Такая нежная любовь

Ника ударилась плечом о стену. Боль прострелила руку, но она не издала ни звука. Только прижала ладонь к ушибленному месту и на мгновение зажмурилась.

Кирилл уже полз на кухню, цепляясь за стены.

Она осталась сидеть на полу ещё несколько секунд. Потом медленно поднялась, держась за косяк. Плечо ныло. На глаза навернулись слёзы, но Ника торопливо вытерла их ладонью, прежде чем последовать за ним.

На кухне Кирилл остановился.

На столе стояли пустая бутылка вина, два бокала, свечи и праздничный ужин. Рядом лежала чёрная коробка.

Он уставился на сервировку, потом перевёл взгляд на Нику.

— Ах ты шалава, муж в дверь, жена в Тверь. Кто был у меня в доме? Отвечай, сука!

Кирилл навис над ней. От него несло алкоголем так сильно, что Нике захотелось отвернуться. Она всё ещё не успела оправиться после падения, но теперь даже не думала о боли в плече.

— Никого. Я была... Ждала тебя... — глотая слова, едва слышно выдавила она.

— Как ты заебала! Громче скажи, вот сюда, — он повернул голову и подставил ухо прямо к её рту.

Ника сглотнула. Горло пересохло.

— Я тебя ждала.

— Ну-ну. Думаешь, я долбоёб? Я чувствую запах. В доме был мужик, пиздеть мне вздумала?

Удар последовал так быстро, что она не успела даже отшатнуться.

Кирилл отвесил ей звонкую, жгучую пощёчину.

Голову Ники мотнуло в сторону. Щёку обожгло, в ухе зазвенело. Она прижала язык к нёбу, пытаясь сдержать дрожь в губах. Слёзы выступили на глазах, но Ника продолжала смотреть в пол.

Не плакать. Только не плакать сейчас.

— Мразь. Это что за хуйня лежит на столе?

Он схватил чёрную коробку и разорвал её, как будто чистил мандарин. Крышка отлетела в сторону. Часы выскользнули из упаковки и упали на пол.

Металл ударился о плитку.

Звук резанул Нике слух.

Она посмотрела на часы. На стекло, которое ещё недавно казалось таким красивым. На браслет, который выбирала, представляя, как Кирилл улыбнётся, наденет подарок и наконец посмотрит на неё так, как смотрел когда-то.

Теперь часы лежали у его ног.

Три года. Её обеды, от которых она отказывалась, чтобы отложить ещё немного. Деньги, которые она считала по вечерам. Желание сделать ему приятно. Всё это рассыпалось на холодном полу вместе с разорванной коробкой.

— Молчишь, сука? Правильно, лучше молчи, пока снова не получила.

Ника всхлипнула. Попыталась вдохнуть глубже, но грудь сдавило. Обида подступила к горлу плотным комом. Она так долго представляла этот вечер, что успела поверить в собственную мечту. Ужин, свечи, подарок, они вдвоём. Хотя бы один вечер, когда Кирилл будет доволен.

Она даже не просила ничего для себя.

— Пять лет, — прошептала Ника.

— Что пять лет?

— Вчера. Вчера было пять лет, как мы вместе. Это подарок.

Кирилл наклонился, поднял часы с пола и придвинул их ближе к глазам. Стекло на циферблате блеснуло в тусклом свете.

— Сколько?

Ника посмотрела на его руки.

— Это уже не важно.

— Блять. Сколько ты отдала за эту паль?

Она молчала. Хотелось, чтобы он просто ушёл. Чтобы перестал смотреть на неё, задавать вопросы, заставлять оправдываться за то, что она пыталась сделать его счастливым.

— Три года своей жизни на работе, свои обеды, свои походы к дорогому парикмахеру. Я отдала всё, что у меня было.

Голос дрогнул на последнем слове. Ника прикусила губу, но слёзы всё-таки покатились по щекам.

— Чё за хуйню ты несёшь? Денег сколько ты отдала?

— 411 тысяч.

Кирилл словно протрезвел.

Он замер, продолжая держать часы в руке. Потом резко опустился на стул и с хлопком приложил ладонь ко лбу. Стул жалобно скрипнул.

Несколько секунд на кухне было тихо. Только музыка продолжала играть в соседней комнате, словно ничего не произошло.

— Ой, дура, какая же ты дура, Ника.

Она подняла на него глаза. На щеке горел след от удара, а внутри всё ещё дрожало что-то хрупкое, не позволяя собраться с мыслями.

