Лили. Заставлю тебя вспомнить

Сунув руки в карманы, я, как до этого отец, смотрел на город.

– Ничего у тебя не выйдет, Марк.

Я набрал Лиле, но телефон был выключен. Её рюкзак остался в машине, зарядка там же. Из сегодняшнего разговора с отцом я вынес для себя важную вещь: я на самотёк не пущу ничего. Моя жена – моя, моя дочь – моя, и я отвечаю за то, что с ними.

Взяв пиджак, я снова вышел в приёмную.

– Перенеси остатки дел. Сегодня я не вернусь.

– Но… – Кристина извинилась и положила трубку. – Я уже вызвала одну няню.

– Поговори с ней сама, если одобришь, пусть приходит завтра. И…

Я достал зазвонивший телефон. Это была охрана посёлка.

– Слушаю, – ответил быстро.

– Мирон Фёдорович, на территории вашего дома есть посторонний. Мужчина, схожий по описанию с вашим братом.

– Проклятье! Ничего не предпринимать, я скоро буду.

Я рванул к выходу.

– Мирон Фёдорович, – окликнула Кристина. – А Саша…

– Будь с ней. И никого не подпускай, даже если он представится апостолом небесным!

Глава 5

Лилия

– Марк, подожди! – запыхавшись, попросила я.

Он остановился, посмотрел с нетерпением и вопросом. Я облизнула губы и в растерянности оглянулась на дом. Он стоял совсем близко, таращился на меня тёмными окнами, и при этом был неживым, словно брошенным. Сердце сдавило. Этого не могло быть, но я словно бы слышала лай запертого в комнате Дэни.

– Надо забрать его, Марк, – я потянула его назад. – Так нельзя. Мы…

– Мы не можем его забрать. – Нетерпение Марка стало ощутимее. – Лиль, – голос стал мягче. Он мягко сжал мои пальцы. – Мы же договорились. Сейчас не время.

Он был прав. Я кивнула и пошла дальше, повторяя себе, что так надо. И правда, как мы будем с Сашей, да ещё и с собакой? А если нам надо будет из страны выехать? С собой у меня был только загранпаспорт, сделанный два года назад. Я им так и не воспользовалась. Остальные документы остались у Мирона.

– Лиль, не тормози.

– И как… – Я запнулась, когда Марк набрал код на панели управления, и ворота разъехались перед нами.

Всё произошло так быстро, что мозг не успевал перестраиваться. Я ещё раз обернулась на дом. Качели так и лежали на снегу, сквозь который пробивалась ещё не до конца сошедшая трава. Снег падал тяжело, становясь гуще, а ветер облизывал лицо. Марк подтолкнул меня вперёд, и я вышла за ворота. Дорога была та же и другая – белая, чужая.

– В чём дело? – спросил Марк.

– Ни в чём.

Я отбросила дурные мысли и поспешила за Марком. Мы шли в противоположную от выезда из посёлка сторону. Я не задавала вопросов – Марк крепко, по-мужски уверенно держал мою руку, а снег влажно скрипел под ногами. Моя сумка с наспех собранными вещами болталась у него на плече, губы были упрямо сжаты.

– Где ты был? – спросила я, переступая через ветку. – Это ведь ты мне звонил? Ты, Марк?

– Я, – коротко сказал он.

Он не хотел рассказывать, я чувствовала. Глянула на него искоса. Загорелый, и, вроде бы, такой же, как раньше, только в глазах появилось что-то колючее. Внезапно он остановился.

– Всё это время меня держала только мысль о тебе. Я бы с того света выбрался, лишь бы вернуть тебя. Лили… – он досадливо качнул головой. – Он не смог придумать ничего другого. Ли-ли, – сказал по слогам с совершенно иной интонацией, не так, как Мирон. – Детка.

Солнечное сплетение обожгло. Я не смогла ответить, да и Марк не стал дожидаться. Повёл меня дальше по свежевыпавшему снегу. Мы завернули за дома, и в уходящем в тупик переулке я увидела тёмно-синюю машину. Обтекаемую, словно она была предназначена для того, чтобы играть в догонялки с кометами.

