Чужой свет

Глава девятая: Сергей.

Синий свет лаборатории играл на поверхности полированных стен, отбрасывая холодные блики на лицо Зифана. Он откинулся в кресле. Его взгляд был прикован к монитору наблюдения, где в каюте метался во сне Сергей. Учёный не моргал, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Одна и та же мысль, острая и неотвязная, сверлила мозг, эхом повторяя ту же тревогу, что посетила Тарра: «Почему именно Таэлира? Что в ней такого, чего нет в других? Если эти тени из ZYGOREX знали об ифрилийцах, знали о их слабости к луне, почему не взяли первого попавшегося обезумевшего сородича? Зачем нужна была именно она, живая, чистая, не тронутая проклятием»? Ответов не было. Только тишина убежища и тяжёлый груз догадок.

***

Сергей сбросил с себя одеяло, сел на край койки. Сон бежал от него, как вода сквозь пальцы. Вместо него накатывала волна тревоги − тупой, животной, знакомой до дрожи. Горло сжалось.

«Во что я ввязался?» − мысль пронеслась, лишённая пафоса, простая и горькая. Ещё несколько месяцев назад мир был жёстким, но понятным: работа в автосалоне, ипотека, редкие встречи с друзьями. Мир, где оборотни и инопланетяне жили только на страницах фантастических романов. Теперь же он сам стал частью кошмара. Он − то самое чудовище из ночных кошмаров, тот, кто оставляет кровавые следы в лесу и просыпается голым в грязи. Он причинял боль. Даже если не помнил, даже если это было волей жестокого разума − это меняло мало. Винтовка убивает, пуля невинна. Но ствол чувствует отдачу.

«Если бы не они…» Он взглянул на безликую стену каюты. Зифан и Тарр. Чужаки, которые вытащили его из ада, в который он попал не по своей воле. Они дали ему пусть и хрупкую, но всё же надежду. После стольких месяцев одиночества, страха и отчаяния. Это было больше, чем он мог ожидать от этого нового, жестокого мира.

Сергей посмотрел на часы − простые, электронные, купленные на распродаже. Уже ночь. Луна где-то там, за сотнями метров грунта и бетона, за невидимым щитом, который должен был его защищать.

И тогда это началось.

Сначала − лёгкая ломота в костях, знакомая, как предчувствие гриппа. Потом − жар, разливающийся от позвоночника, будто кто-то влил под кожу раскалённый металл. В ушах зазвенело, мир поплыл. Он знал, что это означает. «О нет, только не опять. Не здесь. Не сейчас!» − мысль прорвалась сквозь нарастающую пелену боли, чужая, тонкая, как последняя нить.

Он рухнул с койки на холодный пол. Спину выгнуло неестественной дугой, суставы затрещали тихим, влажным хрустом. Кости ног и рук будто растягивались изнутри, кожа запылала, зачесалась, будто под ней копошились тысячи насекомых. Ногти на пальцах посинели, потемнели, выгнулись в острые, изогнутые крючья, царапающие полимерное покрытие пола. Челюсть свело судорогой − боль ударила в виски, и он почувствовал, как клыки упираются в нижнюю губу, острые и длинные. Из горла вырвался хрип − не крик, а предвестник рыка.

Сознание стало утекать, как вода в песок. На его место выползало нечто тёмное, простое, голодное и яростное. Оно не мыслило − оно хотело бежать, рвать, чувствовать под когтями и клыками плоть и вкус крови.

И вдруг − всё прекратилось.

Боль отступила, будто перерезали невидимую струну. Жар сменился леденящим холодом пота. Кости с тихим щелчком вернулись на место, когти втянулись, оставляя на пальцах лишь ломоту и синяки. Челюсть сжалась, клыки будто растаяли. Сознание хлынуло обратно, ясное, переполненное животным страхом и недоумением.

Сергей лежал на полу, тяжело дыша, ощущая каждый мускул как отдельную, ноющую боль. Он поднял руку − человеческую, со знакомыми шрамами от детских царапин. Он не стал чудовищем. Почему?

