Такая нежная любовь

Даниил Коваленко

Такая нежная любовь

Глава 1

Замок глухо щёлкнул. Дверь с громким хлопком закрылась. Сердце Ники рухнуло вниз, ноги на мгновение стали ватными, а к горлу подкатил ком, перехватив дыхание. Она замерла, прислушиваясь к шагам в прихожей. По тому, как Кирилл снимал обувь, как ставил ключи на тумбочку, Ника могла угадать его настроение. Сегодня он был раздражён. Она чувствовала это ещё до того, как Кирилл заговорил.

Ника бросила готовку, быстро поправила волосы и одежду, вышла в прихожую.

— Привет, милый! — сказала она очень тихо и быстро, накручивая верёвку от фартука на палец.

— Что ты там мямлишь себе под нос? Давай ужин. Жрать хочу, как собака.

Ника потянулась, чтобы чмокнуть Кирилла в щёку, но тот прошёл мимо, даже не сняв обувь.

В квартире стоял запах ароматизатора для пола и супа с фрикадельками.

— Присаживайся. Ещё пять минуточек, и всё будет готово, — она подвинула стул. — Может быть, пока сходишь помыть руки?

Ника осеклась, едва договорив фразу. Кирилл не любил, когда ему указывали, что делать, даже если речь шла о самой обычной просьбе.

— Чего? Я как-нибудь сам разберусь, что мне делать, да? Почему ужин ещё не готов? Сидишь, ни хрена не делаешь. Ты работаешь до пяти вечера, в чём проблема?

Ника сжимала пальцы за спиной, ногти впивались в ладони.

— Я домой пришла...

— Ты можешь говорить громче? Слуховой аппарат себе куплю скоро. Почему ты мямлишь постоянно?

— Воду отключили... — она смотрела на стену.

— Ну так и что, что её отключили? Можно было в магазин сходить и купить воды. Всему тебя учить надо. Глупая. Куда ты смотришь?

— Прости...

— Простиии, — передразнил он Нику. — Дай пиво.

Она быстро достала из холодильника пиво и налила его в бокал.

— Ну кто просил в бокал? Смотри, сколько пены.

— Прости, я открою новое.

— Не надо, давай сюда. Не сахарный, и такое попью.

Ника поставила бокал на стол, а Кирилл осушил сразу половину и зарычал во весь голос:

— А-а-а-а, как хорошо! Когда там суп?

— Уже готов.

Ника разлила суп по двум тарелкам. В тарелке у Кирилла было около десяти фрикаделек. Он взял ложку и накинулся на суп.

— Фу. Соль дай. Не солёное совсем. Вот у моей мамы супец, так супец. А тут хер пойми что.

Ника протянула ему солонку.

— Боялась пересолить. Ты же голодный с работы приходишь. Не ел бы, а посолить всегда можно.

— Не умничай. Поставь ванну набираться. Хочу расслабиться перед сном.

Она положила ложку в тарелку, так и не съев ничего, и с полными грусти глазами пошла в ванную комнату. Есть расхотелось. Да и какой смысл было продолжать ужин, если Кирилл уже решил, что всё сделано неправильно?

Вода зашумела. Сначала из крана вырвалась тугая струя, ударила в эмалированное дно, звонко и резко, будто рассыпались мелкие гвозди. Постепенно шум смягчился, стал глуше, ровнее. Вода поднималась медленно, нехотя, словно не желая заполнять чужое пространство.

Ника села на корточки и, подперев лицо руками, не моргая смотрела на струю прозрачной воды.

Тонкая плёнка пара начала затягивать поверхность, размывая очертания кафеля. Вода в ванне казалась тёмной, почти чёрной в вечернем свете, и только у струи крутился светлый водоворот, втягивая в себя пузырьки воздуха. Они лопались с тихим щелчком, один за другим, а Ника продолжала смотреть на них, будто могла отвлечься от собственных мыслей, если сосредоточится на чём-то достаточно простом.

«Что я опять сделала не так? Почему он такой грубый? Неужели он так сильно выматывается на работе, что просто не может дать тепла дома?»

Засмотревшись на поток воды, она неосознанно погрузилась в воспоминания.

Они счастливы. Он держит её за руку, смотрит влюблёнными глазами.

— Ты прекрасна.

Теперь такие фразы Ника не слышит уже очень давно.