– Это твоя? – спросила, спеша за Марком.

Он открыл переднюю дверцу, и я опустилась в низкое кресло. Марк обошёл машину спереди и сел рядом.

– Ты сомневаешься? – спросил он внезапно.

Я мотнула головой, не успев подумать. Да и что было думать? Марк обхватил меня за шею. Наклонился и коснулся кончиком носа моего. Его губы были жёсткими и нетерпеливыми, поцелуй резким, голодным и дерзким. Он прикусил мою губу, его язык проник глубоко, хватка на шее стала крепче на мгновение. Выдох опалил влажные губы. Прислонившись лбом к моему, Марк усмехнулся и, резко отстранившись, завёл двигатель. Машина заурчала, из-под колёс вылетел снег.

Я коснулась губ пальцами. Это было словно ожог.

– Брат ещё пожалеет, – сказал Марк, и сдал назад. Посмотрел в зеркало. В его глазах были решимость и азарт, будто он намеревался стать первым в заезде.

– Я не знаю, куда он отвёз Сашу.

– Разберёмся.

Только мы вывернули на дорогу, машина набрала скорость. Валящий на лобовое стекло снег смахивали дворники, но он налетал снова.

Я приложила руку к груди, наткнулась на кулон.

– Мирон будет нас искать.

– Будет, – подтвердил Марк. Посмотрел вбок и усмехнулся. Мы пролетели мимо пункта охраны, и я в последний момент увидела вылетевшего из него охранника. Он схватился за телефон.

– Сука, – процедил Марк с ожесточённостью и снова бросил взгляд в зеркало. – Уже роздал команды. Но ничего, братец, ты меня плохо знаешь.

В этот момент мы объявили Мирону войну. Лично я, потому что Марк объявил её в тот момент, когда вернулся.

– Я ждала до последнего. Я…

– Всё уже не важно. Ты сейчас здесь. Я люблю тебя, детка.

– И я… – горло запершило. – Я люблю тебя, Марк.

Мы ворвались в снежную бурю. Запястья Марка были напряжены, и я, задержавшись на его руках, не могла понять, что не так. Потом поняла: не было ни привычного серебряного браслета, ни плетёных, которые он носил. Только его необузданная энергия, ломающая любую оборону, и когда-то сломавшая мою.

– Она красивая, – сказала я. – Саша. Ты… Ты не представляешь, какая.

Его губы искривились, но он не ответил. Только яростнее впился взглядом в дорогу. Я посмотрела вперёд и испуганно ахнула – прямо на нас летела машина Мирона.

– А вот теперь поиграем по-настоящему, – процедил Марк и резко вывернул руль.

Мирон

– Мирон Фёдорович! – голос охранника с поста охраны был натянутым, в динамике ревел ветер. – Они только что выехали из коттеджного посёлка. Я не уверен, но…

– Машина! – взревел я, выжимая газ.

– Тёмно-синяя, марку я не различил. Машина что-то вроде ауди, но характер похож на спортивный. Проклятый снег…

Я выругался, вглядываясь в пелену. На выезде из города я застрял, потерял время. Отправленные для охраны Лили люди тащились ещё дальше.

– Не получишь ты её. – Я было хотел набрать отцу, и тут из снежной завесы вылетела тачка. На такой скорости гнать в такую погоду мог только сущий отморозок. Или зверь. Сквозь стекло я увидел его и… Лилю. Её распущенные волосы, огромные глаза, бледное лицо.

Они пронеслись мимо. Я сдал вбок и вывернул руль. За считанные секунды выжал из-под капота всех лошадей.

Лилия

– Марк! – вскрикнула я. – Марк! Это Мирон! – Я обернулась назад. – Стой! – вцепилась в его руку. – У него Саша! Марк!

Марк хищно прищурился, и не думая сбавлять скорость.

