ОГО. По зову сердца

ОГО. По зову сердца

Глава первая. Болезнь

– Оникс, год. В лучшем случае, полтора. – Гигия с сожалением глянула на меня. – Где же ты раньше был, глупыш?

Я в ответ только хлопал ресницами. Как год? Как полтора? Да я же совсем молодой еще, у меня отличное здоровье, я же лось! Однако Гигия никогда не ошибается. И тут же боль, пронзившая все тело, подтвердила корректность диагноза.

– И что? Ничего не сделать? Наша медицина ведь и почти мертвых поднимает!

– Медики не боги, малыш. Тебе разве что от клона органы пересадить, как делали бандиты, которых вы три месяца назад скрутили. Но…

– Регинке не говори, пожалуйста. Никому не говори.

Я, не попрощавшись, кликнул по экрану телепортационной пластины и оказался на звездолете. Сел в кресло пилота. Пристегнулся. Стартовал.

Меня слегка вжало в кресло. Чувство привычное и ожидаемое при взлете. Но сейчас вдруг мой организм отреагировал на него резкой и почти непереносимой болью, будто бы снова подтверждая диагноз Гигии. Кажется теперь, когда я знаю о болезни, такие ощущения будут преследовать меня постоянно. Едва сумев сделать вдох, я закрыл глаза, подождал, пока пройдет. А открыл их уже в космосе.

Теперь вокруг меня наблюдалась только абсолютно черная и безжизненная пустота. Огромное пространство, лишенное жизни. Разве сюда нужно сбегать от смерти? Туда, где нет никакой жизни… Впрочем, может, я тут затеряюсь и старуха с косой меня попросту не найдет. Хотя от нее сбежать и спрятаться еще никому не удавалось, куда бы человек не забирался. Она своих клиентов везде отыщет.

Да и пространство это не такое безжизненное, как кажется на первый взгляд. В космосе расстояния огромные, но все же он наполнен жизнью: здесь столько систем, планет. И кораблей, которые бороздят это пространство, перевозя на своих бортах гуманоидов. Интересно, кто-нибудь из них пытался убежать от смерти?

Я впился взглядом в черноту, побарабанил пальцами по приборной панели. Нет, бежать – это не выход. Это одна из реакций первобытного человека на опасность: бей, замри, беги. Бить мне некого – ведь болезнь, подтачивающая мой организм, не снаружи, она неосязаема. Она внутри и жрет мое тело, своего ведь не имеет. Замереть у меня не получилось, вот я и побежал, хотя это и бессмысленно.

Раньше надо было бегать! Столько лет уже эти приступы длятся, надо было в самом начале по врачам побегать! Ведь я прекрасно помню, что эта боль со мной уже лет шесть, не меньше. Да, она появилась приблизительно в то же время, когда я решил возродить «ОГО»1[1]. Но тогда я внимания не обращал. Ну кольнуло что-то где-то, да с кем не бывает!

И потом, меня ведь обследовали всего! Когда я разбился, все себе сломал2[1], ведь в нибирийской клинике меня буквально с ног до головы просветили всем, чем могли! В такие места заглядывали, что даже я вспоминать стесняюсь – а я вообще не самый скромный мужик. Ничто ведь не предвещало!

Да и впоследствии, когда я затормозил в восстановлении, еще раз обследовали, что-то нашли и пролечили. Все было в порядке! Не скрою, приступы боли никуда не делись и стали напоминать о себе чаще. Однако мне некогда было на них внимание обращать. То мы с плесенью боролись3[1], то мчались спасать дочку4[2]. А в перерывах между этим всем просто наслаждались спокойной жизнью – у нас такое редко случается, чтобы можно было просто жить и радоваться.

Вот и почему я тогда не пошел в больницу? Да потому что не думал, что это серьезно, вот почему! То есть, я как бы понимал, что не все в порядке. У человека в норме ничего болеть не должно. Но у меня же прекрасная генетика, все предки живут и живут, слава Древним, у всех отменное здоровье! Так мне чего трепыхаться?

Покачав головой, я уткнулся носом в сцепленные замком руки. До седых волос дожил, а ума не нажил. Все полагаюсь на авось и на то, что у меня как у всех. Вспомнилось, как когда-то, давно уже, я такими же надеждами почти разрушил наше с Регинкой счастье, едва не сделал его полностью невозможным. И причинил ей столько боли, до сих пор спокойно то время вспоминать не могу!

