Собеседование

Если сегодня останется несколько кусочков, он возьмет их с собой к Кейт. Она, конечно, сразу разгадает его трюк и поймет, что на самом деле он пришел проведать ее, но пицца была бы неплохим предлогом.

– Как Анна?

Он старался не выдать себя голосом, но Барбара все равно вместо ответа улыбнулась ему во все тридцать два зуба.

– Ты чего это? – спросил он невинно.

– Если ты думаешь, будто я поверю, что ты еще к ней не заходил, то я тебя прямо на этом столе и отшлепаю. Не надейся, что не отшлепаю.

– Заманчиво.

– Я не шучу.

– А я почти.

– Эта девочка от тебя без ума, – сказала Барбара таким тоном, будто по секрету поведала ему неразрешимую загадку вселенной.

Люк невольно улыбнулся.

– Загляну к ней.

– Кто бы сомневался. – Барбара сунула руку в громоздившиеся перед ней кипы бумаги и вытащила оттуда таблицу. – Держи, шестой палате пора на анализы.

– И ты лишишь себя возможности заглянуть в его мечтательные голубые глаза? Я видел, как вы с ним смеялись, Барбара. Сдается мне, кое-кто и сам кое по кому вздыхает.

– Еще слово – и я побью тебя вот этой вот трубкой.

– Ухожу, ухожу!

Люк попятился, выставил вперед руки.

– Ты так и не сказал, с чем хочешь пиццу! – крикнула Барбара ему вслед.

– С чем-нибудь китайским! – откликнулся он, махнув рукой.

Палата номер шесть была одноместной. Люк толкнул дверь и окинул взглядом сидевшего перед ним на постели мужчину средних лет, стройного, атлетически сложенного.

Люк щелкнул ручкой и указал на учебник, который пациент захлопнул и положил себе на колени при его появлении.

– Как поживает португальский, мистер Николлс?

– Лучше, чем поживал норвежский, который я пытался выучить в прошлом году.

– Могу себе представить. Вы сегодня встречались с доктором Саммерхэйсом, как все прошло?

– Это лучше у вас спросить.

Люк подцепил ногой стул на колесиках и подкатил к кровати, чтобы сесть на него.

– У вас вполне неплохие показатели.

– Для человека в очереди на операцию на открытом сердце или для нормального человека?

– Мне нужно вас осмотреть, вы не против?

– Пожалуйста.

На осмотр ушло около четверти часа, и за все это время Люк не смог сосредоточиться. Телефон в его кармане так и не зажужжал от сообщения Кейт. Из-за этого он начинал переживать, не стоило ли ему подольше погонять ее по предполагаемым вопросам. Или, наоборот, они гоняли ее слишком долго.

Он покачал головой и покрепче вцепился в ручку. С самого начала было ясно, что замахнуться на такую работу – это риск. Люк подозревал, что для Кейт это собеседование – эпохальное событие. И если оно прошло плохо… Как она воспримет очередную потерю?

– Я вас от чего-то отвлекаю? – спросил его мистер Николлс.

– Вы отвлекаете меня от тысячи дел, но это не страшно. Мы закончили.

Люк щелкнул ручкой и встал со стула.

– И кто у вас следующий на расстрел?

– Красавица из четвертой палаты.

– Передайте этой белле от меня чао.

– И не подумаю, мистер Николлс. – По пути к двери Люк указал на кнопку вызова сбоку от постели. – Если вам что-нибудь будет нужно, смело жмите. Сестре Барбаре подвигаться не повредит.

– Я передам ей, что вы так сказали.

– В этом случае операция понадобится мне. Отдыхайте. Увидимся не скоро.

В коридоре Люк достал из кармана телефон и почувствовал приступ беспокойства, глядя на пустой экран. Он решил позвонить Кейт и приободрить ее, если будет в том надобность, но потом подумал, что собеседование началось позже или длилось дольше запланированного. Он не хотел ей мешать. Лучше подождать и ничего пока что не делать, решил он. Надо верить в свою сестренку. И в карму, кстати, тоже. Та задолжала Кейт.

20

Пятница, 18:21

Я бросилась к двери. Затрясла ручку. По-прежнему заперто. Заколотила кулаком по стеклу. Кричала и вопила. Била в дверь ногой.

– ЭЙ! ЗДЕСЬ КТО-НИБУДЬ ЕСТЬ?

Ответа нет.

Я заколотила громче.

Сердце яростно стучало, меня захлестывало бешенство.