– Марк! – вскрикнула я. – Мы должны…

– Мы её заберём, – бросил он и, не сбавляя скорости, резко притянул меня. Поцелуй короткий, похожий на укус. – Обещаю, детка. Я же сказал.

Глава 6

Лилия

Марк вывернул руль, и машину занесло. Рядом загудели другие автомобили, вой клаксонов ударил по ушам, а стук сердца отдавался в барабанных перепонках. Меня швырнуло в сторону, и я схватилась за ручку двери, пытаясь удержаться. Только что мы ехали в город, а теперь неслись в другую сторону.

– Ты что делаешь?! – испуганно вскрикнула я. – Марк! С ума сошёл?!

– Не мешай. – Его и без того колкий, цепкий взгляд впился в зеркало, а губы сложились в пренебрежительной усмешке.

Я порывисто обернулась. Машина Мирона отстала, но он не останавливался. Гнался за нами.

– Вы оба сошли с ума?!

– Тс-с, детка.

– Марк!

Я обернулась опять. На полном ходу мы влетели в шлагбаум, и он отлетел, как сломанная сухая палка. От страха у меня перехватило дыхание, но Марк будто ничего не заметил.

– Это не гонки! Это не трасса, Марк! – закричала я до хрипа. – Остановись ты! Мирон…

– Сядь и сиди! – вдруг заорал он. – Я знаю, что мне делать!

Я так и влипла в сиденье. Никогда раньше я не видела Марка таким. На его шее и руках вздулись вены, а сам он напоминал готовящегося к прыжку хищника. Или… Зверя. По телу пробежал холодок. Мирон – манипулятор. Верить ему нельзя.

– Мы должны оторваться. Ясно?! – короткий взгляд на меня. – Ты мне доверяешь?! – Я медлила. – Доверяешь?! – гаркнул Марк, и я кивнула.

Он хмыкнул и будто бы стал частью машины. Я бывала на его заездах, но никогда не сидела с ним рядом. Адреналин перехлёстывался с паникой, и всё, о чём я могла думать: если со мной что-то случится, Саша останется с моим мужем, с этим лживым психом!

Дома посёлка остались позади. Я никогда не была в той стороне и понятия не имела, куда мы. Надеялась лишь, что Марк знает, что делает. Как ошалелые, дворники ходили назад и вперёд. Марк снова вывернул руль. Плечо ошпарило, из груди вырвался вскрик.

– Прости, детка.

– Давай остановимся. Что он тебе сделает?!

– Ничего.

– Тогда в чём дело?! – голос зазвенел паникой. – Просто выйдем и поговорим. Я скажу ему, что ухожу, что мы забираем Сашу и…

– Нет, – отрезал он.

Я ничего не понимала. Решимость во взгляде Марка стала бесконечной.

– Ты не знаешь, на что он способен, – выговорил Марк. – Если мы остановимся, потеряем всё.

– Да что всё?! А если мы не остановимся…

– Лили! – заорал он на всю машину.

Автомобиль Мирона превратился в точку на горизонте. Наш двигатель ревел, по крыше вдруг застучало.

– Дождь, – пояснил Марк. – Сейчас наш Мирошка потанцует. Он сменил резину? – насмешка в глазах и дьявольская улыбка.

В этот момент Марк был до безумия красивым. Обворожительным, как в первую нашу встречу, и… диким. Опасным.

– Я не знаю. Мы несёмся непойми куда, моя дочь непонятно где, а ты спрашиваешь меня про резину?!

Меня накрывала истерика. Машина Мирона стала отчётливее – он не мог нагнать нас, но и не отставал. Из-за поворота вдруг вынырнул автомобиль. Свет фар резанул по глазам, прорывая мглу. Мне показалось, что мы столкнёмся, но машина пролетела мимо, в каких-то миллиметрах.

– Хватит, Марк! Мне страшно!

– Ты со мной.

– Какая разница?! – слёзы хлынули по щекам. – То, что ты делаешь – безумие. Мы так только на тот свет уедем!

