Такая нежная любовь

Кружит и кружит над ней. Молча. Только слышен звук взмаха крыльев.

Шарх-шарх.

Ника чувствует холод от ветра под крыльями ворона. Хочет спрятаться. Но кругом пустошь. Дикие репейники цепляются за одежду, колются, царапают ноги. Ни одного дерева, нет домов, прятаться некуда.

Она бежит, но птица не отстаёт. Чёрная тень скользит по земле, то исчезая, то снова появляясь перед глазами.

Ника опускает взор.

Медведь. Белый. Лежит вдали.

Она знает, что он сможет её согреть и спрятать от ворона. Нужно только добраться до него. Ника делает шаг, потом ещё один, но её тянет назад. Словно тысячи рук держат её за одежду.

Она пытается вырваться.

Ещё.

Ещё.

Репейники цепляются за рукава, ткань натягивается на плечах. Ника дёргается, падает на колени, поднимается и снова пытается идти. Медведь совсем близко. Она уже почти добралась.

Ещё немного.

Ника протягивает руку, но в следующую секунду всё вокруг погружается во тьму.

Она остановилась.

Вокруг темно, только белый медведь. Ворон скрылся в чёрном небе.

Ника медленно подходит ближе. Вглядывается в белую шерсть, пытаясь понять, почему игрушка лежит здесь одна. Потом замечает что-то рядом.

Женщина.

Лежит лицом в грязи. В руках медведь.

Ника нахмурилась.

Почему у неё мой медведь?

Она подходит ближе и наклоняется. Женщина не шевелится. Одежда испачкана, волосы прилипли к лицу. Ника пытается разглядеть её черты, но грязь скрывает половину лица.

— Эй…

Женщина не отвечает.

Ника протянула руку, чтобы забрать медведя, но остановилась. На секунду ей показалось, что женщина держит его точно так же, как она сама держала его перед сном. Прижимает к груди, словно боится, что кто-то отнимет.

Ника нахмурилась ещё сильнее. Откуда она знает, как нужно держать её медведя?

Она осторожно потянулась к игрушке. В ту же секунду отдёрнула ее. Из ладони потекла кровь.

Ника уставилась на порез.

Как ты порезал меня? Ты же мягкий. Что за бред?

Она снова посмотрела на игрушку. На белой шерсти что-то блестело. Ника осторожно взяла медведя в руки, игнорируя боль, которую он ей доставлял. Острые иглы впивались в кожу, но Ника не выпускала его.

Белый медведь.

Она смотрела ему в глаза. В стеклянные. Чёрные.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Резкие звуки раздались совсем рядом. Ника вздрогнула и прижала игрушку к себе.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она и обняла колючего, пушистого медведя.

— Кар, кар, кар!

Огромный ворон сел рядом с женщиной. Ника обернулась на крик. Птица склонила голову, посмотрела на неё красными глазами и массивным клювом перевернула лежавшую на земле женщину.

Ника застыла.

Лицо женщины оказалось повёрнуто к ней.

Ника закрыла лицо медведем, оставив порезы на щеках. Она увидела себя.

Девушка в грязи — это она.

Ника медленно опустила игрушку. Посмотрела на собственное лицо, на неподвижные руки, на грязь, въевшуюся под ногти. Хотела коснуться щеки, убедиться, что это не она, но не смогла заставить себя пошевелиться.

— Нет. Это не я.

Ворон начал клевать её лицо.

— Нет!

Ника бросилась вперёд, пытаясь отогнать птицу. Она взяла медведя за лапу, иглы впились в ладонь, но боль уже не имела значения.

— Уходи, убирайся! — кричала она что есть сил и размахивала медведем.

Ворон воспарил в небе.

Ника склонилась над собой. Холодная. Твёрдая.

Она осторожно положила медведя себе на грудь. Поправила ему лапу, чтобы та не свисала в сторону. Ей казалось неправильным оставлять игрушку лежать так, будто он тоже умер.

Она смотрела на своё лицо и не могла отвести взгляд.

Вдруг мёртвые глаза открылись.

— Беги!

