скачать книгу бесплатно
– А ты сама как думаешь? – вкрадчиво спросил он, пробираясь под ткань всё выше.
Меня окатило паникой, холодом и жаром одновременно.
Вцепившись в ручку, попыталась открыть дверцу и услышала циничную усмешку. Впилась в его руку в попытке задержать и наткнулась на взгляд. Похоти в его глазах не было. Но как раз это пугало сильнее. Потому что я была мышью, он – удавом.
– Тебе не идёт жёлтый, он рванул скатерть. Кинул вниз.
– Вам что, девок вокруг мало?! – всё ещё пыталась остановить его, удержать. Он обхватил мою грудь и крепко сжал. Жёстко обвёл сосок.
– А зачем мне девки, если заплатил за тебя.
Я отрывисто задышала. Понимала, что в его власти. Хоть кричи, хоть сопротивляйся – не поможет. Рука его оказалась у меня между ног. Он с нажимом провёл по трусикам и схватил. Грубо, сильно.
– Не пытайся строить из себя равную мне, – выговорил, отпустив так же резко. – Ты и твой брат – мусор. Я могу трахнуть тебя, прикончить и отвезти на ближайшую свалку. Никто даже искать не будет.
Сердце чуть слышно колотилось у самого горла. Его лицо было сантиметрах в двадцати от моего, а ладонь лежала на бедре.
Вместо ответа с губ у меня сорвалось что-то жалкое и неразборчивое. Он опустил взгляд к моей груди. Поморщился и завёл двигатель.
Ни жива ни мертва я вжалась в угол сиденья. Болтавшаяся на коленке скатерть соскользнула к ногам. Надо было поднять её.
– Возьми пиджак, – словно прочитав мои мысли, бросил Герман. – На заднем сиденье.
Я не послушалась. Подняла тряпку и опять набросила на себя, чувствуя, как с промокшего края по голени потекла струйка грязной воды.
Настаивать он не стал. Это было отвратительно. Хотелось стереть её, только для этого надо было пошевелиться. А шевелиться я не решалась. Капля ползла всё ниже: по щиколотке, к стопе; холодная ткань прилипла к коже.
– Надо было накинуть твоему братцу пару сотен, – сворачивая во двор, выговорил Герман.
Герман Вишневский. Так было написано в бумагах. Но было там ещё кое-что, о чём я каким-то чудом додумалась умолчать.
Украдкой посмотрела на его руки, на широкие запястья, на чёткий профиль.
Он повернулся. Так внезапно, что я не успела притвориться, что не рассматривала его. Сердце опять подпрыгнуло. Само собой, я сдвинула вместе коленки.
– Хочешь, я скажу тебе, что сейчас будет? – от его голоса внутренности покрылись ледяной коркой.
– Не надо мне ничего говорить, – огрызнулась я.
Вышло по-детски.
У него дёрнулся уголок губ.
– Я всё-таки скажу, – он плавно остановил машину у чернеющего дырой вместо двери подъезда. – Сейчас ты поднимешься к себе. Возьмёшь всё, что должна взять, и вернёшься обратно. На это у тебя есть ровно пять минут. Если через пять минут тебя не будет, я тоже поднимусь. И мы поговорим ещё раз. Но разговор у нас будет уже другим, – он бросил взгляд на запястье. – Время пошло, Вероника.
– У меня нет ключей, – выдавила я. Их у меня действительно не было. Брат выволок меня из дома, не дав взять даже рюкзак.
На колени мне упала связка. Я недоверчиво посмотрела на неё. На Германа. Он кивком указал на дверь.
Я помедлила всего мгновение. Пять минут. Предполагать, каким может быть разговор в квартире, не хотелось. Тем более что в квартире…
Схватила ключи и стремглав вышла на улицу. Как была, босая, бегом бросилась к чёрной дыре. Несколько дней назад дверь ещё была, а потом куда-то делась. Ставить новую никто не спешил. Лампочки были выкручены уже давно. Не помню, когда тут был свет в последний раз.
Зная, что ничего не смогу разглядеть, я всё-таки оглянулась на машину. Увидела только нечёткие очертания. И демоническо-чёрные глаза. Нет. Не увидела, просто почувствовала, что он смотрит на меня. Сжала ключ в ладони и бросилась вверх по ступеням.
С трудом попав ключом в замочную скважину, я отворила дверь. Влетела в квартиру и, только оказавшись внутри, смогла выдохнуть. Чувства защищённости не было. Только одно – трезвое понимание, что я должна бежать. Стоит брату и его дружкам вернуться – мне конец.
Меня трясло от холода, от страха. Прокатившийся по подъезду грохот стал последней каплей. Задрожав, я прижала ладонь к губам и заскулила. Слёзы текли по лицу крупными каплями, и поделать с ними ничего не могла.