– Не волнуйся. На том свете не так уж и страшно. Поверь, я бывал в местах и пострашнее.

У меня дрогнули губы. Я вдохнула как можно глубже и выдохнула.

– Держись! – заорал Марк и свернул вбок.

Нас подбросило. Я вцепилась в ремень, но дёрнуло всё равно так, что мозги словно встряхнули. Перед глазами повисло марево.

– Вот сука, – прошипел Марк.

Мирон приблизился. Очертания его машины были хорошо различимы, несмотря на дождь и снег. Он включил фары, и их свет словно бы тоже гнался за нами.

– Держись крепче, – вдруг сказал Марк.

Я не успела понять, что он хочет, как вдруг машину занесло, словно бы мы скользили по льду. Мы завихляли, но выровнились, и тут же Марк съехал на неприметной развилке вбок. Ему словно бы всё тут было известно! Деревья остались с одной стороны, с другой открылось поле.

Сзади завизжали тормоза. Их пронзительный визг прокатился по всему лесу, и вдруг раздался хлопок, лязг и звон стекла.

– Приехал, братец.

Я в ужасе оглянулась. Мирон больше не ехал за нами – его машина накренилась, прижатая к деревьям.

– О, Господи! Марк! Марк… Остановись!

– С какой стати?

– Он же… – я попыталась отстегнуть ремень, обернулась снова, не зная, что делать. – Он же… Марк, мы не можем уехать! Да ты совсем ничего не понимаешь?! Он же…

Марк и не думал тормозить. Я схватила его за руку, но он оттолкнул меня.

– Собаке – собачья смерть! – заорал он. – Пусть сдохнет, мразь!

– Какая смерть?!! – я бросилась на него. Он отшвырнул меня опять. Нас потащило по дороге.

Марк выматерился.

– Остановись! – закричала я. – Или я…

Колёса вдруг подпрыгнули. На скорости нас вынесло к обочине, и машина слетела. Толчок, и всё закружилось. Я закричала, а машина всё вертелась. Тёмное небо, снег, дождь, битое стекло, и затухающий свет.

Глава 7

Лилия

Что-то случилось. Чтобы это понять, глаза открывать мне было не нужно. Стоило пошевелиться, тело отозвалось притуплённой болью, а с первым осознанным вдохом я уловила запах. Особенный, который, почувствовав раз, уже ни с чем не перепутаешь – запах больницы. Попробовала восстановить события и… наткнулась на глухую стену. Я билась в эту стену до тех пор, пока голова не начала разрываться.

– М-м… – потёрла лоб и всё же подняла веки.

Зря – свет резанул по глазам, и словно по заказу отворилась дверь.

– Ой, – ахнула девушка и, обернувшись, заорала: – Василий Михайлович! Василий Михайлович, она пришла в себя!

– Можно потише? – мне показалось, что я говорю громко, а голоса на деле не было.

Похоже, девушка меня не услышала. С улыбкой, достойной «Оскара», она подошла ко мне.

– Как вы себя чувствуете, Лилия Александровна?

Я приоткрыла рот и нахмурилась. Лилия Александровна… Было чувство, что она обращается ко мне и не ко мне.

– Лилия Александровна? – переспросила я. – Вы… Простите, вы уверены, что меня так зовут?

Улыбка её на секунду приклеилась и сошла. Мой вопрос, должно быть, звучал странно. Она заглянула в карту.

– А вы помните, как вас зовут?

Я было хотела ответить и… Не смогла. Приподнялась и с растерянностью уставилась на девушку в халате. В палату зашёл высокий худощавый мужчина с клочковатыми седыми волосами и козлиной бородкой. Увидев меня, он улыбнулся мне, как родной.

– Ну наконец, – сказал он, подходя ближе. – Наша спящая красавица. Вы лягте, – он легко надавил мне на плечо. – Нечего прыгать.

– Василий Михайлович, – позвала медсестра.