Ника отшатнулась.

Чёрный ворон бесшумно появился перед её лицом и впился когтями в кожу.

— ААААААААА!

Ника открыла глаза.

— Блять, ты чё орёшь на весь самолёт? Чуть сердце не выскочило.

Она хватала ртом воздух и мотала головой в стороны. Сердце колотилось, в горле пересохло. Ника машинально ощупала лицо, провела ладонями по щекам и лбу, проверяя, нет ли крови.

Потом посмотрела на свои ладони. Чистые. Ника разжала пальцы, но всё ещё чувствовала, будто что-то колет кожу.

Рядом сидел Кирилл и смотрел на неё с раздражением.

— Просыпайся, скоро посадка.

Глава 10

Крики чаек разбудили Нику. Она приоткрыла глаза, щурясь от яркого солнца. Белые шторы развевались от ветра, а с моря доносился шум волн.

«Ещё пять минуточек», сказала она сама себе и натянула одеяло повыше.

Двери номера распахнулись, и сквозняк загулял по комнате.

— Доброе утро, соня. Вставай, так весь отпуск проспишь.

Кирилл нёс в руках поднос, на котором стояли красивая чашка с турецким кофе и огромное блюдо с завтраком. На нём были аккуратно выложены сыр, кюфте, тонкие куски хлеба, джем из роз, овощи и яйца.

— Ты должна попробовать всё.

Он поставил поднос на кровать.

— Привет, — улыбнулась Ника. — Можно сначала в душ?

Кирилл изменился в лице.

— Нельзя. Ешь. Я всё утро собирал тебе завтрак.

Ника послушно придвинула к себе тарелку. Ей не хотелось начинать утро со спора. Тем более Кирилл приготовил завтрак, старался, и она не хотела обесценивать его старания. Она сделала глоток кофе.

— Горький. Вкусно.

— Ну вот. Дальше у нас по плану что?

— Эм, не знаю. А что у нас по плану?

— Кайфовать!

Кирилл спрыгнул с кровати и вышел на балкон, откуда открывался вид на море.

Ника посмотрела ему вслед. За стеклянной дверью колыхались белые шторы, солнце заливало комнату, а внизу шумели волны. Всё выглядело так, как она представляла себе отпуск. Хотелось просто лежать, никуда не торопиться и не думать о том, что будет дальше.

— Отличный план, — отозвалась она.

— Надеюсь, ты не испортишь его.

— Как я могу его испортить? — спросила Ника, закатив глаза.

— Да я откуда знаю. Ешь давай. Кстати, отлично выглядишь.

— Да ладно тебе, я только проснулась.

— Да ладно тебе, — перековеркал её Кирилл. — Ты красотка.

Ника смущённо покраснела. Ей нравилось хорошее настроение Кирилла. В такие моменты он напоминал того человека, в которого она когда-то влюбилась. Хотелось верить, что сегодня всё будет именно так, без криков, недовольства и бесконечных претензий.

Лишь бы настроение не испортилось.

Она доела завтрак и отставила чашку.

— Я позавтракала. Теперь можно в душ?

— Я с тобой.

Ника посмотрела на него с лёгким недоумением. Подвоха она не понимала. Почему он такой добрый и радостный? Ещё недавно мог испортить ей настроение одним замечанием, а сейчас принёс завтрак и называл красоткой.

Может, действительно всё будет хорошо?

— Ну, пошли, — сказала она и, встав с кровати, приспустила пижамные штаны.

— Вау.

Кирилл с дурковатым видом уставился на её упругую попку и, изображая зомби, поплёлся за ней.

Ника рассмеялась. На какое-то время все неприятные мысли отступили. Она позволила себе поверить, что они снова могут быть просто людьми, которые приехали вдвоём на море.

Спустя около получаса из душа вышли два счастливых, расслабленных человека. Кожа покраснела от пара и горячей воды, волосы Ники намокли, а на лице появилась улыбка, которую она давно не чувствовала такой естественной.

— Собираемся, пошли к морю.