Мысли кружились в голове. Ника вспоминала их первые дни. Тогда Кирилл умел быть нежным. Замечал её настроение, улыбался, когда она говорила что-то смешное, обнимал без всякого повода. Ника до сих пор помнила, как однажды после его слов «Ты прекрасна» весь вечер ходила с улыбкой. Ей казалось, что рядом с ним она наконец нашла человека, которому действительно нужна.

Единственного человека во всём мире, который мог сделать её счастливой.

А сейчас, находясь дома, она чувствовала себя одинокой.

Вода всё прибывала. Уже скрылись под ней плечики для полотенец, брошенные на дно. Теперь они едва угадывались сквозь толщу воды, размытые, как воспоминания о прошлом счастье. Струя стала теплее, и по поверхности пошли ленивые волны, расходящиеся кругами от центра к краям. Они ударялись о стенки ванны и возвращались обратно. Ника смотрела на этот бесконечный цикл: вода прибывала, кружилась, успокаивалась. Она чувствовала, как сама растворяется в монотонном движении.

На несколько минут ей удалось перестать прислушиваться к звукам за дверью. Здесь никто не требовал от неё говорить громче, не обвинял в глупости, не заставлял угадывать, какое слово окажется неправильным. Она просто сидела на холодном полу и смотрела на воду.

Мысли прервал голос:

— Ну ты где там?

Ника тяжело поднялась с пола. Ноги затекли.

— Почти набралась.

На столе стояли две пустые тарелки и пустой бокал из-под пива. Крошки от хлеба были разбросаны повсюду.

— Налей стопочку. И пошли.

— Стопочку?

— Да, стопочку. Стопку коньяка хочу. Налей. Что непонятно?

Ника почувствовала, как у неё дёрнулось веко.

— У нас нет коньяка. Если у тебя плохой день, не надо срываться на мне. Пожалуйста.

Она произнесла это осторожно, почти шёпотом. Внутри всё сжалось. Даже теперь, после всего сказанного за ужином, Ника всё ещё надеялась, что Кирилл услышит её и хотя бы на этот раз не станет продолжать.

— Хрен с тобой. Я в ванну, принеси трусы и полотенце.

Он встал из-за стола, взял сигареты и вышел из кухни.

Ника зашла к нему. Дым сигареты поднимался к потолку и заполнял весь санузел.

Вода в ванне уже почти дошла до краёв. Она стояла неподвижно, гладкая, как зеркало, только изредка вздрагивала от падающих капель из крана. В ней отражалась лампа на потолке, расплывчатым жёлтым пятном, а сизый табачный дым стелился над поверхностью, будто туман над болотом. Пар оседал на зеркале, на плитке, на руках Ники. Липкий, тёплый, чужой.

— Кир, я просила не курить здесь, милый. Сигаретный запах долго выветривается отсюда. Пожалуйста.

Он нервно потушил «Винстон». Окурок зашипел, коснувшись воды, и по поверхности разошлись концентрические круги, разбивая отражение лампы на дрожащие осколки.

— Потри спину, не достаю. И говори громче, постоянно мямлишь и мямлишь.

Ника села рядом, облокотившись одной рукой на ванну. Мочалка медленно задвигалась по спине, оставляя пенные следы. Вода в ванне колыхалась от каждого движения. Тёплая, мягкая, она принимала его тело, обволакивала, успокаивала.

Нике вдруг захотелось тоже опуститься в эту воду, закрыть глаза и ни о чём не думать. Хотя бы ненадолго перестать быть человеком, который должен следить за каждым своим словом и движением.

— О да, хорошо как, — от наслаждения он закрыл глаза.

Ника смотрела на него. В ней одновременно жили нежность, любовь, разочарование и страх. Она помнила его другим и всё ещё искала в нынешнем Кирилле того человека, которого когда-то полюбила.

Ника подняла руку и начала гладить его по волосам. Оба молчали. Ни слова, только монотонные капли воды из протекающего крана резали слух.

Кап. Кап. Кап.

Каждая падала в воду с тихим всплеском, и по поверхности расходился крошечный круг, рождался и умирал, не успев достигнуть края.

Ника смотрела на эти круги и вспоминала, сколько раз пыталась объяснить Кириллу, что ей больно, что ей не хватает его внимания, что она устала бояться его настроения. Слова каждый раз исчезали в ссорах, обвинениях и насмешках. В конце концов она стала говорить всё меньше.