«Убежище… щит… он сработал? Или… не сработал до конца?» Он поднялся, пошатываясь, опёрся о стену. Тело дрожало мелкой дрожью. «Зифан. Нужно к Зифану. Сейчас же».

***

Лаборатория встретила его тем же синим полумраком. Зифан не спал. Он сидел перед главным терминалом, его взгляд был сосредоточен на одном из боковых мониторов − застывшей записи с камеры в каюте Сергея. На записи − человек, корчащийся на полу в муках неконтролируемого превращения.

− Зифан! − голос Сергея сорвался на хрип. − Ты был прав. Я… я начал меняться. Прямо в каюте. Но потом… превращение прекратилось. Почему? Что произошло?

Учёный медленно повернулся. Его лицо в холодном свете казалось высеченным из светлого камня. Глаза, обычно острые и отстранённые, теперь смотрели на Сергея с непривычной, почти болезненным вниманием.

− Я видел, − сказал Зифан, его голос был низким, без интонаций. − Каждый спазм, каждый излом. Поля подавления отразили основной импульс. Но не поглотили его полностью.

− Но ты же сказал, что здесь безопасно! Подавитель… он ведь должен был…

− Подавитель выжигает лунное излучение в клетках, Сергей, − перебил его Зифан, поднимаясь. − Он создан для ифрилийской биологии, где луна − лишь внешний катализатор, ломающий внутренний баланс. В твоём случае… − он сделал паузу, подбирая слова, − в твоём случае баланса изначально и не было. Тебе «встроили» в твой геном несовместимую часть ДНК. По сути это иная сущность, чужеродная. Зверь может вырваться наружу от стресса, от страха, от выброса адреналина. От самого воспоминания о боли. Поля убежища подавили внешний триггер − луну. Но не смогли заглушить внутренний сигнал − твой собственный ужас.

Сергей почувствовал, как пол под ногами стал зыбким. − Значит… я никогда не буду в безопасности? Даже здесь?

− Нет. Мы адаптируем поля. Увеличим мощность, изменим частоту. Сегодня ночью это сработало, не так ли? − В голосе Зифана пробилась редкая, скупая нота уверенности. − Но это паллиатив, Сергей. Чтобы найти настоящее лечение, нужно понять, какую именно часть ДНК они добавили, а какую изменили. Ответ на этот вопрос может быть там, − он кивнул на чёрный прямоугольник жёсткого диска, лежащий на столе. − Завтра мы поедем за твоим компьютером. И начнём искать ответы.

− Ты… пойдёшь со мной? − Сергей не мог скрыть удивления. − А Тарр?

− Тарр останется с Таэлирой. Ей нужна охрана, а ему… − Зифан слегка отвел взгляд, − ему нужно время, чтобы прийти в себя. А за тобой присмотрю я.

Озадаченный, с головой, гудевшей от новой, пугающей информации, Сергей побрёл назад в каюту. Сон, когда он наконец пришёл, был беспокойным и полным теней.

***

Утром в лаборатории уже кипел тихий, но яростный спор. Тарр, неподвижный и грозный, как скала, стоял перед Зифаном. Рядом, прислонившись к стойке с оборудованием, была Таэлира. Она казалась хрупкой, почти прозрачной в простом сером комбинезоне, но в её янтарных глазах горел твёрдый, ясный свет.

− Это безрассудство, Зифан, − голос Тарра гремел низким, сдавленным гулом, от которого звенели колбы на полках. − Идти должен Я. Ты − учёный, а не воин.

− А ты нужен Таэлире, − парировал Зифан, не отводя взгляда. − Здесь, в убежище. Мы не знаем, кто и как её ищет. А я… − он слегка развёл руками, − я достаточно хорошо знаю, как не привлекать внимание. И как защитить одного человека, если что.

Таэлира мягко коснулась руки Тарра.