– ЭЙ! КТО-НИБУДЬ!

Тишина.

Я слышала только стук собственного сердца.

Это была постановка – чудовищный, раздутый психометрический тест – или все еще хуже? Джоэль – маньяк, которому взбрело в голову терзать меня? Но почему меня? Я совершенно обыкновенная. Жизнь у меня скучная. Думаю, это мучило меня больше всего: уверенность, что произошла ошибка, но легче от этого не было.

Я отвернулась от двери. Телефон упал со стола, когда я бросила трубку, и до сих пор покачивался на проводе. Я подняла его. Кнопки быстрого набора были подписаны. На одной из бумажек я прочитала: «Охрана здания».

Я помедлила в ожидании чего-то, глядя расфокусированным взглядом сквозь стеклянные панели и занеся палец над кнопкой. Где-то там сидел Джоэль с моей сумкой и наблюдал за мной. Попробует ли он помешать мне? Я прождала еще пару секунд, но он не появился, и я нажала на кнопку.

Ничего не произошло.

На секунду меня охватил ужас, но потом я вспомнила, что не повесила трубку после предыдущего звонка. Я быстро нажала отбой и снова на «Охрану здания».

Ничего не поменялось.

О нет.

Я нажала ноль, но и это не помогло.

Я похолодела. Во рту появился металлический привкус.

Дело было не просто в отсутствии связи. Не слышался даже звук набора. Из трубки не доносилось ничего, кроме тишины.

«Попробуй не внутренний номер».

Я нажала на девятку, но это ничего не дало. Ткнула в нее еще раз. Положила трубку, подождала и повторила все сначала. Когда и это не помогло, я выдернула провод из трубки, подсоединила обратно, потом наклонилась, проследила провод до розетки, выдернула его и подсоединила вновь.

Телефон не оживал.

Потому он и забрал сумку – хотел оставить тебя без связи.

Ужасное предчувствие мелькнуло у меня в душе. Я не сразу смогла вернуть трубку обратно на станцию, а когда я наконец сделала это, то мне показалось, что я бросила камушек, чтобы понять, далеко ли дно у моего страха.

Кожа ощущалась восковой и онемевшей. Зрение расфокусировалось. С боков как будто подступал туман, а я смотрела на мир через запотевший иллюминатор самолета.

Стресс. Страх.

Сделай что-нибудь. Действуй.

Я бросилась к двери и ощупала ее поверхность, потом попыталась дотянуться пальцами до защелки, но достать не смогла, она была целиком утоплена в железном косяке. Дверь выглядела дорого и надежно, петли виднелись с внешней стороны куба, замочной скважины не было, как и инструментов, чтобы вскрыть замок. Даже карандаш, которым я отмечала ответы, Джоэль забрал с собой. Остались: стеклянный стол, два кресла, графин, два хрустальных низких стакана, телефон и лампы под потолком.

Я развернулась и уперлась руками в бока, глядя куда-то вперед и пытаясь подавить испуг. Клаустрофобией я не страдаю. Обычно. Но сейчас я чувствовала, что начинаю задыхаться. Я оглянулась и ринулась к опущенным жалюзи. Подняв их все, я внимательно вгляделась в пустой офис, пытаясь уловить движение, увидеть Джоэля и понять, что же мне делать дальше.

21

Пятница, 18:26

Я бросилась к стенам куба. Каждая из них была шире и выше меня, толщиной в несколько сантиметров. С виду закаленное стекло.

Панели казались прочными и стояли намертво. Крепкие черные балки из металла обрамляли углы куба, а более тонкие полоски установили поперек стекол. Пол из полированного бетона.

Я быстро обошла куб, тщательно ощупав каждое стекло сверху донизу, дыхание прерывалось, глаза горели.

Я не нашла ни одного изъяна, ни единой трещинки.

Где Джоэль?

Я до сих пор не знала. Он мог прятаться за колонной или столом, но глубоко внутри я подозревала кое-что, отчего мне становилось жутко. Мне не хотелось, чтобы это подозрение оказалось правдой.

Наблюдает за мной удаленно? Тут есть камеры?

Я представила, что он смотрел на меня, когда я ответила на звонок. Тогда жалюзи были открыты над тремя панелями. Но если бы он наблюдал за мной через стекло, спрятавшись в каком-нибудь секретном углу, я бы его заметила.

Я подняла взгляд. Надо мной горели лампы. Если где-то и была камера, то я ее не видела.

При мысли о скрытой камере волосы у меня на руках встали дыбом.