Пар медленно заполнял комнату, оседал на ресницах Ники, и казалось, что она плачет, но слёз не было. Только тёплая влага на коже. За окном шумел дождь, смешиваясь с шумом воды в ванне, и в этом двойном шуме тонули слова, которые Ника так и не решилась сказать.

— Ну всё, хватит. Займись лучше этим, — он облокотился спиной на спинку ванны и опустил её руку в воду. — У меня действительно тяжёлый день. Хочу его сбросить.

Вода была тёплой, почти горячей, с тонким слоем пены, которая уже начала оседать, оставляя на эмали мутноватые разводы. Где-то в глубине, у слива, глухо гудели трубы. Этот звук казался Нике чужим, далёким, будто вода жила своей жизнью, спокойной и равнодушной.

Ника вздрогнула, когда Кирилл потянул её руку к себе. Не от холода. Просто на мгновение ей стало особенно ясно, что он не спрашивает, хочет ли она этого. Он даже не сомневался, что она подчинится.

Ника растерялась, но подчинилась ему. Она не хотела этого делать, но страх окончательно испортить вечер взял верх. Ей хотелось отказаться, убрать руку, встать и выйти из ванной. Но она уже представляла его лицо, раздражённый голос, новые оскорбления. И не знала, чем всё это закончится, если она скажет «нет».

Ника отвела взгляд и заставила себя продолжить.

Через несколько минут он кончил. Вода в ванне вздрогнула, по поверхности пробежала рябь, разбивая отражение лампы на дрожащие пятна, и снова всё затихло. Только капли из крана продолжали падать, мерно и безразлично отсчитывая секунды.

— Постель застелила?

— Сейчас сделаю. Полотенце и трусы на стиралке.

Он снова закрыл глаза, а Ника ушла в спальню. За её спиной вода ещё долго шелестела, стекая с бортика. Этот звук тянулся за ней в коридор, как мокрый след.

Она на мгновение остановилась в дверях спальни, прислушалась, а затем принялась за постель. Ей нужно было закончить всё до того, как Кирилл позовёт снова.

Огромная белая простыня легла на кровать, следом за ней подушки и одеяло. Она медленно опустилась в кровать, обняв медведя, которого Кирилл подарил ей три года назад. Ника обнимала его так крепко, как только было сил, ища тепло в плюшевом друге.

Она смотрела на дверь, словно ожидая, что сейчас войдёт кто-то очень страшный. Смотрела с тревогой, кусая губу изнутри.

Послышались шаги.

Сердце забилось так сильно, что Ника почувствовала его удары в груди. Тук-тук-тук. Звук приближался. В коридоре показалась тень. Ника не дышала. Спрятавшись за медведем, выглядывала из-за его большой головы, смотрела, как тень движется всё ближе к двери.

Кирилл вошёл в комнату.

— Бля, Ник, ну я же просил не класть в кровать эту пыльную хрень.

В ту же секунду медведь оказался на полу, а Ника смотрела на Кирилла, вытянув руки вниз.

— Мне стало страшно. Показалось, будто кто-то сейчас войдёт в комнату, кто-то ужасный.

— Ненормальная. Кто может войти сюда, кроме меня? Не говори глупости.

Он забрался на кровать и уснул.

Ника ещё долго смотрела на его лицо. Пыталась разглядеть в нём того, в кого влюбилась пять лет назад. Вспомнить, когда всё пошло не так. Когда его прикосновения перестали успокаивать, а возвращение домой стало вызывать страх.

Рука сама потянулась к его щеке. Она трогала его лицо, гладила пальцами губы. Ей хотелось убедиться, что тот человек всё ещё где-то внутри, что он не исчез окончательно.

Его глаза резко открылись.

— Что ты делаешь, блин?

— Извини, захотелось коснуться тебя.

— В ванной потрогала. Дай поспать.

Он повернулся на бок и накрылся с головой одеялом.

Ника убрала руку. Несколько секунд она сидела неподвижно, затем осторожно поднялась с кровати, стараясь не шуметь.

Совладав с испугом, Ника пошла на кухню. Тихо включив музыку, принялась убирать после ужина.

Вода из-под крана сначала ударила резко, холодной струёй, потом потеплела. Ника подставила руки, дала воде стечь между пальцами, просто чтобы почувствовать хоть что-то живое, текучее, не требующее ответа. В раковине кружились крошки хлеба, жирные пятна расплывались радужными разводами и исчезали в сливе. Тёплая вода смывала с пальцев запах супа, но не смывала тяжести, которая осела под рёбрами.