− Он прав, − сказала она тихо, но так, что её слова прозвучали чётко. − Останься. Я… ты мне нужен здесь.

Тарр замер, его взгляд метнулся от решительного лица Зифана к лицу Таэлиры. В его глазах боролись долг, страх и нежность. Наконец, он резко кивнул, будто сломав что-то внутри себя.

− Хорошо. Но будь на связи.

Только теперь Сергей разглядел Зифана. Учёный сменил лабораторный халат на обычную одежду землян: тёмные джинсы, серая футболка из плотного хлопка, мягко облегавшая торс. Светлые, коротко стриженные волосы были аккуратно уложены. На переносице − простые затемнённые очки. И самое неожиданное − фигура. Под тканью футболки угадывались не сутулые плечи кабинетного работника, а широкая грудная клетка, рельефные мышцы плеч и рук. Он был чуть стройнее Тарра, но в его осанке, в каждом движении чувствовалась скрытая, пружинистая сила, сила не бойца, а… хищника, привыкшего полагаться на ум, а не на клыки. Стереотип о хилом гении разлетелся в прах.

Теперь он выглядел как подтянутый, немного аскетичный мужчина лет пятидесяти, чьё лицо хранило следы не возраста, а долгой, напряжённой работы ума.

***

Дорога в чёрном внедорожнике пролетела в молчании, нарушаемом лишь приглушённым рокотом двигателя. Сергея распирало от вопросов, но один пересилил профессиональный интерес.

− Зифан, − наконец не выдержал он, глядя на плавно огибающий пробку автомобиль. − Что это за машина? Для таких габаритов − невероятная динамика. И тот манёвр у стены гаража… с обычной физикой это несовместимо.

Зифан, не отрывая взгляда от дороги, чуть скривил губы в подобии улыбки.

− Автомобильный энтузиаст?

− Продаю их. Знаю, как они должны вести себя. А этот… ведёт себя так, будто законов физики для него не существует.

− В некотором смысле, так и есть, − спокойно ответил Зифан. − Корпус, салон, некоторые узлы − земные, для маскировки. Силовая установка, подвеска, системы стабилизации − ифрилийские. Основа − локальный манипулятор инерционных и гравитационных полей. Грубо говоря, он может «давить» на пространство вокруг себя, меняя вектор и силу воздействия. Поэтому резкие остановки, манёвры на грани возможного… для него это просто.

Сергей уставился на панель приборов, пытаясь осмыслить услышанное. Его мир, уже покосившийся, дал ещё одну трещину.

Дом Сергея − панельная десятиэтажка в спальном районе − показался каким-то бутафорским, ненастоящим после стерильного величия убежища.

Зифан припарковал внедорожник во дворе, ничем не отличавшемся от тысяч других: асфальт с заплатками, скамейки, рядовые иномарки и пара отечественных авто. Они вошли в подъезд − чистый, с неярким светом и слабым запахом чистящего средства.

На лестничной площадке между третьим и четвёртым этажами они столкнулись с ней. Катя. Она спускалась с мусорным пакетом в руках. Увидев Сергея, она замерла, её зелёные глаза расширились.

− Серёжа? Боже, где ты пропадал? − Она опустила пакет и подбежала, схватив его за руку. Её пальцы были тёплыми, цепкими. Взгляд скользнул на Зифана, выжидающий, настороженный.

− Кать, привет, − Сергей почувствовал, как кровь ударила в щёки. − Командировка. Срочная. Это… мой коллега. Степан.

Зифан едва заметно кивнул, его лицо за тёмными стёклами оставалось невозмутимым.

− Очень приятно, − сказала Катя, улыбнулась − улыбкой, от которой в обычном подъезде будто потеплело. − Сереж, ты хоть позвонил бы…

− Сорян, совсем закрутился, − Сергей потёр затылок. − Нам, вообще-то, надо…

− Идти, − закончил за него Зифан. Его голос был вежливым, но в нём прозвучала твердость, не терпящая возражения.