Тогда, вместо того чтобы уйти от первой жены, поняв, что я люблю лису, а с Силией у меня в принципе мало общего, я зачем-то сидел на двух стульях5[1]. Днем не выпускал из объятий мою звезду, а ночи проводил в объятиях супруги. Одним словом, вел себя как последний мудак. И даже предохраняться нужным не считал.

А зачем? Ведь нам всем делают прививки для ограничения рождаемости, чтобы не больше двух детей у одних родителей. Я и надеялся на эти прививки, совсем упустив из виду, что у нас в роду в трех поколениях подряд были исключения. Когда же вспомнил про эти исключения, легко поверил Силии, ее лжи о ребенке6[1], которой она пыталась меня удержать.

К счастью, ситуация тогда разрешилась, мне удалось вырваться из капкана первой супруги и наконец-то соединиться с Регинкой. В результате я ее едва не угробил своей этой надеждой на авось. Три года в браке не пользовался презервативами, надеясь на все ту же прививку и теперь у нас есть Мира7[1]. Лиса, правда, как-то предохранялась, но у меня же не сперматозоиды, а терминаторы!

Выцарапав любимую из лап смерти, я уже не надеялся на авось, а стерилизовался. Нашу дочь я обожаю сверх меры и мы счастливы, что она у нас есть. Тем более и лиса так долго и страстно мечтала о лисичке. Малышка в итоге и помогла вытащить мамочку с того света, едва придя в наш мир. Удивительная девчонка!

Но больше так рисковать я не согласен ни в коем случае. Один раз удалось спасти Регинку, получится ли снова – не имею желания проверять. Поэтому я и прошел стерилизацию и теперь гарантированно стреляю холостыми. Чему-то в процессе жизни я научился. Жаль только это не распространилось на другие сферы. Давно ведь назрела потребность провериться! Гигия же сказала, что надо было раньше приходить. Значит, на ранних стадиях можно было избавиться от этого…

Стоп! Я Регинку от смерти спас, отмолил, выпросил. Сделал то, что вообще невозможно. И сколько раз уже в нашей семье такое бывало, что случается то, чего не было никогда во Вселенной! Может, в этот раз тоже получится? Чего я сразу лапки сложил? Надо действовать, а не оплакивать себя!

Положив корабль в дрейф, я пошел в наш коммутационный узел и запустил межгалактическую информационную сеть. Гигия успела назвать мне болезнь, с которой я столкнулся. Вот и посмотрю, что за дрянь, как с ней бороться. В конце концов, может, наша женщина-врач и ошиблась.

Нет, в том, что диагноз верный, я не сомневаюсь. Она мне ведь все симптомы мои перечислила, все лучше меня знает. Да и вообще она у нас врач от Бога, как говорят на Земле, у нее все мы лечимся, она даже роды у всех наших женщин принимала. Только за Регинку не взялась, потому что жене черные ученые в свое время такое наворотили, что и не поймешь, как подступиться8[1]. А я вот свой первый вопль в ее руках издал. Потому к ней и двинул, а не в клинику на лебединой планете. Да и так надежнее: Регинке бы уже доложили, если бы я обследовался у местных. Однако Гигия давно в почтенном возрасте, она же еще прадеда Антея мальчишкой помнит, с его родителями дружила.

Голову она сохранила ясную – мне бы такую. Но вполне вероятно в силу возраста Гигия уже не поспевает за всеми новшествами медицины и попросту не знает, что болезнь уже научились лечить. Так что нужно поискать, может, обнаружу клинику, где успешно с ней справляются и спасают людей от смерти!

Через час я остановил информационку, потер виски и уставился в стенку. В голове гудело, а настроение, которое и так было ниже плинтуса, теперь стремилось к отрицательной бесконечности. Нет. Ни единого случая успешного выздоровления науке неизвестно. Это конец, полный и бесповоротный. Гигия права.

Я снова схватился за голову. Да как же так? Всего год, может, полтора – это ведь так мало! Это ведь и не надышаться толком! И с близкими как следует попрощаться не успеешь. А им за что это все? Столько людей, которые меня любят и теперь им всем придется усвоить и смириться с тем, что скоро со мной предстоит расстаться.