– Погоди, Ань. Так… – врач посмотрел на стоящий рядом аппарат. – Как самочувствие?

– Василий Михайлович, – позвала медсестра требовательнее, и врач всё же обернулся. – Тут, похоже, проблема. Лилия Александровна не помнит своё имя.

Врач нахмурился.

– Вы помните, что случилось?

– Я… – в памяти было пусто. Ни единого воспоминания, ни единой картинки. Я пыталась ухватить хоть что-то – лица, события, даты, но не было ничего. Ужас нарастал стремительно, пропорционально пустоте, и охватывал меня. Кто я?! Откуда?! Василий Михайлович помрачнел на глазах, и вместе с ним помрачнели мои мысли.

– Понятно, – подытожил он. – Не волнуйтесь, вы не первая и, к сожалению, не последняя. Будем разбираться.

Десяти минут не прошло, как палата превратилась в царство хаоса. Мне задавали вопросы, ответов на которые я не знала, вертели, осматривали. Всё, что я поняла – двое суток я пробыла без сознания, но о том, что произошло, мне никто не рассказал. Авария – на этом объяснения заканчивались.

Наконец меня оставили в покое, под присмотром всё той же Анечки.

– Вы не пытайтесь вспомнить, – посоветовала она. – Память сама придёт.

– И когда она придёт? – спросила я с тоской и злостью одновременно.

Примерно это я уже услышала от врача, но тогда сдержалась.

– У всех по-разному. К кому-то быстро возвращается, к кому-то медленно. Кто-то всё вспоминает, кто-то фрагментами.

– А кто-то не вспоминает ничего, – закончила я.

Она промолчала. Написала что-то в карте и покосилась на меня. Голова болела до тошноты, чем больше я пыталась хоть что-нибудь достать из недр памяти, тем, казалось, больше она блокировалась. У меня же было прошлое!

– Ко мне кто-нибудь приходил? – спросила я, остановив медсестру уже на пороге. – Если вы знаете моё имя, значит, вам его кто-то сказал! Или… или документы были? Телефон… – меня так и озарило. – Где мой телефон?

– Простите, я ничего не знаю. С вами был мужчина. Он тоже был в той машине.

– Мужчина? – я готова была подпрыгнуть. – Кто он? Где он сейчас?! Почему вы мне сразу не сказали?!

Я спустила с постели ноги, но только попробовала встать, голова поплыла, а пол словно наклонился под приличным углом. Анна подлетела ко мне и усадила обратно.

– Вам лучше отдохнуть, Лилия Александровна. Вы сильно ударились, у вас серьёзное сотрясение. Прошу вас, будьте благоразумны.

Слово «благоразумие» подразумевало наличие разума. В своём я уверена не была. Но лечь мне пришлось, причём так и не получив ответы. Голова плыла, даже когда коснулась подушки, язык отказывался слушаться. Я до рези в глазах всматривалась в противоположную стену. Палата была одноместная, со свежим ремонтом и большим окном. Аппаратура стояла тут же, у моей постели, а в углу был диванчик кофейного цвета. В углу – маленький шкаф, у изголовья – тумбочка ему в цвет. Обстановка никак не соответствовала казённой больнице. Если я в частной клинике, то… Что? Я из богатой семьи? Или это водитель машины меня сюда пристроил?

Я почти провалилась в сон, но движение воздуха заставило меня вынырнуть из него.

В дверях стоял мужчина. Высокий, с цепким взглядом, в чёрном пиджаке.

Я поднялась на руках, пересиливая слабость.

– Вы кто? – голос звучал неуверенно.

На губах мужчины появилась слабая улыбка. Он неспеша закрыл за собой дверь.

– Рад, что ты в порядке.

– Я… – я смотрела на него, пыталась вспомнить. – Вы меня знаете?

– Конечно, знаю.

Он взял за спинку стул и, поставив его возле постели, присел. Локтем упёрся в колено, а взгляд его был направлен на меня.

– Меня зовут Мирон.