И я приняла решение.

Схватила кресло, на котором раньше сидела, и подкатила его к углу. Так между ним и столом образовалось около метра, и телефонного провода хватило, когда я сняла телефон со стола и поставила его на сиденье. Придерживая кресло за поручни, я залезла на него и осторожно выпрямилась во весь рост. Я почти доставала макушкой до стеклянного потолка.

Ухватившись одной рукой за толстую металлическую, украшенную заклепками балку, я наклонилась, чтобы снять туфлю, затем перехватила ее другой рукой, наклонилась, теперь уже за телефоном, и подняла его вместе с трубкой. База была сделана из прочного пластика, и мне показалось, что из нее выйдет неплохой молоток.

Кресло подо мной скрипнуло и повернулось. Я испугалась, что оно откатится и я упаду, но мне удалось удержаться, надавив каблуком на край сиденья. Я глубоко вдохнула, прислонила каблук к стеклу, примерилась.

Резкий удар.

По идее, стекло должно было опасть целиком, как штора с карниза. Кресло подо мной покручивалось, колени дрожали. Я прицелилась, отвернулась, втянула голову в плечи. Отвела назад телефон, в последний раз, прищурившись, посмотрела на туфлю и…

Сзади послышался тихий металлический щелчок. Я обернулась и чуть не упала.

Дверь открылась.

22

Пятница, 18:32

Я слезла с кресла, вернула телефон на стол, обулась. И уставилась на дверь. Приоткрытую.

Серьезно?

Дверь не могла открыться сама, она совершенно точно была заперта. Но я не заметила, чтобы кто-то подходил к кубу, и сейчас вблизи него тоже никого не видела.

Так странно.

Еще несколько секунд назад я отчаянно пыталась вырваться отсюда, но теперь, когда он хотел, чтобы я вышла, мне уже не казалось это заманчивым.

Мое тело одеревенело.

Кое-что пришло мне в голову. Если он дистанционно открыл дверь, то может и закрыть?

Я поспешила поставить ногу в зазор между дверью и косяком. Часто задышала.

Держась за косяк, я сделала шажок наружу. Меня окутала абсолютная тишина. Сказать, что жуткая, значило ничего не сказать. Казалось, офис давно заброшен. Через огромные окна от пола до потолка было видно вечереющее небо.

Внезапно справа от меня раздалось утробное урчание. Я дернулась, сердце заколотилось где-то в горле. Но это кулер пускал пузыри.

Держи себя в руках, Кейт.

Испытания перешли сюда? Каких действий ожидал от меня Джоэль? Какая мне разница? Я хотела уйти.

Я пошла через офис к приемной, пробираясь мимо пустых столов и шкафов, оглядываясь по сторонам и через плечо. Естественно, я споткнулась и чуть не упала, но так никого и не увидела ни в офисе, ни в приемной, когда наконец до нее добралась.

Неоново-розовый логотип погасили. Компьютеры в приемной тоже отключили. Два офисных кресла аккуратно придвинули к стойке.

Я встала неподвижно и напряженно прислушалась. В ушах гудело, но кроме того – ни звука. Я хотела забрать сумочку. Она нужна мне.

Брось. Спускайся. Доберись до охраны. Позови подмогу и потом уже возвращайся за своей сумочкой.

Я поспешила к железным дверям в индустриальном стиле, вцепилась в ручку левой створки. Сердце болезненно забилось.

Дверь не поддалась.

Я подергала правую створку, но обе были заперты. Я опустила голову и остро ощутила в этот момент, какое огромное за моей спиной помещение и как в нем тихо. Как я одинока.

Я отошла на шаг и посмотрела по сторонам в поисках кнопки, которая открыла бы двери.

Я заметила металлическую пластинку сенсора слева от дверей, как две капли воды похожую на ту, к которой Хейли прикладывала пропуск с другой стороны, когда мы входили.

Хорошо, возможно, кнопка найдется в приемной. Кнопка или переключатель – что-нибудь, что позволяло бы Джастину или Хейли открывать дверь. Звучит логично.

Я побежала проверить. На глаза ничего не попадалось. Я стала расшвыривать бумажки. Отодвинула кресла и провела пальцами под столешницей. Опустилась на колени и, вытянув шею, осмотрела ее как следует.

Ни кнопки, ни переключателя.

Лишь кабели тянулись к принтеру, стоявшему на низкой тумбе.