Регинка… Любимая лиса, с которой мы так счастливы, с которой мы собирались жить долго-долго, вместе состариться. Такая простая мечта и, как оказывается, несбыточная. Что с ней станет, когда она узнает? Она же с ума сойдет! Моя ненаглядная только в любви расцвела, засияла. И сама так говорит, и заметно, и чувствую. Я же обещал ей, что мы всегда будем вместе. Обманул, получается. Опять! Снова не по своей воле, но разве это важно?

Мы с ней с трудом переживаем разлуку в день, хотя знаем, что скоро встретимся. Теперь же нам придется расстаться навсегда. Меня снова пронзила боль от одной только этой мысли. Регинка, моя хорошая… Как она это переживет, кто ее утешит, если вернее всего лиса успокаивается только в моих руках?

Мира – она же крошка совсем, только в школу пошла и теперь наполовину сиротой останется? Я же собирался парней от нее отгонять, переживать по поводу того, что она так быстро взрослеет, мечтал ее к алтарю повести, когда она встретит своего избранника. А тут выходит, даже ее первый юбилей, десять лет, уже отметят без меня! Мира потеряет отца в таком юном возрасте! Да еще и Герман. Он уже успел совершенно искренне ко мне привязаться, а ему тоже придется переживать эту потерю.

Оникс-младший, Лидия, Феникс – они уже постарше, совершеннолетние. Но ведь это ничего не значит. Оникс еще совсем пацан, и пусть физически уже не цепляется за мою руку, как в детстве, все же нуждается во мне. Я чувствую это. Как и Феникс. Уже сам взрослый мужик, но все еще при мне. А я даже не увижу девчонок, которые покорят их сердца, не увижу, как мои сыновья сами становятся отцами, внуков не дождусь.

Вот Лида уже сделала меня дедом. И как теперь я ее брошу, внука? Как вообще можно их оставить? Это ведь страшный удар, который и ее подкосит! Но ей хотя бы Архимед поможет все это пережить. Однако я думаю, потеря одного из родителей всегда оставляет неизгладимый и неизлечимый след, кто бы там ни помогал. Сам не знаю, к счастью, что это такое, но…

Родители. Папа и мама. Они ведь уже в возрасте, а такое придется испытать. Мне вот страшно даже подумать, что я переживу их, но это, как бы ужасно ни звучало, все-таки естественный процесс. Теперь же выходит, что не переживу. Им придется хоронить меня, а не наоборот. И это тоже страшно.

У нас такая большая семья, дружная, крепкая. И я знаю, что все будут скорбеть по мне. Как бы мне хотелось, чтобы им не пришлось этого делать! Да, когда-то я сам страстно жаждал убиться, поставить точку на жизни, в которой тогда не было ни единого светлого пятна. Хотел избавить себя и Регинку от боли, которую нам причинял наш недороман9[1]. Но то во мне одержимость говорила. Когда я пришел наконец в себя, то ужаснулся тем своим желаниям и более их не испытывал, а жил и радовался.

Но кажется, мироздание всегда дает нам то, о чем мы опрометчиво его попросили. Только опаздывает на пару десятков лет порой. Для него такие задержки – секунда, его можно понять. И теперь я получу то, о чем просил тогда. А о долгой и счастливой жизни, которой я сейчас так отчаянно жажду, теперь и просить-то поздно. Не успеет оно мне ее дать.

Глава вторая. Решение

К горлу подступил ком, и я огромнейшим усилием воли запретил себе разреветься, словно маленький. До слез себя жаль и жаль тех, кто меня любит, кого люблю я. Но что толку плакать? Это делу не поможет. Впрочем, после того как я ознакомился с подробностями моего заболевания, стало понятно: вообще ничто не поможет.

Но стало понятно и почему раньше ничего не обнаружили, хотя болезнь успешно меня поджирает не первый год. Эта гадина настолько редкая, что на ранней стадии засечь ее можно разве что случайно и при прохождении особых тестов. Увы, делают их только тем, кому уже стукнуло пятьдесят и потом каждые пять лет. Я чуть-чуть не дотянул. Хотя вообще и поражает она тех, кому уже за полтинник. Но мой организм, который я в прошлом успешно старался прибить, изношен гораздо сильнее, чем у моих сверстников. Вот и напал на меня недуг раньше, чем мог бы.