Ника надела купальник и остановилась перед зеркалом. Некоторое время рассматривала себя, поправляла волосы, потом задержала взгляд на собственных глазах.

Она долго смотрела на себя, будто пыталась вспомнить, какой была раньше, до всех этих ссор и бесконечного ожидания, когда Кирилл снова станет прежним.

Потом улыбнулась, надела летнее платье и вышла из ванной.

— Так, стой. Ты действительно хочешь пойти в этом? — возмущённо спросил Кирилл.

Ника остановилась.

— Не нравится?

— Естественно. И короткое оно слишком.

Она посмотрела вниз, одёрнула подол и снова взглянула на него.

— Где оно короткое?

— Я сказал, мне не нравится. Поменяй.

Ника ещё несколько секунд стояла перед ним, ожидая, что он улыбнётся и скажет, что пошутил. Но Кирилл продолжал смотреть на неё с недовольством. Она отвела глаза первой.

— Ладно, — тихо ответила она.

Ника не стала спорить. Сердито развернулась и пошла переодеваться. В комнате она стянула платье и бросила его на кровать. Несколько секунд смотрела на него, сжимая губы. Ей нравилось, как оно сидело. Она специально выбрала его для поездки, представляла, как будет гулять в нём по набережной, как ветер станет трепать подол.

Теперь платье лежало на кровати, а Ника снова выбирала одежду, которая не вызовет у Кирилла недовольства.

Переодеваясь, она злилась. На него, на себя, на эту дурацкую ситуацию. Ей хотелось выйти в платье назло, хотя бы один раз настоять на своём. Но она уже представляла, как пройдёт остаток дня, если сейчас не уступит.

На пляж они отправились вместе. Кирилл был в шортах и футболке, а Ника в джинсах и топе.

Солнце припекало. По набережной гуляли пары, кто-то ел мороженое, кто-то фотографировался на фоне моря. Люди смеялись, разговаривали, держались за руки. Ника невольно засматривалась на них. Ей тоже хотелось вот так, идти рядом с любимым человеком и не думать о том, правильно ли она выглядит, не слишком ли громко смеётся и не испортит ли кому-нибудь настроение.

— Займи шезлонг, я за напитками и вернусь.

Ника подошла к свободным лежакам, бросила на один вещи, разделась и легла, закрыв глаза.

Солнце приятно грело кожу. Шум волн заглушал голоса отдыхающих. Она попыталась расслабиться, заставить себя забыть утреннюю перепалку и просто наслаждаться отдыхом.

«Не испортить отдых, не испортить отдых», повторяла она про себя.

— Привет, милая, тут не занято?

Женский голос прервал её мысли. Ника открыла глаза и увидела перед собой незнакомую женщину.

— Здравствуйте. Вроде бы нет.

Женщина сняла пляжный кардиган и легла рядом. Ника напряглась и приподнялась на локтях. На плечах и руках незнакомки виднелись ссадины и синяки. Некоторые уже пожелтели, другие выглядели свежими.

Ника поспешно отвела взгляд, но через несколько секунд снова посмотрела на её руки. Она узнала эти следы. Не сами синяки, а ощущение, когда пытаешься скрыть их от чужих глаз и надеешься, что никто не станет задавать вопросов.

Ей стало не по себе. Хотелось спросить, кто это сделал, но она не решалась. Да и что она могла сказать, если сама не знала, как отвечать на подобные вопросы?

«Почему рядом со мной только такие люди?»

— Милая, ты как будто смерть увидела. Что с тобой?

Ника снова посмотрела на женщину и указала на её руки.

— Что с вами?

Женщина проследила за её взглядом.

— Бывает. Упала, — ответила она и повернула голову к Нике. — Я Лена.

— Ника. Очень приятно.

— Здорово с холодов приехать на побережье греться, да? С кем вы здесь?

— С парнем. Вон он.

Ника показала на Кирилла, который ждал напитки у бара.

— О, рядом мой муж.

Крупный мужчина стоял возле Кирилла, облокотившись на барную стойку. Они о чём-то разговаривали, ожидая заказ.

— Я видела вас ещё когда вы по набережной шли. Красивая пара. Долго вместе?