Я подняла голову. На стойке стояло два телефона. Я сняла трубку с одного из них и не услышала ничего, даже гудков. Я проверила второй телефон – тот же результат. Я нажимала кнопки, клала и снимала трубки. Тишина.

Бросив попытки, я медленно поднялась и уставилась на двери.

И тут телефоны зазвонили. Все разом. Звонил каждый телефон на этаже.

23

Джоэль наблюдал, как Кейт на экране перед ним отступила на шаг от приемной и зажала рот рукой.

Ему было видно ее под несколькими углами. По всему офису установили скрытые камеры и микрофоны. Некоторые прятались в панелях потолка. Другие в органайзерах на столах. Какие-то в цветочных горшках. И, конечно же, в переговорном кубе. Дополнительный обзор ему предоставляли веб-камеры на включенных мониторах.

Кейт испугалась, и ему не доставляло удовольствия на это смотреть, хотя удовлетворение профессионала от хорошо выполненной работы он ощутил.

Как странно, бывает, складывается жизнь. Давным-давно Джоэль работал на стороне добра. По крайней мере, ему так казалось. Беда работы в разведке – никогда точно не знаешь, кто дергает за ниточки.

На девятый год бодрого восхождения по карьерной лестнице его отозвали в сторону и похвалили за методы ведения допросов. Всех обучали основам: как понять телодвижения, задавать вопросы, чтобы получить развернутый ответ, распознать вранье. Но у Джоэля было нечто большее – дар. Он всегда мог докопаться до правды. Он выкладывался по полной, ведь он хотел быть лучшим.

За это его и выбрали для одного деликатного дела.

Где-то в переходах Уайтхолла один высокопоставленный госслужащий конфиденциально обвинил министра внутренних дел в утечке государственных тайн, и задачей Джоэля было встретиться с министром поздним вечером в ее квартире и поговорить с ней так, чтобы никто – включая саму госпожу министра – не знал об этом заранее.

К какому заключению он пришел?

Она была виновна, совершенно точно. Он не испытывал даже тени сомнения. О чем и доложил начальнику своего начальника, второго по значимости человека в их службе. Поэтому он так поразился, когда три дня спустя забившего в набат высокопоставленного госслужащего унизительно вышвырнули со службы под шепотки о домогательствах, а кресло под собеседницей Джоэля даже не пошатнулось.

Шестеренки внутри шестеренок, нити, дергающие за нити. Какой договор, какова цена – людям вроде Джоэля знать не полагалось. Но и смириться с этим никто его заставить не мог. На такое он не подписывался.

Он уволился шесть месяцев спустя, выждав достаточно, чтобы его заявление об уходе не вызывало подозрений о конкретных причинах увольнения. И, как это было принято в службе, его молчаливую деликатность вознаградили.

Несколько недель спустя к нему обратились в первый раз. Джоэля рекомендовал знакомый знакомого. Как он относится к тому, чтобы помочь начальнику службы безопасности одной из крупнейших нефтехимических компаний мира проверить их кандидата на должность финансового директора?

Джоэль принял предложение. В таких вещах он разбирался превосходно. Гонорар ему обещали непристойно огромный. Помимо денег, его привлекли и другие условия нанимателя: контракт на одну услугу, и личность Джоэля остается инкогнито. Никому не нужно знать, кто он на самом деле, откуда приехал и чем раньше занимался. Кроме того, эта работа предоставляла ему возможность попрактиковать еще непроверенные и довольно экстравагантные методы допроса. Ни перед кем не нужно отвечать. Не надо беспокоиться о нарушении границ закона и нравственности. Полнота свободы и власти.

Финансовый директор оказался чист. Да, у него были скелеты в шкафу, секреты, которых он до Джоэля никому не открывал: молодой человек, которому он оплачивал жилье, – сын, о котором не подозревает жена, но компанию это совершенно не обеспокоило. Они запомнили эти сведения, чтобы воспользоваться ими в будущем.

После успешного дебюта о нем заговорили. Предложения не иссякали. Все они поступали от частных компаний или состоятельных лиц, ищущих способ неофициально решить проблемы – а если порой его бывшие работодатели и стояли за кем-то из заказчиков, то Джоэлю знать об этом было необязательно, да не очень-то и хотелось. Изначально он работал преимущественно в Великобритании и континентальной Европе. Потом подключились Штаты и Канада, а недавно Дальний Восток – самое выгодное направление.

Но потом на радарах появилось это предложение, он вызвался сам, и его наняли.

Теперь он здесь. Наблюдает за тем, как Кейт пытается решить, брать или не брать трубку.