Пустые тарелки всё так же стояли, капли супа были разлиты по столу, на стенках бокала застыла пивная пена.

Закончив с уборкой, она наконец-то села поесть.

Час ночи. Самое время для ужина.

На кухне. В полном одиночестве.

Холодный, несолёный суп.

Без фрикаделек.

Ника опустила ложку в тарелку и принялась есть. За стеной было тихо: Кирилл спал. Она старалась не думать о том, что завтра всё начнётся заново.

Из крана упала капля. Потом ещё одна.

Ника продолжала есть, не поднимая глаз.

Глава 2

Ника открыла заспанные, опухшие глаза. В висках глухо стучало, а тело затекло от неудобной позы. От усталости она уснула прямо за столом.

Посмотрев на часы, Ника подскочила, как подскакивают, когда понимают, что проспали. Сердце неприятно сжалось.

На столе стояла только её вчерашняя тарелка. Кирилл ушёл на работу, не позавтракав. Ника мысленно приготовилась к тяжёлому разговору вечером. Она уже знала, каким будет его голос: ровным, холодным, с той паузой, от которой хотелось спрятаться.

Оставив на расчёске рыжие волосы, Ника завязала шнурки и пулей вылетела из квартиры. Куртку схватила на ходу, даже не проверив, та ли это куртка.

На улице было мрачно, моросил мелкий дождь. Запах осени и опавшей листвы говорил о том, что скоро придут холода. Небо низко нависало серым одеялом. Лужицы хлюпали под кроссовками, а в воздухе пахло мокрым асфальтом.

Ника забежала в магазин. Дверь звякнула, и тёплый воздух с запахом кофе и бытовой химии ударил в лицо.

— Ну что, выспалась, принцесса? — спросила Наташа. Поправляя ценники, она смотрела на Нику с лёгкой усмешкой.

— Прости, прости, начальства не было? Я вчера просто вырубилась на кухне за столом.

— Ну как не было. На складе все. Но, думаю, твоего отсутствия не заметили. Всего лишь двенадцать минут.

— Слава богу. Если меня уволят, Кирилл точно убьёт меня.

— Ты выглядишь уставшей. Всё хорошо?

— Да, просто не выспалась. Да и погода, сама видишь какая.

— Ладно, малышка, на тебе бакалея сегодня. Сменить ценники, расставить товар по ротации с соблюдением сроков годности: старую партию ближе к покупателю, новую вглубь полки.

— Да, да, я помню. Ротация.

Их разговор прервал резкий кашель, будто кто-то пытался привлечь внимание.

— Кх-кх. Вероника! Доброе утро!

— Здравствуйте, Татьяна Александровна.

— Сегодня и так ненастный день. Я закрою глаза на твоё опоздание, но это в последний раз. Потом ищи себе новую работу.

— Спасибо. Спасибо вам. Моя вина. Я уже вся в работе.

— До свидания, девочки. Без замечаний сегодня.

Татьяна Александровна ещё раз оглядела зал и вышла из магазина.

Дрожащими руками Ника начала раскладывать товары по полкам. Пальцы плохо слушались, и каждая банка казалась тяжелее предыдущей. Она не думала о том, что её уволят или оштрафуют. Все мысли были только об одном: хоть бы этот вечер не наступил. Внезапно на холодный кафель магазина упала стеклянная банка с корнишонами и со звонким грохотом разбилась. Осколки брызнули в стороны, а запах рассола резко ударил в нос.

— Ник, всё хорошо?

— Да, да, просто... Просто рассеянна. Кир ушёл без завтрака. Я просто не накормила своего мужчину утром. Вечером будет разнос.

— Не бери в голову, ты чего? Мой вообще каждый день уходит без завтрака или сам его себе делает.

— М-м-м... Наташ, можно я уйду на час раньше? Пожалуйста. У нас годовщина сегодня. Пять лет. Хочу ужин приготовить и подарок купить. Пожалуйста, пожалуйста.

— Ладно, я прикрою тебя. Иди, моя девочка.

Ника выдохнула так, будто с плеч свалился целый мешок.

Она поцеловала Наташу в щёку.

— Я твоя должница.

День подходил к концу. Усталость навалилась свинцом, но мысль о вечере держала Нику на ногах. Она выкладывала продукты из корзины на кассу, пока Наташа пробивала товары.

— Так, так, что у нас тут? Вино? — Наташа мечтательно закатила глаза.

