюще и проследил за тем, как изогнулись в улыбке ее губы. Он отметил, как она пожала плечами, подшучивая над собой.

Что-нибудь еще? Нет, больше ничего.

– Послушайте, я понимаю, изначально собеседование должна была проводить Аманда… – Она напряглась. Вздернула подбородок. Нахмурила брови. – …и я прошу прощения, что нам пришлось все переиграть, но, надеюсь, вас обо мне заранее предупредили?

Ее зрачки резко дернулись слева направо. Она чуть заметно поморщилась и убрала прядь за ухо.

– Нет.

– Не может быть!

– По правде говоря, я выяснила это пару минут назад, когда Хейли вскользь вас упомянула.

Он встрепенулся. Как правило, словосочетание «по правде говоря» служило надежным сигналом, что собеседник собирался сказать что угодно, кроме правды. Но, как Джоэль знал наверняка, сейчас не тот случай – потому что он сам позаботился о том, чтобы ее не предупредили, – и эту деталь он отметил и запомнил.

– Это совершенно недопустимо. Мне очень перед вами неловко, Кейт. И за себя, и за Edge. Такое выбивает почву из-под ног.

– Ничего страшного, правда.

Она вытянула губы и сделала жест, будто отмахивалась от такой мелочи. Переигрывает.

– Страшно – и очень даже. Кейт, знайте, я за вас. Я хочу, чтобы вы показали себя с лучшей стороны. Не беспокойтесь о том, что вы не успели обо мне ничего узнать. Я сам вам представлюсь и все о себе расскажу, а потом мы начнем собеседование? Так будет честно, что думаете?

– Да, спасибо большое.

– Хорошо. Начну с того, что я и сам в Edge новичок и работал в нью-йоркском офисе. В основном я отвечал за найм, хотя в последние годы больше практикуюсь в кризисном менеджменте, выявляю и устраняю проблемы в рабочих процессах. И за этим ко мне обращаются клиенты со всего света. Но мне нравится считать, что моя настоящая профессия – это разговаривать с людьми один на один, как вот мы сейчас с вами. Проводить собеседования. Узнавать, что людьми движет.

Он сцепил руки, чуть склонил голову набок, легко улыбнулся. Почти все сказанное было правдой, кроме Штатов. Он ни разу в жизни не бывал в нью-йоркском офисе Edge. В Лондон он прилетел из Шанхая по поддельным документам. А туда – из Гонконга, где занимался чем-то похожим. Проводил беседу, очередную из многих подобных. В Гонконге одного из младших сотрудников заподозрили в том, что тот сливает информацию конкуренту. Беспочвенно, как выяснилось. В Шанхае исполнительный директор признался в романе с женой одного из членов совета директоров. Подозревали его не в этом, но, несмотря на очевидное смущение нанимателя, Джоэлю все равно заплатили.

А сейчас он постукивал большими пальцами друг о друга и ободряюще улыбался, и в этот раз Кейт не отвела взгляд, спокойно справляясь с молчанием, которое он намеренно затягивал. Это ему понравилось. Когда ее спокойствие пойдет трещинами, он увидит.

– Итак… – Он потянулся за стаканами, перевернул их и налил воду из кувшина. – У меня есть копия вашего резюме.

8

Пятница, 17:25

Я кивнула, пытаясь не отставать от хода его мысли. Причудливое ощущение. Я так старательно концентрировалась на происходящем, что все вокруг стало гиперреальным и перестало быть реалистичным – как будто собеседование шло мимо меня.

Я не могла перестать думать о том, какой чавкающий звук издала моя рука, когда Джоэль пожал ее, и эти мысли, конечно, не помогали. Ну восхитительно. Теперь еще и подмышки вспотели. Я переменила положение, поправила блузку.

Он заметил? Не думаю. А судя по тому, как он вежлив и предупредителен, он не подаст виду, даже если и заметит.

Сейчас он смотрел не на меня, а на кожаную папку, которую раскрыл перед собой. Я выгнула шею и увидела свое резюме сверху стопки. Бумага слегка измята, кое-какие строчки подчеркнуты. Одна из них – про плавание.

Да блин. Так и знала.

Стопка бумаг в папке была два-три сантиметра толщиной. Резюме других кандидатов, решила я. Мне стало нехорошо при мысли о том, сколько еще человек соревнуется со мной за это место, и о том, как я хочу его заполучить. Джоэль наверняка был так же очарователен и обходителен с каждым из них.

Затем он поднял на меня взгляд, и мои мысли разом испарились. Из-за его глаз стального цвета, похожих на два металлических зеркальца, и из-за того, как они меня изучали. Мне стало приятно. Я давно не ловила на себе таких пристальных взглядов.

В голове промелькнула шальная мысль: он со мной… флиртует?