— Пять лет. А вы?

— Почти четырнадцать.

Лена произнесла это спокойно, без особой радости. Ника уже хотела спросить что-то ещё, но к ним подошёл Кирилл.

— Держи, милая. Ты нашла себе подругу?

Он протянул Нике коктейль.

— Это Лена. Лена, это Кирилл.

— Очень приятно, — Кирилл очаровательно улыбнулся. — Пойду себе возьму тоже что-нибудь. Подумал, ты хочешь пить, и принёс сразу.

Он наклонился, поцеловал Нику в губы и ушёл, ещё раз улыбнувшись Елене.

Ника проводила его взглядом. Вот он, тот самый Кирилл, которого она любила. Заботливый, внимательный, способный заметить, что она хочет пить, даже не спрашивая. Посторонний человек, увидев их сейчас, ни за что бы не догадался, каким он бывает дома.

— Какой он у тебя милый. Любит тебя, — заметила Лена.

Ника ничего не ответила. Она сделала глоток мохито и посмотрела на воду.

— От моего не дождёшься. Вот, сразу беру с собой.

Лена достала пластиковый бокал и бутылку мартини.

Они некоторое время молча смотрели на волны. Тишина не напрягала. Наоборот, рядом с этой женщиной Ника чувствовала себя удивительно спокойно. Не нужно было поддерживать разговор, улыбаться или подбирать слова, чтобы никого не разозлить.

— Когда-то и мой ухаживал за мной, — наконец произнесла Лена. — А теперь только агрессия по любой причине.

Ника повернулась к ней.

— Не упали?

— Нет же. Почему? Упала, конечно. Но не сама.

Ника не сразу поняла, что ответить. Она снова посмотрела на синяки, потом на лицо женщины. Та не улыбалась, но и не выглядела так, будто ждёт жалости.

Ника знала, что можно было бы спросить ещё. Почему она не уходит? Что мешает ей просто собрать вещи и начать другую жизнь? Но все эти вопросы казались слишком личными. Да и сама Ника вряд ли смогла бы объяснить, почему остаётся с Кириллом.

После недолгого молчания Лена вновь заговорила:

— Не потеряй его из-за чего бы то ни было. А то свяжешься с таким же, как и я. И будешь метаться между любовью и жестокостью.

Ника опустила взгляд на бокал. Кубики льда тихо звякнули о пластик.

— Да, он умеет показаться на людях нежным котиком. За пять лет только около года всё было замечательно. Потом срывы, крики, агрессия. Но я не знаю другого. Может быть, так и должно быть в отношениях. Отца у меня нет, который показал бы мне, как должен вести себя мужчина с женщиной. Нет матери, которая обнимет меня и заберёт домой.

Ника опустила голову. Она никогда не произносила эти слова так просто и открыто. Обычно старалась не думать о том, чего у неё не было. Но сейчас, глядя на Елену, вдруг поняла, что ей даже не к кому было бы пойти, если однажды она решится уйти от Кирилла.

Не кому позвонить среди ночи. Не у кого переночевать. Не у кого спросить, правильно ли она поступает.

Она привыкла рассчитывать только на себя, но эта мысль не придала ей сил. Наоборот, стало страшно.

— Ох, милая моя. Ты даже представить не можешь, сколько таких девушек. И сколько родителей просто не знают, в каком аду живут их дети. Одни молчат, потому что боятся, другие не хотят грузить проблемами, на третьих родителям вообще плевать.

Лена сделала глоток мартини и ненадолго замолчала.

— Родители тут ни при чём. Я рассказывала маме. Всё, что она сказала, это что я раньше должна была понять, какой он человек. А теперь, — женщина усмехнулась, — милая моя, терпи, детей налупили, несите ответственность. Нечего безотцовщину растить.

Ника нахмурилась.

— Кошмар.

Она не могла представить, каково это, рассказать матери о том, что тебя обижает собственный муж, и в ответ услышать, что нужно терпеть. С другой стороны, у неё самой не было никого, кому можно было бы пожаловаться. Не было человека, который обнял бы её и сказал, что она ни в чём не виновата.