Ника засмеялась:

— Прекрати.

— Ого, презервативы. Малышка, вечер обещает быть шикарным.

Ника покраснела и быстро убрала их в сумку.

— Придумала, что будешь дарить?

— Да, на углу стоит магазин с часами. Хочу купить ему часы.

— Кучеряво живёте, Вероника.

Закончив пробивать товар, Наташа повернула к Нике терминал для оплаты.

Оплата прошла успешно. Попрощавшись с подругой, Ника взяла тяжёлые пакеты и направилась в магазин «Всему своё время».

Большие деревянные двери распахнулись перед ней. Внутри пахло дороговизной. Было тихо, как в библиотеке, и даже свет казался приглушённым.

— Добро пожаловать, — из-за прилавка появился мужчина. — Вам подсказать?

— Здравствуйте. Да, я не разбираюсь в этом. Мне на подарок.

— Кому?

— Моему молодому человеку.

— Какой повод?

— Пять лет. Годовщина.

— Немалый срок. Раз уж вы пришли в этот магазин, вы очень любите его. Цены тут очень кусаются.

Ника занервничала. Вдруг она остро почувствовала, как мало у неё денег и как много надежды.

— У меня 411 тысяч. Сможем подобрать что-то?

— Не густо, не густо. Меня зовут Николай. Как я могу к вам обращаться?

— Ника, — она теребила край свитера.

— Не нервничайте, Ника. Есть такая модель. Это всё, что я могу предложить.

Он достал из-за стекла подсвеченной витрины коробочку. Внутри лежали большие наручные часы.

— 419 тысяч. Но выглядят намного дороже. Отличный вариант.

— Красивые, — сказала Ника и провела пальцем по замшевой коробке.

Она открыла сумку и начала в ней рыться. Достав купюру в тысячу рублей, Ника посмотрела на продавца.

— У меня всего 412 тысяч... Не хватает.

Николай взглянул на неё и на мгновение задумался. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но он быстро это спрятал.

— Только сегодня я сделаю персональную скидку. Итого покупка обойдётся вам в 411 тысяч. На наличные закажите себе такси, думаю, вам очень тяжело нести эти пакеты.

Ника посмотрела на него и не сразу поняла, что происходит. В горле пересохло. Слишком щедро. Слишком странно.

— Вы очень добры. Но я не могу. Может быть, есть варианты дешевле?

— Ника, берите и не думайте. Не сегодня, так завтра на них всё равно повесят скидку. Всё в порядке.

Оплатив покупку, Ника поблагодарила его. Выйдя на улицу, она ещё долго стояла, пытаясь осознать, как все её сбережения за три года оказались в маленькой чёрной коробке с часами. Ветер бросил в лицо холодную морось, а коробка в пакете казалась тяжелее, чем должна была. Подхватив пакеты, Ника пошла домой. Тратить последние деньги на такси она не могла: пешком было около пятнадцати минут.

На всю квартиру играла классическая музыка. Она заполняла комнаты, но в доме всё равно было слишком тихо. Ника с нетерпением ждала Кирилла. Он должен был прийти с минуты на минуту. Она надела красивое платье, сделала макияж, наполнила бокалы вином и накрыла стол праздничным ужином.

Кирилл задерживался. Полчаса, час, два. Телефон недоступен. Ника выпила второй бокал. Потом ещё один. Каждая минута тянулась, как резина. Она то садилась, то вставала, то проверяла телефон.

Ника смотрела на часы. Пять лет. Он не мог забыть. Точно не мог. На работе завал. Я уверена. В груди росла пустота, липкая и холодная.

Ника вылила остатки вина в бокал и снова посмотрела на часы. Руки дрожали. Телефон по-прежнему был недоступен. И где-то глубоко внутри она уже знала: этот вечер не забудется. Но не так, как мечталось.

Глава 3

Длинный коридор. Гулкий, как труба. Холодный пол. От старого линолеума тянет сыростью. По обе стороны стоят кровати. Ровные, заправленные, с серыми одеялами. Много кроватей, а Ника в помещении одна. Ни единого человека. Ни звука.

Тишина давит на уши.

Ника подошла к окну. За стеклом лил дождь, небо затянули серые тучи. Капли стекали вниз, оставляя на мутном стекле кривые дорожки. Она вглядывалась в улицу, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь. Почему-то была уверена: кто-то должен прийти. Обязательно должен.