Я еще раз пробежал глазами страницу, которую не успел закрыть. Не лечится, самочувствие быстро ухудшается, а в результате человек становится обузой для близких, не может самостоятельно себя обслуживать, да еще и постоянно корчится от боли. Значит, надо искать клинику, где делают эвтаназию.

Открыв справочник, я вбил название интересующей меня услуги и вскоре уже знакомился с клиниками. Может, я слишком тороплюсь, но лучше заранее. Тем более, если болезнь будет прогрессировать быстро, лучше подготовиться уже сейчас. Не хочу быть для своих обузой! И так вокруг меня прыгали, когда я весь поломался. Но тогда хоть была уверенность в том, что я скоро встану. А тут – нет. Не хочу, чтобы они возились со мной, при этом ежесекундно думая, что придется скоро и вовсе распрощаться навсегда. Да и мучиться от боли, вот честно, не хочу! Имею право.

Клинику я нашел и достаточно быстро. Межгалактический совет не запрещает добровольный уход из жизни под медицинским контролем, но с оговорками. Поскольку это билет в один конец, прежде чем человек наконец окажется в клинике, ему предстоит пройти множество обследований у психиатров, если его желание продиктовано депрессией, ментальными расстройствами и прочими душевными муками. Мне легче, хотя казалось бы, в такой ситуации нет абсолютно ничего легкого. Однако что есть, то есть. Если у человека имеется неизлечимая болезнь, несовместимая с жизнью, он безо всяких обследований получает разрешение на эвтаназию. Понимают, что лучше быстро перетерпеть укол, чем мучиться дни, недели, месяцы, а то и годы. Так что последнее пристанище я очень скоро обнаружил.

Теперь дело за малым. Надо получить подтверждение диагноза. Я мог бы обратиться к той же Гигии, однако это помешает воплотить в реальность план, который уже стремительно зрел в моей голове. По этой же причине я не буду подтверждать диагноз на лебединой планете, на Нибиру или на Эдеме.

Мне нужна такая планета, на которую мои точно не сунутся. В другой галактике, не там, где находятся наш дом и места жительства родни. Но достаточного уровня развития, чтобы врачебное заключение потом приняли в клинике, где проводят эвтаназию. И нужно все это сделать быстро.

Пока я искал такую планету, попутно еще переписывал завещание. Оно у меня не обновлялось с тех пор, как родилась Мира, а теперь нужно внести одну существенную правку. Это требуется, чтобы моим не пришлось годами ждать, пока они смогут вступить в наследство, чтобы деньгами и имуществом они могли распоряжаться немедленно. И для этого нужно отыскать нотариуса.

Еще час ушел на то, чтобы всех найти. Теперь осталось только правильный распорядок действий составить. Сначала к нотариусу, заверить мое завещание. Согласно ему все, что я имею, делится между женой, детьми, родителями. Труди, сестренке, я тоже выделил долю. И в силу оно вступает через неделю после того как родня подаст в розыск. Либо раньше, если возникнут неопровержимые доказательства моей кончины.

Записался я к нотариусу на Нибиру. Туда наверняка придет запрос, когда мои будут меня искать. Тогда-то чиновник и появится с завещанием, а семья поймет, что ждать меня обратно смысла не имеет. Если же запроса не будет, ну мало ли, Саша по каким-то своим каналам поиски поведет, нотариус сам найдет Регинку через месяц после того как я склею ласты.

После нотариуса я отправлюсь подтверждать диагноз. В медицинском институте меня ждут через неделю – он очень далеко от наших секторов находится. Зато вряд ли там меня будут искать. Попилю туда сразу же, как вопрос с завещанием решу. Придется совершить несколько гиперпрыжков, зато не месяц лететь.

И, наконец, последняя остановка – клиника, в которой меня отправят в последний путь. Без подтвержденного диагноза меня там не ждут, но как только он окажется на руках, примут с распростертыми объятиями. Итого на все про все где-то две недели. Должен быстро управиться, это радует.

На секунду я задумался, а не слишком ли быстро все решил? Но тут же прогнал от себя эту мысль. Так и надо. Потом я начну сомневаться, передумаю, испугаюсь, а это дело такое, отлагательств не терпит. С этой мыслью я поспешил на капитанский мостик и проложил курс на Нибиру, приготовился к гиперпрыжку.