– Мирон? – переспросила я с надеждой, что имя отзовётся во мне, но чуда не случилось.

– Да. – Он протянул руку. На ней лежало обручальное кольцо. – Ты – моя жена, Лиль. И ты не представляешь, как я боялся тебя потерять.

Я смотрела в его карие глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то из моего прошлого, но… не могла.

Глава 8

Лилия

Когда я снова открыла глаза, было темно. Свет исходил лишь от маленькой лампы, стоявшей на столике возле дивана. Мирон сидел с телефоном. Я не подавала вида, что проснулась, но он каким-то образом понял это уже спустя несколько секунд. Отложил телефон и посмотрел на меня.

– Я уснула, – промямлила я. – Сама не заметила, как.

– Я понял. Вернулся с твоей водой, а ты спишь.

Он поднялся и, взяв бутылочку, подал мне. Я и правда ужасно хотела пить, но воды в палате не было. Мирон пошёл за ней, а потом… Наступил вечер.

Воду я взяла, хотя она была мне уже не нужна.

На лице Мирона были следы от порезов, на руках – ссадины.

– Что случилось? – спросила я. – Как случилась авария?

– Сейчас не время об этом говорить.

– А когда будет время?

– Когда ты придёшь в себя.

У меня появилось смутное ощущение дежавю, но оно прошло быстро. Мирон включил свет, и я прикрыла глаза. Вспышка меня буквально ослепила.

– Извини, не подумал. – Он сделал свет не таким ярким. – Я понимаю, Лиль, что ты хочешь знать, что случилось. Но тебе сейчас ни к чему лишний раз грузить голову.

– Думаешь, я её не гружу? – мой голос зазвенел. – Я пытаюсь вспомнить, но ничего! Понимаешь, что такое, когда у тебя вместо памяти – сплошной пробел?! Не понимаешь!

Мой муж… За этим мужчиной я замужем. Я не помнила ни как мы познакомились, ни свадьбу. Мирон дотронулся до моей руки, пальцы его были тёплыми, и сердце на миг встрепенулось. Собственный голос отдавался в ушах, и я вздохнула.

– Я понимаю, – примирительно сказал Мирон. – Просто… Это была не обычная авария.

– А какая? Мы что, от банды гангстеров удирали?

На мой сарказм он не отреагировал. Только взгляд стал жёстче. Меня так и пробрали мурашки. Мирон отошёл. Его движения были лёгкими, шаги беззвучными, но напряжение буквально окутывало его. Пиджак он снял – теперь он лежал на диване, на столе стояла чашка. Это всё было таким… простым и совсем незнакомым.

– Не от гангстеров, – ответил он наконец и опять повернулся ко мне. – Тебя увёз мой брат. Он и был за рулём машины.

Я забыла, как дышать. Мирон смотрел на меня с ожесточением, черты его лица стали глубже, резче.

– Зачем твой брат это сделал? – выдавила я.

– Затем, что он грёбаный псих. Был грёбаным психом, – добавил он после короткой паузы. – Ты какое-то время встречалась с ним, потом он исчез. Ты пришла ко мне, стала требовать ответы, и в конечном итоге вышло то, что вышло. – Он кивнул на мою руку с обручальным кольцом. – Марк был в психиатрической клинике.

– Марк? Это твой брат?

– Да.

Голова болела сильнее с каждым его словом. То, что он рассказывал, было больше похоже на русский сериал с изощрённым сюжетом. Но Мирон был в моей палате, а я ничего не помнила, и к сериалам это не имело отношения. Стало жутковато.

– Но… если он был в клинике, как он…

– Он сбежал, – оборвал меня Мирон. – Сбежал, сукин сын. Не знаю, как ему это удалось. Он всегда выворачивался, но никто не думал, что ему удастся улизнуть из закрытой клиники. Чёрт подери, – выругался он и добавил несколько крепких слов сквозь зубы. – Я должен был это предвидеть. Ты всегда была его навязчивой идеей. Видимо, он окончательно взбесился, когда узнал, что ты со мной. Он с детства привык, что ему достаётся лучшее, а тут такое дело.