— Я просто хотела сделать приятно. Провести вечер вдвоём. Вот и всё. Мне жаль, что ты забыл.

— Неужели нельзя было посоветоваться со мной? Ты, как всегда, сначала делаешь, потом думаешь.

Ника опустила голову.

— Ты прав, извини. Я пойду собираться на работу. Поешь.

Она произнесла это почти автоматически. Так было проще: согласиться, извиниться, уйти. Не спорить. Не доказывать. Не пытаться объяснить, что она не сделала ничего плохого.

Кирилл посмотрел на неё. Красный след сиял на щеке, словно клеймо. Он показал на Нику дёргающимся пальцем.

— Замажь эту херню на своём лице.

— Как скажешь.

Ника ушла в спальню переодеваться.

Дверь за ней осталась приоткрытой. Она остановилась возле шкафа и несколько секунд просто смотрела на своё отражение в зеркале. Распухшие глаза, растрёпанные волосы, красная щека. Платье, которое она выбирала для особенного вечера, всё ещё было на ней.

Ника коснулась лица кончиками пальцев и тут же отдёрнула руку.

За стеной звякнула посуда. Кирилл что-то пробормотал себе под нос.

Она торопливо принялась расстёгивать платье. Пальцы дрожали, пуговица никак не поддавалась.

Послышались тяжёлые шаги. Пол под ними поскрипывал.

Ника обернулась. Сердце ухнуло вниз. Она метнулась в угол, схватила медведя и прижала к груди, словно он действительно мог её защитить.

Большой плюшевый друг. Мягкая шерсть под пальцами. Знакомый запах ткани. Единственное, за что можно было ухватиться в эту секунду.

Медведь не мог её спасти. Ника это знала. Но хотя бы на мгновение он давал иллюзию безопасности.

В комнату ввалился Кирилл.

Он окинул её взглядом, задержался на платье, лежавшем на кровати, и усмехнулся.

— Кстати, красивое платье. Раз уж его никто не снял с тебя и оно предназначалось для меня...

— Нет, пожалуйста, я прошу тебя.

Ника отступила к стене. Медведь оказался зажат между ней и грудью. Она крепче обхватила его, будто от этого зависело, сможет ли удержаться на ногах.

Кирилл схватил её под мышку и поднял одной рукой. Ноги Ники оторвались от пола, и она невольно вцепилась в его запястье.

— Заткнись.

В одно мгновение красивое платье на её теле превратилось в куски ткани. Треск швов прозвучал в тишине слишком громко.

Ника попыталась отвернуться, прикрыться, оттолкнуть его, но движения получались слабыми и беспорядочными. Кирилл развернул её и бросил на кровать, навалившись сверху.

Ника задыхалась.

Воняло перегаром, луком, протухшим мясом и потом. Сквозь весь этот букет запахов она уловила нотки женских духов. Чужих. Сладких.

Она замерла на мгновение.

Чужой запах. Не её. Не тот, который оставался на его рубашках после стирки. Ника почувствовала, как внутри всё похолодело. Но сейчас она не могла позволить себе думать об этом. Не могла даже повернуть голову.

— Пожалуйста, не надо. Я умоляю тебя.

— Тише, сучка.

Он грубо вдавил её голову в кровать. Дальше всё слилось в тяжёлое, злое дыхание и скрип пружин.

Ника пыталась вдохнуть. Воздух с трудом попадал в лёгкие через толщу матраса. Пальцы судорожно сжимали простыню. Она перестала понимать, сколько времени прошло. Существовали только запах перегара, тяжесть чужого тела и желание, чтобы всё это скорее закончилось.

Не сопротивляться. Не злить его ещё сильнее. Просто переждать.

Она смотрела на складку ткани возле своего лица и цеплялась взглядом за неё, стараясь не думать ни о чём другом.

«Пожалуйста, кончи быстрее. Я прошу тебя».

Эти слова повторялись у неё в голове, словно молитва.

Кирилл застонал и задёргался. После чего снова всем весом упал на неё, а затем перекатился на кровать.

Ника не сразу смогла пошевелиться. Она лежала неподвижно, глядя перед собой. Руки не разжимались, хотя простыня уже собралась в кулаках. В горле стоял ком, но плакать больше не получалось.

Кирилл тяжело дышал рядом. Потом повернул голову к ней.

— С годовщиной, — сказал он и рассмеялся.