Катя вздохнула, её улыбка потускнела.

− Ладно… Только не исчезай опять, хорошо?

Она подняла пакет и продолжила спуск вниз, ещё раз обернувшись на пол-оборота.

Сергей молча достал ключи, поднялся ещё на пролёт и открыл дверь в свою квартиру.

Квартира встретила его призрачным укором. Всё было на своих местах: диван, телевизор, книжная полка с технической литературой. Мир, в котором не было ни клеток, ни чёрных внедорожников, ни янтарных глаз. Он подошёл к старому столу, взял потрёпанный ноутбук. Он казался смехотворно хрупким, архаичным.

− Она к тебе неравнодушна, − внезапно, ровным тоном сказал Зифан, осматривая комнату.

− Что? Нет, мы просто… − Сергей запнулся, кладя ноутбук в сумку.

− Друзья детства, − заключил Зифан. − Она так не считает. Её запах изменился, когда она тебя увидела. Гормоны, Сергей. Окситоцин, дофамин. Чистая химия.

− Всё, − сказал Сергей без энтузиазма, закидывая сумку на плечо. − Можно уходить.

Он бросил последний взгляд на свою квартиру − на мир, который, он начинал понимать, возможно, уже никогда не будет прежним, − и вышел в подъезд. Зифан последовал за ним, и дверь закрылась с тихим щелчком.

Глава десятая: Хвост.

Сергей шёл за Зифаном, стараясь не отставать, но мысли его были далеко. Они крутились вокруг одного вопроса, простого и одновременно невыносимо сложного.

«Зифан сказал, что я Кате нравлюсь, что между нами есть химия. Неужели это правда?»

Он вспомнил её тёплую улыбку, цепкие пальцы, схватившие его за руку в подъезде. Вспомнил, как пахли её волосы – шампунем с яблоком и чем-то ещё, чисто женским, домашним. Но тут же внутри всё сжалось, будто в тисках.

«Нет. Не сейчас. Сначала нужно разобраться с этим… с этим проклятием внутри. Я не хочу снова причинить боль. Ни ей. Никому».

Мысль была холодной и точной, как приговор. Он уже чувствовал её тяжесть – тяжесть возможной потери, которую даже нельзя было себе представить.

Они вышли во двор. Мир вокруг жил своей обычной, шумной жизнью. На лужах прыгали воробьи, с детской площадки доносился смех. Где-то завелся мотор старенькой «Лады». Обыденность. Та самая, которую он потерял и теперь с тоской наблюдал со стороны, будто через толстое, небьющееся стекло. Кати нигде не было видно.

«Ушла. Конечно. Зачем ей ждать?» – мелькнула мысль с горькой иронией.

И в этот момент Зифан замер. Его движение было настолько резким и неестественно плавным одновременно, что Сергей чуть не наткнулся на него. Учёный не просто остановился – он втянулся в себя, будто превратился в живую антенну. Его плечи напряглись, шея вытянулась, ноздри затрепетали, улавливая невидимые потоки воздуха.

– Что такое? – Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он уже знал эту позу, этот взгляд. Это был взгляд хищника, уловившего запах крови.

– Тише, – голос Зифана был едва слышным, но в нём звенела сталь. – За нами следят. Не вижу никого. Но чувствую… чужой адреналин. Металл. Где-то совсем близко.

Сергей инстинктивно огляделся. Двор, машины, балконы с бельём, старушка с тележкой… Всё, как всегда. Ничего подозрительного. Но он уже научился доверять не глазам, а тому холодному комку в животе, что сжимался всякий раз, когда рядом была опасность.

– Думаешь, это они? «Зигорекс»? – прошептал он.

– Не знаю. Незнакомый запах. – Зифан медленно повернул голову, его взгляд скользнул по окнам, по крышам гаражей и улице – Ничего необычного. – Нам пора.