И за ней другая, еще более дикая: а я против?

У него был квадратный подбородок, выразительные брови, короткие черные волосы, ухоженная щетина. Закатанные рукава рубашки открывали сильные руки, узел галстука удерживала серебряная булавка. Я слышала легкий аромат его одеколона. Нотки кедра и цитруса. На долю секунды мне показалось, что я узнала запах, но это ощущение исчезло так же быстро, как и появилось.

– Ваше резюме краткое и четкое, Кейт, и, судя по вашему опыту, вы прекрасно подходите на должность.

– Благодарю вас. Мне посоветовали писать в резюме только основное, чтобы осталось о чем поговорить на собеседовании. Но я знаю, что мой менеджер много обсуждала с Амандой мой опыт.

О господи, что у меня с голосом? Я слышала, что слегка осипла. И прикладывала огромные усилия, чтобы сохранять спокойствие, но в давящей тишине куба это оказалось не так-то просто. Хейли верно подметила: здесь можно ото всех отгородиться. Шум и суета офисной жизни не пробивались сквозь стеклянные стены. Опущенные жалюзи мешали обзору, и я была уверена, что именно из-за этого навязанного уединения я и ощущаю загнанность.

– Могу я быть с вами откровенным, Кейт?

Пол начал уходить из-под ног. Неужели место уже занято? Я очень надеялась, что нет, но знала, что они вполне могли уже кого-то выбрать. Если он прилетел сюда из Штатов, то сейчас, наверное, мучается от акклиматизации. И хочет закончить все это побыстрее.

Он наклонился ко мне.

– Возможно, мне не стоит этого говорить, но я весь день просидел в этом кубе, разговаривал с кандидатами и должен признаться, что это место начинает казаться каким-то ненастоящим.

Ну хоть не я одна так думаю.

Он раскинул руки. Обручального кольца не было. Мне стало стыдно, что я это заметила.

– Стоит задуматься – и сойдешь с ума. Я профессиональный эйчар и знаю весь процесс наизусть. Я задаю вам вопросы, которых вы заранее ждете, вы мне отвечаете то, что я хочу услышать, и на основании этого я должен вас оценить, хотя по сути ничего о вас так и не узнал.

– Если это вас утешит, я собираюсь отвечать на ваши вопросы настолько честно, насколько смогу.

А вот это была ложь. Я собиралась по возможности отвечать на все вопросы так, как советовала книжка, которую я затолкала себе в сумочку: «Чего хотят эйчары? 100 правильных ответов на 100 коварных вопросов». Страницы у нее были все исчерканы и с бахромой стикеров. Последние три дня я допоздна штудировала ее от корки до корки. Собеседование у Саймона и Ребекки больше походило на приятельскую беседу – в основном из-за того, что за меня замолвил словечко приятель моего брата, консультант, с которым они сотрудничали. Мое последнее собеседование проходило несколько лет назад. Тогда я сидела перед тремя «топами», и меня повышали до пиар-менеджера в MarshJet.

– Знаете что, Кейт? Я где-то читал – довольно давно, не помню, в какой статье, – о том, что́ наука знает о наших первых впечатлениях о людях. Вы наверняка об этом слышали. Теория следующая: все мы формируем мнение о других в первые секунды знакомства. Их внешность, то, как они себя ведут и как себя подают. Первое рукопожатие, первое «здравствуйте». Все это мы мгновенно ухватываем, анализируем и уже нутром заранее знаем, что мы думаем о человеке, еще до того, как поговорили с ним.

– Ясно, – подхватила я, – так место за мной?

Он откинулся и засмеялся громче нужного.

– Я был бы рад сказать, что все так просто, поверьте мне. Но вы же знаете, Кейт, нам придется обоим отыграть эти цирковые номера. Я думаю, вам уже известно, что в Edge все делается не совсем так, как в обычных компаниях?

– Поэтому я и здесь.

– Понимаете, иногда на собеседованиях мы даем кандидатам психометрические тесты. Правильным кандидатам.

Он пролистнул мое резюме и достал из кожаной папки прозрачную папочку, которую скользящим движением отправил по столу ко мне. Было видно, что в ней лежит несколько распечаток.

– Что скажете? Согласны?

Я вспомнила о предупреждениях Мэгги. Мне не говорили, что такое входит в собеседование, и я никогда в жизни не проходила психометрических тестов. Откровенно говоря, я даже не знала, что они из себя представляют. Но мне нравился Джоэль, и я решила ему довериться. Но, что еще важнее, я услышала две главные вещи: «иногда на собеседованиях». Иногда. Не всегда. И еще: «правильным кандидатам».

– Да, я согласна.

– Чудесно! – Двумя пальцами он достал из кармана рубашки автоматический карандаш и пару раз им щелкнул. – Тогда как вы смотрите на то, чтобы приняться за дело?