Она ждала. Надеялась. Не могла объяснить, кого именно ищет глазами, но продолжала смотреть на пустую улицу. Время тянулось, а ничего не менялось. Только дождь стучал по стеклу.

Ника прижала ладонь к окну. Холод пробрался к самым кончикам пальцев.

И вдруг на улице появилась женщина.

Она сложила чёрный зонт, стряхнула с него капли. Те упали на асфальт тёмными точками. Женщина открыла дверь и вошла в коридор.

Ника отступила от окна.

Незнакомка шла спокойно, не торопясь. С каждым её шагом холод будто отступал. Тепло исходило от неё, согревало воздух, касалось кожи. Ника чувствовала его всем телом. Ей захотелось подойти ближе, заговорить, попросить остаться.

Женщина смотрела прямо на неё. Лицо мягко светилось, на губах появилась улыбка.

Сердце Ники забилось быстрее.

Она протянула руки.

Женщина улыбнулась ещё раз и прошла мимо. Даже не остановилась. Не обернулась. Направилась к другой кроватке, где сидел ребёнок.

Ника осталась стоять с вытянутыми руками.

Улыбка у женщины была тёплой, почти ласковой. Но глаза... Глаза оставались чужими. В них не было ни узнавания, ни жалости, ни малейшего интереса к Нике.

Она опустила руки.

И увидела себя.

Маленькую. Лет пяти. Худые плечики, растрёпанные волосы, тонкие пальцы, сжавшие край одеяла. Девочка сидела на кроватке и смотрела в стену. Не плакала, не звала на помощь. Просто смотрела, словно всё вокруг давно перестало иметь значение.

Ника медленно подошла к ней. Села рядом. Матрас скрипнул под её весом. Маленькая Ника даже не повернула головы.

— Привет, — тихо сказала она.

Девочка молчала.

Ника посмотрела на её худые руки, на острые коленки, на спутанные волосы. Ей захотелось обнять ребёнка, прижать к себе, укрыть от всего, что могло случиться в этом месте. Забрать отсюда. Увести куда-нибудь, где не будет холодных кроватей, сырости и бесконечного ожидания.

Она протянула руку, но замерла, так и не коснувшись маленького плеча.

Что сказать? Что всё будет хорошо? Что однажды она вырастет? Что впереди будет другая жизнь?

Слова застряли в горле.

Ника сама не знала, поверила бы девочка хоть одному из них.

Маленькая Ника продолжала смотреть в стену.

— Пойдём со мной, — прошептала она.

Ничего не изменилось. Девочка даже не моргнула.

Ника попыталась взять её за руку, но пальцы коснулись пустоты. Всё исчезло.

Кроватки, окно, дождь, женщина. Осталась только тьма. Густая, непроглядная. Ника не видела собственных рук, не чувствовала пола под ногами.

А потом раздался хлопок двери. Громкий, резкий, как выстрел.

Ника вздрогнула и медленно открыла глаза. Она сидела за столом. Шея затекла, плечи ломило, в висках глухо стучало. На щеке остались продавленные полосы от браслета. Несколько секунд Ника не двигалась, пытаясь понять, где находится. Перед глазами ещё стояла маленькая девочка, смотревшая в стену.

Снова хлопнула дверь. На этот раз Ника узнала звук.

Кирилл.

Она медленно поднялась из-за стола. Ноги затекли, и пришлось ухватиться за край столешницы, чтобы удержать равновесие. Поправив взъерошенные волосы, Ника вышла в коридор.

Запах перегара ударил в ноздри. Кислый, тяжёлый, с примесью табака. Он заполнил прихожую раньше, чем Кирилл успел снять куртку.

Ника облокотилась на дверной косяк и молча смотрела, как он пытается разуться. Тот дёргал шнурки, кряхтел и раздражённо переступал с ноги на ногу.

— Чё стоишь, помоги, — рявкнул он.

Ника вздрогнула. Плечи невольно поднялись, пальцы сжались. Она тут же опустила взгляд и села на корточки.

Начала стягивать с него кроссовки. Кирилл покачнулся, попытался ухватиться за её плечо, но не удержал равновесия и рухнул прямо на неё.

Воздух с силой вышел из лёгких. Ника ударилась спиной о пол, а его вес придавил её к холодному покрытию.

— Бля, дура. Руки из задницы. Пшла нахуй! — брызжа слюной, выплюнул Кирилл и оттолкнул её.