— А что вы имели в виду, метаться между любовью и болью?

— Любовью и жестокостью, — поправила её Лена.

— Да, точно. Вы имели в виду, что он будет временами ласковым, а в другое время злым?

Лена рассмеялась.

— Ахах. Такая ты маленькая ещё. Нет. Это значит не это. Это значит, что с мужем я трахаюсь, а с другим занимаюсь любовью. Уловила суть?

Она игриво посмотрела на Нику и показала пальцами цифру два.

Ника смущённо улыбнулась.

— Кажется, да.

Она уже собиралась что-то спросить, но со стороны бара послышались крики.

Кирилл ругался с мужем Елены. Мужчины кричали друг на друга, толкались, и несколько человек обернулись на шум.

Ника резко села. Её взгляд метнулся от Кирилла к Лене, потом снова к мужчинам. Она не понимала, что произошло и почему они сцепились. Ещё несколько минут назад они спокойно стояли рядом и разговаривали.

— Нам остаться здесь? Или вмешаться? — спросила Ника.

Лена даже не повернула головы.

— Нет, ни в коем случае не вмешиваться. Останешься крайней, не волнуйся, драки не будет. Такие мужчины могут показывать свою силу только дома.

Ника продолжала смотреть на барную стойку. Ей хотелось подойти к Кириллу, остановить его, спросить, что случилось. Но она помнила, как он реагировал на попытки вмешаться, когда был зол.

— Но однажды меня ударил другой мужчина. Он ему такое устроил.

Лена наконец посмотрела на неё.

— Глупенькая, он не за тебя бил его. Просто кто-то посмел испортить его любимую игрушку.

Ника хотела возразить. Ей вспомнилось, как Кирилл однажды действительно вступился за неё, как она потом несколько дней вспоминала тот случай и убеждала себя, что рядом с ней настоящий мужчина, который никому не позволит её обидеть.

Но теперь она смотрела на него у бара и не могла отделаться от мысли: а что, если Лена права?

Кирилл защищал её или просто не позволял другим трогать то, что считал своим?

Лена натянула панаму на глаза, сделала глоток вина и развела руки навстречу тёплому солнцу, словно разговор был закончен.

Ника посмотрела на барную стойку.

Кирилл уже не кричал. Он пожал руку мужу Елены, будто между ними ничего не произошло.

Ника снова вспомнила слова женщины.

«Любимая игрушка».

Кирилл повернулся в её сторону и улыбнулся. Та самая улыбка, с которой он утром принёс ей завтрак.

Ника улыбнулась в ответ. По привычке.

А потом отвела глаза.

Глава 11

Кирилл держал Нику за руку. Они неспешно гуляли по улицам Стамбула, разглядывали витрины и прохожих. После прохладных дней дома здешнее тепло казалось особенно приятным.

— Так не хочется возвращаться в этот холод.

— Ещё неделя. Наслаждаемся теплом, — ответил Кирилл.

— Есть так хочется, — Ника почувствовала, как урчит живот.

— Ну, потерпи до вечера. Рано ещё. Да и вообще, тебе бы на диетку. Вон какие щёки уже.

Ника коснулась лица. На секунду даже перестала смотреть по сторонам.

«Я толстая?» — подумала она.

— Я толстая? — переспросила Ника, невольно повысив голос от удивления.

— Ну не толстая. Но если продолжишь столько жрать, то станешь.

Ладонь вспотела. Ника убрала руку от лица и посмотрела на Кирилла, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно.

«С каких пор я толстая? Бред какой-то».

— О, привет! Неожиданная встреча!

Кирилл отпустил её руку. Ника нахмурилась и сжала кулаки. Перед ними стояла девушка из самолёта, которой она нехотя уступила место у окна. Рядом с ней был мужчина.

— Лера? Какими судьбами? Вот уж действительно неожиданно встретиться в одном городе.

— Да, — Лера кокетливо поправила волосы. — Это мой жених, Фирид.

Кирилл пожал протянутую руку и внимательно посмотрел мужчине в глаза.