9

Пятница, 17:30

– Сейчас? – спросила я.

– Тест крошечный, Кейт. Он займет у вас не больше десяти минут. Обещаю, у нас останется много времени, чтобы все обсудить.

Он подал мне карандаш.

– Мне выйти?

– Нет, необязательно. Мы можем оба остаться тут.

Я в недоумении на него посмотрела.

– Не переживайте, Кейт. Этот тест составлял я. Вопросы все очень легкие и безболезненные.

Я открыла папку и вынула листочки. Пять или шесть аккуратно скрепленных степлером страничек. Я пролистала их, чувствуя на себе взгляд Джоэля. Потом подняла взгляд:

– Можно спросить вас кое о чем?

– Пожалуйста, любые вопросы.

– Что вы надеетесь узнать из моих ответов?

– Вас, Кейт. – Он развел руками и довольно улыбнулся, как будто я спросила у него ровно то, что он надеялся от меня услышать. – Ваши личные качества. Лучше всего вообще не думать об этом как о тесте. Его нельзя провалить. Это скорее опросник. Смысл в том, чтобы я понял, кто вы на самом деле, и это помогло бы мне определить, насколько хорошо вы подходите компании и, что важнее, насколько хорошо компания подходит вам.

– А если мы друг другу не подходим?

Он улыбнулся.

– Почему бы вам не пройти для начала тест, а там посмотрим? Но отвечайте честно – и ради вас, и ради меня.

Я пробежалась взглядом по первым вопросам:

1. Я не люблю конфликты и избегаю их.

a. Это не про меня.

b. Иногда это про меня.

c. Часто это про меня.

d. Это точно про меня.

2. Я больше люблю работать в одиночку, чем в команде.

a. Это не про меня.

b. Иногда это про меня.

c. Часто это про меня.

d. Это точно про меня.

3. Я принимаю решения быстро и не отступаюсь от них.

a. Это не про меня.

b. Иногда это про меня.

c. Часто это про меня.

d. Это точно про меня.

Я занесла карандаш над бумагой, но остановилась и снова подняла на Джоэля глаза.

– А что, если я не знаю, как мне ответить?

– Отвечайте интуитивно.

– Но ведь ответы на некоторые из этих вопросов зависят от обстоятельств, вам так не кажется?

– Отвечайте, как чувствуете, Кейт. Доверьтесь себе.

Я не люблю конфликты и избегаю их.

Ну этот вроде не сложный. Только полные психопаты любят конфликты, но, если я скажу, что старательно их избегаю, это вряд ли пойдет мне на пользу. Edge ждет от соискателей готовности спорить и сопротивляться, если они не согласны. Я обвела b: «Иногда это про меня».

На второй вопрос («Я больше люблю работать в одиночку, чем в команде») я тоже ответила b. На третий («Я принимаю решения быстро и не отступаюсь от них») я решила ответить c: «Часто это про меня».

Дальше дело пошло быстрее. Джоэль оказался прав. Решать тест под его бдительным оком было немного неуютно, но несложно. И я едва ли могла завалить его, отвечая попеременно b и c.

А если…

Я так надавила на карандаш, что чуть не сломала грифель. Я задумалась о том, что я знаю об Edge. Они любили выделяться, делать всё не как все. Значит ли это, что они как раз и искали сотрудников, которые склонялись бы к какой-нибудь из двух крайностей? Нужно было, наоборот, обводить a и d?

– Кейт?

Я подняла на него взгляд, и он чуть покачал головой.

– Не думайте о том, что мы бы хотели от вас услышать, и отмечайте те ответы, что относятся к вам.

Он что, мысли читает?

– Просто…

– Все в порядке, Кейт, не беспокойтесь. У всех возникают сомнения.

– У всех?

– Почти у всех.

Это подсказка? Я прочитала следующий вопрос:

10. Я нервничаю, если мне нужно выступать на публике.

Я смотрела на строчку, пока буквы не поплыли у меня перед глазами. Я покраснела и тут же испугалась, что он заметит, отчего покраснела еще сильнее. Однажды случилось то, что останется со мной навсегда. Но я знала, что мне нужно преодолеть себя и оставить этот эпизод в прошлом. А настоящая я (та, с которой, как я говорила терапевту, боялась потерять связь) от природы разговорчива. Без хорошо подвешенного языка нельзя работать в связях с общественностью. И я обвела a: «Это не про меня».

– Молодец, Кейт.

Я задвинула неприятные мысли и ощущение жульничества подальше и постаралась не елозить на стуле. Мне показалось, что сидеть спокойно очень важно. Я начала подозревать, что для Джоэля играет большую роль не только то, что я пишу, но и то, как я себя веду. Если подумать, то не за этим ли он захотел остаться в кубе?