Они почти бесшумно добрались до машины. Дверь закрылась с глухим, герметичным щелчком, отсекая внешний мир. Двигатель заурчал – негромко, но с тем самым низкочастотным гулом, что говорил о скрытой мощи.

Сергей бросил последний взгляд на свой подъезд, на знакомые окна, на мир, который теперь казался ему хрупкой, красивой игрушкой. «Смогу ли я когда-нибудь вернуться? Просто взять и позвонить Кате? Сказать: «Пойдём в кино?» Мысль была такой нелепой и такой желанной, что в горле встал ком.

Машина тронулась, мягко вливаясь в поток. Сергей закрыл глаза, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Но через несколько минут его вывело из оцепенения другое чувство – смутное, но настойчивое. Что-то было не так.

Он открыл глаза и посмотрел в окно. Они ехали по широкому проспекту, ведущему из города. Небоскрёбы сменились складами, затем – промзоной с ржавыми заборами.

– Зифан, – голос Сергея прозвучал чуть хрипло. – Мы куда? Убежище в другой стороне.

Учёный не ответил сразу. Его взгляд был прикован к зеркалу заднего вида.

– Видишь два чёрных седана позади нас? – наконец произнёс он, и в его тоне не было ни капли обычной отстранённости. – Тонировка. Две машины позади. Они преследуют нас от самого твоего дома. Видимо, я их и учуял.

Сергей обернулся. Их преследовали два низких, стремительных силуэта, похожих на хищных рыб в мутной воде потока. Они двигались синхронно, аккуратно, но неотвратимо сокращая дистанцию.

– Тарр, ответь, – тихо, но чётко сказал Зифан.

Голос Охотника раздался не в ушах, а где-то внутри черепа, будто рокот подземного толчка:

– Что случилось?

– Нас преследуют. Два автомобиля. Спецсигналов нет. Думаю, «Зигорекс».

– Чёрт. Они, наверное, вычислили машину по камерам. Отрывайся. Ни в коем случае не веди к убежищу.

– Понял.

Связь оборвалась. В тот же миг чёрные седаны сделали рывок. Они разом обогнали несколько машин и вплотную пристроились сзади, словно приклеенные.

Зифан резко свернул на пустынную дорогу, ведущую к старой объездной. Седаны – не отставали. Машины обошли внедорожник с двух сторон, словно два хищных зверя зажимая добычу.

И тут стекло в правой машине преследователей опустилось. Мелькнуло лицо в тёмных очках, без единой эмоции. И дуло. Короткое, приземистое, чёрное.

– Осторожно! – вскрикнул Сергей.

Первый выстрел грохнул по броне бокового стекла, оставив лишь белую пыль. Второй, третий – пули забарабанили по дверям, по крыше. Звук был глухим, тяжёлым, будто в машину швыряли камни. Но обшивка держала – уникальный ифрилийский сплав, рассчитанный на космический мусор, чудовищное давление и сверхвысокие температуры, не подавался.

Зифан не стал вилять, а лишь прибавил газу.

Вопреки ожиданиям, Сергея не прижало к креслу. Лишь мир за окном вдруг превратился в смазанную акварельную полосу. Здания, столбы, другие машины – всё слилось в непрерывный серо-зелёный поток. Он взглянул на панель. Цифры на спидометре бежали вверх с безумной скоростью: 300… 350… 420 км/ч. Рядом горела лаконичная надпись: ИНЕРЦИОННАЯ КОМПЕНСАЦИЯ: 10%.

Чёрные седаны на мгновение метнулись вперёд, пытаясь догнать, но их силуэты быстро превратились в две крохотные черные точки, а затем и вовсе исчезли в дымке горизонта.

Зифан, не сбавляя немыслимой скорости, описал широкую дугу вокруг города, нырнул в сеть просёлочных дорог и лишь через сорок минут, убедившись, что преследователи отстали, вернулся к особняку.

Машина замерла в полутьме гаража. Зифан вышел, вдохнул воздух, полный запахов масла, пыли и старого камня. Ничего чужого. Только тишина и запах бетона.