– Что теперь? – спросила в пустоту. – Господи…
Только я бросилась к комнате, дверь открылась.
– Вероника, это ты? – раздалось негромкое.
Обернулась на звук раздающихся из подъезда голосов. Показалось, что среди них слышу голос Леонида. Нет. Показалось. Наощупь нашла выключатель и ударила по нему.
– Давай, – зашептала судорожно, опускаясь перед потирающим глаза младшим братом на корточки. – Только тепло одевайся. Давай, Платон, – схватила его за плечи.
– Почему на тебе это, – он нахмурился, пытаясь рассмотреть меня.
– Это неважно, – толкнула его обратно к комнате. – Быстро! Собирайся! Собирайся! – уже прикрикнула.
У меня не было ни денег, ни родных. Только два брата: старший, который сегодня продал меня, как последнюю шлюху, и младший, жизнь которого полностью зависела от меня.
У меня не было друзей, только приятели, не способные помочь. И дома у меня тоже не было. Больше нет. Потому что здесь оставаться мне было нельзя. И Платону тоже.
Залетев вслед за братом в спальню, схватила из шкафа первый попавшийся свитер, следом джинсы. Нашарила среди одежды мужской бумажник.
– Вероника, что с тобой? – Платон стоял рядом, задрав голову.
– Ничего, – быстро ответила я. – Ты оделся? Одевайся! Ты слышал, что я тебе сказала?!
– Ника…
– Одевайся! – вскрикнула нервно, на всхлипе. – Он наш единственный шанс.
Брат непонимающе хмурился. Я мотнула головой, всучила ему толстовку.
Герман Вишневский – наш единственный шанс. Герман и… прижала к груди бумажник. И то, что ему нужно от меня.
Глава 2
Герман
– Мелкая дрянь, – процедил я, подкуривая.
Отведённые девчонке пять минут истекли, а её до сих пор не было. Ни звука, ни намёка на движение. Если она решила снова обвести меня вокруг пальца, зря. Я не в том настроении, чтобы церемониться с ней.
Затянувшись, вгляделся в темноту. Различил звук, похожий на хлопок двери, и мрачно хмыкнул. Нет, всё-таки доля здравого смысла у пигалицы есть.
Оперевшись на внедорожник, я стал ждать, когда она появится. Ждать пришлось недолго.
– Где… – я было подался к ней.
Но не успел подойти, следом за ней из подъезда появился пацанёнок. Это ещё что за чертовщина?!
– Этого ты на хрена притащила?
Глаза девчонки враждебно сверкнули. Ладонь опустилась на плечо соплёныша. Вскинув голову, она решительно посмотрела на меня. Мне это не понравилось.
– За тем, что мы едем к тебе.
Не помню, чтобы мы переходили на «ты». Тем более не помню, чтобы я звал её в гости. Однако воинственность, с которой она смотрела, не оставляла сомнений в том, что понял её верно. Девчонка заняла оборонительную позицию. Я молча курил, сквозь дым рассматривая её скрытое тенью лицо. Отчётливо видны были только огромные глаза. Ещё в машине обратил внимание, что глаза у неё чуть ли не на половину хорошенького личика.
Она оказалась даже безрассуднее, чем я считал. Утро у меня не задалось с самого начала. Сперва подвела кофемашина, потом сорвалась важная встреча. Девчонка выбрала не лучший день для того, чтобы развести меня на деньги. Да и чёрт бы с ними, с деньгами! В бумажнике, который она вытащила у меня на заправке, было кое-что поважнее. Полный бак обошёлся мне дороже, чем можно было рассчитывать. Улыбаясь, она заливала бензин. Я отошёл, чтобы расплатиться, а спустя пару часов понял, что бумажника нет. Девчонки на заправке к этому моменту тоже не было. Пришлось подключить кое-какие связи, чтобы найти её.
– Сейчас ты отдашь мне то, что тебе не принадлежит, девочка, – взял её за горловину свитера и подтянул к себе. – После этого я подумаю, что делать с тобой дальше.
– Нет, – она впилась пальцами в мою руку. – Я ничего не отдам.
– Нет? – её дерзость граничила с сумасбродством. Из-за этой дряни потерял целый день, и её выходки порядком начинали меня раздражать. Я подтянул её ближе и процедил: – Где бумажник, сука?
– Там, где ты его никогда не найдёшь.
От неё воняло бензином, но ещё сильнее – страхом. Мне был хорошо знаком этот запах, порой горький, порой отвратно кислый. Сейчас он был сладким, с ядовитыми нотками миндаля.