В ожидании Джоэль надел пару одноразовых резиновых перчаток и аккуратно вынул пластиковую папку с тестом. Ответы ему пригодились, они определенно много о ней рассказали. Но и сама папка пригодилась не меньше.

Он повернул ее к свету. А вот и они – несколько хороших отпечатков и отдельно основательный, жирный отпечаток большого пальца.

Натянув полоску прозрачного скотча, он осторожно снял им отпечаток с папки, поместил его над кнопкой разблокировки ее телефона и прижал сверху своим пальцем.

24

Пятница, 18:36

Я вышла из-за стойки и начала красться боком, пока не увидела куб. Все телефоны в моем поле зрения звонили одновременно. Так громко, что сводили с ума. Огонечки мигали на каждой телефонной базе, как будто я смотрела на поломавшийся диспетчерский пульт.

Я могу их игнорировать. Так я себе сказала. Но в прошлый раз, когда я проигнорировала звонок, меня заперли в стеклянном кубе.

Я подошла к ближайшему столу, оперлась раскрытой ладонью о стол и схватила звенящий телефон.

Тишина затопила все вокруг. Я прижала трубку к уху, не сказав ни слова.

– Позвольте поберечь ваше время, Кейт, – прозвучал голос Джоэля. – Телефоны работают, когда я этого хочу. Вот и все.

Моя рука сжалась в кулак.

– Вы сумасшедший? Так нельзя поступать.

– Кейт, прошу вас, сделайте вдох и успокойтесь. Нам надо поговорить.

– Вы следите за мной?

– Да.

Я обернулась, телефонный провод натянулся. Вглядывалась в окружающие предметы до тех пор, пока они не запрыгали у меня перед глазами. Но так не увидела ничего, кроме безлюдного офиса и приемной.

– Ну-ну, Кейт, зачем же такие грубости…

Мои колени дрогнули.

Я держала вытянутой руку с оттопыренным средним пальцем.

Теперь я чувствовала себя дурой.

Я резко опустила руку и ощутила давление в затылке, как будто кожу там зажали.

– Сейчас вы меня отсюда выпустите, – сказала я. – Немедленно. Откройте двери, или я позвоню в полицию.

– И как вам это удастся? Вы меня совсем не слушаете, Кейт. Телефоны работают, когда я хочу. Вы знаете, что ваша сумка у меня. И ваш мобильный тоже.

Я застыла.

У меня прервалось дыхание.

И снова я промолчала.

Не дай ему заметить твой страх.

– Какая у вас милая фотография стоит на заставке, Кейт. Симпатичный свитер тут у Марка.

У меня тихо зазвенело в ушах.

Когда он это произносил, я смотрела на входные двери, но не видела их. Перед глазами возникла фотография, о которой он говорил. Я сделала ее в нашей старой квартире: стоял ноябрь, помню, что было воскресенье, Марк валялся на диване, лениво читал газеты и кутался в толстый вязаный свитер – мой подарок на день рождения. Нечасто ему удавалось так расслабиться. Его волосы растрепались после прогулки за кофе и булочками до местной пекарни. Погода была плохая, мы шли по улице в обнимку, и он крепко прижимал меня к себе, чтобы я не мерзла.

Нет.

Это нестерпимо. Я стиснула трубку в руке.

– Слушай сюда, – сказала я ему, – если ты меня сейчас же отсюда не выпустишь, я заору.

– Хорошо, Кейт, кричите. Флаг вам в руки. Вас никто не услышит. Этаж над вами пустует, а ниже хранилище для служебного оборудования: запасные турбины, кондиционеры, всевозможная шумная техника и всякое прочее, необходимое для обслуживания здания. Стекла, конечно же, снаружи зеркальны, так что подать знак вы тоже никому не сможете. Окна не открываются, и сломать их не получится. Они сделаны так, что их невозможно разбить. Подумайте, Кейт: пятница, вечер, большинство сотрудников скоро уйдут, если еще не ушли. Почему, как вы думаете, мы вас позвали сюда именно к этому времени?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слово Edge имеет несколько вариантов перевода в зависимости от контекста. Здесь подразумевается «резкий, острый». – Прим. пер.

2

Прием нативной рекламы, интеграция продукции бренда в контент: кино, видеоигра, шоу и т. д.

3

«Фейсбук» и «Инстаграм» – продукты компании Meta Platforms Inc., деятельность которой признана в России экстремистской. – Прим. ред.