Он достал брелок, нажал едва заметную кнопку. Раздался не шелест, а низкий, вибрирующий гул – будто сама материя начала петь на неслышной частоте. Сергей, вышедший следом, застыл с открытым ртом.

Воздух вокруг автомобиля задрожал, заискрился, словно в сильной жаре. Очертания машины поплыли, потеряли чёткость. Сталь, пластик, стекло – всё смешалось в серебристо-серую рябь, похожую на жидкий металл. Затем рябь улеглась, материя сгустилась, перестроилась. За несколько секунд перед ними стоял совершенно другой автомобиль – не просто перекрашенный, а иной по форме, размерам, даже по структуре поверхности. Обычный потрёпанный седан, ничем не примечательный, один из тысяч.

– Активная реконфигурация, – коротко пояснил Зифан, уже направляясь к лифту. – Материал перестраивается на молекулярном уровне. Меняет форму, цвет, даже массу в допустимых пределах.

***

В лаборатории их ждал Тарр. Он стоял, уперев руки в панель управления, его спина была напряжённой дугой. Янтарные глаза горели холодным огнём. Таэлиры рядом не было.

– Зифан, – голос Охотника был низким, сдавленным, будто рычание дикого зверя. – Игры кончились. Нам нужно знать, с кем мы воюем. И – быстро.

Зифан без лишних слов взял у Сергея ноутбук и аккуратно подключил к нему чёрный параллелепипед.

В это время в лабораторию вошла Таэлира. Она была в простом синем комбинезоне, её каштановые волосы были собраны в небрежный хвост. Но в её глазах, теперь ясных и острых, читалась настороженность.

– Я что-то пропустила? – спросила она, взгляд скользнул с Тарра на Зифана.

– Нас выследили, – ответил Тарр. – Они знают, что ты у нас. Игра началась по-крупному.

Жёсткий диск щёлкнул, на экране ноутбука ожило меню – десятки папок, файлов с цифровыми обозначениями. Зифан, не тратя времени, открыл первый видеофайл.

На экране появился кабинет. Человек в белом халате, очки в тонкой оправе, лысеющая макушка. Он сидел за столом, его пальцы нервно перебирали ручку.

«Запись номер 1. Дата: 15.03.2031г. Не могу поверить. Сегодня нам доставили то, что в протоколах значится как "Объект Ноль". Мы ждали его годы. В других лабораториях исследования не дали никаких результатов. Но я, не они. Теперь исследования выйдут на новый уровень. Теперь у меня есть доступ к источнику. К чистому образцу».

Голос был взволнованным, почти благоговейным. Учёный поправил очки.

Зифан запустил следующий файл.

«Запись номер 2. Провёл первичный анализ. Фенотип – гуманоидный, но на клеточном уровне… это иная ветвь эволюции. Метаболизм ускорен в 4,7 раза. Регенерация на уровне, который мы считали фантастикой. Плотность мышечных волокон, структура костной ткани… это инженерное совершенство. И сенсорика… судя по строению обонятельных луковиц и внутреннего уха, ей доступен более широкий диапазон запахов и звуков. А зрение, более приспособлено к ночному образу жизни».

На третьей записи тот же человек, но теперь его лицо было озарено внутренним восторгом.

«Запись номер 3. Эврика! Выделил целевой генокластер – тот самый, что отвечает за сенсорику, метаболизм и регенерацию. К сожалению, полная расшифровка невозможна – в структуре есть слои, защищённые каким-то… биологическим шифрованием. Это не просто ДНК. Это головоломка. Но ключа к ней у меня пока нет».

«Запись номер 4. Серия "Альфа". Подопытным 1–10 введена сыворотка на основе адаптированного генома. Реакция – нулевая. Организм отторгает чужеродный код. Продолжаю наблюдение».

«Запись номер 5. Подопытных пришлось отпустить после стандартной процедуры стирания кратковременной памяти. Сыворотка нестабильна. Продолжаю работу».