Пока мое тело, одолеваемое болезнью, проносилось сквозь пространство, я старался не думать о том, что навсегда оставляю прежнюю жизнь, да вообще жизнь. Даже не стал залетать на лебединую планету, чтобы попрощаться. Потому что потом точно будет очень сложно уйти!

Безумно сильно хочется еще раз обнять детей и родителей, в последний раз утонуть в глазах Регинки. Но нельзя, я ведь себя знаю, я тогда всю решимость растеряю! Да, сейчас я поступаю зло по отношению ко всем своим близким. Они наверняка будут волноваться, нервничать, представлять картины одна страшнее другой. Однако лучше так, чем год сидеть у моей постели и думать о прощании.

Тем более вскоре всплывет мое завещание и тогда у них может возникнуть версия, что я просто всех бросил, решил свалить и начать новую жизнь. Так даже лучше! Пусть считают меня подлецом, ненавидят, но не жалеют и не сокрушаются! Главное, чтобы Гигия не проговорилась, не сказала правду.

Для Регинки это будет ударом. Но правда, лучше так, чем альтернатива. Не хватало еще ей меня хоронить. Мое предательство она переживет, ей помогут близкие. Может, потом встретит какого-нибудь хорошего, честного и здорового парня, с ним снова будет счастлива. Ей обязательно должно повезти!

А уж если когда-нибудь потом правда и выплывет наружу, все уже отболит, утихнет. Я потому и обе медицинские организации выбрал подальше. Чтобы эта самая правда не добила моих после внезапного бегства. Вряд ли они станут обращаться туда, где мы никогда не бывали и куда даже не собирались.

Когда я выходил из гиперпрыжка, вспомнил, как мы прыгаем с Регинкой. Хоть она и летает уже достаточно часто, все равно еще боится. Она у меня такая трусиха! И всегда, когда нам предстоит таким образом преодолеть огромное расстояние, забирается на меня, мы вместе пристегиваемся и так прыгаем. А в этот момент забываем практически обо всем на свете, потому что находимся так близко! Всегда теряем голову в таких ситуациях.

Улыбнувшись, я тут же скорчился от боли. Да уж, спасибо за напоминание. Теперь все глаголы для нас с ней в прошедшем времени. Как бы я хотел, чтобы она быстро оправилась и смогла нормально жить дальше. Помню, в белой комнате она призналась, что продолжала бы жить, даже если бы со мной что-то случилось10[1]. Это хорошо. Значит, она это переживет. Хотелось бы, чтобы без боли – хватит и моей. Но я не настолько наивен, чтобы понимать, что без боли жена не сможет.

Слишком мы вросли друг в друга, слишком близки стали, слишком нуждаемся друг в друге! Я вот более чем уверен, что нынешний приступ случился из-за того, что все время фоном мелькает мысль: мы теперь порознь. А ей будет больно каждый раз, как она совершит что-то банальное, бытовое. Что делала тысячи раз со мной, но теперь одна.

Да, это почти то же самое, что было бы, если бы я решил умирать рядом с ней. Но тогда Регинке еще пришлось бы за мной ухаживать, наблюдать, как я корчусь в приступах – а это еще хуже! Нет уж, пусть лучше ненавидит и обвиняет, чем каждый день со страхом подходит ко мне и думает: жив я еще или нет. Понимаю, что мое бегство ударит ее, она снова разучится доверять людям. Но, надеюсь, быстро поймет: не все такие, как ее мудак бывший. Я почти бывший…

Надо еще развод оформить, освободить лису. Сердце снова закололо, но теперь я уже точно знаю: это не болезнь. Однако я не могу подложить ей такую свинью! Завещание будет действительно и в этом случае, но обязательно нужно избавить Регинку от ярма жены без вести пропавшего. Тогда она сможет свободно жить дальше, устраивать свою судьбу как захочет. Надеюсь, она оправится, сможет в дальнейшем не думать обо мне, жить спокойно, счастливо и без боли.

А я? Мне так будет ее не хватать! Впрочем, это всего пара недель. Потом же, я надеюсь, уже ничего не буду чувствовать. Я знаю из рассказов Саши, что моя энергия, освободившись от тела, будет очищаться, чтобы впоследствии вселиться в новое тело. Надеюсь, она найдет и перевоплотившуюся энергию Регинки. Душа же, очень сильно на это рассчитываю, растворится и не будет страдать где-то там в вечности. Ну а вообще о себе мне нужно думать теперь в последнюю очередь.