Рывок, и она впечаталась в меня. Ткань дешёвого свитера в пальцах напомнила мне о другой женщине. Ту тоже отличала дерзость и пылающий в карих глазах огонь. Когда-то он меня и привлёк. Чёрт! Мысли о прошлом резанули по старым шрамам.
– Мне терять нечего, Герман, – засипела она. Задрав голову, смотрела на меня снизу вверх, дыхание её касалось моего лица. – А вот тебе… – сделала многозначительную паузу.
Я стиснул зубы. Мне не послышалось: это ничтожество вздумало мне угрожать. И, что хуже всего, толика правды в её словах была.
– Где бумажник?
– Там, где ты его без меня никогда не найдёшь.
– Я тебя сейчас!.. – рванул с такой силой, что девчонка впечаталась в меня.
Желание сломать её тощую шею было почти непреодолимым. Удерживало только то, что она всё ещё не вернула мне моё.
– Не трогай её! – мальчишка напомнил о себе громким выкриком.
По ноге мне что-то садануло. Проклятье! Этот щенок у меня из головы выскочил.
– Не трогай мою сестру! – он ударил меня ещё раз. Наотмашь. Уши плюшевой собаки подпрыгнули и опустились. – Я тебя…я…
От гнева у мелкого раздувались ноздри. Брови сошлись на переносице.
Защитник убогих и обездоленных, мать его. Пришлось немного усмирить ярость.
– Ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать, дрянь? – очень тихо осведомился я, обращаясь к его сестре.
– Только приблизительно, – её пальцы так и лежали на моей сжатой в кулак руке. – Зато я знаю, что сделает мой брат, когда вернётся. Так что выбор у меня не большой, Герман.
Чёрт! Секунда, две, три…
Я толкнул её от себя. Над этим дерьмом нужно было хорошенько подумать. Достал пачку и прикурил вторую сигарету.
Вероника ждала. Прижимая к себе игрушку, брат стоял с ней рядом. На плечах обоих были рюкзаки. Зажав сигарету зубами, я сдёрнул лямку с плеча белобрысой. Она попыталась было запротестовать, но, стоило ей наткнуться на мой предупреждающий взгляд, заткнулась. Поверить в то, что у неё хватило мозгов спрятать бумажник, было трудно. Больше это походило на блеф. Я перерыл всё, что было в её рюкзаке. Бабское тряпьё вперемешку с мелочовкой.
– Осторожнее! – она подняла с земли тряпку.
Не закрывая, я вернул ей рюкзак. Ничего из того, что мне было от неё нужно.
– Дай сюда, – заставил снять рюкзак её братца. Этот зафырчал мелким ёжиком, засопел. Девчонка наблюдала за мной.
Да чёрт возьми! В этом тоже один хлам.
– Я же сказала, – когда я закончил, она снова подала голос.
Лучше ей было молчать. Унявшийся дождь заморосил сильнее, ветер теребил её волосы, леденил пальцы. Единственное, что мог сделать здесь и сейчас, – прикончить её. И я был готов сделать это, если бы сперва получил то, что нужно.
– В машину, – приказал я. – Хочешь побывать у меня в гостях, так и быть. Только смотри, как бы пожалеть не пришлось.
– Пуганая уже, – дерзить она не перестала. Наоборот. – Не запугаешь.
Запугивать её не собирался. Бороться с шавками вроде неё интересно не было никогда. Привык иметь дела с рыбами покрупнее. Но ей об этом знать было не нужно. Не для того я бросил всё и обустроил себе нору в этом городе, чтобы светить прошлым. Совсем наоборот. Я сделал это, чтобы стереть его.
Квартира, на которую мне пришлось сменить оставшийся в прошлой жизни дом, находилась в, так называемом, элитном жилом комплексе. Как по мне, скопище обычных новостроек без претензий на роскошь. Но, судя по тому, как замялась у порога белобрысая девица, для неё высокие потолки в довершении к консьержу и отсутствию запаха мочи в лифте, было из ряда вон выходящим.
– Что встала? – зло спросил я, швырнув ключ на столик.
Мальчишка тоже притих. Только прижимал плюшевую псину к себе с видом, что кто-то собирается её у него отобрать.
– Ты давно приехал в наш город?
– Тебе какая разница?
– Никакой, – она поставила рюкзак в угол у двери и расстегнула куртку. – Просто я тебя раньше не видела.
Я убрал пальто в шкаф. Девчонка присела, сгорбив спину, и принялась расшнуровывать разбитые кроссовки. Свитер задрался, обнажив полоску светлой кожи на пояснице. Её брат зашевелился вслед за ней. Мало мне было геморроя, блядь.
– Не успела оценить, что ещё можно увести под шумок? Ты ко всем богатым мужикам города присматриваешься?
– Я на заправке работаю, – раздражённо ответила она. Их у нас всего пять.
– Больше ты там не работаешь.