Зифан пролистал десятки таких файлов. Лицо его было каменным. Наконец он нашёл запись с другим номером – 236.

Учёный на экране выглядел постаревшим лет на двадцать. Глаза ввалились, руки дрожали.

«Запись номер 236. Сегодня… сегодня произошло нечто. Объект 21. Мужчина, 35 лет. После введения модифицированной сыворотки … начался спонтанный морфогенез. Мы наблюдали это через стекло. Кости… они ломались и собирались заново. Росла шерсть. Когти. Мышечная масса увеличилась на 87% за три минуты. Он стал… тем, о чём говорилось в легендах… Оборотнем. Зверем без разума. Но с безумной яростью».

Учёный сделал паузу, выпил глоток воды. Его голос сорвался на шёпот.

«Значит ли это, что и Объект Ноль способен на такое? Или это лишь побочный эффект грубого вмешательства в геном? Объект 21 проявляет беспрецедентную агрессию. Сдерживаем его только массивными дозами нейролептиков. Капсула едва выдерживает. Боже… что мы создали?»

Запись прервалась.

В лаборатории воцарилась тягучая, гулкая тишина. Первым нарушил её Зифан, его голос звучал сухо, как скрип пергамента.

– Они не знали. Они тыкались вслепую, как дети со взрывчаткой. Все их «подопытные», включая тебя, Сергей, считались браком. Их просто… выпустили на волю. Стерли память и отпустили. – Он повернулся к остальным. – Двадцать человек. Двадцать бомб, рассеянных по городу. Каждая может взорваться в любой момент. Не только в полнолуние. Стресс, паника, всплеск адреналина – и зверь вырвется.

Тарр медленно провёл рукой по лицу.

– Тот волколак на заводе… Он был в форме зверя днём. Без луны. Почему?

– Видимо, это и был тот самый «Объект 21», – заключил Зифан. – Последняя сыворотка привела к неконтролируемой мутации. Он потерял всё человеческое, оставив лишь безумие, неконтролируемого зверя. Он уже бы не стал человеком.

И тут раздался голос Таэлиры. Тихий, но отточенный, как лезвие.

– То есть… он человек. Но с моей ДНК внутри? – Она указала на Сергея. Её янтарные глаза, такие же, как у Тарра, но теперь полные холодного, хищного внимания, уставились на него. – Мы можем ему доверять? Он же такой же, как они. Та же кровь. Такой же, как те, кто держал меня в клетке пятьсот лет.

Она сделала шаг вперёд. Просто шаг. Но в её позе, в напряжённых мышцах плеч, в чуть приподнятой верхней губе читалась древняя, родовая ярость. Ярость существа, чью самую суть осквернили.

Сергей отпрянул. Его спина упёрлась в холодную стену. Он почувствовал запах – не её, а тот, что шёл изнутри неё. Запах грозы, дикого леса и озона перед боем.

Между ними молча встал Зифан. Он не принял боевую стойку, просто занял пространство.

– Таэлира, – сказал он спокойно, но настойчиво. – Он жертва. Такая же, как и ты. Виноваты те, кто это с вами сделал, а не он.

– Таэль.

Голос Тарра прозвучал негромко, но девушка вздрогнула, будто от прикосновения. Он подошёл, взял её за плечо. Но не сжимая, а нежно держа, словно боясь раздавить что-то хрупкое.

– Не он наш враг, – прошептал Тарр, глядя ей прямо в глаза. – Я обещаю. Мы найдём тех, кто это сделал. Найдём.

Таэлира замерла. Дрожь прошла по её телу. Затем она обмякла, прижалась лбом к его груди. Из её горла вырвался тихий, сдавленный звук – не плач, а стон усталости от ненависти, которую некуда было излить.

Сергей выдохнул. Но облегчение длилось лишь мгновение. Потом его мозг, уже настроенный на поиск угроз, выдал новую, леденящую догадку.