Я потер лоб, посмотрел на сверкнувшее на пальце обручальное кольцо. Да, надо будет у нотариуса и развод заверить. Хорошо, что сообразил вообще! Так Регинка точно подумает, что я тот еще мудак и, может, вообще будет больше злиться, чем страдать. Иногда и в мою голову приходят верные мысли.

Корабль сделал крен, увернувшись от невесть откуда взявшегося крупного метеорита. Поразлетались! Да, был бы это обычный звездолет, а не сконструированный экс-всемогущей, мне бы прямо сейчас и крышка пришла. Может, так бы и лучше было. В один момент все закончить, не ждать.

Нет, не лучше. Если я сейчас навернусь вместе с бортом, ничего хорошего из этого не выйдет. Корабль жалко – он кому-нибудь из наших еще пригодится. Да и мои могут подумать, что я не сам, что меня космические пираты все-таки выследили и подстерегли, например. Будут потом бояться, что и до них доберутся. Еще и Регинка, горячая голова, мстить бросится, дров наломает. Нет, надо действовать согласно ранее утвержденному плану.

Вдруг на главном мониторе, где уже виднелась Нибиру, сменилась картинка. Раздалось мелодичное блямканье, а на экране появилось лицо любимой. Жена звонит.

Глава третья. ЧП

Сначала я малодушно хотел проигнорировать вызов. Уж если теряться, то прямо сейчас и с концами. И сам себя ударил по руке, уже потянувшейся к кнопке приема. Но тут же подумал: а чего я этим добьюсь? Лиса взволнуется, поднимет всех в ружье. Или вообще Данию позовет и та ее перенесет ко мне. Нет, надо не возбуждать подозрений пока. Хотя это очень тяжело. Но нужно что-то придумать сейчас, выиграть время. И перед Нибиру слегка изменить курс, чтобы потом все получилось как я задумал.

– Оникс, милый. – когда я увидел встревоженную Регинку, внутри сразу все упало. Гигия ей все-таки сказала?

– Что такое, зай? – я решил прощупать почву.

– Котик, ты мне скажи. Я ощутила… Даже не знаю, как описать! Но мне стало очень тоскливо, грустно, я почувствовала, будто с тобой что-то не в порядке. Милый?

Я грустно улыбнулся. Конечно она почувствовала! Мы же обрядом связаны и об этом я, болван, не подумал. Как и о том, что жена вообще-то эмпат и ее обмануть невозможно. Я уже пытался из благих побуждений11[1], едва на развод не нарвался. Теперь даже жаль, что любимая меня тогда простила. А еще у нас и своя собственная связь есть. И это все надо было учитывать, когда я свой план придумывал.

– Оникс?

– С зубом беда, зай. – соврал я. Поверит ли?

– Ты поэтому на корабле? К стоматологу летишь? – Регина сама придумала оправдание интерьеру, который меня окружает.

– Да, детка. То есть, просто звездолет хотел выгулять, решил перекусить чем-нибудь, что в холодильнике найду и об брауни сломал зуб. – откуда у меня такая фантазия?! – Представляешь?

– Котик! Это же больно! – распереживалась она. – Так, как вернешься, я все вот это вот из корабельного холодильника выкину! Лучше бы попросил, я тебе обед собрала бы, бедненький мой. Лечи зуб и возвращайся скорее. Хорошо, любимый?

Я кивнул. Повеселевшая лиса погладила экран и отключилась. Нахмурившись, я изменил курс и стал удаляться от Нибиру. Черт, зря я ответил! Она же теперь будет ждать и я обещал вернуться! И вот надо же было такому случиться, что Регинка тут же ощутила: с любимым что-то не в порядке. Ей и самой сразу нехорошо стало: такой расстроенной я ее очень давно, к счастью, не видел. А теперь это станет ее привычным состоянием…

Вздохнув, я направил корабль к одной из патрульных баз. Пошел в лабораторный отсек, запустил мордопринтер и стал выбирать себе личину. Регина эмпат и, чтобы она не нарушила мои планы, нужно кое-что докупить. Для этого придется наведаться на черный рынок – там есть устройства, при ношении которых ни один эмпат не докопается, что у тебя на душе творится. Не думал, что придется снова такое использовать против любимой12[1], но другого выхода я не вижу!