Я смотрела на него во все глаза.

– Это на бред похоже.

Мирон невесело хмыкнул.

– Похоже. Только это не бред. Марк дождался, когда я уеду, и прошёл на участок.

– Как? – в недоумении спросила я. – То есть… Подожди. Если он такой… Как я могла пойти с ним?

Он снова отвернулся. На его виске выступила вена. Откинув одеяло, я встала. От слабости пошатнулась, но адреналин добавлял сил. Подойдя, я дотронулась до руки Мирона. Он, казалось, весь был сделан из железа – мышцы твёрдые, сам натянут. Он повернул голову, и наши взгляды встретились.

– Не нужно было идти у тебя на поводу и начинать этот разговор. – В его голосе появились хриплые нотки. – Но… Чёрт, Лилька, – он схватил меня за локти. – Ты не представляешь, что я пережил. Этот чёртов сукин сын вывез тебя на дикую дорогу. Вокруг лес, снег валит, а он гнал, как на трассе. Заезд очередной устроил, – он выругался так, что уши едва в трубочку не свернулись. – Ни одному нормальному человеку в жизни бы не пришло в голову ехать там, где ехал он. И… – Он втянул носом воздух. – Я не справился, понимаешь? Занесло на льду, и… – Он свистнул, махнул рукой. – Я вылетел с дороги, забуксовал. Думал уже, конец, и тут… Ваша машина завиляла. Я выскочил, а вас уже перевернуло. Кругом снег валит, не пройти, никого рядом. У меня жизнь перед глазами пронеслась.

Горло сдавило. Его глаза сверкали, как в лихорадке, пальцы сжались на моих руках, а взгляд был таким… Таким, что мне хотелось успокоить Мирона. Но я только и смогла сглотнуть.

– А… Марк? – спросила я глухо.

Мирон молчал. Мне всё стало ясно.

– Я вытащил тебя, – просипел он. – Успел. Видимо, высшие силы помогли. А потом… Машина на воздух взлетела. – Повисло молчание. – Туда ему дорога, – добавил Мирон и, обняв, поцеловал меня в волосы.

Его объятия были тёплыми, и пахло от него… Чем-то родным. Я поглубже втянула воздух. Воспоминания так и не приходили, но запах был знакомым, и я вдохнула снова. Всё, что он рассказал, не укладывалось в голове. Мирон поцеловал меня в макушку и погладил по спине.

– Ты – самое важное, что у меня есть.

Я закрыла глаза. Голова кружилась, мир вертелся вокруг, словно я выпила слишком много, и не могла совладать с собственным телом. Внезапно накатило бессилие, и я привалилась к мужу. Он ласково провёл двумя пальцами вдоль моего позвоночника, убрал за ухо прядь волос.

– Тебе нужно отдыхать. Поспи, а потом я принесу тебе что-нибудь поесть. Или хочешь, сейчас принесу?

Я мотнула головой.

– Тогда поспи, – сказал Мирон и уложил меня на постель.

Я не сопротивлялась. Он улыбнулся – нежно и грустно, пальцами провёл по моим бровям, по носу и встал. Я смотрела, как он идёт к двери. В холле горел свет, и на фоне него силуэт мужа показался особенно тёмным.

– Мирон, – окликнула я. – А ребёнок?

Он резко развернулся ко мне. Брови его сдвинулись.

– Какой ребёнок? – хмурясь, переспросил он.

Я и сама не знала, откуда взялся этот вопрос.

– Я… я просто подумала, что, может, у нас…

– У нас с тобой нет детей. Но будут. Обязательно будут.

Глава 9

Лилия

– Что-то не так?

Я посмотрела на Мирона.

– Нет, просто… – Махнула рукой.

– Что? Говори, Лиль.

– Почему-то я думала, что мы живём в частном доме.

Мирон обнял меня и быстро поцеловал. На губах его появилась лёгкая улыбка.